III. Климат, флора и фауна

Нечувствительные градации уравновешивают климат атлантической покатости с климатом центрального бассейна Северной Америки: расположение Аппалахской горной системы параллельно нормальному направлению ветров облегчает движение воздушных масс из одной климатической местности в другую, без резких уклонений. В долине Миссисипи и на восточных берегах Соединенных Штатов колебания температуры представляют аналогичные явления. И там, и тут изгибы кривых равной летней и зимней температуры сильно разнятся от изотермических линий всего года. По обе стороны Аллеган лето северных областей теплее, а зима южных областей холоднее, чем те же времена года на равных изотермах в странах с островным климатом, каковы Франция и Британские острова. В этом отношении средняя часть Соединенных Штатов представляет даже гораздо большие колебания, нежели атлантическое побережье.

Средние и крайния температуры в срединном бассейне Соединенных Штатов:

Около истоков Миссисипи и на возвышенностях Миннесоты и Висконсина летния температуры поднимаются выше, чем в средней стране жаркого пояса: так, в форте Снеллинг, близ Сент-Поля, говорят, бывают жары, доходящие до 48 градусов Цельзия в тени (?), т.е. почти такия же, как в пылающей сахарской печи. С другой стороны, зимние холода в этих северных областях часто чрезмерны, гораздо сильнее, нежели в Западной Европе, под теми же изотермами: там чувствуется близость одного из полюсов холода, который совершает колебательное движение в архипелагах и на побережье континента, близ устья Мекензи. Холода эти так велики, что они значительно понижают среднюю годовую температуру против нормальной, указываемой широтами. По исследованиям Генри, разность между действительными температурами года и получаемыми путем вычисления, основанного на шарообразности земли, постепенно возрастает в направлении с юга на север: под 25° широты, близ устья Рио-Гранде, истинная и вычисленная линии совпадают, тогда как на границе Соединенных Штатов и Канады анормальное уменьшение средней температуры составляет слишком 8 градусов Ц. В месте слияния Миссисипи и Миссури, которое можно рассматривать как метеорологический центр Миссисипского бассейна и всего Союза (средняя термометрическая из всех температур Соединенных Штатов равна 11°,65), средняя годовых температур колеблется между 11 и 13 градусами; разность между крайностями тепла и холода достигает там 70 градусов в обыкновенные годы.

Эти крайности, которые были бы уже тягостны, если бы они проявлялись правильно от зимы к лету и от лета к зиме, с постепенными переходами, дают себя чувствовать тем жесточе, что скачки температуры бывают иногда почти внезапны. Лумис приводит случаи, когда перемена температуры доходила до 25 градусов в один день; в Денвере, над которым с запада господствует цепь Скалистых гор, ртуть понизилась, 15 января 1875 г., на 28°,66 в один час, и даже однажды падение термометрического столбика было 20 градусов в пять минут, в тот момент, когда сильная буря пронеслась в некотором расстоянии к востоку. Эти резкие переходы от тепла к холоду, или наоборот, которые, так сказать, переносят северный климат на юг или южный на север, происходят вследствие перемещения воздушных «волн» в атмосферном океане; отсюда выражения: «теплые волны»,—hot waves—и «холодные волны»,— cold waves,—которыми американцы обыкновенно обозначают совокупность явлений внезапных жаров или холодов, ощущаемых на обширных пространствах. В январе 1886 г. холодная волна, сопровождаемая северным ветром, переходившим местами в бурю, прошла над всеми центральными штатами до Мексиканского залива, и во всех южных городах, лежащих в области, уже близкой к тропику, температура вдруг опустилась ниже нуля. В Новом Орлеане термометр показывал —9°,33; в Мобиле минимальная температура была —11°,66, так же, как в Гальвестоне, где охлаждение атмосферы достигло 30 градусов в восемнадцать часов. По общераспространенному мнению, суровые зимы Соединенных Штатов соответствуют теплым зимам в Западной Европе, а знойное лето—умеренным жарам. Мнение это не всегда оправдывается: правда, часто наблюдали это явление равновесия между климатами двух полушарий, но нередко также оказывалось, по обе стороны океана, замечательное совпадение в колебаниях термометра.

Один пояс срединного бассейна Соединенных Штатов отчасти избавлен от крайностей температуры: это—прибрежная страна Великих озер, подверженная их умеряющему влиянию. Летом, температура смягчается на несколько градусов в соседстве побережья, зимой, она настолько же повышается: огромная масса воды, где колебания тепла и холода совершаются весьма медленно, оказывает свое действие на всю окружающую атмосферу, действие, последовательно распространяющееся до расстояния нескольких сот километров от берегов; однако, озеро Мичиган замерзло,—явление очень редкое,—в зиму 1871—72 гг. Канал св. Марии (Sault Sainte Marie), между озерами Верхним и Гурон, бывает заперт льдами, средним числом, 131 день в году. Странный контраст изотермических линий в зимние и в летние месяцы наглядно показывает, насколько нормальный климат изменяется под влиянием бассейнов внутреннего пресноводного моря. В январе, слои низкой температуры правильно развертываются вокруг Верхнего озера, тогда как два острова холода занимают центр полуострова Мичиган и равнины Айовы, между Миссисипи и Миссури. Летом замечается обратное: зоны холода в Мичигане и Айове сменились островами зноя, тогда как изотермы изгибаются к югу, по обе стороны озера Мичиган, образуя в воздухе линии, соответствующие контурам озерного резервуара. Изотерма 20 градусов, проходящая в июле по южным берегам Верхнего озера, отклоняется на 5 градусов, т.е. на 550 километров, присутствием вод озера Мичиган; в среднем, летняя температура одинакова на всём западном берегу озера, от города Мильуоки до устья Зеленой бухты.

Дожди, как и на атлантической покатости, обильнее в южных провинциях, соответственно средней температуре: в то время, как годовое количество атмосферных осадков в Новом Орлеане равняется 1.274, а в Батон-Руж, оффициальной столице Луизианы, 1.502 миллиметрам, оно составляет только 999 миллим. в С.-Луи и 700 в Мильуоки. Ещё гораздо быстрее идет уменьшение дождей по направлению от востока к западу, чем от севера к югу. От Нового Орлеана до озера Эри, во всем поясе между Аллеганами и Миссисипи, средняя дождей—от 1.300 до 700 миллиметр.—может быть оцениваема в 1 метр в год, а в соответствующей полосе, которая, от Техаса до Дакоты, тянется вдоль основания Скалистых гор, среднее количество атмосферных осадков наверно не достигает и 40 сантиметров. Самые обильные дожди выпадают в начале лета, с мая по июнь, почти во всей миссисипской области, исключая местность около слияния Красной реки с главной рекой, где самые большие ливни имеют место в декабре месяце; но и там июнь—дождливый сезон; впрочем, дожди бывают во все месяцы года: самые продолжительные периоды засухи были констатированы в январе и феврале. Во время значительных падений дождя дождемер часто показывал более 10 сантиметров воды. Высота жидкого слоя, выпавшего в 1889 г., в долине реки Конмо, притока Миссисипи через Аллегени и Огайо, поднялась до 159 миллиметров в тридцать два часа; город Джонстаун исчез тогда под водами потопа. Еще гораздо более сильный дождь пролился однажды на Александрию, город берегов Красной реки, в Луизиане: в один день выпадение воды достигло 548 миллиметров: это самый сильный ливень, о котором упоминают метеорологические летописи Северной Америки. Обилие дождей не строго пропорционально числу дождливых дней: напротив, Луизиана, самая сырая страна миссисипского бассейна, имеет всего только 92 дождливых дня в среднем, тогда как штаты по верхнему Миссисипи и по берегам Великих озер насчитывают таких дней до сотни, даже 169 в Буффало и 177 в Эри, на берегу озера того же имени. Выпадающая вода не соразмерна также влажности воздуха: так, атмосфера, омывающая штаты Мичиган и Висконсин, содержит, в среднем, гораздо больше водяного пара, нежели атмосфера центральных штатов; но пар этот редко достигает точки насыщения.

Нет области в при-миссисипских штатах, которая была бы совершенно гарантирована от снега; не раз случалось, что облака сыпали хлопья даже в Новом Орлеане и в Гальвестоне, на берегах Техаса; но в этих южных местностях выпавший снег тотчас же и тает, тогда как в северной части бассейна земля бывает по целым месяцам покрыта снежной пеленой, в один или два метра толщины; реки и озера в то же время скованы там толстой ледяной корой; в 1852 г., представители дистрикта Пембина принуждены были отправиться в Сент-Поль на санях, запряженных собаками. Быстрые охлаждения воздуха дают явлению изморози и гололедицы учащенность и интенсивность, редко наблюдаемые в равной степени в Европе. Часто деревья гнутся и ломаются под тяжестью вычурных ледяных украшений, облепляющих листья и ветви.

Крайности температуры, составляющие характерную особенность американского климата, благоприятствуют испарению, особенно в обнаженных равнинах Запада; воздух становится там дотого сухим, что даже на солнопеке путешественник редко потеет. Дожди образуются внезапно, без предшествующего медленного скопления воздушных паров, и как только дождь прошел, атмосфера снова принимает свою относительную чистоту. Туман, роса—явления почти неизвестные. Трава на лугах блекнет и засыхает, не утрачивая своей питательности, чего не бывает в восточных штатах; мясо, разрезанное ломтями и выставленное на вольный воздух, очень редко портится, даже в дождливую погоду. Эта сухость воздуха не есть ли также, по охотно принимаемой гипотезе, главная причина того сухого и нервного темперамента, которым американцы отличаются от своих европейских предков? Так же, как в Европе, здесь констатированы колебания климата, циклы, в которые влажность возрастает, и другие циклы, когда она уменьшается. В период с 1886 по 1891 г. ощущался недостаток воды, и Великия озера, как гигантский дождемер, показывали степень уменьшения: уровень их понизился почти на целый метр.

Количество дождей в средней полосе Соединенных Штатов: берега Великих озер, Кливленд—0.775 метр.; долина Огайо, Цинциннати—0,937 метр.; верхний Миссисипи, Дюбюк—1.022 метр.; слияние Миссисипи и Миссури, С.-Луи—0.999 метр; Миссисипская дельта, Нью-Орлеан—1.274 метр.

Известно, что в 1891 году некие спекулянты, получившие для своего предприятия субсидию из общегосударственной казны, занимались близ Мидланда, в Техасе, на высокой безводной и бесплодной равнине, опытами искусственного производства дождя, при помощи ракет и взрывчатых баллонов, изображавших подобие битвы своей пальбой и разрыванием воздушной массы. Удались ли эти опыты? Некоторые имели смелость утверждать, что удались; но, в виду отсутствия всякого серьезного контроля, этому трудно поверить: при решении подобной задачи более или менее запоздалый дождь не достаточно убедителен; результаты, чтобы иметь доказательную силу, должны быть мгновенны, постоянны и правильны.

Господствующий ветер в бассейне Миссисипи, как и в области Аппалахских гор,—западный: общее движение воздушных масс совершается в обратном с пассатами направлении, от северо-американского материка к Западной Европе. Только расположение главной долины с севера на юг имеет следствием уклонение ветров в том же направлении; кроме того, существование Средиземного моря на юге этой части континента определило движение муссонов и бриз также в направлении главной долины. В Луизиане, в Техасе, муссон Мексиканского залива дует в летние месяцы по нормали к берегу, с средней скоростью от 30 до 40 километров в час; зимой, северные ветры, страшные nortes («сиверки») мексиканских берегов, стремительно спускаются с плоскогорий Техаса,—контр-муссоны, усиливаемые, без сомнения дующим с Ледовитого океана полярным течением и не встречающие никаких выступов рельефа, которые заставляли бы их отклоняться в сторону от их пути. На окружности Великих озер также заметили попеременное движение неправильных муссонов, несущих летом дожди к прибрежным землям и дующих обратно к озерам в зимние месяцы.

В Соединенных Штатах большинство атмосферных возмущений имеют некоторое сходство с циклонами, не представляя, однако, той же правильности в своем вращательном движении, какою отличаются циклоны, кружащиеся в открытом море. Собственно так называемые бури часто бушуют среди равнин, особенно в северных частях Союза. Они начинаются в Великом Западе и распространяются в восточном направлении по изящной кривой, обращенной выпуклостью к югу: самый обыкновенный их путь идет через Дакоту и Миннесоту, Верхнее озеро, затем Гурон, и продолжается к морю долиной реки св. Лаврентия, с средней скоростью, вычисленной Лумисом на основании пятнадцати-летних наблюдений (с 1872 по 1884 г.), 45.700 метров в час; но зимой, особенно в феврале, движение бури совершается часто гораздо быстрее, доходя до 70 километров в час. В августе перемещение воздушных масс происходит медленнее; но и тогда оно превосходит быстротой европейские бури. Зимой, ветры, дующие с страшной силой в северных областях, часто сопровождаются вихрями или снежными смерчами: это так называемые blizzards, внезапно леденящие путников и иногда погребающие их под сугробами снега.

Циклоны, развертывающие свои грозные спирали над миссисипскими областями, имеют иное происхождение; они приходят с юго-запада, с юга или с юго-востока и движутся по дуге круга через центральные равнины, чтобы достигнуть моря, перейдя Аппалахские горы; однако, ход их не всегда правильный, спиралеобразный, каким он изображается в классических сочинениях: Финлей приводит даже примеры циклонов,—1 на 69,—круговращательное движение которых, вместо того, чтобы совершаться нормально от юга к северу через восток и от севера к югу через запад, принимает обратное направление, т.е. слева направо, как стрелки часов. Метеоры эти следуют разными дорогами, но действие их не ощущается к западу от Индейской территории и Канзаса: зарождаясь в Мексиканском заливе, они описывают свою кривую на севере этого внутреннего моря. Апрель, май, июнь, июль—месяцы, когда равновесие воздушных масс бывает наиболее неустойчиво, и коловороты атмосферы, смерчи, торнадосы, ураганы, происходят особенно часто; появление этих кружащихся бурь почти всегда наблюдалось в после-полуденное время, от трех часов до половины шестого. Движение центра вихря колеблется между 25 и 110 километрами в час, но скорость воздуха, увлекаемого на окружности воронки, в местных смерчах доходит иногда до 1.000 слишком километр. Ничто не может устоять против такой страшной силы: деревья вырываются с корнем, скручиваются ветром, уносятся как соломенки; дома летят в обломках по воздуху; локомотивы, сброшенные с рельсов, валятся на поля: ручьи; всосанные, словно насосом, высыхают: близ Джемстауна в Дакоте, одно озерко в 80 аров, внезапно испарилось, и дно его обратили в пашню после урагана. След циклона, по счастью, очень узкий, обозначается ветвями деревьев и досками с крыш, парящими в пустом пространстве, оставляемом за собой центром вихря. Иной ураган разрушает тысячи домов и убивает сотни людей. После многих веков, путешественник может ещё распознать в лесах Кентукки след дороги, проложенной давним циклоном.

Частое повторение этих катастроф придает изучению американской метеорологии особенную важность, и огромное протяжение равнин, простота общего рельефа, правильность, которую представляют известные климатические явления в своем порядке следования, облегчили изыскания наблюдателей: ни в какой другой стране предсказывание погоды не имеет так много адептов. По оффициальным таблицам, предсказания, сделанные за день, оправдались в 84 случаях из 100. Предсказания, сообщаемые по телеграфу из Америки в Европу, имеют меньшую цену, потому что бури и циклоны, прослеженные в их движении от равнин запада до атлантических берегов, пропадают в море, особенно в водах Новой Шотландии и Ньюфаундленда; однако, предостережения, полученные из Нью-Йорка, часто позволяли избегать кораблекрушений в морях Европы.

В эпоху прибытия белого человека, громадное пространство, простирающееся от Аппалахских гор до прерий Иллинойса и больших равнин Замиссисипья, представляло, как и атлантическая покатость, океан зелени, усеянный редкими прогалинами. бесконечный лес, площадь которого равнялась по меньшей мере пространству Италии, Испании и Франции, взятых вместе, и который, по ту сторону реки св. Лаврентия, продолжался далеко вглубь Канады, состоял почти исключительно из деревьев с опадающей листвой, дуба, бука и ясеня, клена, вяза и липы, орешины и каштана, вишни, тополя и магнолии. На севере и на юге этот лес из различных пород был ограничен поясом однообразной растительности, где преобладали хвойные деревья: с одной стороны, в соседстве Верхнего озера,—белая сосна, с другой, в южных Аппалахскпх горах,—сосна бальзамная (pinus balsamifera), а около Мексиканского залива—желтая сосна (pinus palustris) и особый вид кипариса (cupressus disticha, «cupres»). На востоке замечался подобный же контраст: и там господствовали хвойные породы, ось Аллеган составляла границу растительных областей.

Но в западном направлении этот лес миссисипских стран не простирался до Скалистых гор; даже в Предмиссисипье встречались обширные пространства, не имевшие древесной растительности: штат Иллинойс был прозван «Степным», Prairie State, по причине его «прерий», или морей травы, усеянных там и сям лесками, вдали от рек, которые извивались между опушками двух непрерывных поясов древесной растительности. Уже штат Индиана заключает в себе обширные травяные пространства, где почва не сохранила никаких следов существования древних лесов: когда краснокожий охотник бродил в этих странах, они были так же безлесны, как и в наши дни. Очевидно, это отсутствие леса не может быть приписано пожарам: после прохода огня, взошли бы новые ростки из-под пепла. Во многих местах господство травяной растительности объясняется специальными причинами: так, на берегах бывших, ныне высохших, озер болотистое свойство почвы, содержащей вредные для развития древесных тканей кислоты, делает её пригодной только для произрастания травы; в других местах, пыль, происходящая от выветривания скал, образует род плотного теста, в которое не могут легко проникать корни деревьев. По всей вероятности, преобладание прерий определяется особенностями климатических условий. Восточный предел этих пространств с травяной растительностью совпадает с границей областей, где средняя дождей составляет один метр в год. Без сомнения, влажность воздуха и почвы к западу от этого хорошо орошаемого пояса была бы ещё вполне достаточна, как это мы видим во многих других странах, для произрастания больших деревьев сплошными лесами, и повсюду, где в дело вмешивается труд человека, он успевает создавать сады, рощи и парки; но предоставленная самой себе, природа предпочитает травянистые растения и способствует их размножению: среда им более благоприятна, и семена деревьев заглушаются между этими тысячами стебельков, вдруг выползающих из земли с наступлением весны и убиваемых зимними холодами. В некоторых округах, особенно в кентукском бассейне Зеленой реки, бывшие прерии завоеваны лесами. Точно также травяные равнины Миссури, около города Сент-Луис, сами собой заросли деревьями.

Прерий в их первобытном состоянии теперь почти уже не существует: земледелие разрезало их на поля, ограничиваемые проезжими дорогами, окруженные изгородями: теперь нигде не увидишь тех морей травы, которые прежде тянулись на необозримое пространство по волнообразной поверхности почвы; кое-где только уцелели островки луговой земли, утилизируемые под покосы. Прерия представляет обыкновенно однообразный вид: сложноцветные, бобовые, хлебные злаки перемешаны везде в одинаковой пропорции; но растения эти более или менее высоки и густы, смотря по плодородию и степени влажности почвы: в низинах, всадник с лошадью совершенно исчезает в траве. Господствующая окраска цветков весной красная, затем летом преобладает синий, а осенью желтый цвет. Когда дует сильный ветер, он приподнимает листья бобовых, с беловатой и пушистой обратной стороной: тогда видишь перед собой необозримую зеленеющую массу, переливающуюся длинными, затканными серебром, волнами.

Некоторые скалистые округи Севера потеряли свои леса со времени пожаров, зажженных человеком или молнией. Гранитные равнины Мичигана, Висконсина, Миннесоты, поверхность которых была выскоблена и отшлифована льдами, пропускают древесные корни только в узких промежутках между камнями. Оттого стволы, не будучи в состоянии противостоять сильным бурям, валятся в беспорядке на землю, и во многих местностях можно встретить баррикады из нагроможденных деревьев, занимающие значительные пространства; так, например, близ форта Снеллинг случалось видеть буреломы, простиравшиеся километров на 100 в длину и километров на 15—20 в ширину. Чтобы избавиться от этих непереходимых препятствий, охотники пускают по ним огонь, и громадный костер пылает до тех пор, пока самый камень окальцинируется. Обнаженная скала издали выдает место бывших лесных пожаров.

К западу от Миссисипи, за прериями, лесные пространства не представляют уже таких густых чащей, как леса Виргинии и Кентукки; древесные породы там те же, но общая физиономия леса иная. Выпивая меньше дождя, деревья там уже не так ветвисты, не так богаты листвой, профиль у них определеннее, правильнее; подлесье отсутствует; лианы, висящие гирляндами на ветвях, становятся реже; основание стволов окружено ковром газона; в общем, лес принимает вид парка. Далее, в соседстве западных степей, деревья уже не достигают своих обычных размеров и погибают прежде времени. Неправильная раздельная линия между площадью лесов и площадью травяной растительности, образующая впадины и выступы, смотря по различию почвы и климата, перемещается из цикла в цикл, то выдвигаясь внутрь степей, то отступая от них. После года, отличавшагося постоянной засухой, иногда можно встретить, на окраине равнины, полосу стоящего ещё леса, но оголенного от листьев и совершенно убитого недостатком влажности; погибшие деревья будут источены насекомыми, рассыпятся в прах, и полоса, которую они занимали, увеличит протяжение травяных пространств.

Колебания климатов, проявляющиеся в самопроизвольной флоре равнин между Арканзасом и Верхним Миссури, отражаются также на земледельческих выгодах страны. Когда преобладает ряд обильных дождей, климатические условия вполне благоприятны для земледелия, и население возрастает; но когда следуют одно за другим несколько сухих лет, урожаи год от году становятся всё хуже, и сельские жители эмигрируют. Так, изучение результатов всенародных переписей 1888 и 1890 годов показало, что значительное увеличение числа жителей в Канзасе, Небраске и обеих Дакотах (десятилетний прирост: с 1.581.675 на 2.997.533 жит., или на 191%) происходило главным образом в первые годы, которые были относительно сырые, но что возрастание уменьшилось или даже совершенно остановилось, особенно в Канзасе, во время сухих годов, закончивших это десятилетие. Оттого насаждения плодовых деревьев и других древесных пород, сделанные в Канзасе, имеют необезпеченное существование: им всегда грозит опасность исчезнуть вследствие продолжительной засухи. С другой стороны, ряд сырых годов имеет следствием медленное увеличение лесной области путем естественного размножения из семян. Граница, проведенная климатом между двумя поясами растительности, беспрестанно передвигается в ту или другую сторону.

Благодаря расширению площади влажности в области, заключающейся между Арканзасом и Рио-Бразос, на юге Индейской территории, полоса лесной растительности, шириной от 10 до 50 километр., длиной слишком 600 километр., тянется наискось в юго-западном направлении: это—Cross Timbers, состоящие из особой породы дубов с мелкой листвой, которые растут в сухой почве, на некотором расстоянии один от другого, прерываемые обширными прогалинами, кое-где поросшими низкой травой. Прежде чем топор почал эти дубовые леса и прежде чем через них провели дороги, даже железные пути, они были уже довольно доступны для прохода скота; даже в телеге можно было проехать эту область во всех направлениях: отсюда и название cross, т.е. перекрестный или проезжий, данное первыми исследователями. Крос-Тимбер составляет естественную границу между плодородными землями Востока, пригодными для колонизации и культуры, и бесплодными плоскогорьями Запада, где население всегда будет очень редкое; прежде эта зона деревьев была раздельной гранью между индейцами земледельцами и индейцами-номадами. Между Крос-Тимбер и лесистыми массивами Скалистых гор, на протяжении 800 километров, нет никаких признаков леса. Это отсутствие древесной растительности происходит не столько от сухости воздуха и редкости дождей, сколько от пористого свойства почвы; вся атмосферная вода, выпадающая на эти бесплодные плоскогорья, тотчас же исчезает в расселинах скалы и уходит в реки, извивающиеся по дну каньонов.

В южных штатах, прилегающих к Мексиканскому заливу, три лесных пояса поделили между собой территорию. На бесплодных землях, господствующих над левым берегом Миссисипи и простирающихся на восток до Алабамы, ростут густые сосновые леса, на которые тамошнее население смотрит как на вал, защищающий от зараженного воздуха болот; в годы, когда свирепствуют болотные лихорадки, жители Нового Орлеана и Мобиля толпами бегут в дачные деревни, построенные под их тенью. Весною, цветочная пыль, поднимаемая ветром, улетает за сотни верст, наполняя характеристическим запахом атмосферу страны; даже по ту сторону Миссисипи она покрывает почву, реки, болота длинными полосами, похожими на опилки. К западу от сосновых лесов, прибрежные равнины Миссисипи и его боковых рукавов (байю), часто затопляемые, представляют обширные «кипарисные» леса, подобно низменным землям Южной Каролины и Георгии; затем ещё далее на запад лесные поросли чередуются с саваннами в относительно высоких местностях. Эти лесистые области походят на леса Европы своими полянами и своими таинственными, извилистыми аллеями; но они превосходят последние великолепием листвы и живописной группировкой деревьев. Когда идешь этими тенистыми аллеями, картина беспрестанно меняется, каждый просвет открывает новый пейзаж. Дубы, клены, ясени, магнолии, копалы, ивы, виргинские тополи сгруппированы в отдельные массивы, повинуясь своим различным законам общежития; латании распростерли вокруг стволов свои широкие листья, на подобие веера, толстые лианы соко, или дикого винограда, качаются между деревьями, словно канаты, висящие между мачтами, но не образуя, подобно лианам тропической Америки, нераспутываемой сети веревок. Повсюду гуляешь свободно, кроме разве тех аллей, где акации переплетаются своими ветвями, усаженными тройными шипами, да густых чащей дикого сахарного тростника, сквозь которые могут проползать только змеи. За этими разнообразными лесами расстилаются «прерии», аналогичные прериям Иллинойса и подобные морю: «идти в море, вернуться с моря», говорят о путешественнике, странствующем в этих бесконечных травяных равнинах. Всякое жилье, обсаженное деревьями, называют там «островом».

На западе от миссисипских лесов, область степей совершенно разделяет соответственные растительные площади Аллеган и Скалистых гор. Эти прерии с скудной растительностью мало похожи на прерии Предмиссисипья: менее обильно орошаемые, они не имеют вида волнующагося моря травы; пучки растений редко разбросаны и отличаются сероватым цветом. В следующей за лесами зоне преобладают сложноцветные; там встречается также «трава компас» (silphium laciniatum), рудиментарная буссоль, лист которой, ориентированный своим краем по направлению магнитного меридиана, может служить путешественникам путеводителем в туманные дни. Но в обширных пространствах, постепенно поднимающихся к Скалистым горам, растение, сообщающее стране её общую физиономию, есть особый вид чернобыльника (artemisia tridentata); оно появляется уже на берегах нижнего Канзаса, но становится всё обильнее, чем дальше к западу, особенно на землях, покрытых соляным налетом: по целым дням путешественник едет среди бесконечных полей чернобыльника, где воздух пропитан запахом камфоры и скипидара, свойственным этому растению. Кактусы различных видов также растут в этих пустынях, до берегов озера Рене (по-английски Rainy, т.е. «Дождевое») в Канаде, но они характеризуют пейзаж только в равнинах, ограничиваемых с севера рекой Арканзасом; благодаря этим растениям, область «провешенных равнин», Льяно-Эстакадо, походит на южные части Аризоны и на скаты мексиканской Сиерра-Мадре. Наконец, грамма, или «трава бизонов», образует естественные пажити на обширных пространствах восточного склона Скалистых гор: благодаря сухости воздуха, это оставленное на корню сено сохраняется до глубокой зимы, и животные находят там достаточный корм. На севере, в земле сиуксов, один из главных рессурсов туземцев составляет «белое яблоко», psoralea esculenta; в округах, где дичь стала редка, у индейцев в зимние месяцы нет другой пищи, кроме этого корнеплода. «Земляной орех», apios tuberosa, выкапываемый во множестве во всех впадинах долин, также принадлежит к числу любимых яств краснокожих. Мелкие грызуны делают значительные запасы этих орехов в своих подземных кладовых, и с наступлением зимнего времени индианки отправляются на поиски этих нор, с целию разграбления их, в пользу своих собственных семейств.

С точки зрения земледельческой флоры, климат Соединенных Штатов, с его крайностями температуры, большими жарами и сильными летними дождями, представляет немаловажные выгоды. Растения, преуспевающие в соседстве тропиков, привлекаются к северу этим исключительным зноем лета, и таким образом размножаются в областях, где средняя температура года гораздо ниже, нежели в других странах, где они, однако, не могли бы произрастать. Это один из отличительных признаков долины Миссисипи. Сахарный тростник, хлопчатник, маис и другие растения, не принадлежащие к соответствующим изотермическим поясам Европы, дают там обильные урожаи. Главные хлопковые плантации Соединенных Штатов пересекаются изотермой, которая проходит через Лиссабон, Марсель и Флоренцию; плантации этого растения существуют даже под термическими широтами Лондона и Парижа. «Дикий сахарный тростник», ростущий на болотах Луизианы, составлял настоящие леса, пока земледелец не истребил их. Прелестная колибри, этот живой цветок тропиков, тоже вводится в заблуждение жарами и залетает, перепархивая с куста на куст, до самой Канады.

Область западных степей, от Техаса до границы Канады и от пояса возделанных земель до основания Скалистых гор, имеет свою специальную фауну, представленную в особенности видами, зарывающимися в песчаную землю или прячущимися в скважинах скал; даже волк (canis ochropus) забивается в нору; он больше походит на шакала, чем на европейского волка. Между многочисленными видами грызунов наиболее известный, но также подавший повод к наибольшему числу легенд,—«собака прерий» или луизианский сурок (spermophilus ludovicianus), род белки, питающейся травой, кузнечиками и другими насекомыми; она походит на некоторые собачьи породы только своим пушистым хвостом да тявканьем, напоминающим лай шавки: оттого американцы называют её barking squirrel, «лающая белка». Туземцы и колонисты единогласно утверждают, что гремучия змеи, совы, черепахи, лягушки, тарантулы, даже зайцы живут «счастливыми семьями» в логовищах этой «степной собаки». Многие путешественники, между прочим, Бартлет, говорят, что собственными глазами убедились в действительности этого сожительства, но они задают вопрос, не забрались ли эти гости луизианского сурка в его жилище затем, чтобы полакомиться его детенышами. Впрочем, пещерные совы встречаются особенно в большом числе в покинутых норах. Горки, стоящие над подземными галлереями сурка, имеют, в среднем, 9 метров в окружности и 1 или 2 метра вышины; они соединены одна с другой дорожками, свидетельствующими об общежительности этих маленьких зверков. «Города» их (как охотники называют колонии сурков) в некоторых местах раскинуты на необозримое пространство, покрывая целые равнины: даже течения рек не всегда их останавливает; курганы сурков тянутся по обоим берегам многочисленных потоков. На Брадис-Крике, в верхнем бассейне восточного Колорадо, Бартлен и его спутники шли три дня через один из этих городов, имевший не менее 96 километров длины, и где без перерыва горка следовала за горкой. Допуская, что этот длинный город имел только 16 километров в ширину, и что каждая семья, из четырех членов, занимала пространство в 100 квадр. метров, оказывается, что брадис-крикская нация сурков заключала в себе 60 миллионов особей.

Мелкие животные, укрывающиеся в своих норках, выдерживают нашествие человека; крупный зверь, напротив, падает в борьбе. У индейцев ленни-ленап существует легенда, повествующая об этом истреблении «отца быков» и других могучих млекопитающих. Великий Дух поразил их громом, для спасения индейских наций, слишком слабых, чтобы бороться с этими чудовищами: только одно из них избегло смерти. Хотя раненый, зверь перешел последовательно, гигантскими прыжками, Огайо, Вабаш и исчез в лесах Великого Запада, где и доныне живет ещё в какой-нибудь пещере. Дикия животные средней величины вымирают, в свою очередь. В начале восемнадцатого столетия бизон населял более трети северо-американского континента. Он был распространен во всей области Скалистых гор, от берегов Большого Невольничьего озера и реки Мекензи до мексиканской области Чигуагуа, у подошвы Сиерра-Мадре. На востоке стада его паслись также по ту сторону Миссисипи, в прериях Иллинойса; на него охотились во всей долине Огайо; но он не проникал на покатость Великих озер, ни на берега реки св. Лаврентия. На юге, он, повидимому, никогда не переходил далеко за бассейн Тенесси, а на восточном скате Аллеган останки его находят только в возвышенных областях обеих Каролин.

Таким образом это было четвероногое существенно-континентальное: ни один охотник не видал его на побережье Атлантического океана, ни в соседстве Тихого океана, на западных склонах Сиерры-Невады. По Горнадэ, рассказы старинных путешественников о несметном множестве бизонов нисколько не преувеличены. Не подлежит сомнению, что большие стада, пасшиеся в прериях и степях Запада, употребляли иногда целые недели на переход через какой-нибудь округ; толпы жвачущих следовали за толпами, как тля в опустошенном поле. Еще в начале 1871 года, в эпоху, когда дело истребления уже далеко подвинулось вперед, главная армия бизонов, проходившая верхний бассейн Арканзаса, занимала пространство в 40 километров на 80, при чем насчитывали, в среднем, от 36 до 50 особей на гектар: следовательно, нужно было считать миллионами голов численность одного этого стада. Даже когда началась уже постройка железных дорог, огромные полчища этих животных переходили ещё через проложенные человеком пути: на линии Kansas Pacific поезда сходили с рельс, пытаясь форсировать проход через стадо бизонов.

Индейцы, которые жили мясом этих животных, остерегались бесцельно истреблять их: они убивали столько скота, сколько требовалось для их пропитания, извиняясь в этом убийстве перед духами маниту; для них сохранение стад, обеспечивавших их собственное существование, было священным. Белые люди, враги туземца, или по крайней мере не заботившиеся об его благосостоянии, не были так щепетильны в отношении этого крупного зверя. Они убивали его единственно ради его шкуры или даже ради одного языка; если они удостоивали кушать бизонье мясо, то им нужно было мясо самок, более нежное, говорят; как лиса, забравшаяся в курятник, они убивали без конца, просто из любви к кровопролитию. Некоторые способы охоты были поголовным избиением. Так, например, окружали целое стадо, каждая особь которого, будучи вынуждена убегать через узкое отверстие между скалами или через калитку изгороди, попадала под верный удар смертоносного орудия. В начале девятнадцатого века бизоны встречались ещё в долине Огайо; но в тридцатых годах добили последние остатки этих животных, находившиеся на востоке от Миссисипи, и около половины этого столетия их видели уже только в области степей Дальнего Запада, у подошвы Скалистых гор. Но поток колонистов постоянно возростал, и в то же время увеличивалась страшная меткость их оружия. Затем железные дороги врезывались всё далее в глубь степных пространств, загоняя бизонов, словно в ограду, в отдельные области пастьбы. В 1869 году, завершение трансконтинентального рельсового пути окончательно разрезало надвое площадь обитания бизона, и две анклавы быстро съузились. К 1 января 1888 г. на всей территории Соединенных Штатов, по Горнадэ, оставалось не более трехсот диких бизонов, и из этого числа две трети находились в «Национальном Парке», заповедном участке земли на верхнем Иеллостоне; несколько более многочисленны бизоны в Канаде, в верхних бассейнах Саскачевана и реки Мира. Началась новая эра: за истреблением идет хозяйственное разведение животного. Теперь уже насчитывают в хлевах несколько сотен домашних бизонов, и скрещивания со скотом европейского происхождения создали новые породы; но замечено, что почти все детеныши, родившиеся в неволе,—самцы.

В южных штатах, другому крупному зверю, крокодилу, тоже угрожает исчезновение. Давно уже его не видно в Миссисипи: он был выгнан оттуда пароходами, и удалился в боковые рукава (байю). Возрастающая ценность его кожи, зубов и масла, извлекаемого из его мяса, делают его всё более и более ценимой добычей (количество крокодиловых шкур, утилизируемых в промышленности Соединенных Штатов: от 50.000 до 60.000 штук в год). Во Флориде на него охотятся в особенности потому, что черепаха terrapin служит ему сожительницей: оба зверя проводят зиму в одной и той же норе, и ими легко овладевают весной, когда они ещё пребывают в оцепенении от холода. Судя по опытам, сделанным в зверинцах, не трудно было бы сохранить породу, сберегая болота, для того, чтобы содержать там крокодилов и приручить их, как свиней; кажется, однако, что до сих пор крокодиловы «фермы» или парки, о которых часто пишут в газетах, не приобрели действительной важности: истребление ящеро-подобных гадов продолжается и с каждым годом идет всё быстрее. Кое-где сделаны также попытки устройства «ферм» для разведения бобров.

Основание городов, заселение территории и истребление лесов изменили на тысячу ладов прежнее равновесие фауны. Когда пионеры перешли Аллеганы и проникли в долину Огайо, полеты некоторых видов птиц представляли баснословные размеры: неделимые скучивались мириадами, затмевая небо и массами падая на землю, словно град. Можно составить себе понятие об этих огромных стаях, видя в Луизиане, на берегах Миссисипи, тучи каменных стрижей, точно мошка над болотом, перелетающих через реку утром на поиски пищи в сосновых лесах левого берега и возвращающихся вечером на правый берег. В былое время перелеты голубей продолжались целыми днями: беспрерывно слышалось жужжанье их крыльев, атмосфера пропитывалась их запахом; когда они садились на деревья, ветви ломались с треском; хищные птицы следовали за ними толпой, дикие звери, медведи, волки, лисицы, двуутробки бежали по пути их следования, пожирая упавших голубей, а фермеры кормили ими свиней.

Бич москитов и комаров нигде так не страшен, как в некоторых частях Миннесоты и Дакоты, на берегах озер и рек. Нередки случаи, что быки и лошади, остающиеся без крова в летния ночи, погибают от жала москитов. Прежде сиуксы предавали смерти своих пленников, подвергая их, раздетых донага, изысканной пытке ночи, проведенной под открытым небом. На другом конце речного бассейна, в болотах нижней Луизианы, американские комары не менее свирепы и кровожадны, чем на болотах севера: чтобы жить в некоторых плантациях к югу от Нового Орлеана, нужно, так сказать, проводить свое существование под флером, или, если работаешь на поле, обмазывать себя глиной; для всех жизнь мука. Случалось, что необычайно плодородные земли были покидаемы единственно потому, что бич комаров делал невозможной культуру почвы.