Бассейн озера Виннипег, покатость Гудсонова моря

IV. Бассейн озера Виннипег, покатость Гудсонова моря

Альберта, Саскачеван, Ассинибойя, Манитоба, Киватин

Часть этой территории, отрывка бывшей земли Руперта или владений Гудсонской компании, уже обмежевана административно,—не естественными границами, а геометрическими линиями. Иначе и быть не могло в стране, не имеющей ещё истории, и поверхность которой исследована только наполовину. Четыре территории, вырезанные, в форме прямоугольников, в канадских землях, покатых к Гудсонову морю, суть: провинция Манитоба и округи: Альберта, Саскачеван и Ассинибойя, обозначаемые общим именем «Северо-Западной» страны, вместе со всем бассейном Атабаски-Мэкензи. Со стороны востока и северо-востока остается открытое пространство для выкраивания новых провинций, если только эти земли не войдут в состав уже организованных государств Канадского Союза. Это неопределенное пространство, сливающееся с неизследованными ещё тундрами между Гудсоновым морем и Рыбной рекой, называется покуда Киватин или «Северный Ветер»,—имя, вполне оправдываемое суровым климатом этих холодных областей. На юге пределом провинций Виннипега служит 49-й градус широты, общая граница Канадской державы и республики Соединенных Штатов. Если бы придерживаться истинной раздельной линии между бассейном Виннипега и бассейном Мэкензи, то первый межевой столб следовало бы поставить в Скалистых горах Монтаны, между верхними притоками рек Сент-Мери и Мильк, из которых первая впадает в Саскачеван, а вторая в Миссури. От этого пункта раздельная возвышенность направляется на северо-восток, оставаясь, на протяжении около 700 километров, в пределах территории Канадского Союза и следуя извилистой линии между оврагами двух покатостей. Далее эта линия заворачивает к юго-востоку, в американский штат Северная Дакота, затем в штат Миннесота, чтобы обогнуть бассейны рек Красной и Дождевой, притоков Виннипега. В канадской территории волок между этой покатостью и покатостью Верхнего озера находим лишь в небольшом расстоянии к западу от этого последнего бассейна.

Площадь эта громадной территории ещё нельзя вычислить в её естественных пределах, так как во многих местах они ещё не обследованы: её можно указать лишь на основании оффициальных геометрических разграничений. Так, очерченное пространство составляет почти 2.120.000 квадр. километров; население же, коренное и пришлое, наверно не достигает там и 1 жителя на 10 квадр. километров. Вот приблизительные цифры пространства и населения (со включением индейцев) различных областей Гудсонской покатости, относящиеся в 1885 году:

Провинция Манитоба—319.100 кв. килом., 104.302 жит.; округи: Саскачеван—226.000 кв. килом., 10.647 жит.; Альберта—259.000 кв. километр., 15.533 жит., Ассинибойя—246.050 кв. килом., 22.083 жит.; Киватин—1.000.000 кв. килом., 4.000 жит.; итого—2.050.150 кв. килом., 156.565 жит.

Можно надеяться, что населенность, ныне столь ничтожная, скоро возрастет, так как иммиграция уже значительна, а обилие хороших земель, теперь большею частию доступных, благодаря проведению рельсовых путей, обезпечивает стране непрерывное колонизационное движение. Тихоокеанская железная дорога, пересекающая край с востока на запад, от Верхнего озера до Скалистых гор, есть главная линия, вдоль которой распределяется жизнь, и каждая новая ветвь заставляет разветвляться её направо и налево, как кровь в больших и малых артериях. Быстрый путь заменяет естественные дороги озер, рек и волоков, по которым торговое движение совершалось крайне медленно. Если бы канадское правительство не поспешило построить железнодорожную линию, соединяющую Манитобу с восточными провинциями, населения этой страны стали бы тяготеть к Соединенным Штатам, с которыми сообщения относительно удобны, через долину Красной реки и долину верхнего Миссисипи. И, несмотря на эту материальную, созданную железной дорогой, связь, которая в то же время, силой вещей, является связью социальной и политической, восточные провинции должны осторожно обращаться со своими сестрами, провинциями дальнего запада, чтобы не усилить притягательного движения, которое могло бы увлекать их к могущественной соседней республике.

Цепь Скалистых гор не выделяет из себя настоящих отраслей в восточные равнины. С этой стороны у подножия гор расстилается волнистая местность, и переход от крутых скатов к равнинам очень резок. Высоты, выступающие в территориях, лежащих между Скалистыми горами и озером Виннипег, походят на отрывки плоскогорья, уцелевшие от размывающего действия вод: это—массы, относительно не высоко поднимающиеся над уровнем окружающих пространств и оканчивающиеся верхней террасой с слабым рельефом. В целом, вся эта область может быть рассматриваема как состоящая из трех уступов с параллельными краями, следующих один за другим от основания Скалистых гор до впадины, занимаемой озером Виннипег: 1.000, 500, 200 метров—таковы средние высоты трех ступенек гигантской лестницы. Различные массивы, стоящие на гранях уступов, имеют вид холмов и гор только когда на них смотришь с нижней террасы; с другой стороны они сливаются с равнинами или, по крайней мере, представляются как незначительные возвышения почвы.

Западная терраса, простирающаяся у основания Скалистых гор, имеет около 700 километров средней ширины и круто обрывается над равнинами, по которым протекают «Мышь», «Призывная река» (Calling-river, Qu'Appelle) и две ветви Саскачевана, в соседстве их слияния. На этом плоскогорьи, с очень пологим скатом в восточном направлении, из высот, видимых издали над гладкими равнинами, всего более представляют вид гор «Кипарисовые холмы», Cypress-hills, особенно когда они на половину скрыты в тумане; их высшие куполы имеют около 1.200 метр. высоты над уровнем моря, или около 300 метр. над уровнем окружающих голых равнин, усеянных солончаками. Холмы эти, почти уединенные, составляют водораздел между притоками Саскачевана и притоками Миссури; они окружены так называемыми «coulees», т.е. речными руслами, высохшими или ещё наполненными водой, и не связаны никаким ясно обозначенным хребтом страны с тремя остроконечными эруптивными горами (2.100 метр.), находящимися на юго-западе, в американском штате Монтана. «Ручные холмы», Hand-hills, лежащие между двумя главными ветвями Саскачевана, к северу от тихо-океанской железной дороги, тоже окружены бесплодными землями, твердыми глинами меловой эпохи, где ни один кустик не может укорениться. Таков же характер и других массивов, известковых или песчаниковых, возвышающихся на несколько десятков или сотен метров над средним уровнем плато. В некоторых местах среди прерии встречаются ряды дюн, частию подвижных. Из «гор» западной террасы самые живописные—«Лесныя», Wood-mountains, лежащие в бассёйне Миссури, притоки которого огибают их с северной стороны. Общая граница Канады и Соединенных Штатов пересекает этот массив по направлению с востока на запад; в прежнее время он действительно заслуживал это название «лесистых гор», а в некоторых глухих долинах и теперь ещё заслуживает. По своему географическому положению эти горы должны были служить местом убежища для индейцев, бежавших из Соединенных Штатов: здесь знаменитый вождь сиуксов Sitting-Bull («Сидящий Бык») разбил свой лагерь в 1862 г., после стычки, в которой весь американский отряд был истреблен краснокожими. В горных долинах и соседних прериях паслись мириады бизонов, доставлявших краснокожим пищу в избытке. Теперь индейцы и бизоны исчезли, но в ущельях, соединяющих пастбища, ещё можно различить тропы, протоптанные стадами, а в болотистых низинах сохранились ещё ямы, которые эти животные вырывали рогами, и в которых скоплялась грязь, где они валялись с наслаждением.

Край западной террасы, обрисовывающийся на горизонте в виде совершенно правильной полосы, направляется с юго-востока на северо-запад, параллельно оси Скалистых гор: ему дают названия «Бугор Миссури», «Бугор Прерий» или «Большой Бугор». Он тянется почти непрерывной линией на 1.000 километров в длину, от берегов Саскачевана в Канаде до берегов Миссури в Соединенных Штатах. Большой Бугор не имеет вида простого обрыва, он представляет, с отлогой стороны, лабиринт холмов и горок с округленными вершинами, состоящих из груды больших камней и гравия, которые, очевидно, были увлечены льдами в предшествующую геологическую эпоху. Более мелкие обломки, глина и песок были перенесены далее и рассеяны водами на нижних террасах. Большой Бугор прерывается небольшим числом брешей для прохода рек: воды вылились в низменность, расстилающуюся перед Бугром, и образовали там лужи, почти везде соляные или солоноватые; кроме того, встречаются высохшие и покрытые беловатым налетом водоемы, напоминающие о существовании древних озер. На плоскогорье солончаки, озерные впадины, теперь порожния, тоже следуют непрерывным рядом, свидетельствуя о проходе бывших глетчерных потоков, иссякших в современном геологическом периоде. Очевидно, этот длинный косогор есть не что иное, как фронт огромной морены, выдвинутой некогда далеко за черту Скалистых гор в среднюю низменность Америки. Каменные глыбы, из которых состоит громадный бугор, протянувшийся через равнину, принадлежат всем векам, начиная с Лаурентинского периода; но пески, глина и поверхностные камни плоскогория относятся к меловой и третичной формациям: там встречаются обширные пространства, содержащие пласты лигнита, откуда и название «плато третичного лигнита», которое иногда дают всей верхней террасе. Во многих местах этого нагорья находили кости больших животных, принадлежащих к исчезнувшим видам; индейцы относятся с почтением к этим бренным остаткам, считая их телом какого-нибудь могущественного «маниту».

Промежуточная ступень, ограничиваемая на западе Бугром Прерий, гораздо уже западной: от края до края, она тянется на пространстве около 350 километров. Также как верхняя терраса, она представляет отдельные холмы, носящие на своих скатах следы размывания и являющиеся как бы свидетелями прежнего более высокого «уровня» в неизмеримой равнине, большею частию расчищенной водами. Внешний край, широко иззубренный речными долинами, не имеет той правильности, какою отличается Большой Бугор. Он состоит из отдельных массивов, которые похожи на горы только восточным своим склоном, тогда как с другой стороны они кажутся незначительным возвышением почвы. Это—холмы Пембина, к западу от Красной реки, горы Райдинг, Утиные горы (Duck-mountains), Дикобразовы холмы (Porcupine-hills), на западе Манитобы и Виннипегозиса. Группы, рассеянные по нагорью, тоже носят большею частию имена животных: таковы «Черепашьи горы» (Turtle-mountains), «горы Лосей» (Moose-mountains), «Фазаньи холмы» (Pheasant-hills), «Бобровые холмы» (Beaver-hills). На севере, терраса, на которой стоят все эти горы, круто спускается в долину Саскачевана.

Восточная терраса, нижняя ступень, которою поднимаются на плоскогория дальнего запада, тянется вдоль долины Красной реки и Виннипегской низменности. Бывшая аллювиальная земля, отложенная потоками, она состоит из толстого слоя чернозема, содержащего в изобилии золу травы, ежегодно выжигаемой степными пожарами. Подпочва также состоит из аллювия, сделавшагося мергельным от смешения с бесчисленными раковинами пресноводных моллюсков. Мало найдется в свете более плодородных земель; но значительная часть долины занята болотами, завоевание которых для земледелия будет стоить очень дорого: по крайней мере они дают обильные сборы грубого сена.

Главная река страны—та, которую в верхнем её течении называют «Саскачеваном» (Кисискачиуан), что значит «быстрая река». Две главные ветви её носят название: Северный Саскачеван и Южный Саскачеван; первая питается более мощными ледниками и протекает по местностям, где дожди обильнее. Важнейшие образующие её ручьи, между прочим Бразо, берут начало в Скалистых горах, возле истоков Атабаски, в цирках, куда спускаются ледники, и текут на северо-восток, чтобы соединить свой молочно-белый поток с ручьем «Чистая вода» (Clear-Water), который действительно катит прозрачную волну. Ниже слияния, Северный Саскачеван, извиваясь между песчаными, глинистыми и мергельными берегами, не очищает своего течения, особенно в период разлива, да и притоки, выходящие с плоскогорья, тоже приносят ему струи мутной воды. Некоторые озера приносят ему весной соляной поток, иссякающий летом; одно только озеро этих плато, «Бобровое», Beaver-lake, изливается в Саскачеван через постоянный исток. В месте впадения этого притока Северный Саскачеван огибает массив Бобровых холмов (Beaver-hills), миновав которые, он поворачивает к юго-востоку, чтобы следовать вдоль основания косогоров, образующих границу между первой и второй террасами. В этой части своего течения он соединяется с извилистой речкой «Битвы» (Battle-river).

Вторая ветвь, Южный Саскачеван, более известная путешественникам, благодаря тихоокеанской железной дороге, поднимающейся по её долине, образуется, подобно северной ветви, из многочисленных ручьев, вытекающих из-под конечных арок ледников в цирках Скалистых гор. Главная река бассейна—Бау-ривер («река дугой»), долиной которой трансконтинентальный железный путь поднимается на перевал «Лягающейся лошади». Река эта вытекает из ледникового озера, к западу от горы Гектор, и течет на юго-восток, в долине Банф, прославленной путешественниками, принимает в себя воды «Чертова» озера (Devil’s lake),—извилистого бассейна, наполняющего пропасть между крутых гор,—затем вступает в область плато через ущелье, называемое Gap, или «Брешь». Ниже она соединяется с ручьем, спускающимся из горного прохода Кананаскис, с рекой Белли, проходящей из южных долин и с перевала Кутенэ. На расстоянии около 200 километров к востоку от гор все ледниковые потоки уже соединились. Далее, в Большой Прерии Альберта, побочная долина «Красного Оленя» (Red-deer) несет свои воды в Южный Саскачеван; но многочисленные овраги, где прежде проходили постоянные речки, теперь имеют лишь временные ручьи или лужи без истечения, пересыхающие летом, оставляя на почве селенитовый налет; название «coulee» или «coule» вошло в английский язык в значении долины с редкой водой, с соляными лужами. Ниже слияния с Красным Оленем, Южный Саскачеван вырывает себе глубокое ущелье между мореновыми формациями нагорья; затем, пробив Большой Бугор, он заворачивает к северу, чтобы образовать, в соединении с другой рекой, «главный» (main) Саскачеван. Средний расход (объем воды, протекающей в секунду) обоих Саскачеванов в месте слияния, по измерениям Юля-Гайнда, выражается следующими цифрами:

Южный Саскачеван—960 куб. метров; Северный Саскачеван—708 куб. метров; главный Саскачеван, ниже соединения—1.668 куб. метров.

Весьма вероятно, что прежде южная ветвь продолжалась рекой Коллинс, притоком Ассинибойны; при первых исследованиях дальнего запада, Паллизер и Гектор полагали, что нашли судоходный путь между Саскачеваном и Красной рекой. На этой террасе, с неопределенным скатом, воды легко меняют свое направление: достаточно обвала, перемещения песчаной горки, чтобы поток направился в другую сторону и таким образом перешел в другой бассейн. Дюны разделили в этом месте течение Южного Саскачевана и отбросили его воды к главной северной долине. Ручей, бегущий по дну старого русла, покинутого Саскачеваном, носит название Аитков, т.е. «Поворачивающая река».

В последней части своего течения два Саскачевана текут почти параллельно друг другу в северо-восточном направлении. Ниже полуострова или «рога», образуемого слиянием, река имеет немного более 300 метров средней ширины и течет между высоких крутых берегов, высеченных в толще террасы: там и сям воды разливаются широкими бассейнами, окружая своими частными потоками песчаные мели и острова, поросшие ивами и тополями. Прибрежные равнины простираются очень далеко вправо и влево от реки, на юг до Холмов Паскиа, на север до бугров и дюн, менее высоких. Во многих местах расстояние между высокими берегами главной долины не менее ста верст. По бокам бегут речные потоки, параллельные Саскачевану и, как кажется, составляющие, подобно ему, остатки бывшего глетчерного потока: на юге река—Каррот, соединяющаяся через поперечный поток с главной рекой; на севере—«Осетровая река» (Big Sturgeon-river); кроме того, с этой стороны по углублениям плато рассеяны многочисленные озера. Одна из этих больших водных площадей, озеро Пайн-Айленд (Pine-island-lake), ниже слияния Осетровой реки, сообщается с Саскачеваном посредством нескольких естественных каналов (bayous), меняющих место с каждым новым разливом. Когда вода в Саскачеване поднялась высоко от дождей или таяния снегов, она устремляется на север в озеро Пайн-Айленд; в период мелководья, наоборот, вода из озера течет в реку. От этого озерного бассейна идут две цепи озер: одна на северо-восток, к реке Нельсон, другая на север, к реке Чорчиль. В большие разливы устанавливается временное сообщение водой между этой последней рекой и озером Кумберлендским, притоком Саскачевана.

Ниже этой внутренней дельты, Соскачеван описывает свою наидалее выдвинутую к северу дугу, называемую «Большим Изгибом» (Big-Bend), затем образует другую извилину, чтобы проникнуть в ущелье, где плавание очень опасно по причине сильных водоворотов. Далее, Саскачеван извивается между низменными берегами, в равнине, бывшей некогда озером, от которого ещё осталось несколько резервуаров с болотистыми берегами: таковы озера «Лосье» (Moose-lake) и «Чортов Барабан» (Devil's Drum), за которыми следует озеро «Кедровое» (Cedar-lake), названное так от встречающихся на его низменных берегах лесков кедра,—дерева редкого на гудсонской покатости. Кедровое озеро, которое французские путешественники называли lac Bourbon, отделено от другого, гораздо более обширного бассейна, Виннипегозис, лишь болотистым перешейком, «Моховым волоком» (Mossy-portage), шириной около 7 километров, через который легко было бы прорыть канал: тогда Виннипегозис сделался бы притоком Саскачевана; весной все эти озера сливаются в одну водную площадь. По выходе из Кедрового озера, Саскачеван переходит известковый порог быстрым течением, по которому, однако, могут подниматься барки, затем снова разливается в ширь, чтобы образовать озеро «Креста» (Cross-lake). В этом месте река находится ещё на высоте 16 метров над уровнем озера Виннипег, до которого осталось всего каких-нибудь двадцать километров: понятно, что она спускается быстрым потоком по очень наклонной плоскости, чтобы войти во внутреннее море. Она скатывается с первой, затем со второй стремнины, и последний участок речного течения, на пространстве около четырех с половиной километров, представляет словно спуск из шлюза громадной массы воды, стремительно несущейся между двух стен из желтоватого известняка, на карнизах которых кое-где торчат одинокия деревья. В предшествующую геологическую эпоху Саскачеван, без сомнения, низвергался прямо в озеро Виннипег сверху скалы, которую его воды постепенно источили, затем переделали в длинный корридор, который тянется до двух аллювиальных полуостровов, окаймляющих речной поток при впадении его во внутреннее море.

Саскачеван один приносит Виннипегу больше половины впадающих в него вод, но многие другие потоки тоже изливают в это озеро значительный объем жидкой массы. Замечательнейший из них—Малый Саскачеван, впадающий почти около середины западного берега озера, и разливы которого покрывают обширное пространство низменных земель. Река эта вытекает из озера Манитоба, по имени которого называется центральное и первенствующее государство или штат гудсонской покатости. Занимаемая им впадина тянется параллельно большому озеру Виннипег: оба эти озерные бассейна—остатки внутреннего моря, простиравшагося некогда во всей средней области страны. На северо-западе, озеро Манитоба отделено лишь узким перешейком от другого озера, Виннипегозис или Малый Виннипег, расположенного в том же направлении: вместе эти два озера имеют длину около 400 километров, почти равную длине самого Виннипега; но площадь их уже площади большого озера, берега извилистее, и воды менее глубоки; иногда летом воды Малого Виннипега имеют несколько солоноватый вкус, причиной чему обильные соляные источники, бьющие близ западного берега, у подошвы Утиных холмов (Duck-mountains). Ветры иногда разводят на этих водных пространствах сильное волнение, которое индейцы приписывали гневу «маниту»: отсюда и самое имя Манитоба, которое, впрочем, объясняют различно. По мнению некоторых писателей, имя это обязано своим происхождением музыкальному звуку волн, ударяющихся об утесы из плотного и звонкого известняка: индеец с благоговейным трепетом внимает этому «пению духа маниту».

Из двух смежных озер Малый Виннипег лежит выше метров на шесть, и воды его изливаются в Манитобу большой рекой «Лысуха», или Water-hen. Сама Манитоба, лежащая на 13 метров выше Виннипега, выпускает из себя реку, которая ниже, по выходе из другого озера, принимает имя Малый Саскачеван или Дофин. Берега реки относительно высоки, и на каменистой почве их растут большие тополи, но низменная равнина, простирающаяся между озером и прудами, есть не что иное, как muskeg, трясина, где ростут лишь чахлые деревца или кусты на топкой почве, в которую воткнутая палка уходит на несколько футов. Предлагали перерезать, на юге озера Манитоба, перешеек, высотой около 4 метров, отделяющий этот бассейн от реки Ассинибойна: этим способом увеличили бы вдвое сеть судоходных путей вокруг города Виннипега.

Северная Красная река (Red River of the North), которой следовало бы, во избежание путаницы, возвратить какое-нибудь прежнее индейское имя, приносит воды не так много, как Большой Саскачеван, но с геологической точки зрения она может быть рассматриваема как главная река всей гидрографической системы, ибо она находится в оси впадины, занимаемой озером Ваннипегом, оси, которая в то же время совпадает с средним жолобом континента между Скалистыми и Аппалахскими горами. Красная река берет начало на территории Соединенных Штатов, в пределах Миннесоты; высота «возвышенности», где соединяются её первые воды, около 400 метров; начальный ручей, выходящий из озера Эльбо («Локоть»), течет сначала в южном направлении и, пройдя через ряд озер, достигает бассейна, называемого Otter-tail-lake или «озеро Хвоста Выдры», по выходе из которого бежит на юго-запад, затем на запад и, наконец, на север. Таким образом, в верхнем своем течении Красная река описывает полукруг, в обратную сторону с полукругом, очерчиваемым, восточнее, верхним Миссисипи. Общая область истоков есть страна озерная по преимуществу: там насчитывают более семисот озер, из которых иные имеют весьма значительные размеры; во многих местах, жидкая поверхность более обширна, чем площадь обсохших земель. Легко было бы открыть судоходные каналы между всеми этими бассейнами, от Красной реки до Миссисипи и от Миссисипи до реки Сен-Луи и до Верхнего озера.

Геологи считают несомненным фактом, что Красная река некогда была притоком Миссисипи через Миннесоту. Между озером Траверс, откуда выходит один приток Красной реки, и озером Бигстон, местом происхождения Миннесоты, порог не имеет даже 2 метр. высоты; иногда во время разлива, вода северного бассейна изливается в южный, и таким образом прежнее течение временно восстановляется. Верхняя долина Миннесоты имеет вид большого речного ложа, в котором нынешний ручеек едва приметен, а долина эта продолжается на север долиной Красной реки. Можно проследить взором широкую борозду, вырытую некогда водами, изливавшимися из обширного озера, от которого теперь сохранились лишь остатки. Жидкий избыток этого озера, которому Уаррен дал ретроспективное имя «озеро Агассица», должен был вытекать на юг, так как на север дорогу ему преграждала ледяная стена, покрывавшая тогда всю Северную Америку. Но когда эта кристальная преграда постепенно отодвинулась к северу, и излишняя жидкая масса нашла себе выход через озеро Виннипег и стремнины Нельсона, на юге выступил наружу раздельный порог между Миннесотой и Северной Красной рекой: последами перестала быть притоком Миссисипи, каким доселе остается одноименная с ней Красная река южная.

По выходе из озерной области, Северная Красная река бежит на север, извиваясь в долине, общее направление которой совпадает с меридианом. От излучины Брекенбридж до общей границы Соединенных Штатов и Канадского Союза расстояние по прямой линии 302 километра; с поворотами же оно составляет 741 килом. Скат долины незначителен; в месте пересечения политической границы высота почвы ещё 241 метр. Река течет спокойно и правильно, в луговой долине, составляющей своим однообразием резкий контраст с видом большинства других рек в их верхних горных долинах. Нигде берега не представляют скал, если не считать редких эрратических камней, известных в крае под именем hard-heads, или «твердых голов»: почва везде состоит из новейшего аллювия, залегающего на слое наносов бывшего озера. В верхней части своего течения, река, регулируемая многочисленными, наполняемыми ею, озерными резервуарами, представляет лишь слабые годовые колебания уровня; но нельзя того же сказать о низовьях, где река перерезывает прерии. Там иногда, во время разлива, вода поднимается на 10, даже на 13 метров выше ординара, и случалось, что пароходы плавали в долине над полями. Эти страшные наводнения происходят от неравномерного таяния льдов: кристальный покров исчезает прежде всего в самых южных частях бассейна, на севере же лед держится дольше, и воды, задерживаемые этой преградой, скопляются перед ней вместе с массой приносимых ими сверху льдин, образующих заторы. Песчаные берега обрушиваются в поток, и русло каждый год изменяет свою форму, образуя новые извилины. Вода реки в то время бывает грязно-белая, а не крacнaя, как можно бы было думать, судя по её имени: не от цвета воды, гласит индейская легенда, а от крови, пролитой на её берегах во время битвы между двумя враждебными племенами, река получила свое наименование; однако, некоторые писателя указывают один небольшой приток с красноватой водой, имя которого, может-быть, перешло и на главную реку. При выходе из территории Соединенных Штатов средний расход Красной реки (площадь бассейна около 102.000 квадр. километр.) составляет 78 куб. метров в секунду.

В провинции Манитоба к Красной реке присоединяются реки Тростниковая, Крысья и река, прозванная Сеной и действительно протекающая через земли, обитаемые франко-канадцами; с другой покатости спускается Грязная река (Sale), которую прежде обозначали гораздо более верным именем «Соляной» (Salee), происшедшим от питающих её соляных источников. Главный приток зарождается также на западных равнинах: это—Ассиннбойна, давшая свое имя одному из округов будущих канадских штатов гудсонской покатости. Река эта берет начало в возвышенной части плоскогорья, простирающагося на запад от озера Малый Виннипег и его прибрежных террас, и течет сначала в южном и юго-восточном направлении, как бы для того, чтобы изливаться в Миссисипи. Равнины, по которым она протекает, были до недавнего времени обитаемы только прыгунами и сиукской нацией ассинибойнов, которым она и обязана своим наименованием; она известна также под именем Каменистой реки, Stony-river, данным ей не за каменистые берега или ложе, а скорее за скудное течение: большую часть года воды её извиваются тоненькими струйками между высоких глинистых или песчаных берегов, которые трескаются от жары, затем обрушиваются целыми полосами, когда поток, усиленный таянием снега, размоет их основание. Коллинг-ривер, «Призывная или Зовущая река» (Calling-river, rivere Qu’Appelle), индейское имя которой, имеющее тот же смысл, объясняется легендой о зове невидимого маниту, впадает в Ассинибойну в средней части её течения, мало увеличивая объем её жидкой массы, хотя общая длина этого притока не менее 600 километров. Ниже слияния, соединенные реки постепенно беднеют водой, вследствие испарения, до впадения в Красную реку. Расход Ассинибойны в летнее время не превышает 50 кубич. метров в секунду.

Коллинг-ривер, как известно,—один из тех замечательных потоков, которые представляют непрерывную линию сообщения с другой рекой посредством водной площади, имеющей двойной скат. К востоку от луки Южного Саскачевана, песчаные горки, из которых самые высокие поднимаются метров на двадцать над уровнем почвы, постепенно повысили ложе глубокой долины, вырытой на 30 слишком метров ниже поверхности плоскогорья, но не заполнили её, и извилистая впадина, шириной, в среднем, более 1.600 метров, продолжает на восток верховье Южного Саскачевана. В том месте, где долина наиболее приподнята наносом песку, именно на 22 метра выше меженного уровня в Саскачеване, небольшой пруд занимает промежуток между дюнами, и из этого резервуара вытекают с одной стороны «Поворачивающая», с другой—«Призывная» река. Последняя вскоре после того исчезает в озере, окруженном дюнами, воды которого уходят на восток просачивающимися в песке источниками. Коллинг-ривер—это маленький ручеек, особенно в летнее время; но долина его на всём протяжении сохраняет правильную форму, везде имеет от одного до двух километров ширины между высокими берегами, и глубина её жолоба постепенно увеличивается по направлению к Ассинибойне, достигая под конец 97 метров. Через известные промежутки в долине следует одно за другим узкия озера, глубиной не менее 10 метров, словно отрывки реки, воды которой вдруг остановились в своем течении. Замечательнейшие из этих резервуаров—четыре «Рыбныя» озера (Fishing-lakes), разделенные аллювиальными равнинами и прежде составлявшие вместе длинный бассейн в форме полумесяца. Притоки «Призывной» реки представляют аналогичное образование: это тоже скудные ручьи, текущие в широкой и глубокой долине, которая содержит там и сям удлиненные озера, остатки могучих рек, следовавших за ледниками. По рассказам индейцев, у подошвы длинного обрыва, образуемого большим бугром Миссури, тоже находится бифуркация, подобная разветвлению «Поворачивающей» реки: там два незначительных ручья, называемых «Мышиной рекой», отделяются от общего бассейна, чтобы изливаться, один—в Призывную реку, другой—в нижнюю Ассинибойну: во время разливов лодки могут, будто-бы, переходить без волока из одного бассейна в другой.

По соединении с рекой Коллинг, Ассинибойна, также текущая в широкой долине, поворачивает на восток и, наконец, направляется прямо к центральной впадине, где течет Красная река. В этой части своего низовья Ассиннбойна принимает в себя приток «Мышь», описывающий большой круг в территории Соединенных Штатов, затем проходит в небольшом расстоянии к югу от озера Манитоба и, наконец, соединяется с Северной Красной рекой, в том месте, которое выбрали для постройки города Виннипег. Говорят, что в большие разливы речка «Крыса», между Ассинибойной и озером Манитоба, несет воды главной реки в озеро. Прорыть канал через этот перешеек было бы делом легким; точно также при помощи запруды можно бы заставить течь воды Южного Саскачевана в Ассинибойну через Коллинг-ривер и образовать из этих двух рек прекрасный судоходный путь: суда уже пользовались им во время большого разлива 1852 года. Теперь Ассинибойна неудобна для судоходства, несмотря на большую длину её течения, которую для одной только главной ветви исчисляют в 1.300 километров.

Ниже главного города провинции Манитоба, соединенные воды Ассинибойны и Красной реки сохраняют имя этой последней и продолжают следовать в общем её направлении с юга на север. Километрах в шестидесяти ниже слияния, болотистые земли, среди которых разветвляются речные потоки, имеют совершенно вид дельты, и действительно вскоре взорам открывается обширная поверхность озера Виннипег. По всей вероятности, в геологически близком будущем эта дельта Красной реки сольется с дельтой другого притока озера, который впадает километрах в сорока к северо-востоку: это поток, получивший, как и озеро, индейское имя Виннипег (Yu-Huma), «Грязная Вода», так как вода его действительно мутная от присутствия белой глины. Река Виннипег приносит, правда, меньше воды, чем Саскачеван, но она имеет более важное значение с исторической точки зрения, как естественный путь сообщения к Верхнему и другим озерам, составляющим Канадское средиземное море: этой дорогой ходили охотничьи племена, затем по их следам канадские путешественники, а географическая номенклатура, как известно, установляется в большинстве случаев историей. На озеро Виннипег смотрели как на продолжение реки, по которой к нему приходили его посетители.

Бассейн реки Виннипег обнимает весьма значительное пространство. Он начинается всего в каких-нибудь сорока километрах к западу от Верхнего озера, у «Большого Волока», порога, высотой около 36 метров, разделяющего две покатости. Начиная от этого водораздела, абсолютная высота которого 440 метров, все воды изливаются в бассейн Виннипега через ручьи и речки, соединяющие пруды и озера. Лодки плывут по наклонной плоскости потока, скользят на менее опасных стремнинах, но перед водопадами приходится вылезать из челнока и тащить его через леса, обходя скалы и болота. До постройки дорог и шлюзов самые быстрые экспедиции не могли быть совершаемы менее, чем в двадцать восемь или тридцать дней между двумя большими озерами по дороге волоков, длиной 1.057 километров; в 1870 году отряд войска, посланный для усмирения взбунтовавшихся метисов, употребил три месяца на переход пространства, отделяющего Громовую бухту от Виннипега. Впрочем, перед смелыми путешественниками открывалось несколько путей, одинаково трудных, но из которых каждый имел свои выгоды и неудобства, смотря по времени года, высоте вод, неприязненному или дружественному отношению индейцев. Одним из наиболее практикуемых был тот путь, который Соединенные Штаты и Канада выбрали как международную границу, и который инженер Даусон превратил почти в удобную дорогу, построив обходные пути вокруг волоков, прорыв судоходные фарватеры в озерах и преобразовав стремнины и водопады в ряд бассейнов, соединяемых при помощи шлюзов. Теперь, со времени проведения трансконтинентальной железной дороги, все эти трудные пути через пустыни оставлены: громадное расстояние проходится менее чем в один день.

В канадской территории озерная область, разделяющая два обширных бассейна озер Верхнего и Виннипег, ещё более усеяна водными площадями, извилистыми и разветвляющимися, чем американская территория Миннесоты, около истоков Красной реки. На пространстве около 300 километров в ширину, с юга на север, и 600 километров в длину, с востока на запад, лабиринт озер кажется бесконечным, и точно также в каждом озере лабиринт островов: повсюду видишь разом воды и скалы. Между сотнями, тысячами озер есть очень обширные, которые во всякой другой стране, не в Канаде, считались бы внутренними морями. Таково, например, в 200 километрах к западу от Верхнего озера «Дождевое озеро» (Rainy-lake), называемое канадскими французами lac «la Pluie», хотя настоящее его имя lac Rene, по имени охотника, который познакомил с ним своих соотечественников. «Дождевое» озеро окружено куполовидными скалами, высотою от 100 до 150 метров, разделенными болотами и лесками; вытекающая из него река, носящая то же имя, «Rainy-River» или «Дождевая», никогда не замерзает выше водопадов, прерывающих её течение. Берега её довольно высоки, и прежде вдоль них росли непрерывными шпалерами большие деревья; но уже в небольшом расстоянии от берега (не везде одинаково—от нескольких сот метров до нескольких километров) почва представляет сплошную трясину, залегающую на слое торфа, в который можно воткнуть шест длиной в десять метров, не встречая дна. «Лесное озеро» (lac des Bois ила lake оf the Woods), в которое изливается Дождевая река,—самый значительный из озерных бассейнов, лежащих между озерами Верхним и Виннипег: оно имеет не менее 640 километров в окружности; но многочисленные острова и мысы делят его на второстепенные бассейны, которые увеличиваются или уменьшаются в зависимости от наводнений или засух. Особенно в северо-западной части, ближайшей к Виннипегу, острова рассеяны по поверхности озера сотнями, и все они отличаются друг от друга размерами, высотой и растительностью. Некоторые из них не что иное, как лужайки, едва выступающие над водой; другие являются в виде лесистых холмов, иные представляют скалы с уступами или с отвесными стенами. Никакое путешествие не открывает взорам более разнообразных пейзажей, чем плавание по Лесному озеру.

Водяная чечевица покрывает некоторые бухты сплошным ковром; в других местах «дикий овес» канадцев, называемый также «диким рисом» (zizania aquatica), образует обширные поля в заливах и проливах, возвышаясь на 2 метра и больше над уровнем вод: это растение миссисипских областей, не встречающееся нигде в Канаде, кроме Лесного озера и соседних водных площадей. Побережье окаймлено скалами, кое-где грядами дюн; на запад же озеро продолжается верст на триста «мускегом», трясиной, которая была некогда морем и которую можно переходить только зимой, когда вся губчатая масса тверда, как камень, и покрыта снегом. Самые смелые канадские путешественники тщетно пытались пробраться летом с Лесного озера в город Виннипег через эту низменную местность с топкой почвой. Болотистые пространства там и сям прерываются «плоскими» озерами.

К северу от Лесного озера—«Английская» река (English-river), текущая с востока на запад, к реке Виннипег, есть скорее ряд озер, чем настоящая река. Она берет начало в обширном бассейне, называемом «Одиноким» озером, может-быть, по причине пустынности его берегов. Английская река—главный приток большой реки, принимающей имя Winnipeg-river, по выходе из Лесного озера. Последняя выходит из озера не одним потоком, а множеством рукавов, образующих обширную обращенную дельту: один из этих рукавов снова соединяется с главным потоком только в ста слишком километрах от выхода из озера. В своем течении, общая длина которого 262 километра, река Виннипег спускается с высоты 106 метров, но падение её неравномерно: она образует многочисленные водопады, очень красивые, благодаря обилию вод, богатой растительности островков, величавости гранитных скал. По словам Бутлера, который, впрочем, не приводит доказательств в подкрепление своего вывода, Виннипег, в среднем, несет вдвое большее количество воды, чем Рейн, именно около 4.000 кубических метров в секунду.

Озеро Виннипег, громадный резервуар, где соединяются потоки Большого и Малого Саскачевана, Красной реки, истоков Лесного и Одинокого озер и множества других, менее важных притоков, занимает пространство около 22.000 квадр. километров: это, следовательно, один из обширнейших озерных бассейнов в свете; по размерам он превосходит даже одно из пяти озер Канадского средиземного моря, Онтарио, и соперничает площадью с озером Эри. Длина его окружности 1.496 километров, а протяжение с юга на север более 400 километр., не считая извилины среднего ложа; наибольшая ширина, против устья Саскачевана, около сотни километров, но в двух местах он съуживается, а в проходе, называемом «Теснинами», the Narrows, расстояние между берегами не превышает десятка километров. Таким образом, Виннипег делится на два бассейна: «малое озеро» Юга и «большое озеро» Севера. Высоту озерного уровня определяют различно—от 191 до 216 метров над поверхностью Гудсонова моря; что касается глубины воды, содержащей много землистых частиц, то она весьма незначительна в сравнении с глубиной Верхнего озера и большинства других больших озерных бассейнов; в самом впалом месте она, говорят, составляет только 22 метра, и можно идти по илистому или песчаному дну очень далеко от берега, прежде чем достигнешь глубины в рост человека; наводнения и засухи сильно видоизменяют профиль побережья и протяжение затопляемых земель. На восточном берегу над озером там и сям господствуют кристаллические породы, тогда как вдоль противоположного берега тянутся, на значительном пространстве, низменные, даже болотистые земли, а около северной оконечности Виннипега первоначальные очертания озера теперь замаскированы узкими полосами суши, развертывающимися в форме правильного полукруга. Одна из этих береговых стрелок или кос носит вполне заслуженное имя Мосси-Пойнт, т.е. «Моховой мыс».

Под защитой этого длинного низкого полуострова и собираются вытекающие воды, сначала чтобы образовать извилистое озеро, затем, чтобы раздвоиться вокруг большого острова и снова соединиться после перехода через цепь озер: река, которую французские путешественники называли Бурбоном, теперь известна под именем «Нельсон», по крайней мере, во второй половине своего течения. Поток этот, несущий огромную массу воды, равную «четверному объему Оттавы», т.е. более 8.000 кубич. метров в секунду,—один из замечательнейших во всей Канаде по своим могучим водопадам, по своим «котлам», в которые низвергаются воды между стен из гранита или других кристаллических пород. Несмотря на мощность и глубину своего течения, Нельсон судоходен только для лодочников, которые останавливаются вышо порогов и водопадов и переносят на спине свои пироги: в своем течении, длиной около 650 километров, Нельсон спускается с высоты слишком 200 метров. Ниже «Треснувшаго» озера и озера «Чаек» река становится спокойнее и представляет среднюю глубину, достаточную для больших судов, но устье её загромождено баром. Замечательно, что речной поток не образовал дельты за нормальной линией берегов, хотя он несет в море большое количество осадков; он изливается в воронкообразный лиман, довольно далеко вдающийся в канадскую территорию, может-быть, бывший фиорд, частью изгладившийся: там, на берегу, было погребено, в 1612 г., тело моряка Нельсона, имя которого увековечено в названии реки. Немного южнее в этот залив впадает другая волоковая река, называемая в нижней её части «рекой Гэйса» или «Йоркской», а прежде носившая имя Sainte-Terese. Подобно всем потокам этих областей, где озера сменили движущиеся ледники, эта многоименная река есть скорее цепь озерных бассейнов разной величины, соединенных водопадами и порогами. Более короткая, менее извилистая, менее загромождаемая зимними льдами, чем Нельсон, река Гэйса выбрана путешественниками как торговый путь между озером Виннипег и Гудсоновым морем: средним числом, они употребляют двадцать пять дней на это путешествие, проходя в общем около 600 километров. Гэйс-ривер—одна из тех рек, которые представляют явление постоянного истечения по двум противоположным покатостям. Близ места, называемого «Раскрашенной скалой», вода делится на два потока, из которых один спускается на северо-запад к Гудсонову морю, а другой идет на соединение с истоком Виннипега.

Река Чорчиль, или «река Англичан», изливающая в море наибольший объем жидкой массы, после Нельсона,—откуда её индейское имя Мисси-нипи или «Большая Вода»,—представляет в своем течении замечательный параллелизм с Нельсоном, от которого она удалена, в среднем, на 150 километров к северу; но она резко отличается от этой реки чистотой своих вод. В верховьях, начиная от самого дальнего из своих истоков, находящагося близ озера Лань, притока Атабаски, Чорчиль носит имя реки Бобров и течет вдоль внешнего основания мореновых террас, выдвинутых некогда ледниками за черту Скалистых гор. Он меняет имя по принятия в себя вод озера La plonge, затем вод других озер, которые приносят ему ручьи, выходящие с волока Голец. Озера следуют одно за другим в его долине; другие озера питают притоки; одно из них, озеро «Северного Оленя», Reindeer-lake, лежащее на севере,—самый большой из озерных резервуаров, находящихся между Виннипегом и Атабаской: оно занимает пространство в несколько тысяч квадр. километров. На большинстве карт озеро Северного Оленя ошибочно изображено как путь сообщения между двумя бассейнами Чорчиля и Мэкензи: это явление бифуркации, наблюдаемое довольно часто в Канаде, здесь не существует; порог из выступивших наружу земель явственно разделяет две покатости Ледовитого океана и Гудсонова моря. Эти разветвления рек к двум различным бассейнам прежде были многочисленнее, как о том свидетельствуют цепи озер на дне долин, ныне обособленных, продолжающиеся на значительном протяжении. Обвалы, местные размывы, даже плотины бобров могли во многих случаях переместить течение реки и отбросить её в другую сторону, но следы старого русла до сих пор заметны на почве. Самая форма озер, удлиненных в направлении от юго-запада к северо-востоку, не доказывает ли, что Саскачеван прежде проходил во впадинах, где теперь текут Нельсон и Чорчиль?

К северу от устья Чорчиля, ещё несколько рек впадают в море из равнин Киватина, но все эти реки—слабые потоки в сравнении с Нельсоном и Чорчилем: значительнейшая из них—река Дубонт, которая проходит через озеро того же имени, затем изливается в длинный фиорд Честерфильд, вдающийся внутрь материка, как говорят, на 400 километров, проходя между двух почти параллельных берегов, по направлению от востока к западу. Далее, около полуострова Мельвиль, открывается другой фиорд, Уэджер (Wager-inlet), более широкий, но менее длинный, чем инлет Честерфильд. К югу от Нельсона и Йоркской реки, на гудсонской покатости находим ещё несколько значительных рек, лучше известных, чем потоки Великого Севера. Северн, Виниск, Экван, Аттахвапискат, Альбани—вот главные притоки, впадающие в Гудсоново море с юго-западной его покатости: из них последний (Альбани) получил особую политическую важность, как раздельная линия между провинцией Онтарио и территорией Киватин. Далее, река «Канадского Лося» (riveire de l’Orignal), более известная под английским именем Moose-river—последний большой приток западной покатости Гудсонова моря: он изливается в бухту Джемс, в юго-восточном её углу. Бассейн его питают значительные озера, между прочим, одно из живописнейших в Канаде, озеро Абитибби, лежащее в соседстве вод, спускающихся на юг к озеру Темискаминг. Во всех этих второстепенных бассейнах, также как в большом бассейне Виннипега и в бассейне верхнего Миссисипи, геологи константировали, что террасы расположены одна над другой неправильными концентрическими линиями вокруг озерных бассейнов, ещё наполненных водой или уже опорожненных речными размывами. Реки тоже сопровождаются в некотором расстоянии террасами, соединяющими, наподобие проливов, берега бывших морей. Некоторые из этих террас тянутся на пространстве нескольких сотен километров: карты, где высоты указаны кривыми уровня, воспроизводят их истинный характер.

Соседнее море и само носит на своих берегах следы прежних изменений уровня. Между устьем Северна и лиманом Нельсона, на протяжении около 320 километров, береговой пояс состоит из гряд, параллельных морскому берегу, образованных из гравия и разделенных через промежутки, от 100 до 400 метров, узкими долинами, занятыми прудами; вблизи берега вода в этих лужах ещё солоноватая, тогда как между холмами, лежащими дальше внутри материка, она уже свежая и чистая. Всё заставляет думать, что почва постепенно поднялась, ибо хребты, удаленные от моря, выше близких к нему, и почва, на которой они стоят, тоже повышается; лес, находимый в промежуточных долинах, состоит из деревьев, принесенных волнами, в различных степенях разложения, смотря по расстоянию от нынешнего берега: лес этот находят ещё на высоте 16 метров. По некоторым признакам заключили, что при устье Чорчиля относительное понижение моря с прошлого столетия составляет около 2 метров.

Гудсоново море, обыкновенно называемое, совершенно неправильно, «заливом», должно быть рассматриваемо, как принадлежащее к той же естественной области, к которой принадлежит бассейн Виннипега, и прежде оно было наполнено и покрыто тем же ледяным полем. Дно его ложа продолжает, по тому же наклону, равнины, постепенно понижающиеся к востоку и северо-востоку, от основания Скалистых гор, и эти же равнины посылают Гудсонову морю самые обильные его притоки. Провинции Онтарио и Квебек, также причисляемые, по крайней мере на карте, к прибрежным землям Гудсонова моря, в действительности отделены от него водораздельной возвышенностью, переходимой только несколькими индейцами. Что касается Лабрадора, плоскогорье которого простирается на восток от северного «средиземнаго» моря, то он составляет особую землю, живая сторона которой обращена к Атлантическому океану. Даже впродолжении двух с половиной веков первобытной истории, протекших для этих стран далекого севера, Гудсоново море и бывшие территории Компании составляли одно нераздельное целое. Проливом между Лабрадором и Баффиновой землей и по водам Гудсонова моря всегда ходили и до сих пор ходят суда могущественной компании, развозящие по постам трапперов продовольственные запасы; этим же морем фермеры Манитобы и Саскачевана предполагают отправлять свои произведения в Англию; будущие экспортные порты возникнут не на реке св. Лаврентия и не на океанском берегу, а при устьях Нельсона, Чорчиля и реки Лося.

Площадь Гудсонова моря, со включением его заливов, бухт и подходных проливов, исчисляется Беллем в 1.300.000 квадр. километров; считая только часть свободного моря, ограничиваемую на севере островами Саутгэмптон, Мансель и другими, поверхность бассейна составляет около 800.000 квадр. километров, следовательно, почти равно пространству, занимаемому всей западной половиной Средиземного моря, от Гибралтарского пролива до Сицилии (площадь Гудсонских островов, в море и проливе, определяют в 80.227 квадр. километров. Вся страна, воды которой изливаются в Гудсоново море, обнимает территорию по меньшей мере в два миллиона квадр. километров, более четверти канадских владений. От южной оконечности бухты Джемс, крайнего залива Гудсонова моря, до восточного входа Гудсонова пролива суда проходят расстояние слишком 2.000 километров.

Таким образом по размерам бассейн этот вполне заслуживает имени моря, но по глубине ложа он в большей части своего протяжения представляет поверхностную впадину, которая при небольшом поднятии почвы обратилась бы в сушу. Весь залив Джемс есть не что иное, как желтоватая водная площадь, где бури поднимают грязь со дна, и где суда могут пускаться в плавание лишь с большой осторожностью, чтобы не застрять на какой-нибудь тинистой мели или на низменном острове, в роде Агумски или Чарльтона. Что касается главного бассейна, то средняя глубина его, определенная на основании сделанных кое-где промеров, составляет приблизительно около 130 метров, и слабый скат ложа отличается такой равномерностью, что если бы море вдруг высохло, то вид дна представлял бы то же однообразие, как и вид американских прерий. Около центральной части бассейна и у входа в пролив толщина слоя воды значительнее: лот измеряет там слишком 200 метров; наконец, в Гудсоновом проливе, через который внутреннее море сообщается с океаном, нашли глубину 550 метров в середине канала. Вид берегов в общем соответствует глубине прибрежных вод. Где море, мелко, там берега низки; где воды относительно глубоки, там берег вздымается крутыми утесами. На побережье Ист-Мэн, как называют Лабрадорский берег, над волнами господствуют мысы высотой в 300, даже 600 метров. Вместе с переменой вида берегов и глубины воды изменяется и фауна. В заливе Джемс, с длинными пляжами, с водами, немного солеными, солоноватыми или даже пресными в соседстве рек,—морские рыбы малочисленны, тогда как севернее находят почти все морские виды Ледовитого океана.

Параллельно крутому берегу Лабрадора, из недра глубоких вод (от 50 до 100 метров), поднимаются очень опасные для судоходства рифы, выступы эруптивных пород, частью размытых водами. Эти «Sleepers» или «Dormants», как их называют моряки, расположены по линии длиной около 400 километров и принадлежат, повидимому, бывшему берегу, давно погрузившемуся на дно моря. На севере большой остров Саутгемптон, мощный гнейсовый массив, отделяет Гудсоново море от широкого пролива Фокс и каналов, разветвляющихся в полярном архипелаге. Еще недавно этот остров считали гораздо более обширным, и суда огибали его далеко к югу: теперь известно, что пролив «Рыбаков» (Fisher-strait) отделяет его от южного острова, ещё не означенного на картах, но по площади почти равного острову Мансель, который лежит восточнее и который походит на огромный стол из гравия. Гудсонов пролив тоже усеян землями, большими гнейсовыми скалами и конгломератовыми плато. Что касается западного берега Гудсонова моря, то он почти не имеет островов, несмотря на малую глубину соседних вод. Наиболее известен из островов этого берега, как сборный пункт китоловных судов, Мраморный остров (Marble-island), к югу от фиорда Честерфильд. Имя его не соответствует действительности, так как его утесы ослепительной белизны состоят из грубого известняка, белых кварцитов и слюдяных сланцев.

Океанский прилив распространяется из Гудсонова пролива до всех заливов внутреннего моря, гораздо шире открытого на океан, чем Средиземное море Старого Света, но сила его уменьшается по мере распространения к югу. Тогда как в бухте Унгава, на северном лабрадорском берегу, разность приливного и отливного уровней составляет 10, даже 12 метров в большие приливы,—у западных берегов, в лиманах Нельсона и Чорчиля, разность эта колеблется между тремя с половиной и четырьмя с половиной метрами. Это распространение прилива дает право заключить, что Гудсонов пролив никогда не бывает совершенно обложен льдами и что всегда остается проход, через который продолжается волнообразное движение вод. В подобном климате, где средняя температура на несколько градусов ниже нуля, льды должны быть очень обильны, но полное сплошное замерзание воды происходит только в бухтах, прикрытых берегами и островами; в местах же, где проходят быстрые течения или где бури производят сильное волнение, лед ломается. Правда, зимой прекращается всякое судоходство в Гудсоновом море, и даже суда не решаются проходить пролив по всей его длине до начала июля; даже после этой даты иногда ещё несколько недель опасно пускаться в пролив, потому что сплошные ледяные пространства, образовавшиеся на севере острова Саутгемптон, в канале Фокс, т.е, под полярным кругом, ломаются тогда и уносятся ветром и течением к выходному проходу. По летописям гудсонского мореходства, самое раннее прибытие первого судна в Йоркскую контору имело место 6-го августа, а самое позднее—7-го октября: среднее время прихода первых судов—4-го сентября. Что касается льдов Гудсонова моря, которые не соединяются зимой в сплошную площадь и между которыми остаются обширные свободные пространства, то они тают на месте, благодаря высокой температуре неглубоких вод, быстро нагреваемых летним солнцем; только немногие льдины доплывают до выходного пролива. Опасность происходит, главным образом, от льдин, спускающихся из канала Фокс и часто запирающих вход в пролив или, по крайней мере, сильно затрудняющих движение судов. Этот плавучий лед не так чист, как гренландский: некоторые льдины содержат в себе грязь и камни, происходящие, очевидно, с островов Арктического архипелага и особенно с Баффиновой земли.

В среднем, навигация парусными судами в Гудсоновом море продолжается только два месяца в году, но самые опасности плавания, зависящие от течений, приливов, льдов и туманов, заставляют моряков подвигаться вперед с крайней осторожностью, и до 1864 г., когда два судна гудсонской компании потерпели крушение у острова Мансель, ни одно из 133 судов, посланных этим обществом с 1789 г., не погибло. Пар, позволяя упредить время прибытия и замедлить время ухода, даст морякам четыре месяца, с 1-го июля по 1-е ноября, и лучше урегулирует движение экспедиций. Вероятно также, что более подробное исследование берегов этого моря обнаружит путь следования плавучих льдов и укажет наиболее удобные пункты для основания пристаней. Первые изыскания в этом направлении, как известно, имели целью открыть «Северо-западный» проход: в семнадцатом и восемнадцатом столетиях Гудсон, Бэттон, Джемс, Фокс, Мунк, Джибб, Мидльтон, Смит—все ставили себе задачей найти проход, который привел бы к восточному берегу Азии. Ту же дверь тщетно пытались открыть в этом столетии Джон Росс и Парри, проникая во все заливы канала Фокс. Теперь мореплавателям Гудсонова моря предстоит изучать лишь само это море, профиль и вид его берегов, природу его скал, силу его течений и приливов; но это детальное исследование начато серьезным образом только на южных берегах, вдоль лиманов Нельсона и Чорчиля и на островах пролива. Канадские геологи каждый год методически продолжают эту работу на какой-либо части побережья.

Климаты представляют большое различие в громадной области, простирающейся от 49 градуса широты за полярный круг: с одной стороны, на юго-западе, проходит изотерма 8° Цельсия; с другой, на северо-востоке, средняя температура года падает на 10 градусов ниже точки замерзания. Это значит, что наибольшая часть территории, если не совершенно необитаема, то во всяком случае слишком холодна для того, чтобы люди европейского происхождения могли селиться там на постоянное жительство. Истинный предел заселения указывает изотерма нуля, которая обнимает всю верхнюю долину Саскачевана и пересекает озеро Виннипег около середины его длины, почти совпадая с месячными изотермическими линиями 20 градусов в июле и —20 градусов в январе. По сравнению с бассейном реки св. Лаврентия, этот южный пояс гудсонской покатости мог бы вместить миллионы жителей, и весьма вероятно, что через несколько десятков лет население его достигнет этой цифры.

В удобной для заселения области климат существенно континентальный, несмотря на обширные водные площади, занимающие значительную часть территории. Зима там очень холодная, лето очень жаркое, промежуточные времена года, особенно весна, едва заметны: термометрическое колебание от зимней стужи до летней жары составляет не менее 80 градусов; точно также разность температуры между днем и ночью в Манитобе больше, чем во всякой другой колонии Англии: климат Виннипега своими крайностями напоминает климат Западной Сибири. Однако, эти климатические условия нисколько не вредят здоровью и благосостоянию жителей: напротив, нет страны, которую бы иммигранты хвалили более единодушно, как совершенно здоровую; даже «зимующие», которые живут в фортах, построенных на известном расстоянии один от другого по берегам Гудсонова моря, выигрывают в силе и в здоровье под этим суровым климатом. Зимой иногда бывает снежные бураны, но эти blizzards, происходящие не из северных областей, а из стран юга, здесь обыкновенно гораздо менее сильны и продолжительны, чем в Соединенных Штатах: после этих скоропреходящих атмосферных возмущений снова наступает тихая погода, и небо принимает свою обычную ясность. Летом, после быстрой перемены времени года, словно волшебством преобразующей вид лесов и степей, сильные дневные жары умеряются бризой, поворачивающейся вместе с солнцем; ночи прохладны и часто утренняя роса осыпает алмазами мураву. В этой части континента, лежащей почти около середины большой средней низменности между Ледовитым океаном и Мексиканским заливом, ветры, проходящие от полюса, из тропического пояса, с Атлантического и Тихого океанов, почти уравновешиваются; однако, из воздушных течений всего чаще берут перевес западные и юго-западные ветры, т.е. встречные пассаты северного полушария; у основания Скалистых гор так называемые «чинукские» ветры, быстро спускающиеся с высот и вновь принимающие свою первоначальную температуру, сушат почву, «слизывая снег и выпивая воду».

Если в бассейнах Саскачевана, Ассинибойны и Красной реки температура достаточно высокая для вызревания пищевых растений, то дожди слишком редки в некоторых округах, особенно к югу от рек Ассинибойны и Коллинг, на границах Соединенных Штатов. Годовое падение атмосферной воды, необходимое для успешного произрастания посевов, определяют в 50 сантиметров; эта пропорция значительно превзойдена в центральной части Манитобы, где протекает Красная река, и при том наибольшее количество дождя выпадает именно летом, т.е. в такую пору года, когда всего более в нём нуждаются; но на гудсонской покатости есть также обширные пространства, где годовой слой атмосферных осадков, со включением зимнего снега, не достигает полметра. В этих местностях не земледелию в собственном смысле, а скотоводству принадлежит роль будущего главного промысла края.

Вот некоторые выводы метеорологических наблюдений, производившихся на покатости Гудсонова моря:

	Годовая темпер.	Крайности		Разность	Выс. дождя, метр
	Годовая темпер.	тепла	холода	Разность	Выс. дождя, метр
Виннипег (49°53')	2°,39	35°,0	—42°,4	77°,4	0,65
Форт Йорк (57°)	—6°,26	37°,2	—42°,8	80°,	0,79

Панегиристы Манитобы не допускают, чтобы южно-гудсонские округи, лишенные древесной или даже всякой растительности, обязаны были своим нынешним видом недостатку дождей; особенно они протестуют против названия «пустыни», данного Паллизером той области, где протекает река «Мышь», в смежной с Соединенными Штатами полосе. Как бы то ни было, страна эта усеяна соляными озерами и даже заключает в себе несколько замкнутых бассейнов,—таков, например, бассейн «Старых Вдов» (Old Wives),—в которых воды теряются, не находя выхода. Скудость растительности на южных террасах провинции Ассинибойя происходит, по всей вероятности, от недостатка дождей. В этом отношении канадская почва составляет продолжение континентальной области, где совершается переход от глинистой и солончаковой пустыни к травяным равнинам, от прерий к пространствам, усеянным отдельными группами дерев, и к лесам. Правда, во многих местах пожары, зажигаемые индейцами, в значительной мере способствовали сокращению площадей лесных областей; но самые эти опустошения доказывают, что местный климат не благоприятствует распространению больших лесов, и что, раз истребленный, лес трудно возобновляется. Когда страна ещё не была колонизована белым человеком, в низинах, где скопляется кое-какая влага, особенно у подошвы дюн и в долинках маленьких массивов, неправильно называемых горами, росли лески, состоящие из ив, тополей, осин. Топор белого дровосека больше сделал для полного обезлесения территории, чем огонь, пускаемый индейцем. В долинах, где один из склонов покрыт лесом, этот склон почти всегда обращен на полдень, потому что влажные ветры приходят с юга: свою ношу водяного пара они оставляют, в виде дождя, на скатах гор, о которые ударяются при проходе. Флора разнится на двух склонах; она разнится также в прериях и под тенью лесов.

В общем растительность в Манитобе почти та же, что и в Онтарио, провинции более южной, но пересекаемой теми же изотермами. Однако, самые обыкновенные деревья провинций, лежащих в бассейне св. Лаврентия, бук, клен, сосна, не встречаются более в долине Ассинибойны; дуб и ясень там тоже редки: тополь, вяз, ива—вот самые обыкновенные древесные породы в этой долине. Розовый куст, горд и другие деревянистые растения образуют местами почти непроходимые чащи, а дикий хмель, виноград и другие вьющиеся растения протягивают свои сети на всех массивах зелени. Ягодные растения, душистые и разноцветные, чрезвычайно многочисленны в этой области, также как в бассейне Мэкензи, и замечено, что дикие плоды, сливы, вишни, очень терпкие и кислые в других провинциях, отличаются, напротив, очень сладким вкусом в бассейне Виннипега. Путешественник Макун объясняет этот факт безоблачностью неба и сухостью атмосферы. Дюны почти везде поросли ползучим можжевельником и кинникиником (arctostaphylos uva ursi), луб которого, смешанный с табаком, составляет любимое наркотическое средство индейцев и метисов. На холмах и дюнах встречаются, между прочим, два вида кактуса, растения, которое нельзя было ожидать найти в климате с такими сильными холодами, как климат бассейна Ассинибойны. Аборигены знают также «дерево от лихорадки», осину, кора которой употребляется, в виде отвара, для прекращения припадков перемежающейся лихорадки. На западе равнин, предгорья Скалистых гор и даже, на западной террасе, уединенный массив Кипарисовых холмов имеют свою особенную флору существенно альпийского характера, резко отличающуюся от растительности окружающих прерий.

Дикая фауна гудсонской области заключала в себе те же виды, как и смежные страны; но многие из этих видов с распространением колонизации успели уже исчезнуть. Пантера, или felis concolor, в равнинах давно уже не известна, и даже в глухих долинах гор стала очень редка. Почти не встречаются также уапити, и ещё реже можно видеть дикую козу или «вило-рогую антилопу», prong-horned antelope (antilocapra americana). О бизоне, который, говорят, в бассейне Мэкензи ещё встречается стадами, в равнинах Саскачевана знают лишь по преданию. Известно, как туземцы, метисы и белые производили истребление этого благородного животного: оцепив стадо обширным кругом людей, они постепенно его загоняли в огороженное пространство или в окруженный скалами цирк, где бедные звери, тщетно искавшие выхода, были убиваемы массами. Иногда белый охотник, устроивший эти бойни, ограничивался отрезанием языка у убитого животного; индеец брал все части добычи: мясо для употребления в пищу; сухожилия—для тетивы, для сбруи и для шитья, шкуру для приготовления одежды, юрты и челна; рога—для хранения пороха. Впродолжении целого столетия бизонье мясо составляло, в свежем виде или в форме пеммикана, почти исключительную пищу путешественников Великого Севера. Не менее десяти миллионов бизонов, говорят натуралисты, бродили некогда в прериях Запада, а теперь единственные места на гудсоновой покатости, где ещё можно найти этих животных, чистой или смешанной породы,—это парки нескольких крупных скотовладельцев. Вычислили, что в одном только 1885 году было убито около 230.000 бизонов на севере от границы Соединенных Штатов.

Из мелких млекопитающих бобр, беспощадно преследуемый трапперами, становится уже редок, тогда как мускусная крыса или выхухоль, защищаемая природой местности, в которой она строит свое жилье, населяет ещё трясины. Необычайная плодливость этого зверка позволяет ему быстро пополнять убыль, причиняемую наводнениями и замерзаниями почвы, слишком глубокими или слишком продолжительными: самка мечет детенышей не менее трех раз каждый сезон. Искусная строительница не хуже бобра, выхухоль сооружает себе шарообразную хижину из крупной травы, скрепляемой замазкой из жирной глины; подстилка из сена, помещаемая выше уровня ежегодных наводнений, служит ложем зверку; зимой на соседнем пруде, его рыболовном резервуаре он устраивает и поддерживает вентиляторы, обложенные мхом или затыкаемые втулкой из глины. Род крыс не имеет других представителей на гудсонской покатости, но там есть несколько видов грызунов, роющих почву или грызущих корни растений. «Степные собаки», или gaphers, внимательно караулят у отверстий их норок.

Мир птиц беден в прериях, но очень богат в долинах Манитобы: Макун перечисляет 235 видов, из которых иные представлены миллионами особей. Между этими пернатыми большинство напоминают иностранцу европейских птиц; так, он встречает здесь старых знакомцев—орлов, сов, журавлей, уток, чаек, куропаток, ласточек, воробьев, зябликов. Самая ненавистная для земледельца птица—дрозды, как истребители посевов; самая любимая—«пастухи» или cow-birds (molothras pecorus), которые не вьют гнезда и часто по целым неделям сопровождают медленно двигающиеся по степи обозы, находя на лошадях обильную добычу в виде слепней и мух. Так же, как в Британской Колумбии, одна мексиканская колибри, сверкающая, как уголек под листвою, проводит лето и выводит своих птенцов в равнинах Манитобы: её встречают даже до 57° широты, в долине Чорчиля. Каждый год эта крохотная птичка совершает весной и осенью воздушное путешествие по малой мере в 5.000 километров между своей зимней и летней резиденцией.

353 Форт Шамбли на реке Ришелье близ Монреаля

Страна обширных равнин, прерий, глинистых холмов и дюн, болот, озер и рек, гудсонская территория, смотря по округам, очень богата гадами и рыбами. В некоторых местах можно увидеть мириады змий (eutaenia sirtalis), обвившихся вокруг кустов; ящерицы кишмя-кишат в безлесных местностях и дали свое имя многим озерам и горам; лягушки оглушают путешественников своим кваканьем во всех сырых равнинах; при переходе болот и ручьев надо остерегаться, чтобы не выйти облепленным пиявками. Черепахи здесь редки: их не видать севернее 51 градуса. Между 42 породами рыб, перечисляемых Макуном, самая драгоценная для туземцев—белорыбица (coregonus albus), которую ловят массами во всех гудсонских озерах; осетры, лососи, форели, щуки тоже во множестве населяют воды страны. Там водятся также в изобилии карп и голец (lota maculosus), названный так по причине липкости его кожи, где едва приметна чешуя; эти рыбы служат пищею туземцам только в случае недостатка лучшего съестного: икра гольца, смешанная с мукой, дает питательный хлеб. Карп—одно из самых живучих животных: даже быв замерзшим во льду, затем оттаявший, он оживает, и когда ему отрежут голову, он ещё долго трепещется. Земляные черви, которыми кишит почва в Соединенных Штатах и в восточной Канаде, почти отсутствуют в Манитобе и территориях северо-запада. Следовательно, гипотеза Дарвина относительно роли этого червяка в образовании растительного слоя земли здесь не оправдывается; быть-может, причину замечательного плодородия манитобских прерий следует искать в частых степных пожарах, которые, с другой стороны, вместе с зимним замерзанием почвы, препятствуют распространению дождевого червя.

Коренные американцы, аборигены громадной территории, заключающейся между Гудсоновым морем, Скалистыми горами, границей Соединенных Штатов и бассейном Атабаски-Мэкензи, принадлежат почти все к семье альгонкинов, называемых вообще атабасканцами, «горцами» или чиппевайянами,—имя, которое иногда смешивали с именем другой «нации»—оджибуэ. Единственные чужеземцы в этой северной области—это, во-первых, редкие эскимосы, бродящие в тундрах по берегам Ледовитого океана, затем ассинибойны и оджибуэ, сиукского или надуасского корня, живущие в соседстве Дакоты и Верхнего озера. Различные племена, поселившиеся на берегах обоих Саскачеванов, Красной реки и Виннипега, принадлежат к той же расе, как альгонкины бассейна св. Лаврентия и Соединенных Штатов, и между ними господствующую подрасу составляют крики, родственные крикам северо-американской республики. Однако, белые в начале усвоили себе привычку классицифировать туземцев гудсонской покатости не по происхождению и не по языку, а по месту пребывания, роду пищи и образу жизни. До периода колонизации индейцев делили на две главные семьи: на «степных» и «лесных». Степные дикари, к которым причисляли Черноногих и сопредельные племена, саскачеванских криков, ассинибойнов, обитателей берегов реки Коллинс, питались бизоньим мясом и жили в лагерях, под начальством военных предводителей, почти постоянно ведя войны с соседними племенами. Лесные индейцы, т.е. «Каменные» или горцы, мускогены или жители болот, «Водопадные» индейцы Манитобы, охотились на оленя и ловили рыбу; странствуя маленькими группами, они были вообще очень миролюбивы, и главари их, когда таковые имелись, пользовались лишь номинальною властью.

Прежде самой могущественной нацией гудсонской покатости были «Черноногие» (Pieds-Noirs, Black-Feet), жившие первоначально, по сказанию легенды, в аллювиальных землях Манитобы, где грязь окрашивала их ноги в черный цвет. Оттесненные криками к западным равнинам, Черноногие до недавнего времени кочевали на плоскогорьях, лежащих у восточного основания Скалистых гор, между истоками Саскачевана и Кипарисных холмов. Почти всегда в войне со своими соседями, они бродили вокруг восточных криков, южных и юго-западных ассинибойнов или «Плоскоголовых», западных кутенеицев. Белые, которым случалось проходить через их территорию, должны были постоянно иметь наготове оружие, чтобы удерживать дикарей. Три племени, называющие себя братьями и действительно говорящие одним языком, образуют союз Черноногих: сацика, главное племя, кейна или «Кровавые индейцы» (Blood lndians) и пьеганы (Pigan, Paegan), которых англичане называют также Pagans (язычники), потому что они долго отказывались принять христианскую веру; до недавнего времени они продолжали справлять праздник Солнца. Кроме того, сарси, или «Толстяки», принадлежащие к многочисленной нации аррапагосов, вступили с незапамятных времен в союз с Черноногими и впродолжении нескольких поколений принимали участие в их разбойничьих экспедициях: они говорили двумя языками—языком своих предков и языком своих союзников, из которых последний по мягкости и гармонии его звуков может считаться итальянским диалектом этих стран. Общее число Черноногих, говорят, доходило до тридцати тысяч в 1836 г., перед появлением между ними оспенной эпидемии; ещё около половины этого столетия их насчитывалось 7.500 душ; в 1884 г. все три нации вместе состояли из 4.350 человек, кочевавших в отведенных индейцам округах, откуда им воспрещено выходить.

Собственно крики занимали прежде бассейн Северной Красной реки, но были вытеснены оттуда к западу, и территория их, до вторжения белых, обнимала всю область прерии, простирающуюся на юг от реки Чорчиль до бесплодных земель на границе Дакоты; они оспаривали равнины запада у Черноногих, но теперь, как и другие индейцы, водворены на жительство в отведенных им землях или «резервах». Сами себя крики называют «негиявок»,—слово, смысл которого в точности неизвестен, но которое, по мнению миссионера Лакомб, вероятно, значат «истинные или отборные люди». У своих соседей, «Водопадных» индейцев они известны под именем «Кинистинок» (Knistineaux, Kristineaux в старинных документах), и полагают, что слово «крики» (Cris, Creeks) есть лишь сокращение этого имени. Наиболее сохранили первоначальную чистоту расы степные крики, потомки охотников на бизона; это самые храбрые, самые сметливые, наидалее распространившие славу своей нации. Язык их—самый совершенный из индейских наречий; для него изобрели особую силлабическую азбуку, и благодаря им, этот полисинтетический идиом, впрочем очень легкий, распространился, как язык торговли и договоров, у всех соседей, ассинибойнов, Черноногих, сарси и «Водопадных» индейцев. Крики оказывали также преобладающее влияние на своих белых посетителей, лесных и степных промышленников, так как эти пришельцы почти всегда выбирали себе жен в крикских семьях. Французские метисы, жившие среди диких, говорили крикским языком, и многие из них вступали в материнское племя; с другой стороны, крики всего легче научились обработывать почву, когда не стало бизонов. Гордые «Водопадные», напротив, долго относились с презрением к «копателям земли».

Мускегоны (Muskegons), или крики «мускегов» (трясин), называемые также по-английски Swampies, или «жители болот», настолько удалились от первоначального корня, что образовали особые народцы; однако наречие их из всех альгонкинских говоров наиболее походит на диалект степных криков, а имя их почти совпадает с именем криков Соединенных Штатов или Muskogees. Они обитают в болотистых местностях около Северного Саскачевана и озер Большой и Малый Виннипег, к северу от Водопадных индейцев, жалкие остатки которых можно видеть в «резервах» на берегах Красной реки и на линии волоков, между Виннипегом и Верхним озером: как показывает их имя Saulteux, эти оджибуэ (Odjibeway) жили некогда в соседстве главного водопада, «Sault», т.е. водопада св. Марии (lе Sault Sainte-Marie), уносящего избыток вод Верхнего озера в озера Гурон и Мичиган. Что касается ассинибойнов, живущих по реке того же имени, в соседстве своих братьев по расе и языку, сиуксов или дакота, то они обязаны своим прозвищем «Каменных» либо пребыванию в бесплодных гористых областях, либо—что более вероятно,—практиковавшемуся ими примитивному способу кипятить нужную для варки воду, бросая в нее раскаленные камни. Так же, как крики, ассинибойны делятся на «степных» и «лесных», но и те, и другие сильно уменьшились в числе. Говорят, что в 1870 г. они населяли всю южную часть территории: оспенная эпидемия истребила их почти поголовно.

Писатели Канады любят хвалить образ действия своих соотечественников в отношении аборигенов и противопоставлять его поведению своих соседей «янки», вытесняющих краснокожих в пустыню, захватывающих их земли, конфискующих их пайки, обманывающих их на тысячу ладов и, в довершение всего, подстрекающих их к возмущениям, чтобы иметь предлог и оправдание для окончательного истребления коренных обитателей страны. Пока канадцы были просто гостями туземцев, курившими с ними «трубку мира», женившимися на их дочерях и жившими той же убогой жизнью охотников, странствовавших по лесам и степям, они действительно умели снискивать любовь дикарей, как добрые товарищи; но с течением времени условия радикально изменились: теперь белые являются уже не в качестве гостей, а в качестве хозяев и господ. Если намерения канадцев благия, то тем не менее верно, что краснокожие гудсонской покатости находятся на пути упадка, и отчеты самих коммиссаров позволяют думать, что угасание и вымирание туземцев есть в значительной мере результат несправедливостей (на гудсонской покатости, как видно из оффициального отчета за 1864 г. по делам о диких, индейцев было 24.984; во всей территории, заключающейся между Скалистыми горами и Гудсоновым морем и границей Соединенных Штатов в 1881 г. индейцев насчитывалось 49.472). Какое вознаграждение дали им за их земли? Да и те ничтожные суммы, которые им уплатили, не были ли почти всегда отдаваемы исключительно главарям (средняя цена 7.122.000 гектаров, купленных у индейцев: 0,27 сантим за гектар)? Меры, принимаемые для цивилизации их, не напоминают ли мер, какие обыкновенно применяются к людям подозрительным? Разве не отводят племенам для жительства определенные местности, откуда им запрещено выходить? Разве не воспитывали индейских детей, чтобы держать их вдали от родной семьи, хотя и обучая их языку господ и какому-нибудь земледельческому или промышленному ремеслу? Разве не забывали много раз посылать обещанные пайки, и разве колонисты зачастую не захватывали облюбованные ими индейские земли?

Краснокожие должны были волей-неволей принять новый порядок вещей и позволить себя расквартировать по разным, указанным правительством, округам (reservations), если только они не предпочитают порвать связь с племенем; в этом случае они отказываются от своей доли коллективной пенсии, чтобы получить личный земельный надел и вести, без поддержки со стороны единоплеменников, жизненную конкурренцию против своих соседей-английских колонистов. Разрозненным, без племенной связи, без национального единства, туземцам ничего более не остается, как постепенно смешаться с массой рабочего населения; между ними-то преимущественно и вербуют рабочих для тяжелой черной работы—для постройки железных дорог, осушки болот, перевозки товаров; многие служат пастухами у скотоводов; некоторые народцы успешно занимаются земледелием: особенно на берегах Саскачевана часто можно встретить хорошо обработанные поля, чистенькие домики, хозяйственные постройки и земледельческие машины, свидетельствующие о трудолюбии туземцев и их способности к усвоению культуры. Самая опасная эпидемия в индейских «резервах»—корь; чахотка, довольно редкая в белом населении деревень, очень распространена среди индейцев и метисов: большинство умирающих детей смешанной расы похищаются именно этой болезнью. Но индейцы не подвержены одному очень тяжкому недугу: по единогласному свидетельству медиков, ни один краснокожий никогда не страдал раком. У индейцев, ведущих ещё кочевой образ жизни, главный бич—голод; эти дикари иногда остаются по десяти дней без пищи; случалось, что целые племена погибали голодной смертью.

Хотя население в бассейне Виннипега достигло сколько-нибудь значительной цифры только с нынешнего поколения, но начало колонизации было положено уже в первой половине прошлого столетия. Путешествия Варенна-де-ла-Верандри, с 1731 до 1745 года, были исходным пунктом больших исследований на канадском западе, и с этой эпохи к индейским населениям прибавлялись земли метисов в постоянно возраставшем числе. Из старинных реляций видно, что дорога от Гудсонова моря к озеру Виннипег была известна уже в 1742 году. Для более успешного и безопасного ведения торга шкурками пушного зверя, Варрен-де-ла-Верандри и его сыновья основали конторы по берегам озер и на волоках, где охотники подвергались опасности среди дикарей; полагают даже, что форт Жонкьер, основанный в 1752 г. одним родственником де-ла-Верандри, находился недалеко от Скалистых гор, в том месте, где теперь стоит город Кальгари. Наконец, когда образовалась «Северо-Западная» компания, в 1783 году, и когда сеть путей, пройденных французскими и шотландскими путешественниками, покрыла всю область верховьев Саскачевана и Ассинибойны, каждый пост сделался маленьким центром европейской колонизации чрез посредство метисов.

Первой колонией в собственном смысле была колония, направленная одним шотландцем, лордом Селькерк, в 1811 г., к озеру Виннипег. Человек сто шотландских горцев и ирландцев высадились в одной гавани Гудсонова моря, затем, проведя зиму на этих негостеприимных берегах, отправились, следующим летом, на берега Красной реки, где они были приняты и снабжены провизией и одеждой торговыми агентами Северо-Западной компании. Но вскоре вспыхнули раздоры между компанейскими «обывателями» и новыми пришельцами, и эта первая группа колонистов, атакуемая метисами и дикарями, должна была рассеяться. Только спустя десять лет, благодаря прекращению вражды между двумя соперничавшими обществами, маленькая земледельческая колония на Красной реке, предназначенная сделаться современем центром многолюдного штата, могла вступить на путь мирного развития и преуспеяния. Долгие годы эта колония была несомненно самым изолированным и трудно доступным поселением европейцев во всем свете. В ту эпоху не существовало дорог от озера Виннипег ни в Соединенные Штаты, ни в восточную Канаду. Наичаще практикуемым путем сообщения между этим авангардным постом и цивилизованным миром был тот, который по озерам, рекам, прерываемым порогами и водопадами, каменистым волокам приводил к Гудсовову морю: нужно было сделать 1.200 километров труднейшего пути, чтобы прибыть на берег моря, окруженного льдами и судоходного только впродолжении двух месяцев в году.

В 1870 г., когда неограниченная монополия Гудсонской компании была, наконец, отменена, и когда Манитоба стала независимой колонией, цивилизованное население, сгруппированное в деревнях на Красной реке и в соседних округах, состояло из 12.000 лиц французской или шотландской расы, смешанной с туземцами. Французские «metifs» или «bois-brules» (метисы, происшедшие от франко-канадцев и индиянок), составлявшие огромное большинство, жили по большей части между границей Соединенных Штатов и местом, занимаемым ныне городом Виннипег; некоторые поселились на Ассинибойне; другие на Саскачеване, близ форта Эдмонтон. В прежнее время, воображая себя чуть не единственными в свете, они называли всех белых «французами», и Симпсон рассказывает об одном из своих канадских проводников, который был уверен, что все заграничные товары привозятся из «старой Лондонской Франции». Но после попытки колонизации, сделанной лордом Селькерком в 1841 г., французские метисы должны были убедиться, что они не единственные представители белой расы, и поделиться этой честью с европейцами, приведенными из горной Шотландии и с Оркадских островов,—откуда имя «оркадцы», которым стали называть новых пришельцев, каково бы ни было их происхождение. Эти последние поселялись главным образом в низовьях Красной реки, близ озера Виннипег; больше половины их говорили гельским языком, но большинство знали также английский, и пока существовала Северо-Западная компания, она требовала от всех своих путешественников, чтобы они выучились и французскому языку. Впрочем, многие семейства шотландского происхождения причисляются к французским метисам, и наоборот—многие «bois-brules» французского происхождении называют себя шотландцами: нередко даже чистокровные индейцы, происходящие от ирокезских иммигрантов и крикских матерей, причисляются к французским метисам.

По общему отзыву, разница между метисами французского и метисами шотландского происхождения очень велика. Француз выше ростом, тоньше, стройнее: в путешествиях он бежит, вместо того, чтобы идти шагом. Он легко индианизируется, и туземная девушка, с которой он вступает в брак, действительно становится его подругой; его дети—французы по веселости характера, увлечению, страсти, истые индейцы по физической силе, ловкости, выносливости, удивительной наблюдательности и уменью истолковывать все явления природы; они великодушны, щедры, беззаботны; что касается рода занятий, то они предпочитают ремесло охотника, траппера или торговца; очень немногие из них охотно занимаются земледелием. Шотландец, напротив, отказывается приспособляться к среде; индейская женщина, squaw, которую он вводит в свою избу, остается его служанкой, почти рабой, и дети редко походят на мать нравственными качествами: подобно отцу, они рассудительны, упрямы, молчаливы. По большей части они делаются земледельцами и скотоводами.

Открытие страны для свободной колонизации скоро изменило отношение рас. Иммигранты, естественно, явились прежде всего и главным образом из ближайшей соседней провинции, Онтарио, населенной почти исключительно жителями английского языка. Провинция Квебек, население которой, менее плотное, отделено от Манитобы гораздо более значительным пространством, доставляла меньший контингент колонистов. С другой стороны, европейцы вербовались почти единственно между эмигрантами Британских островов, и между немцами, приходившими или прямо из Старого Света, или через Соединенные Штаты. По месту происхождения, переселенцы в Манитобе и в территориях Запада распределялись, в 1881 г., следующим образом: из восточных провинций Канады—21.514 чел.; из Европы—4.321 чел.; из Соединенных Штатов—7.758 чел.; всего—23.593 чел.

Годовая средняя иммиграция: от 10.000 до 25.000 душ.

По народной переписи 1881 г. оказалось, что в общем белое население упятерилось с половины нынешнего столетия, тогда как число французов, чистой или смешанной расы, только удвоилось: свирепствовавшая между ними зимой 1871—72 гг. эпидемия оспы вырвала из их рядов более, чем десятого. Таким образом численное преобладание перешло на сторону резидентов английского языка, и с каждым годом разность между цифрами рас возрастает в пользу этого элемента населения; вместе с тем увеличивается и число его представителей в законодательном собрании.

Это изменение этнического равновесия не прошло без того, чтобы не породить ненависть между двумя расами, приводившую даже к насильственным переворотам. Французские метисы, терпя во многих случаях ущерб во владении своими землями и в пользовании своими традиционными правами, дважды поднимали оружие против обидчиков англичан. Оба раза они были без труда побеждены канадским правительством, которому провинция Онтарио доставляла неограниченное число волонтеров, и теперь у метисов Манитобы, кажется, отбита всякая охота к восстаниям. Но можно опасаться, что они в скором времени проиграют другую битву, которая, хотя и не сопровождается пролитием крови, но тем не менее имеет капитальную важность. Во время учреждения провинциального правительства оба языка, английский и французский, признавались равноправными, и установлено было, чтобы все оффициальные объявления, все доклады и отчеты составлялись на том и другом языке. Теперь англичане требуют, по праву сильного, исключительного употребления английского языка в публикациях манитобского правительства; они требуют также, чтобы французские общественные школы были закрыты и чтобы языком преподавания был английский, даже в тех округах, где население в большинстве или даже исключительно французское. Нет ничего невероятного, что эти деспотические требования скоро получат силу закона.

Однако, жители французского происхождения всё-таки не будут ассимилированы, ибо чувство национальности одно из тех, которых не может уничтожить даже вековое угнетение. Правда, что французы, хотя абсолютная цифра их возрастает, составляют уже, в сравнении с англичанами, меньшинство, и численное отношение их к последним с каждым годом всё более уменьшается; правда также, что между франко-канадцами чистой расы и метисами нет полной солидарности, и во многих случаях они вели себя как противники. Но гудсонская территория обширна, и на этом громадном пространстве существуют ещё большие округа, где преобладающая роль принадлежит различным элементам французского населения, чистого или смешанного, и из которых каждый составляет центр сопротивления окончательному поглощению. Даже около столицы французы в силе и, так сказать, обложили город полукругом своих поселений, образующих как бы посты атаки. Они занимают Сен-Бонифас, восточную часта города Виннипега, и населяют исключительно многие округа по берегам Красной реки и её притоков на юге и востоке; франко-канадские колонии рассеяны также вдоль Сены и Крысьей реки; к западу от средней низменности Манитобы они сгруппировались в некоторых кантонах при реках Грязной, Ассинибойне, Призывной (Qu'Appelle) и Мыши; наконец, франко-канадцы образовали значительные поселения на берегу озера Манитоба, в Кипарисных холмах, в Лесных горах и обеих ветвях Саскачевана; колонию Сент-Альбер, близ Эдмонтона, Бутлер называет «маленькой Францией»: колония Батош, недалеко от слияния двух больших рек, представляет другую «Францию» северо-запада. Сила французского элемента возрастает от притока переселенцев из восточной Канады и Соединенных Штатов: так, Сен-Леон, в «Пембинских горах», к западу от Виннипега, населен почти исключительно выходцами из Массачузетса. Даже из Европы в эти последние годы каждый сезон приходят сотни французов и валлонов, увеличивая собою группы населения, где царит французская речь. Они всегда селятся в соседстве единоплеменников. Одна из их колоний на берегу Красной реки, Пембина, которую ещё недавно считали лежащей в пределах Канады, находится на территории Соединенных Штатов, к югу от 49° широты. Впрочем, французские метисы ещё многочисленнее в северо-американской республике, чем в Манитобе: по Гавару, их насчитывается до восемнадцати тысяч в одном только штате Мичиган.

Теперь к Манитобе и соседним с нею провинциям направляется новая волна шотландской эмиграции—волна crofter'ов или гебридских арендаторов, гонимых голодом с родных островов; несколько крупных помещиков обратили эти острова в пастбища и места для охоты, и бывшим владельцам земли ничего более не оставалось, как искать себе нового отечества за океаном. Ко всем этим колонистам, французским, шотландским, ирландским и английским, прибавились другие иммигранты, по большей части выходцы из северной Европы. Немцы меннониты, удалившиеся из России, чтобы избавиться от воинской повинности, явились сюда, с 1876 г., в числе от семи до восьми тысяч, и основали земледельческие деревни в «резервах», которые были им отведены на обоих берегах Красной реки: они обыкновенно держатся особняком от других обитателей и, живя замкнутыми общинами, по образцу русского сельского мира, мало способствуют усилению англо-саксонского элемента. Норвежцы и другие скандинавы эмигрируют массами в Манитобу, где они быстро англизируются. Большое число их поселилось вдоль тихоокеанской железной дороги, между Верхним озером и городом Виннипегом; на этом участке великого канадского пути встречаешь целый ряд станций, носящих скандинавские имена. Тысячи исландцев, гонимых с своего острова не столько бедностью почвы, сколько алчностью торговых компаний, продающих товар в кредит и потом доводящих своих клиентов до безвыходной нищеты, тоже просили приюта в Манитобе, где им и отведены земли на берегах озера Виннипег. Исландия пустеет в пользу Канады и сопредельных штатов северо-американской республики: если эмиграционное движение продолжится, то скоро исландцев будет больше в Канадской державе, чем в их отечестве. Эти новые пришельцы уже обзавелись школами и собственными журналами; у них рождаемость в три раза превышает смертность.

По национальностям постоянные жители Манитобы распределялись в разные времена следующим образом:

	1871 г.	1881 г.		1886 г.		1889 г.
Англичан	5.648	11.503	38.184	25.949	72.805	85.000
Шотландцев и метисов		16.506		25.676
Ирландцев		10.175		21.180
Французов	5.757		9.949	6.311	14.806	16.000
Франц. метисов	5.757		9.949	4.869	14.806	16.000
Немцев и меннонитов			8.652		11.082	13.000
Исландцев					2.468	8.000
Норвежц., голланд., русских			2.412		1.189	2.000
Прочих	265		2.422		712	1.000
Индейцев	558		6.767		5.578	5.000
Итого	12.228		65.964		108.640	130.000

В 1891 г. население Манитобы: 152.506 д.; в 1893 г. индейцев в резервациях: 23.608

Кроме поселений, имеющих характер национальной группировки, основались и ежегодно основываются другие колонии, стремящиеся осуществить какой-либо идеальный план будущего общества, религиозного или гражданского. Так, мормоны, эмигрировавшие из Соединенных Штатов в округ Альберта, поселились на реке Ли, к югу от города Кальгари; но здесь они согласовали свое учение с законами страны, отказавшись от многоженства; преимущественно между скандинавскими колонистами они ведут деятельную пропаганду. Кроме того, некоторыми духовными и светскими лицами организованы колонии чисто религиозного характера, в которые новички или участники принимаются не иначе, как под строгими обязательствами, и где их даже дрессируют, как солдат. Водка, вино, пиво, табак безусловно изгнаны в очень многих колониях.

Как страна земледельческая, Манитоба, вместе с другими областями южной полосы гудсонской покатости,—настоящая обетованная земля, «лучшая в свете для культуры пшеницы», и годовое производство хлеба уже достигло там весьма значительных размеров, если принять во внимание малочисленность населения. Так, в 1893 г. сбор пшеницы в Манитобе составлял—15.615.923 бушеля, сбор овса—9.823.935 бушел. Кроме того, там сеют рожь, ячмень, горох, бобы, картофель.

Обширная долина, в середине которой Красная река занимает узкий желобок, представляет на значительной толщине превосходную пахатную землю, везде, где воды не скопляются в виде озер и болот. Точно также промежуточная терраса, где прерии окаймляют на севере солончаки и массивы ледникового образования, заключает в себе обширные пространства плодородных земель, известные у англичан под именем Fertile Belt, «плодородный пояс». Эти благоприятные для культуры или для скотоводства территории, площадь которых исчисляют в 600.000 квадр. километров, постепенно расширяются к северу и к западу в бассейне Саскачевана. Наибольшим плодородием отличается полоса, охватываемая двумя главными ветвями этой реки. Там пространство около 200.000 квадр. километров ограничено на севере непрерывным лесом, на западе Скалистыми горами, на юге прериями и солончаковыми равнинами, на востоке озерами и болотами: трудно придумать лучше начертанные естественные границы. Страна имеет вид громадного парка, с прелестными пейзажами: там и сям рощицы или группы сосен или осин; повсюду прекрасные луга, высокие травы, обильные реки, извивающиеся у подножия пологих волнообразных холмов, озера и пруды, рассеянные в лощинах и отражающие деревья и кусты в зеркале своих вод.

Плодородной почве соответствует климат, не менее благоприятный произрастанию хлебов, среднее производство которых, что бы ни говорили, не превышает, однако, 23 гектолитров с гектара. Агрономы утверждают, что большие зимние холода составляют благо с точки зрения сельского хозяйства: почва, замерзающая в глубинах, оттаивает летом чрезвычайно медленно, и содержимая ею влага поднимается постепенно, действием волосности, в верхние слои. Другие выгоды местного климата—сухость зим и ясность ночей: здесь не бывает тех сырых холодов, ни тех чередований мороза и оттепели, которые так гибельны растениям. Но в некоторые фатальные годы весна приносит с собой тучи саранчи (calopterus spretus), которая нарождается на плоскогорьях Манитобы и Дакоты и идет в северо-западном направлении, параллельно Скалистым горам, пожирая на пути листья и траву. В 1875 г. этот бич произвел большие опустошения.

Возвышенные земли, простирающиеся вдоль Скалистых гор, и вся плодородная область плоскогорий, высота которой превосходить 500 метров, как нельзя более пригодны для скотоводства. Спекулянты развели там тысячи быков и молочных коров; в одном только округе Альберта в 1889 г. насчитывали не менее 113.000 голов крупного скота. Животные круглый год ходят на воле, в пастбищах даже среди зимы они откапывают траву из-под снега, и смертность, говорят, здесь меньше, чем в других странах, где скот стоит в хлевах; впрочем, во время буранов приходится давать корм телятам или малосильным коровам. Канадцы начали уже вывозить живой скот; несмотря на громадное расстояние, округ Альберта отправляет тысячи быков в Англию по тихоокеанской железной дороге и на кораблях из Монреаля. Коневодство тоже идет очень успешно в «Канадском Пьемонте», т.е. в округах Альберта и Саскачеван, и надеются, что этот край современем сделается главным центром конской промышленности в Канадской державе. Наконец, с 1884 г. сделаны опыты введения овцеводства в прериях запада, и все введенные породы овец нашли здесь вполне благоприятную для себя среду; в некоторых местностях пришлось оберегать стада от нападения стай диких собак, бежавших из индейских становищ и живущих охотой на манер волков.

В долине Красной реки, где земли, данные первым насельникам, английским или французским метисам, с того времени в большой части перешли в другие руки, почва была разделена, по старинному канадскому обычаю, на параллельные полосы, начинающиеся от реки и продолжающиеся на 3.200 метров внутрь побережья. Но вне этой долины главной реки и долин некоторых её притоков кадастрированные земли Манитобы и соседних округов были разделены для колонизации на кантоны или townships, правильные квадраты, имеющие 6 англ. миль длины в стороне и ориентированные по четырем главным странам света, так что, следовательно, площадь каждого кантона равна 36 квадр. милям или около 90 квадр. километров. Эти тауншипы подразделяются на отрезки в одну квадр. милю или 640 акров (258 гектаров); наконец, четверть отрезка, т.е. 160 акров (почти 64 гектара или около 58 с половиной десятин), составляет надел колониста, обязующагося возделывать почву: окончательное право владения он получает лишь по уплате регистрационной пошлины в десять пиастров и после обработки своей земли впродолжении трех последовательных лет. Кроме того, переселенец имеет право прикупить в непосредственном соседстве с его даровым наделом, или homestead, равное число акров, цена которых, установленная правительством, различна, смотря по расстоянию покупаемых земель от тихоокеанского железного пути. Конечно, возможность получать даровую землю должна была соблазнить тысячи колонистов; но на деле оказывается, что эти участки находятся, в среднем, в 30 или 40 километрах от железнодорожных станций: лежащие же дальше участки совершенно невозможно утилизировать. Земледельцу нечего делать с полями, удаленными от всякого рынка, и где он разорился бы на перевозке своих произведений гужем: вследствие этого, он вынужден покупать землю в соседстве железных путей, а там почти вся почва, которая не была уступлена тихоокеанской компании, уже скуплена барышниками. Цена участков возрастает мало-по-малу, особенно в соседстве городов и станций.

По уставам, земли по обе стороны железной дороги и её ветвей были разделены на пять боковых поясов неравной ширины, в которых цена акра уменьшается от 25 до 5 франков, соответственно отдаленности пояса. Назначенные в продажу участки, почти во всех округах, чередуются как клетки шахматной доски, между двумя главными владельцами, канадским правительством и тихоокеанской компанией; кроме того, 2 участка из 36 предоставлены учебным заведениям и два Гудсонской компании. Уплата покупной цены рассрочивается колонистам на десять лет из 6 процентов годовых. Всё идет хорошо для тех, у кого есть необходимый капитал и кто может уплатить до срока; но большинство вынуждены занимать сумму, требуемую казной, частными спекулянтами или компаниями, и заплатить двойные проценты, чтобы окончательно сделаться собственниками своих участков. Другое неудобство этого деления земли на большие отрезки—то, что семьи, разбросанные на обширном протяжении, не могут оказывать друг другу помощи: предполагая, что каждый покупатель поселится со своим семейством на полном участке, насчитаем всего только 144 двора на пространстве 90 квадр. километров. Поэтому нет ничего удивительного, что даже в этой стране, казалось бы, представляющей самые благоприятные условия для земледелия, население стремится в города или городские центры. Молодой город Виннипег, столица Манитобы и всей гудсонской покатости, имеет втрое больше жителей, чем Париж пропорционально всей Франции. Однако манитобское население выгодно отличается значительным числом собственников, которые в то же время и возделыватели почвы: из 17.000 владельцев 16.000 живут на своей земле. Но уже образуются и крупные имения, помимо тех, которые были уступлены железнодорожным обществам и Гудсонской компании. Так, например, одна ферма, в долине реки Каппель (Коллинг), занимает площадь 259 квадр. километров, и борозды, проводимые там плугом, имеют 6.400 метров длины: пройти такую борозду из конца в конец, туда и обратно, представляет уже для упряжки целый рабочий день. Земледельцы, обработывающие эти большие имения, не имеют уже никакой инициативы: большинство их—простые батраки, нимало не заинтересованные в преуспеянии предприятия.

В этих странах, открывающихся колонизации и культуре, постройка железных дорог предшествует прибытию иммигрантов. Только после укладки рельсов приступают к размежеванию земли на участка и к выбору мест для деревень и городов. Население размещается правильными линиями вдоль путей, которые были начертаны ему строителями. Но самые эти линии, зависящие в своем направлении от общей конфигурации края, должны поставить его в сообщение с живыми пунктами побережья и внутренней части страны. После магистральной линии, идущей через весь континент, от порта до порта, и линии, соединяющей озеро Виннипег с верхним бассейном Миссисипи, другие важные железные пути связали реки и озера страны с главными рынками; но остается открыть ещё одну дорогу—ту, которая соединит земледельческие области с их естественным выходом, с Гудсоновым морем. Море это ближе к Виннипегу и другим городам той же покатости, чем залив св. Лаврентия и порты океанского побережья; с другой стороны, переезд через Атлантический океан меньше между Ливерпулем и устьями Нельсона и Чорчиля, нежели между Англией и Нью-Йорком: линия судоходства Гудсоновым морем—самая короткая, какую можно провести через Атлантический океан, и при том она проникает далеко внутрь континента. Вот сравнительные цифры расстояния от Рога Саскачевана до Ливерпуля: 1) через Нью-Йорк—9.675 километр.; 2) через Сент-Джон—9.087 километр.; 3) через Монреаль и Бель-Иль—8.418 километр., 4) через бассейн Чорчиля и Гудсоново море—6.500.

Следовательно, на первый взгляд казалось бы, самое важное дело для Манитобы и смежных с нею провинций, это—построить как можно скорее железный путь к Гудсонову морю; но известно, что навигация там ограничивается двумя, много четырьмя месяцами в году, а главный продукта Манитобы, пшеница, поступает в житницы как раз в такую пору года, когда Гудсоново море замерзает. Однако, успехи колонизации изменяют мало-по-малу экономические условия страны. Новая железная дорога, построенная от Красной реки до слияния двух Саскачеванов, частию уменьшила расстояние: теперь уже не от Виннипега, а от Рога пришлось бы вести линию гудсонской покатости. Кроме того, возникли новые отрасли промышленности; округам Альберта и Саскачеван нужно отправлять свой скот; рано или поздно они будут также вывозить продукты каменно-угольных копей и нефтяных источников; заселение края порождает новые экономические нужды.

На главных ветвях Северного Саскачевана, протекающих по территории, где пока ещё нет железных дорог, находим лишь простые посты. Ближайшее к истокам поселение, бывший форт Эдмонтон, лежит слишком в 300 километрах к востоку от Скалистых гор, на высоком обрыве террасы, ограничиваемой с юга течением реки, имеющей здесь 200 метров в ширину. Пункт этот всегда был местом переправы, и тропинки индейцев, сделавшиеся теперь дорогами для повозок переселенцев и немногих искателей золота, все направляются к Эдмонтону: отсюда выходит наиболее посещаемая дорога к Атабаска-Лендинг, верховой пристани на Атабаска-Мэкензи. Местечко Сент-Альберт, в соседстве с Эдмонтоном, к северо-западу от него, населено криками-земледельцами, у которых уже имеются дома, житницы и школы. Ниже Эдмонтона следуют один за другим, через длинные промежутки, маленькие посты Виктория, Сент-Поль, Форт-Питт, и только в 300 слишком километрах, при слиянии главной реки с рекой Битвы, встречаем нарождающийся город, Батльфорд. Затем идут Карльтон и Принц-Альберт, из которых последний возведен в ранг главного города Саскачеванского округа и соединен шоссейной и железной дорогой с Виннипегом и со всей американской сетью. Выгодное географическое положение Принца-Альберта, в «Плодородной полосе», близ слияния двух ветвей Саскачевана и на естественном пути, ведущем на северо-запад в бассейн Мэкензи через волок Голец (lа Loche), обеспечивает ему первенствующую роль между городами канадского дальнего запада. Кажется, однако, лучше бы было торговый центр страны поместить ниже, вблизи Форта-на-Роге, т.е. на самом «роге» или мысе, образуемом встречей двух больших рек.

Далее снова начинаются пустыни: Кумберленд-гоуз, стоящий в бесплодной, усеянной озерами местности, где Саскачеван разветвляется на мелкие рукава с переменным течением, есть не более, как продовольственный пункт для трапперов Гудсонской компании, но он был важнейшим постом, когда сообщение с Великим Севером производилось единственно на санях и берестяных челноках. В самом деле, от Кумберленд-гоуза или форта Кумберленд судоходные пути, более или менее прерываемые волоками, направляются—на запад и юго-запад по двум ветвям Саскачевана, на юг, юго-восток и северо-восток—по озерам Большой и Малый Виннипег, на север—по реке Чорчиль. Но уменьшение индейского населения в северных областях заставило покинуть эти дороги на север, и многие посты лежат теперь в развалинах.

Верхний бассейн Южного Саскачевана резко отличается от верхнего бассейна Северного густотой населения и значительном числом городов и деревень. Разница эта происходит от существования железной дороги, которая перерезывает эту область, поднимаясь извилистой лентой по долинам между ледниками, спускающимися со Скалистых гор. Один из нарождающихся здесь городов, Банф, расположен внутри великолепного амфитеатра гор, который, вместе с его каскадами, лесами, покрытыми снегом вершинами, сохранен Канадским Союзом, как национальная собственность. Эта станция теплых вод, привлекающая каждое лето множество посетителей, была причислена, в административном отношении, к округу Альберта, хотя она лежит уже в самом сердце гор, на высоте 1.370 метров. Ниже, но всё ещё в той же узкой долине, встречаем цветущее местечко Кэнмор, рассыпавшее свои домики по берегу горного потока. Кальгари, лежащий в 129 километрах от Банфа, находится уже вне горной области, в стране пастбищ с волнистой поверхностью, где Боу-ривер и другие быстрые реки вырыли себе русло между высоких и крутых берегов. Город этот—главный центр канадского Пьемонта по скотоводству и коневодству; весь край разделен на обширные огороженные пространства или ranches,—это ranchos испано-американцев,—где животные гуляют тысячами. Кальгари и хорошенький городок Мак-Леод (Альберта), на притоке реки Белли, находятся в соседстве залежей каменного угля, которые рано или поздно должны сделаться предметом деятельной разработки, по причине недостатка леса в области прерий.

Медисин-Гат, занимающий очень выгодное положение в юго-западном углу округа Ассинибойя, ниже слияния рек Боу и Белли, двух главных ветвей Южного Саскачевана, и в месте соединения двух железных дорог, тоже имеет каменно-угольные копи, из которых уже добывают топливо. У Медисин-Гат (целебная шапка), имя которого напоминает какой-нибудь религиозный обряд древних аборигенов, Южный Саскачеван поворачивает к северу, чтобы выйти через брешь Большого Бугра и соединиться с Северным Саскачеваном. В сотне километров выше слияния, деревенька Батош, населенная французскими метисами, напоминает вооруженное столкновение, в котором федеральное войско одержало легкую победу над восставшими «bois brules».

Главный город округа Ассинибойя и местопребывание законодательной власти всех западных штатов Канадского Союза, между Манитобой и Британской Колумбией, лежит при тихоокеанской железной дороге и на притоке реки Каппель (Коллинг), в восточной части округа; жители окрестили его именем Regina, в надежде, что он скоро сделается «Царицей Прерий». В долине реки Каппель, которую железная дорога сопровождает в некотором расстоянии, главный торговый пункт тоже носит имя Каппель (Qu’Appelle). Форт Эллис находится при слиянии этой реки с Ассинибойной; Бэртль (Birtle, т.е. Birdtail, «птичий хвост»), Миннедоза, Рапид-Сити следуют один за другим на притоках этой реки: центры населения становятся всё многочисленнее, по мере приближения к Виннипегу. Цветущий Брандон, основанный в 1879 г. на южном берегу Ассинибойны, заселился очень быстро, также как Портаж-ла-Прери или просто Портаж (Волок), построенный на перешейке,—прежде болотистом, а теперь в большой части завоеванном для земледелия,—который отделяет Ассинибойну от озера Манитоба. Округ Портаж слывет «садом Виннипега»; Брандон—самый деятельный хлебный рынок страны.

В 1734 г. канадские путешественники построили крепостцу на оконечности полуострова, образуемого слиянием Красной реки и Ассинибойны. Это было началом «царицы городов запада», «пупа Канады»,—эпитеты, которые гордо присвоивает себе город Виннипег. Несколько торговых постов сменяли последовательно первые фактории «Красного форта», и последний укрепленный пост, называвшийся Форт-Гарри, существовал ещё не так давно. Но собственно город народился только около 1860 г., после отмены монополии Гудсонской компании. Он быстро вырос с тех пор, как Манитоба вошла, в качестве державной провинции, в Канадскую конфедерацию, и особенно со времени постройки трансконтинентального железного пути, на котором Виннипег является главной станцией, между Онтарио и Британской Колумбией. Шесть других железных дорог расходятся теперь в разные стороны вокруг города и соединяют его с железнодорожной сетью Соединенных Штатов; кроме того, строится рельсовый путь к Дулуту, главному западному рынку Верхнего озера; в то же время пароходы поддерживают деятельное сообщение по рекам и озерам окружающей страны. Так же, как Ванкувер, Виннипег—один из тех городов, которые на наших глазах, так сказать, выросли из земли; как быстро увеличивалось его население—показывают следующие цифры:

Число жителей Виннипега в разные эпохи: в 1870 г.—215 жит.; в 1874 г.—2.000 ж.; в 1880 г.—8.000 ж.; в 1886 г.—20.238 ж.; в 1891 г.—26.000 ж ; в 1896 г.—35.000 ж.

В 1868 г. в этом поселении насчитывалось, вне форта Гарри, всего только тридцать домов, соединенных тропинками; теперь, в народившемся там городе, есть улицы шириной в 40 метров и длиной в пять слишком километров Главные его проспекты обставлены общественными зданиями, отелями, дворцами; на севере и на юге город продолжается обширными парками. Виннипег, не имевший в 1871 г. ни одной школы, теперь—университетский город, с многочисленными конфессиональными учебными заведениями различных вероисповеданий. Новый город, ещё недавно ограничивавшийся полуостровом, который образуют два левых берега Красной реки и Ассинибойны, теперь уже выдвинул свои кварталы за обе эти реки, а на правом берегу главной реки стоит другой город Сен-Бонифас, населенный почти исключительно франко-канадцами; гимназия его, старейшая в Манитобе, основана в 1818 г.

К югу от Виннипега, важнейший город—Эмерсон, главный центр меннонитских колоний и страж на границе Соединенных Штатов. Он расположен на обоих берегах Красной реки, но главным образом на правом берегу, и население его состоит в большой части из американцев, переселившихся из соседней республики. Жители его дали ему в 1874 г.,—год основания,—имя Gate-city: это «Ворота», через которые производится обмен произведений Канады на товары Соединенных Штатов; до постройки железных путей сообщения около трех тысяч подвод проходили по этой дороге между Виннипегом и штатом Миннесота. Селькерк, к северу от Виннипега и на той же реке, также очень юный город (основан в 1875 г.), стоит на холме, до которого никогда не доходили воды разлива; в этом месте судоходство по реке прекращается, прерываемое порогами Св. Андрея. Далее, по направлению к озеру Виннипег, начинаются пустыни: деревни, торговые посты встречаются всё реже и реже. Однако, одна исландская колония, носящая национальное имя Гимли или «Небо», сгруппировала свои домишки на западном берегу озера, который в этом месте часто подвергается наводнениям. Почти напротив расположено поселение франко-канадцев, форт Александр, командующий устьем реки Виннипег.

Главные города провинции Манитоба и гудсонской покатости:

Виннипег (Манитоба)—26.000 ж. (1891 г.); Брандон—4.800 ж., Портаж-ла-Прэри—3.000 ж.; Селькерк—2.500 ж.: Кальгари (Альберта)—2.500 ж.; Реджина—2.000 ж.; Эмерсон (Альберта)—1.500 ж.: Медисин-Гати (Ассинибойя)—1.500 ж.; Эдмонтон—1.200 ж.; Принц Альберт (Саскачеван)—1.000 ж.

На северной оконечности озера Виннипег, близ выхода реки Нельсон, пост Гудсонской компании, Норуэ-Гоуз («Норвежский дом»), названный так его основателями, норвежскими охотниками, находится слишком далеко от пояса заселения, чтобы могла образоваться деревня вокруг его палисадов: прежде в этом месте собирались главные агенты Гудсонской компании для совещаний об управлении делами Великого Севера; и теперь ещё этот форт—один из главных сборных пунктов для охотников и один из больших продовольственных центров.

От «Норвежского дома» до фактории Порт-Чорчиля, лежащей на лимане того же имени, расстояние по рекам и волокам превышает 600 километров. Стены старого форта Принца Валлийского, стоящие при устье реки, до сих пор возбуждают удивление массивностью и прочностью постройки, несмотря на полуразрушенное состояние бастионов и ограды. Построенный из больших глыб гранита, привезенных из Великобритании, форт этот, говорят, стоил слишком три миллиона франков и доставил англичанам крикское прозвище Тео-тиннех, или «Народ Камня», которое сохранилось за ними у этих индейцев до наших дней. В 1782 г., маленький гарнизон форта Чорчиль, командуемый Берном, исследователем Медной реки, сдался без боя Лаперузу. Порт-Нельсон или Йоркский, около которого разведены садики и огороды, где сажают репу, редьку и картофель, оспаривает у Порт-Чорчиля звание будущей пристани транс-атлантических пароходов и пользуется привилегией получать ежегодно целый корабельный груз предметов продовольствия для менового торга с туземцами. Из двух названных гаваней, предлагаемых как приморский складочный пункт для международной торговли, порт Нельсон имеет за собой то преимущество, что он ближе к населенным и культивируемым местностям, но, с другой стороны, он трудно доступен и мелководен; Порт-Чорчиль лежит немного дальше и выставлен более холодным ветрам, но он глубже, представляет более безопасное пристанище, лучше защищенное от волнения, и берега его удобно расположены для устройства амбаркадеров и доков; тут, как надеются жители Манитобы, возникнет Архангельск Гудсонова моря. Йоркский форт—это бывший форт Бурбон, который канадские французы дважды отнимали у англичан и которым они владели, так же как и соседним морем, до Утрехтского мира, т.е. до 1713 г.

На юге, вдоль моря, встречаем ряд других постов компании. Форты Северн и Альбани находятся при устьях рек того же имени; фактория «Лося» (factorio de l’Orignal, Moose-factory) занимает остров в лимане реки Лося (Moose-river), в юго-западном углу бухты Джемс. Этот последний пост ближайший к Великим озерам, так как, по прямой линии, он находится всего только в 600 километрах от станция Мичипикотен, на Верхнем озере, есть главный центр всех других южных факторий, и, вероятно, он будет первым пунктом побережья Гудсонова моря, который железная дорога соединит с канадской сетью: уже начаты работы по сооружению рельсового пути от Со-Сент-Мари к фактории Лося. В 1884 г. будущий город имел уже до полсотни домов, принадлежащих Гудсонской компании; два соседних острова «Телячий» и «Свиной», свидетельствуют своими именами об относительной доброкачественности климата.

Озерная область, заключающаяся между рекой Лося, Верхним озером и границами Манитобы, есть одна из тех местностей, где индейцы сохранили ещё относительную независимость, но и тут число их постепенно уменьшается; всего «водопадных» туземцев (Saulteux) в том краю насчитывают около трех тысяч душ. На берегах озер Дождевого и Лесного они питаются преимущественно «диким овсом», который собирают, пробираясь на челноках между густыми порослями этого злака и ударяя веслами по стеблям для того, чтобы зерно осыпалось в пирогу. Кроме того, у них есть рыба в изобилии, а на полянах они сеют кукурузу и кое-какие овощи. Очень ревниво оберегающие свою свободу и свое право собственности на землю, очень подозрительно относящиеся к миссионерам, эти аборигены остались в большинстве язычниками. Пускаясь в плавание по озеру или реке, они непременно стряхнут с весла несколько капель воды в честь «Старухи», духа, управляющего ветрами и волнами. Через определенные промежутки времена они справляют праздник «Белой Собаки», патрона их племени, и не позволяют белым присутствовать на этой церемонии. Иностранец, которому случится посетить их, должен быть очень осторожен в разговоре, потому что те слушатели, которым специально поручено запоминать его речи, могут припомнить каждое сказанное слово и повторить их, в случае надобности, даже по прошествии нескольких лет.