VIII. Нью-Фаундленд (Новая Земля) и его мели

Остров Нью-Фаундленд составляет особую, отдельную от Канады, британскую колонию: спрошенный провинциями конфедерации, он отказался присоединиться к ним в качестве составной части этой державы и зависит непосредственно от английского правительства. Однако, вопрос о присоединении этой колонии к Канадскому союзу остается открытым, и его не перестают дебатировать, в той или иной форме, в периодической печати и в совещательных собраниях. Кроме того, нужно принять во внимание общие интересы и близкия отношения, существующие между провинциями прибрежья и Нью-Фаундлендом: в действительности, они составляют часть одной и той же политической группы, так же, как принадлежат к одному и тому же материковому телу, несмотря на разделяющий их узкий проход. Поэтому важно изучить, после прибрежных стран св. Лаврентия, остров, на половину заграждающий громадный лиман этой могучей реки.

Из всех американских земель Нью-Фаундленд всего менее имеет право носить имя «Новой Земли». Он был осмотрен уже в тысячном году или немного позднее, либо Эриком Красным, либо одним из его сыновей, и носил имя Геллуланд (Каменистая земля) или Маркланд. Впоследствии память о нём сохранилась в предании, и, по словам португальских и баскских писателей, не может быть никакого сомнения в том, что мореходы их наций посещали мели и острова Новой Земли задолго до путешествия Колумба в Вест-Индию. Как бы то ни было, в конце пятнадцатого столетия Жан Кабот или Габото вновь открыл Нью-Фаундленд: может-быть, в 1494 г., когда он приметил землю Прима-Виста, положение которой не определено в точности, но вернее в 1497 г., когда он плыл вдоль берега главного острова и вдоль берега соседнего континента. Известно, с каким рвением флоты рыболовных судов, в поисках рыбы для предписанных церковью постов, устремились к «новоземельским» берегам острова или соседних полуостровов. Около 1580 г. в водах Ньюфаундленда собиралось ежегодно от 350 до 400 судов, в том числе пятьдесят французских, сто испанских, пятьдесят португальских, от двадцати до тридцати баскских, от тридцати до сорока английских. Последние, хотя относительно малочисленные, превосходили суда других наций вооружением, и с общего согласия рыболовов, капитаны их были избираемы в судьи и примирители матросами этой плавучей республики. Так, по крайней мере, рассказывают английские писатели; но если эта функция арбитров в начале исполнялась англичанами полюбовно, в силу взаимного соглашения спорящих сторон, то вскоре они присвоили её себе как право, ибо в 1583 г. Гомфри Джильберт именем Великобритании овладел островом, который он считал частию материка: Новая Земля есть старейшая колония Англии.

Первая попытка колонизации этой земли была неудачна. Джильберт явился в сопровождении двухсот пятидесяти человек; но недостаток всяких ресурсов, кроме рыбной ловли, скоро обескуражил пришельцев: они отказывались повиноваться и, несмотря на неумолимую строгость губернатора, приказывавшего отрезать уши недовольным, пришлось покинуть остров и отвезти колонистов обратно на родину. Проект Джильберта был возобновлен лишь в 1608 г. одним британским моряком, Джоном Гвиас, который поселился на берегу бухты Зачатия, на западной стороне полуострова св. Иоанна, но вскоре затем перенес свое поселение в Сент-Джонс, на то же место, где находилась колония Джильберта. Народившийся город сделался главным городом английских владений на Нью-Фаундленде, которые в несколько лет охватили весь юго-восточный берег этого острова.

Французские имена, которыми испещрена карта Нью-Фаундленда, свидетельствуют о влиянии, которым пользовались в крае соперники, оспаривавшие у англичан обладание канадскими областями. В разные времена они оспаривали владение островом у первых занявших его. В 1635 г. они получили право сушить свою рыбу на берегах Новой Земли за плату пятипроцентной пошлины и даже основали, в 1660 г., на юго-восточном берегу, при хорошо защищенном заливе, поселение Плезанс, которое сделалось складочным пунктом их рыбных промыслов, и которое быстро приобрело важное значение, особенно после 1675 г., когда подать, платимая Англии, в знак признания её державных прав, была отменена. В 1694 г., экспедиция, направленная против Сент-Джонса, английской столицы, удалась без труда, и гарнизон был посажен на суда и отослан в Англию. Четырнадцать лет спустя, остров ещё раз попал под власть французов, за исключением одного поста, но это господство продолжалось не долго. Утрехтский мирный трактат, в 1713 г., отдал Новую Землю и даже город Плезанс англичанам, оставив, однако, их соперникам право рыбной ловли в нью-фаундлендских водах и право сушки рыбы на западном или «французском» берегу.

Хотя известный уже девять веков, Нью-Фаундленд оставался до недавнего времени совершенно неизследованным во внутренней его части. Почти со всех сторон остров этот имеет высокие и крутые берега грозного вида. Мало найдется приморских местностей, где бы побережье представляло более удивительный ряд грандиозных картин: отвесные или нависшие утесы, своды, под которые с шумом низвергается волна, наклонные стены, по которым вода льется тонкой скатертью, остроконечные мысы, окруженные бурунами, узкия долины, в глубине которых виднеются белые струи каскадов. Зимой и весной вход в порты загражден льдами; часто также туманы не позволяют судам близко подходить к берегам острова. Даже на твердой земле путешествия почти невозможны, разве что по тропинкам, проложенным оленями (карибу), хотя внутри острова нет высоких гор: фиорды побережья, озера, бесчисленные лужи долин повсюду останавливают путешественника; густые чащи переплетающагося кустарника не менее затруднительны для перехода, чем обширные трясины, покрытые мокрым мхом, и в добавок ко всему этому, в летнюю пору, сезон путешествий, комары тучами кружатся в воздухе, облепляют несчастного пешехода и жалят ему лицо в кровь. Оттого долина Подвигов, перерезывающая остров наискось с северо-востока на юго-запад, и которая, благодаря железной дороге, дает наиболее удобное сообщение между противолежащими берегами, была исследована впервые только в 1661 г., геологом Мурреем. Переход от одного моря до другого совершен был в 1822 г..

Самая форма Нью-Фаундленда доказывает, что остров этот состоит из нескольких параллельных возвышенностей, расположенных по направлению с юго-юго-запада на северо-северо-восток, параллельно горам Гаспезии. Западная гряда, продолжающаяся к востоку от залива св. Лаврентия, начинается у мыса Рэй, на юго-западном углу Новой Земли, и тянется в небольшом расстоянии от побережья, частию прерываемая бухтами и иссечениями, которыми залив вдается внутрь материка. Эта береговая цепь, гребень которой принадлежит к лаурентинской формации, тогда как на приморском скате простираются угленосные породы, разорвана глубокими изломами, в которых бухта св. Георгия разветвляет свои фиорды; затем, по другую сторону этой бухты, горная цепь теряется в плато, изборожденном длинными параллельными трещинами, чтобы вновь появиться, с своими каменноугольными формациями, близ бухты Белой (White-bay), на северном берегу. К западу от этой главной цепи, составляющей ось острова, из моря поднимается боковая цепь, образующая мыс Ангиль и примыкающая к главному хребту на востоке от бухты св. Георгия; одна из её вершин достигает 580 метров. Далее на севере, западная цепь, начинаясь у мыса св. Георгия полуостровом, снова поднимается по другую сторону бухты Островов, чтобы образовать «Длинную гряду» (Long Range), и продолжается на северном полуострове «Малом Севере», на восточном берегу пролива Бель-Иль; общая длина её не менее 400 километров, не считая изгибов гребня, и некоторые из её остроконечных вершин поднимаются на 600 слишком метров. Один береговой массив, Бломидон, который можно рассматривать как отдельный от Длинной гряды, возвышается на 635 метров, близ бухты Островов; это мощный серпентиновый массив, выступивший вне главной линии даурентинской формации и доминирующий над всеми окружающими высотами.

К востоку от главной цепи, другие гряды тянутся в том же направлении, выдвигая в море, на юго-западе и на северо-востоке, мысы или полуострова. «Средняя» цепь, Middle-Range, где также есть несколько серпентиновых массивов, пересекает остров наискось, на юге от реки Подвигов; высшая её вершина, гора Питон, поднимается на 509 метров. Другая гряда, меньшей длины и высоты, тянется между бухтой Плезанс и бухтой Бонависта; наконец, и самый полуостров Авалон состоит из двух параллельных борозд. В целом остров Нью-Фаундленл представляет плоскость, наклоненную от юго-запада к северо-востоку: на западе и на юге почва более возвышена; там находятся высшие точки, от которых местность постепенно понижается к Атлантическому океану, впрочем, правильность ската прерывается уединенными остроконечными горами, известными под именем tolts. Долины рек занимают впадины между горами, гранитными массивами, лаурентинскими или силурийскими формациями, и заливы, усеянные бесчисленными островами и скалами, вдаются далеко в материк, благодаря складкам, образовавшимся в расположении пластов. Да и самый пролив Бель-Иль есть не что иное, как одна из этих долин, разделяющая две параллельные горные цепи: цепь Лабрадора и цепь нью-фаундлендского «Малого Севера».

Главная река, «река Подвигов», длиной около 320 километров, течет в долине, образующей диагональ острова и продолжающейся, на южной покатости, быстрой рекой и бухтой Пуаль. Извилистый пруд, лежащий на высоте 377 метров, в водоеме между гранитными пригорками, выпускает из себя ручей, который ниже превращается в реку Подвигов; проходя через озеро на каждом уступе плоскогорья по выходе из длинного, имеющего форму полумесяца, озера «Красного Индейца» (Red Indian lake), занимающего почти географический центр Новой Земли, и дно которого лежит на 150 метров ниже морского уровня; река Подвигов (Эксплойт-Ривер) вступает в область лесов, состоящих из сосны, березы, тополя и осины, затем спускается стремнинами и каскадами, из которых один, называемый «Большим Водопадом», льется с высоты 44 метров. Другой значительный водопад прерывает течение реки выше извилистого, усеянного островами, разрыва скал, где её воды сливаются с водами Атлантического океана. Все другие реки Нью-Фаундленда походят на реку Подвигов своими озерами, водопадами, фиордами при устьях. Река Гандер, текущая в долине, параллельной реке Подвигов, и впадающая в соседнюю бухту, замечательна глубокими расселинами, которые служат ей руслом и о которых трудно сказать с точностью, что они такое: река, озеро или фиорд; главное её ущелье, в самом впалом месте, представляет слой воды толщиной более 100 метров. Река Гумбер, текущая в западной части Нью-Фаундленда и вливающаяся в «бухту Островов» (bay of Islands), принимает в себя воды самого обширного озера этой колонии, которое носит название «Большого Пруда» (Great Pond) и расположено, подобно всем другим тамошним бассейнам, по направлению с юго-запада на северо-восток; оно занимает площадь около 490 квадр. километров (немного меньше площади Женевского озера) и лежит на высоте всего только 15 метров, тогда как дно его ложа опускается до 300 метров ниже морского уровня.

Вычислено, что озера, пруды и лужи, которыми усеяны долины и плоские возвышенности Нью-Фаундленда, составляют в сложности треть всей его поверхности; более половины острова покрыто водой, если рассматривать также, как род озер, губчатые пространства торфяных болот; во многих местах можно видеть с вершины какого-нибудь холма более сотни водных площадей, рассеянных в низинах. Очевидно, за ледяным периодом, следы которого заметны здесь на всех скалах, следовал период озерной. Но теперь на Нью-Фаундленде нет ни одного глетчера. Горы там не достаточно высоки, чтобы снег мог сохраняться на них постоянно и образовать фирновые поля в их цирках: каждое лето солнечные лучи растопляют снежные массы, скопляющиеся на высотах острова.

Всего более изрезана заливами и фиордами та часть побережья Нью-Фаундленда, которая обращена к Атлантическому океану, и к которой некогда спускалась извнутри острова могучая ледяная река, имевшая несколько сот метров толщины. В эти же иссечения берега проникают воды полярного течения, идущего из Баффинова моря и из проливов, и там же скопляются льды во время большого весеннего ледохода. Задерживаемые мысами и разбиваясь на отрывки, ледяные горы продолжают вдоль берегов свой путь к югу и проходят над мелями, продолжающими остров Нью-Фаундленд в юго-западном и южном направлении. Эти скрытые под водой земли, гораздо более обширные, чем самый остров, к которому они принадлежат, не отличаются такой изрезанной формой, как этот последний. Напротив, «большая Нью-Фаундлендская мель», расположенная в виде криволинейного треугольника, закругляет свои контуры по длинным изгибам: поднятие морского ложа дало бы Америке массивный полуостров. Во всей своей совокупности Нью-Фаундлендская банка, т.е. подводное пространство, покрытое слоем воды толщиной менее 100 метров, занимает площадь около 120.000 квадр. километров. Поверхность мели представляет лишь весьма незначительные волнообразные повышения и понижения, и моряки могут во многих местах плавать на обширных пространствах, не находя, при промерах дна, более одного метра разницы в толщине слоя воды. Однако кое-где встречаются впадины в песках дна; такова, например, в западной части мели, к югу от мыса Рас, «Китовая яма», глубиной в 119 метров, вырытая, может-быть, водоворотом, образующимся от столкновения течений. Не менее глубокий ров ограничивает мель на северо-западе, отделяя её от Авалонского полуострова и от подводных островков меньшего протяжения и меньшей глубины, называемых—один «Зеленой банкой», другой—«банкой св. Петра», по имени французского острова Сен-Пьер. Совсем на востоке, в расстоянии около 200 километров, другая мель, «Фламандский колпак», поднимается, в виде овального массива, со дна морских пучин, имеющих 1.000 метров средней глубины. В соседстве этих плато, покрытых тонким слоем жидкости, ложе моря вдруг опускается до самой глубокой пропасти, какая доселе известна в Атлантическом океане.

Море разбивается на крутых подводных берегах Нью-Фаундлендской мели, хотя они покрыты слоем воды в 70 или 80 метров толщины. Эта скрытая окраина мели обнаруживается морякам постоянно наблюдаемой там толчеей; но внутри этого бордюра бурливых волн море обыкновенно бывает спокойно, и воды самой мели можно бы было считать своего рода гаванью, если бы не опасность столкновения с рыболовными судами, пароходами, ледяными горами и полями, постоянно угрожающая в этих водах во время сезона рыбной ловли. Большие трансатлантические пакетботы, самые опасные в случае столкновения, по причине их громадной массы и быстроты хода, всегда проходят по южному «хвосту» мели, что, удлинняет переход на три или четыре часа, но предупреждает много несчастных случаев; однако, до сих пор ещё не существует международной конвенции, которая поставила бы эти воды под запрещение для мореходства в собственном смысле в период рыболовства. Что касается опасности столкновения с плавучими ледяными массами, увлекаемыми полярным течением, то тут всё зависит от опытности, благоразумия, присутствия духа. Рыболову нужно издали изучать вид моря, отблески льда на обломках, туманность или ясность неба; он должен наблюдать в воде перемены температуры, цвета и содержания животной жизни: когда туман застилает море, скрывая ледяные горы, рыболов готов на всё, готов даже перерубить канаты якоря и сетей, если услышит шум прибоя вокруг плавучей горы; иногда даже треск ледяных частиц, и если внезапное охлаждение воды указывает ему на близость кристаллической громады.

Плавучие льды, увлекаемые полярным течением, проходят по большей части в восточной части мели, и только некоторые ледяные горки встречаются около большого острова. Это объясняется тем, что гольфстрем, направляющийся с юго-запада на северо-восток, успел уже отклонить вереницы плывущих льдов с их нормального пути и оттеснить их к востоку. Впрочем, ход ледяных глыб значительно разнится, смотря по мощности погруженной кристаллической массы и столкновению течений, которые встречаются в этих областях моря и делятся на второстепенные струи, текущие рядом или одна над другой. Там, где ледяная гора целиком погружена в полярное течение, она движется равномерно, вместе с увлекающими её водами; напротив, будучи подвержена действию течения, идущего из тропических морей, она уклоняется к востоку, быстро распадаясь и растаявая; но обыкновенно она бывает побуждаема, одновременно или последовательно, противоположными силами: нижнее течение борется с течением поверхностным, и ледяная масса как бы колеблется, движется то в ту, то в другую сторону, без видимой причины, переходя постепенно в жидкое состояние и смешивая свою пресную воду с соляной влагой моря. Между 46 и 44 градусами широты большая часть плавучих льдов, кажется, останавливаются в своем движении, прежде чем исчезнуть в водах гольфстрема. О движениях ледохода и скоплениях льдов между проливами сообщается проходящими судами и береговыми телеграфами в Вашингтон, а оттуда во все американские порты.

Давно уже была высказана гипотеза, что Нью-Фаундлендская и соседния мели образовались из каменных обломков, роняемых тающими льдами в поясе встречи двух противоположных течений: полярного, направляющагося из Баффинова моря, и теплого, выходящего из Мексиканского залива. Однако, точные наблюдения, произведенные в этих областях моря, показали, что плавучие льды северного Атлантического океана заключают в себе лишь весьма незначительную долю камней, падающих со скалистых склонов Гренландии на ледяные поля, и глетчерных глин, увлекаемых со дна ущелий. Ледяные глыбы, выбрасываемые волнами на берег Нью-Фаундленда, все отличаются хрустальной чистотой и, следовательно, могут, разве в бесконечно малой мере, содействовать возвышению мелей, прилегающих к юго-восточному углу большого острова. При том же морские области, где льды скопляются в наибольшем количестве, не соответствуют своими общими контурами очертаниям подводных мелей, а банки, простирающиеся на юге Нью-Фаундленда, находятся совершенно вне путей, которыми следуют вереницы плавучих льдов. Поэтому мели эти следует рассматривать как принадлежащие к первоначальным чертам планетного рельефа: они составляют часть пьедестала американских земель; однако, лот касается там не живой скалы,—он приносит со дна крупный и мелкий песок, смешанный с раковинами.

Но если встреча двух течений не играет почти никакой роли в переменах морского дна, то она составляет главную причину туманов, характеризующих восточные воды Нью-Фаундленда. Весной, летом, осенью, когда «заливное течение» имеет перевес в этих морях, пары поднимаются в изобилии с поверхности внезапно охладившихся вод, и часто море бывает покрыто туманом, на пространстве, равном Франции или даже половине Европы. Рассказы моряков, знакомство которых с Нью-Фаундлендом по большей части ограничивается его подходами да портами юго-восточного берега, дают повод смешивать самый остров с мелями, и о нью-фаундлендском климате составилось такое понятие, как будто там вечно царствует непроглядная мгла. Правда, при южных и юго-восточных ветрах туманы мелей, гонимые воздушным течением, скопляются густыми слоями в бухтах и бухточках прибрежья, но эти пары обыкновенно не проникают далеко внутрь острова: «земля съедает туман», говорят туземцы. Всего чаще бывают окутаны туманом самые населенные берега Нью-Фаундленда, те берега, которые обращены к мелям и рыбным промыслам. На западном же побережьи, обращенном к заливу св. Лаврентия, туманы довольно редки; а на северо-востоке, до бухты Бонависта, они почти неизвестны, потому что теплые воды гольфстрема не проникают в эти области моря, защищаемые на юге длинными полуостровами. Большую часть года в морях Нью-Фаундленда господствуют западные и юго-западные ветры, дующие параллельно движению океанских течений, и ветры эти, вместо того чтобы гнать пары к соседнему острову, увлекают их через Атлантический океан по направлению к западной Европе: особенно Британские острова поглощают пары, приносимые с американских морей.

Климат Нью-Фаундленда, гораздо более холодный сравнительно с климатом западной Европы (средняя годовая температура в Сент-Джонсе, главном городе острова, 5°,1, тогда как средняя температура Бреста 12°,6), занимает середину между континентальным и морским. Хотя Нью-Фаундленд островная земля, но ветры, вообще очень переменчивые, дуют там преимущественно с соседнего материка. Расположение морского берега составляет один из главных элементов в образовании климата. Так, залив св. Георгия, широко открытый на юго-запад, в средиземном море св. Лаврентия, получает юго-западные ветры, тогда как от северных ветров его защищают валы из холмов, самых высоких на Нью-Фаундленде. Оттого в заливе св. Георгия (Сент-Джордж) средняя температура выше и ход времен года правильнее, нежели в порте Сент-Джонс, лежащем однако под более южной широтой и в области, часто посещаемой туманами, но выставленной северным ветрам и водам, где тают плавучие льды.

Метеорологические условия Нью-Фаундленда и острова Сен-Пьер на юго-западе и юго-востоке:

	Широта	Средн. темпер.	Крайности		Разность	Дожди, метр
			Тепла	Холода
Сент-Джонс (8 лет)	47°34'	5°,1	31°,6	—16°,5	48°,1	2,01
Сент-Джордж	48°25'	6°,3	(?)	—9°,4	(?)	(?)
Сент-Пьер	46°47'	5°,16	23°,2	—20°	43°,2	0,67

Дожди, очень обильные в южных частях Нью-Фаундленда, превышают, в среднем, полтора метра, т.е. почти двойное количество дождевой воды, выпадающей во Франции. Зимой эта атмосферная влага почти всегда выпадает в форме снега, и иногда, при сильном северо-западном ветре, свирепствует такой буран, что самые смелые жители не решаются выходить из дому. Грозы редки: случается, что несколько лет подряд не бывает слышно грома. Так же, как в Канаде, но гораздо чаще, ветви деревьев и живые изгороди покрываются в зимнее время «серебряной росой», образуемой холодным дождем, который быстро замерзает при соприкосновении с твердыми телами.

Флора Нью-Фаундленда довольно сходна с канадской, только здесь отсутствуют многие из свойственных последней древесных пород, как-то: кедр, дуб, бук, вяз, а другие, вследствие неблагоприятного влияния морского ветра, отличаются меньшими размерами, сравнительно с теми же деревьями в Канаде. На восточном берегу острова частые туманы не дают вызревать плодам европейских дерев, яблони, груши, сливы, а внутренния местности ещё слишком мало населены, чтобы там могли быть делаемы опыты разведения фруктовых садов; но обилие ягод баснословно: в этом отношении этот атлантический остров походит на некоторые области канадского северо-запада: на пространстве тысяч квадр. километров скалы и болота покрыты низкими растениями, с которых собирают массы ягод, для приготовления варенья и консервов. Из ягод канадской сосны варят род пива, обычный напиток нью-фаундлендцев.

Фауна Нью-Фаундленда тоже походит на канадскую, но она представляет гораздо меньшее число видов. Так, на острове нет ни одного ядовитого гада, нет ни лягушек, ни жаб. Однако, ему случается, весной, принимать у себя гостей, каких не бывает в Канаде: льды полярного течения иногда приносят медведей и моржей, которые высаживаются на пляжи Нью-Фаундленда в такую пору года, когда в Европе, под той же широтой, пробудившаяся от зимнего сна природа снова одевается в свой летний наряд. Трудности охоты защитили карибу, которые ещё бродят внутри острова значительными стадами, щипля летом мох на Малом Севере и возвращаясь на зиму в лесные чащи Юга. Волк, более, чем человек, ведет здесь страшную войну против этих оленей. Прекрасная порода нью-фаундлендских собак почти перевелась, и наиболее ценимые собаки на острове происходят от скрещиваний с родичами из Леонберга и с Пиренейских гор.

Между американскими островами одно из первых мест по богатству морскими птицами занимает группа скал, называемая Функсовым островом (Funk’s island), лежащая к востоку от Нью-Фаундленда, в соседстве его мелей: полагают, что это тот самый «Птичий остров», о котором говорит Жак Картье, где некогда пингвины (alca impennis) гнездились на скалах в несметном множестве. Массовые избиения скоро истребили этого беспомощного представителя пернатых: с конца прошлого столетия его тщетно искали во всех американских морях, где его находили первые исследователи. Из семидесяти двух чучел или скелетов «больших пингвинов», имеющихся в музеях, три происходят с Функсова острова. Что касается морских птиц, которые, благодаря силе своих крыльев, могли избегнуть истребления, то они ещё летают во множестве вокруг надводных скал, рассеянных в соседстве берега; птицы эти известны под странными именами turrs и murrs.

За исключением некоторых заливов, баснословное рыбное богатство нью-фаундлендских морей, повидимому, не уменьшилось. Нью-Фаундленд всё ещё «Тресковая Земля» («Terre des Morues» или «des Molules»), как он обозначался на старинных картах; наименование baccalaos, применявшееся ранее к тому же виду рыбы фламандскими, испанскими и португальскими рыболовами, и теперь ещё принадлежит по справедливости одному островку восточного берега, называемому Bacalien-island («Тресковый остров»). Треска всегда имеет многочисленных спутников, и море кишмя-кишит различными организмами, служащими пищей более сильным видам; одна из рыб, открытых в заливе св. Лаврентия, может быть названа «удильщиком» по преимуществу: голова у неё имеет напереди длинный подвижной придаток, который схватывает добычу и препровождает её в раскрытую пасть. Кроме того, моря эти изобилуют большими головоногими моллюсками. В 1873 г. там поймали спрута, тело которого, длиной два с четвертью метра, было вооружено десятью руками, имевшими слишком тысячу присосков. С того времени нередко находили на плоских берегах, после сильных бурь, отрывки спрутов, размеры которых были ещё значительнее.

Аборигены индейцы, известные под именем беотуков, давно истреблены; от них остался только один череп, хранящийся в музее, в Сент-Джонсе, краткий сборник слов да несколько каменных топоров. В эпоху прибытия белых это племя альгонкинов было ещё многочисленно, хотя Шамплен считал Нью-Фаундленд необитаемым островом. Беотуки хорошо приняли чужеземцев; но эти последние, привлеченные в край своим охотничьим инстинктом, смотрели на туземцев как на особый вид дикого зверя. Микмаки с соседнего материка, наследственные враги беотуков, также воспользовались относительным превосходством, которое давало им огнестрельное оружие, привезенное белыми, и часто переправлялись через пролив с единственной целью разорять становища, находившиеся в соседстве южного берега. В начале настоящего столетия оставалось лишь небольшое число этих индейцев, удалившихся в самые пустынные внутренния местности, окруженные болотами и озерами. Правительство, в своих попытках «цивилизации», назначило премии за поимку туземцев, и действительно было поймано несколько индианок, которые не оценили доброты своих похитителей. Последние случаи захвата охотниками в плен туземных женщин относятся к 1823 г.: с того времени никто не видал беотуков в Нью-Фаундленде; может-быть, небольшой группе беглецов удалось пробраться через пролив Бель-Иль на континент, хотя трудно допустить, чтобы подобное событие могло совершиться без того, чтобы о нём не узнали белые, эскимосы или другие индейцы. Раса была уже уничтожена пулями трапперов, болезнями, нищетой и голодом, когда в 1828 г., в Сент-Джонсе основалось общество, Beothuk Society, поставившее себе задачей приходить братски на помощь несчастным беглецам. Редкия семьи индейцев, встречающиеся ныне на Нью-Фаундленде,—иммигранты племени микмак.

Белое население на этом острове—смешанного происхождения. Судя по именам мест, можно подумать, что жители в большинстве говорят французским языком, но имена эти были даны рыбопромышленниками, не живущими постоянно в стране и не основывающими там семей. Следовательно, географическая номенклатура Нью-Фаундленда не дает в этом отношении надежных указаний; тем не менее, доля французов в этническом составе населения должна быть значительна. Они занимают сплошной массой два острова Сен-Пьер и Микелон, принадлежащие политически Франции; много их также на соседнем берегу и на Авалонском полуострове, самой населенной части Нью-Фаундленда; на берегах бухты св. Георгия к британскому населению примешано значительное число акадцев; наконец, их можно встретить временно на западном, так называемом «Французском берегу», где, в сезон рыболовства, производится приготовление трески. Но никакая статистика не дает цифры их, даже приблизительной. Около половины настоящего столетия г. Рамо определял число французов в пятнадцать тысяч, при общей цифре населения около 130.000 душ. В оффициальных документах все жители английского острова значатся англичанами, каково бы ни было место происхождения их семейств. Ирландцы являются в очень значительных пропорциях в составе нью-фаундлендского населения, оттого преобладающая роль принадлежит католической церкви; однако, протестантские секты в совокупности имеют перевес по числу своих последователей. По вероисповеданиям население Нью-Фаундленда и Нью-Фаундлендского Лабрадора распределялось, в 1886 г., следующим образом:

Католиков—74.651; англичан и веслеян—120.411; прочих—2.290.

Если колонизация Нью-Фаундленда шла очень медленно, то виной тому были торговые монополии. Каждый год рыболовные «адмиралы» принимали командование над островом, уподобляемым военному кораблю, и первой их заботой было разрушение домов, хижин или сараев, построенных жителями вблизи морского берега: побережье на всём его протяжении считалось служебным поясом, как определенная полоса земли вокруг крепости. При возвращении в метрополию капитаны судов обязаны были привезти обратно всех людей, взятых ими с собой из Англии, или представить доказательства о смерти недостающих: им запрещено было оставлять на острове хотя бы одного эмигранта. Никакой иностранец не мог селиться в крае, приобрести клочек земли, построить домик, без формального позволения губернатора, которое вообще давалось очень редко, так как интересы рыболовного промысла казались несовместимыми с интересами земледельческой культуры, и вторые приносились в жертву первым. На колонистов смотрели как на непрошенных гостей, как на мародеров, бродящих вокруг рыбных промыслов и старающихся присвоить себе уголок гавани или несколько сажен берега. Еще в 1797 г. губернатор дал жестокий нагоняй чиновнику, позволившему выстроить какую-то ограду. Кроме того, религиозная нетерпимость не допускала открытого исповедания католической веры, и часто ирландцев высылали обратно на родину целыми грузами: на совершение мессы смотрели как на преступление, и католические священники, находившиеся в среде судовых экипажей, должны были скрываться под видом простых матросов.

В начале настоящего столетия население острова простиралось до двадцати тысяч постоянных жителей, несмотря на все меры, принимавшиеся с целью воспрепятствовать колонизации страны. В ту эпоху Европа находилась в войне; рыболовные флотилии не осмеливались выходить из своих гаваней, и благодаря этому обстоятельству, рыбные промыслы Нью-Фаундленда приобрели исключительную важность. Число его жителей быстро возросло: их насчитывалось около семидесяти тысяч при заключении мира в 1815 г.; но тогда над островом разразилось повальное банкротство, и население, существовавшее исключительно рыбной ловлей, вдруг очутилось без работы, с перспективой голодной смерти. Положение сделалось дотого опасным, что решили вывезти большую часть жителей, и даже приступлено было к исполнению этой меры: несколько сот наиболее бедствовавших ирландцев были отправлены обратно в Ирландию, другую страну нищеты: кроме того, слишком тысяча человек эмигрировали в Новую Шотландию. Мало-по-малу, однако, экокомическое положение вернулось к нормальным условиям, и население снова стало возрастать, главным образом, вследствие избытка рождаемости над смертностью: в настоящее время оно превышает двести тысяч душ, и равновесие между полами, почти восстановившееся, доказывает, что иммиграция играет лишь весьма незначительную роль в деле заселения края.

Пространство и население Нью-Фаундленда и соседних островков, без архипелага Микелон: 110.670 квадр. километров; 161.449 жителей в 1874 г.; 193.124 в 1884 г., 208.000 в 1895 г.

Нью-Фаундленд—страна очень здоровая; самые опасные болезни здесь те, которые должно ожидать встретить в стране холодов и туманов: чахотка и ревматизм во всех их формах.

Земледелие всё ещё находится в зачаточном состоянии, так как общая площадь обработываемых земель обнимает не более 15.000 гектаров, т.е. 70-ю часть территории; но собственно промышленность приобретает всё более важное значение в общей экономии Нью-Фаундленда. Однако, рыбные промыслы всё ещё составляют главное богатство: треска по-прежнему остается «душой колонии». Предметами отпускной торговли являются почти исключительно продукты рыбной ловли: треска и тресковый жир, сельдь, семга, форель, тюленьи шкуры и жир. К нью-фаундлендскому вывозу следует ещё прибавить экспорт двух французских островов Сен-Пьер и Микелон, источником которого служит тот же громадный живорыбный садок мелей, и который представляет, в среднем, около пятнадцати миллионов в год. Кроме того, нужно принять в рассчет огромное внутреннее потребление и производство удобрений, для которого употребляют преимущественно головы трески, бросаемые рыболовами. Несмотря на ежегодный массовый убой, доходящий иногда до 150, даже до 175 миллионов штук, не заметно, чтобы количество трески уменьшилось; впрочем, некоторые бухты прибрежья, между прочим, бухта Зачатия, к западу от Сент-Джонса, сравнительно оскудели рыбой.

Три нации поделили между собой эти сокровища: французы, англичане, американцы Соединенных Штатов. Хотя англичане владельцы острова, однако, не они присылают наибольшее число рыболовов; сами нью-фаундлендцы занимаются ловлей почти только на своем побережьи и на берегах Лабрадора. «Бостонцы», которым трактатами предоставлено право ловли, но не ближе как в трех морских милях от берегов, ловят в открытом море, но им нужно ещё пройти большое расстояние, чтобы доставить пойманную рыбу на сушильни в штатах Мэн или Массачузетс. Что касается французских «нью-фаундлендцев», располагающих четырехвековой клиентурой в странах западной и средиземно-морской Европы, то они тоже имеют, в силу Утрехтского трактата, заключенного в 1713 г. и после того неоднократно подтвержденного, прочную точку опоры в этих водах посредством полного владения двумя островами, Сен-Пьер и Микелон, и пользования западным берегом Нью-Фаундленда, называемым French Shore или «Французским берегом»; они имеют право ловли вдоль этих берегов и могут устраивать на твердой земле помосты и сараи, но им запрещено, как было до недавнего времени запрещено и самим англичанам, возводить там постоянные постройки, а также не дозволяется проводить там зиму. Понятно, что борьба интересов порождает частые столкновения на этой территории, которою одновременно владеют два хозяина, следствием чего являются беспрестанные дипломатические пререкания. «Премии» в 12 и до 20 франков за метрический квинтал пойманной рыбы и в 50 франков за каждого взятого на промысел матроса, выдаваемые французским правительством арматорам рыболовных судов, в видах «защиты приобретенных выгод» и подготовления рекрут для военного флота, рассматриваются законодательными собраниями Нью-Фаундленда и Канады, как преимущество, не позволяющее отечественным морякам бороться равным оружием с французскими рыболовами. Количество трески, ежегодно добываемой на нью-фаундлендских рыбных промыслах английскими, французскими и американскими судами, составляет, в среднем, 185.000 тонн, или 150 миллионов штук, на сумму около 75 миллионов франков.

Желая парализовать влияние премии, даваемой «нью-фаундлендским» рыболовам Ламанша, правительство Нью-Фаундленда вотировало в 1886 г. и британское правительство санкционировало в 1888 г. закон, воспрещающий ввоз на острова Сен-Пьер и Микелон морских животных, употребляемых рыбаками в виде приманки при ловле трески. В начале лова лучшей приманкой служить дорш, затем в продолжение августа месяца и до половины сентября—один мелкий вид головоногого моллюска; далее рыболовы пользуются рыбкой, называемой «ercornet»; наконец, к концу сезона они употребляют, в качестве приманки, сельдь. Рискуя совершенно разорить прибрежных жителей бухты Фортюн и Плезанс, доставлявших прежде французским рыболовам эти различные роды приманки, крупные купцы Сент-Джонса добились того, что запрещено было производить ловлю сейчас названных морских животных. Запрещение продавать доршей мало беспокоило французов, потому что с 12 по 15 июня прилив приносит в бухты островов Сен-Пьер и Микелон такия массы этой рыбы, что от присутствия её море принимает молочный цвет, и дорши, оставляемые на берегу в сонном состоянии, образуют иногда слои толщиной в 30 и 40 сантиметров. Что касается других приманок, то контрабанда, поощряемая, так сказать, законодательными актами Нью-Фаундленда, пополняла часть пробелов, но с большими издержками для рыболова; с другой стороны, временные заведения на французском берегу, особенно заведения в бухте св. Георгия, оборудовались для доставления большого количества приманки; суда запасаются также другими родами приманки, между прочим, одним видом моллюсков, собираемым на плоских берегах; кроме того, утилизируют приманку, привозимую из Европы, и переделывают рыболовные снаряды для поимки рыбы новыми способами: наконец, очень многие из рыболовов покидают промысел на мелях, чтобы заняться в соседстве Французского берега ловлей омаров и приготовлением консервов. Противники обвиняли друг друга в несоблюдении конвенций и в устройстве «траппов» при входе в бухты, с целью вылавливать целые стаи рыбы и таким образом опустошать море. С своей стороны, канадское правительство, долго остававшееся нейтральным в борьбе двух соперников, соединилось, в конце концов, с Нью-Фаундлендом против Франции, запретив французским рыболовам провозить беспошлинно свои грузы рыбы через порт Галифакс. Наконец, это состояние скрытной войны завершилось недавно низвержением нью-фаундлендского министерства, запретившего продажу приманки, и полагают, что прежний порядок вещей будет восстановлен. Что касается постановлений трактата, относящихся к Французскому берегу, то они не применимы на практике и даже с 1881 г. оффициально нарушаются: многочисленные группы британских колонистов поселились на запретном берегу, и этим колонистам французские рыболовы обыкновенно и вверяют охрану их заведений во время зимы. Легальное существование этих колоний, заключающих в себе около 12.000 резидентов, было признано британским правительством, и «Французский берег», род мархии или нейтральной пограничной полосы, где никто не имел права постоянного пребывания, сделался «английским берегом». Французские рыболовы, правам которых нанесен ущерб этим нарушением нейтральной полосы, сохранили только свои привилегии рыбной ловли.

После трески наибольшее экономическое значение в рыбных промыслам Нью-Фаундленда имеет сельдь: её ловят главным образом в бухте Островов и в фиорде, куда впадает река Гумбер. Лов этой рыбы производится даже зимой: по примеру эскимосов, белые рыболовы делают проруби и спускают сети в скрытые подо льдом воды. Что касается ловли лососей и охоты на тюленей, то размеры той и другой постепенно уменьшались, и теперь они не имеют важного значения в общей торговле страны (число тюленей, пойманных у берегов Нью-Фаундленда: в 1831 г., 680.836; в 1882 г., 200.500). Точно также устричные мели почти совершенно истощены. Но в последнее время в некоторых пунктах побережья, между прочим, на одном островке бухты Тринити, называемом Дильдо-Айленд, основаны заведения морской культуры, которые действуют с таким успехом, что можно расчитывать на новое заселение вод, опустошенных алчностью первых рыбопромышленников: эти рыбоводы сотнями миллионов пускают в море приплод трески и омаров.

Движение судоходства, частию сливающееся с движением рыболовства, весьма значительно, но в статистиках показывается только число судов, приходящих в порты для нагрузки или выгрузки товаров. Что касается торгового флота колонии, состоящего почти единственно из рыболовных судов, то он заключает в себе более двух тысяч судов, но общая вместимость их не достигает ста тысяч тонн: это всё мелкие суда, не переходящие за пределы вод залива св. Лаврентия, Нью-Фаундлендских мелей и Лабрадора.

Движение в портах Нью-Фаундленда в 1893 г.: общий тоннаж пришедших и отшедших судов 852.308 тонн.

Ценность оборотов внешней (специальной) торговли в 1896—97 годах: по привозу—31.125.000 франк.; по вывозу—25.750.000 франк.

На первый взгляд Нью-Фаундленд кажется великолепно расположенным впереди американского континента, как входный вестибюль, выдвинутый далеко по направлению к Европе; переправа через океан сократилась бы на два дня, если бы она совершилась прямо между Сент-Джонсом и противоположными берегами Европы; но линия железной дороги, долженствующая пройти через весь остров для перевозки пассажиров и товаров, ещё не окончена, и при том большинство путешественников, не боящихся моря, предпочитают ехать без пересадок. По крайней мере Нью-Фаундленд является передовым постом Нового Света, как конечная станция значительнейшего пучка подводных телеграфов: из десяти северных трансатлантических кабелей пять соединяются на одной из восточных бухт в Гартс- Контенте, и с острова направляются другие кабели к Канаде, Кап-Бретону, Новой Шотландии и Соединенным Штатам.

Сент-Джонс (а не Сент-Джон, как город Нового Брауншвейга), столица и самый многолюдный город Нью-Фаундленда, заключающий в своих стенах шестую часть всего островного населения, существует с первых времен открытия острова басками, бретонцами, португальцами: уже с начала шестнадцатого века рыболовные суда собирались там десятками. Оттого французы и англичане с ожесточением оспаривали друг у друга этот порт; но скоро два столетия уже, как он принадлежит Великобритании. С открытого моря город невидим; вход в него указывают опознавательные знаки, помещенные на вершине высоких мысов. При одном повороте берега является щель, и пароход вступает в «теснину», Narrows, морской дефилей, длиной около 600 метров, доминируемый стенами, от 150 до 200 метров высотой, и который прежде запирали железной цепью, в 200 метров длины, от неприятельских судов; однажды груда льда, нагнанного бурей, совершенно загромоздила проход, так что пришлось взорвать порохом эту ледяную преграду. По вступлении в ущелье, перед взорами путешественника вдруг развертывается картина порта, с его всегда спокойными водами, а на заднем плане показывается самый город, лепящийся по северным уступам амфитеатра гор. Сент-Джонс занимает очень живописное местоположение, но его далеко нельзя назвать красивым городом. Коммерсанты, построившие его, пребывают по большей части временно, имея в виду жить в другом месте по скоплении приличного капитала, и довольствуются массивными, неуклюжими строениями для своих магазинов и складов. Что касается бедного населения, в огромном большинстве ирландского происхождения, то оно обитает в закоптелых деревянных домишках, доставляющих обильную пищу огню во время частых зимних пожаров. Резкий запах рыбы распространен во всех кварталах, на берегах же моря, где находятся рыбные сараи, он просто невыносим. Трудно, конечно, думать об украшении города, погруженного в такое зловоние; счастье ещё, что жители в изобилии имеют чистую воду, почерпаемую в одном озере окрестных гор. Немногочисленным огородникам удалось извлечь кое-какие растительные продукты из тонкого слоя земли, покрывающей скалы окрестностей.

Железная дорога, огибающая бухту «Зачатия», окрещенную так португальским мореплавателем Кортереаль, соединяет Сент-Джонс с вторым городом Нью-Фаундленда, Гавр-де-Грас, имя которого переделано англичанами в Гарбур-Грэс. Город этот приютился на берегу бухточки, защищенной от морского волнения длинной песчаной косой; в шестнадцатом столетии в этой бухте собиралось одновременно до четырехсот рыболовных судов, португальских, английских, французских, и хотя с той поры богатство соседних вод животной жизнью уменьшилось, но и теперь ещё Гавр-де-Грас посещается большим числом судов в сезон рыбной ловли. Бывшая французская колония Карбоньер, ныне английский город Карбонир, находится в 13 километрах от Гарбур-Грэса, при бухте, в водах которой также собирается много рыболовных судов в летние месяцы. Севернее Гарбур-Грэса и Карбонира, на восточном берегу большой бухты Троицы (Trinity-bay), среди скал приютилась хорошенькая рыбацкая деревушка: это Гартс-Контент, место, где электрический кабель, погруженный в 1848 г., установил первое подводное сообщение между Старым и Новым Светом. Внимая словам приветствия и благожелания. которыми в то время обменялись через океан и которые передавались с одного конца земли на другой, можно было думать, что наступила эра всеобщего братства.

К северу от бухт Зачатия и Троицы следует ряд других рыболовных портов. Города Каталина и Бонависта, основание которых относится к первым временам открытия Нью-Фаундленда, и теперь ещё принимают сотни рыбачьих судов в свои гавани. Гринспонд—также довольно оживленная пристань. Далее, за мысом Фреэль или Фрильс, находим ещё два порта: Фого и бывший французский город Туленгет, переименованный англичанами в Туиллингет; последний расположен на двух скалистых островах, соединенных живописным путеводом. Из этой же области происходили самые красивые нью-фаундлендские собаки, черные, с белым крестом на груди. Порты северного берега снаряжают большое число судов для рыбной ловли у берегов Лабрадора; кроме того, тамошнее население занимается земледелием, преимущественно в окрестностях Туленгета; но главный промысел, особенно на западе, по берегам бухты Богоматери, составляет разработка месторождений медной руды, которая встречается в пустотах горных пород: глубокия подземные галлереи уже проникли очень далеко внутрь холмов вокруг Тильткова, маленького порта, почти все жители которого работают в рудниках. Английская компания вывозит руду и строит шоссе, железные дороги и телеграфы в этой местности, до сих пор не имевшей никакого сухопутного сообщения с остальным Нью-Фаундлендом.

Южное побережье, особенно побережье Авалонских полуостровов, к югу от Сент-Джонса, более населено, чем северное; жители, привлекаемые соседством рыбных мелей, скучены на берегах, тем более, что каменистое свойство почвы не позволяет им селиться во внутренних местностях. Самый многолюдный город этой области, некогда соперник Сент-Джонса,—бывшая французская колония Плезанс, переименованная англичанами в Плаценцию, в 1713 г., когда французские солдаты и жители должны были очистить Нью-Фаундленд и переселиться на Кап-Бретон. Напротив, на северном берегу бухточки, виднеется деревня Малая Плаценция, в соседстве которой разрабатываются свинцовые рудники. В бухте Плезанс лучший порт—Бюрен, лежащий на западном берегу и защищенный от всех ветров кругом островов. Арматоры Бюрена снаряжают большое число судов для ловли на мелях и ведут очень деятельную торговлю с французским портом Сен-Пьер. Из следующих за Бюреном поселений южного берега, Фортюн, Бюржо, Ла-Пуаль, Порт-о-Баск, ни одно не имеет даже тысячи жителей. Близ последнего из этих поселений, называемого англичанами также Ченнель, находятся опасные подводные камни, «острова мертвецов», опоясанные выкидками разбившихся судов: иногда, после бурь, отряды могильщиков по нескольку дней работали над зарыванием трупов.

Города Нью-Фаундленда, имеющие свыше 3.000 жителей (по переписи 1891 г): Сент-Джонс—26.000 жит.; Гарбур-Грэс (Гавр-де-Грас)—6.000 жит.; Бонависта—4.000 жит.; Карбонир—4.000 жит.; Туиллингет—4.000 жит.

Правительство Нью-Фаундленда, скопированное с правительства Великобритании, опирается с одной стороны на народную волю, выражаемую посредством manhood suffrage, или «голосования зрелых граждан», с другой—на королевскую власть, представителем которой является губернатор. Все граждане старше двадцати одного года, занимавшие впродолжении по крайней мере двух лет до дня выборов жилое помещение, в качестве ли владельцев или в качестве нанимателей, и все мужчины в возрасте свыше двадцати пяти лет, каково бы ни было их местопребывание, пользуются правом голоса. Остров разделен на округи, которые все вместе посылают тридцать трех депутатов в «дом Собрания». Представители эти выбираются каждые четыре года между гражданами, имеющими не менее 480 пиастров годового дохода, или недвижимое имущество ценностью по крайней мере в 2.400 пиастров, не заложенное, и получающими годовое содержание не менее 194 пиастров, если живут в Сент-Джонсе, столице, и не менее 291 пиастра, если имеют пребывание в другом месте. Что касается верхней палаты или законодательного совета, то он состоит из пятнадцати членов, назначаемых пожизненно нью-фаундлендским правительством и получающих по 120 пиастров содержания за сессию. Исполнительный совет или министерство состоит из семи лиц, выбираемых губернатором, но ответственных перед большинством законодательного собрания. Наконец, губернатор назначается королевой, обыкновенно на шестилетний период. Конституция введена с 1855 г., но в 1885 г. в ней были сделаны некоторые изменения.

Доходы колониальной казны проистекают почти единственно из сбора таможенных пошлин, взимаемых с привозных товаров в размере от 10 до 25% с ценности товара. Каменный уголь, рыболовные снаряды, печатная бумага и овощи изъяты от взимания ввозной пошлины.

Бюджет колонии в фискальном 1896—97 г.: доходы 8.500.000 франк.: расходы: 9.500.000 франк.; государственный долг: 87.250.000 франк.

Сен-Пьер и Микелон

Два острова, оставленные трактатами Франции в водах Нью-Фаундленда, были хорошо известны уже мореплавателям шестнадцатого столетия, и, между прочим, Жак Картье упоминает о них в 1535 г.; но архипелаг этот получил постоянных жителей только в 1604 г., когда на нем поселились баски и другие понантенские моряки. Они, однако, не могли там остаться. Англичане прогнали их, и только в 1763 г. всё население островов, в числе от 1.200 до 1.932 душ (по разным приблизительным исчислениям), было вытеснено и принуждено было удалиться во Францию. В 1783 г. доступ на острова снова был открыт, и десять лет спустя на них насчитывалось около 1.500 жителей, когда новая высадка англичан сопровождалась новым изгнанием французского населения. Новое заселение началось только с 1816 г., после возврата островов Франции: известное число иммигрантских семей принадлежало к группе бывших изгнанников. Трактаты толкуются различно: по толкованию французов, архипелаг принадлежит им на правах полного и державного владения, с правом возводить укрепления; по мнению англичан, всякая постройка фортов воспрещена. Впрочем, никаких крепостей там не существует, да и возводить их было бы бесполезно: Сен-Пьер есть не что иное, как место французского рыболовства в канадских и британских водах, но с этнической точки зрения, это первый пост многочисленных французских населений, простирающихся на запад в Канаде и в Соединенных Штатах до Скалистых гор.

Простой географический придаток Ньюфаундленда, с которым его соединяет морское дно глубиной менее 100 метров, Микелонский архипелаг очень невелик, сравнительно с соседним островом. Микелон состоит в действительности из двух островных массивов: Большого Микелона на севере и Малого Микелона, или Ланглада, на юге. Первый имеет несколько вершин в 200 и 250 метров высоты; второй низменнее, однако, одна из его гор достигает 160 метров. Эти две земли соединены песчаным перешейком, имеющим в некоторых местах не более 300 метров ширины, который был намыт встречными волнами, но иногда течения переливались через эту низменную косу и вырывали между двумя островами проход, достаточный для судов средних размеров. Так, в 1757 г. два Микелона были разделены проливом, но в 1781 г. они снова соединились, и многие моряки, введенные в заблуждение морскими картами, где был показан этот проход, врезались в песчаную мель. Часто также штормы гонят суда на эти опасные буруны: на всём протяжении перешейка видны остовы севших на мель судов, торчащие из песку, словно скелеты китов. За время с 1816 по 1881 г. насчитали 263 кораблекрушения на этих берегах, что, в среднем, составит более четырех в год.

Пролив, называемый почему-то «бухтой», хотя он не представляет якорной стоянки и плавание в нём часто бывает опасно, отделяет две земли Микелон от острова св. Петра, меньшего размерами, но ещё более пустынного и неприютного, за исключением ближайших окрестностей его порта. Остров этот, как и Микелон, есть груда порфировых скал, пробитых кое-где траппом и облицованных на скатах песчаниками и конгломератами; самая высокая вершина «горы» поднимается всего только на 204 метра. Растительной земли почти совсем нет; скалы покрыты мхом, и «леса», как их величают, состоят из ковра можжевельников, переплетающихся корнями и ветвями, почти стелющимися на высоте одного или двух метров; впрочем, густые поросли мелких растений доставляют в изобилии съедобные ягоды, собираемые осенью. Впадины скалы заняты прудами, а скаты усеяны эрратическими камнями. Культура возможна только на принесенной земле: таким образом резиденты Сен-Пьера успели развести небольшие садики вокруг своих домов. Более счастливые, жители Ланглада обладают настоящими фермами для культуры хлебных растений и скотоводства. В 1881 г. на Микелон привезли из Новой Шотландии зайцев особой породы, ошибочно называемых «кроликом», которые быстро расплодились на французском острове, так же, как перед тем на Ньюфаундленде.

Пространство и население французского архипелага:

Острова Микелон и Сен-Пьер—235 кв. килом.; число жителей (1892 г.)—6.250.

Несколько необитаемых островков и скал дополняют архипелаг. Больший из двух островов, Микелон, менее населен, и в последнее время население его даже уменьшилось. На стороне Сен-Пьера то важное преимущество, что он обладает хорошо защищенным рейдом, и натурально, город основался там, где высаживаются моряки; оседлое население его состоит из 2.500 жителей, но в разгар сезона на улицах его толпится до пятнадцати тысяч человек. Всего больше в Сен-Пьере нормандцев и бретонцев: есть также маленькая колония басков. Можно бы было преобразовать в порт неглубокий пруд, находящийся при основании перешейка, на южном берегу Большого Микелона, но остров этот редко бывает доступен судам, и берега его остались почти пустынными. Вокруг Сен-Пьера и рядом, на Собачьем острове, рассеяны главные заведении для сушки трески, где работает многочисленное плавучее население сушильщиков, «graviers», состоящее почти исключительно из молодых бретонских рыбаков и женщин; заведения эти принадлежат арматорам Гранвиля, Сен-Мало, Дьеппа и Фекана; наибольшее количество добываемой здесь трески отправляется в Бордо. Связанные с рыбной ловлей промыслы, как-то: соление рыбы, производство боченков, постройка «дорид» и других рыбачьих и перевозочных барок, хранение соли, привозимой главнейше из Кадикса, обратили Сен-Пьер в один из деятельнейших портов этих вод. Во время сезона происходит очень частое сообщение между Сен-Пьером и соседними портами, Плаценцией, Сен-Джонсом, Сиднеем, Галифаксом; в рейде стоят французские стационеры для присмотра за флотилией рыболовных судов. Многие из подводных электрических кабелей, проложенных через Атлантический океан, касаются твердой земли в Сен-Пьере, так что этот городок является одним из главных узлов в нервной системе земного шара.

Движение судоходства в порте Сен-Пьер в 1888 г.: 6.611 судов, общая вместимость которых равнялась 412.660 тоннам.

Рыболовных судов, отправленных из Франции в Сен-Пьер: 300, вместимостью 59.775 тонн, с 5.103 челов. экипажа. Местное снаряжение: 668 судов, вместимостью 14.815 тонн, с 4.726 матросами.

Средний улов рыбы: от 32.000 до 36.000 тонн в год.

Движение внешней (специальной) торговли в 1895 г.:

Привоз—8.250.000 франк.; вывоз—10.350.000 франк.; местный бюджет в 1898 г.—525.000 франк.

Франция представлена в Сен-Пьере губернатором: с своей стороны, жители архипелага посылают делегата в Париж. Каждый остров составляет отдельную общину, имеющую свое муниципальное управление: генеральный совет, члены которого избираются по спискам, собирается на заседания дважды в год.