11. Калифорния
На покатости, обращенной к Тихому океану, преобладающая роль принадлежит штату, который владеет великолепной бухтой Сан-Франциско. Калифорния, северная часть области, получившей от испанцев это имя «Жаркой печи», есть один из больших штатов Северо-Американской республики. Он занимает береговой пояс почти в 10 градусов по широте и простирается от морского берега до нагорья, через береговые горные цепи и гребень Сиерры-Невады; но при определении его границ следовали тому методу, как и для большинства других штатов: на севере, 42-й градус широты отделяет его от Орегона; на юге, другая прямая линия разделяет две Калифорнии, Мексиканскую и Северо-Американскую; на востоке, две прямые линии, встречающиеся в озере Тахоэ, образуют общую границу с Невадой; только на юго-западе, течение Колорадо, между фортами Мохаве и Юма, дает естественную границу этому штату. По свойству своего климата, ровного и умеренного, Калифорния, из всех северо-американских стран, кажется, наиболее пригодная для пребывания человека. Главная часть штата, образуемая двойной долиной в форме овала, где текут навстречу друг другу две реки, Сан-Жоакин и Сакраменто, имеет аллювиальную почву, твердеющую на солнце, но которой орошение сообщает необычайное плодородие, тогда как южная область, к югу от узла, связывающего Сиерру-Неваду и Береговую цепь, представляет, на восточном скате гор, пространство каменистое, глинистое или солончаковое, совершенно бесплодное, настоящую пустыню, «страну смерти». Плодородные земли севера и центра дают одну из лучших пшениц, а по виноградарству и плодоводству Калифорния занимает первое место между штатами; овцеводство ведется в обширных размерах в северных местностях. В первые десятилетия своего существования в качестве составной части Союза, Калифорния, теперь столь богатая, как земледельческая страна, славилась только своими минеральными сокровищами. Первый в Союзе по добыче золота, которая, впрочем, сократилась более чем на половину против прежнего времени, штат этот есть единственный по эксплоатации жил ртути; вообще нет металлов и земель полезных в промышленности, которых бы не заключали в себе калифорнские горные породы. Положение страны в месте соединения больших морских путей должно было также сделать этот штат торговым и промышленным; однако, Сан-Франциско в этом отношении уже не имеет той монополии, которою он пользовался до недавнего времени на берегу Тихого океана: заселение Орегона и Вашингтона создало ему в портах Колумбии и залива Пэджет конкуррентов, поставленных в столь же благоприятные условия для международного торгового обмена, имеющих даже значительные преимущества над ним, так как они менее удалены от Иокогамы и Шанхая; кроме того, преследования, которым подвергались китайцы в Сан-Франциско, повели к уменьшению важности его торговых сношений с Небесной империей.
Во время наплыва рудокопов и авантюристов в Калифорнию, вскоре после присоединения этой золотоносной страны, люди всякой расы и всякого языка примешались к прежнему мексиканскому населению, чистому или смешанному. Англичане и янки, немцы, французы, португальцы, итальянцы, скандинавы и русские, белые, желтые и черные, стекались в эту «обетованную землю». Сан-Франциско и горнозаводские города представляли, по разноплеменному составу своих иммигрантов, целый мир в миниатюре; только женщин недоставало этому новому обществу. С того времени почти восстановилось равновесие между полами, и белое население Калифорнии сливается в однообразный тип. Что касается китайцев, число которых быстро возрастало, угрожая Соединенным Штатам «нашествием желтого племени», то законы, вызванные соперничеством белых работников, почти совершенно остановили их иммиграцию: однако, они составляют ещё значительную пропорцию жителей. Туземные мексиканцы были по большей части оттеснены внутрь страны и составляют бродячее население, в значительной части смешанное с индейским элементом, которое часто с презрением называют Greasers. Наконец, что касается чистокровных индейцев, племена которых насчитывались десятками до прибытия золотоискателей, то их преследовали более варварским способом, чем в какой-либо другой части Северной Америки. Модоки, жившие на северо-востоке штата, в естественных крепостях, образуемых полями лавы вокруг Лассена и в лабиринте озерных впадин плоскогорья, долго оказывали сопротивление, но кончилось тем, что большинство их было перебито, а оставшихся в живых переселили в Монтану. Чрезвычайные успехи штата в первые годы давали право предсказывать более быстрое возрастание населения в следующую эпоху, когда сеть железных дорог соединила Калифорнию с остальным Союзом; но деление земли на большие имения, на огромные ранчо, которые почти все составляют предмет спора между старыми и новыми концессионерами, не благоприятствует заселению страны.
Место Калифорнии между штатами и территориями Северо-Американского Союза: по пространству (158.360 кв. миль=688.370 кв. километр.)—2-е; по народонаселению в 1890 г. (1.204.002 жител.)—22-е; по километрич. плотности населения (2,9 жител.)—36-е; по добыче золота (9.986.580 пиастров в 1890 г.)—1-е; по добыче драгоценных металлов—3-е.
На западном берегу, к северу от Сан-Франциско, есть несколько маленьких торговых портов, между прочим, Крессент-Сити, Эврика, Бодега, которые были укреплены арматорами бывшей Российско-Американской компании: отсюда и произошло имя «Русская река» (Russian River), данное потоку, впадающему там в море. Остатки индейских деревень, ныне покинутых, доказывают, что туземное население было довольно значительно в этой местности. Но соседний большой город захватил всю торговлю, и к тому же крутые горы Береговой цепи отделяют эти гавани от долины Сакраменто, которая могла бы доставлять им грузы. Земледельческие местечки рассеяны во множестве среди этой богатой долины и служат рынками и складочными пунктами другим аггломерациям, лежащим на берегах золотоносных речек и ручьев, спускающихся с горы Сиерры-Невады. Оровилл, Мерисвилль, Пласервилль имели свою эпоху славы, когда золотоискатели толпой устремлялись к их речкам, чтобы пропускать сквозь решето золотоносный хрящ и песок. В настоящее время мало говорят об этих городах, снова сделавшихся тихими местечками, и постоянное население их, более значительное, обновляется менее часто. Особенно Мерисвилль приобрел важное значение, благодаря своему положению при слиянии рек Юбы и Плюмас (Фитер), в начальном пункте пароходства и напротив другого города, Юба-Сити. Железные дороги сделали Мерисвилль товаро-распределительным центром для всей северо-восточной части штата.
Сакраменто, главный город Калифорнии, лежащий на левом берегу реки того же имени, при устье Американской реки (American River), есть, подобно Мерисвиллю, складочный и распределительный пункт. Положение города в низменной местности, при слиянии двух рек, подвергало его опасности страшных наводнений, и в первые годы своего существования он много страдал от выступающих из берегов вод. Для защиты от наводнений, вокруг города построили солидную плотину; но в 1861 году внезапный разлив Американской реки, катившей груды обломков, вырванных на боках Сиерры-Невады, прорвал этот вал, город был затоплен, и сотни домов были разрушены стремительным потоком. Необходимо было позаботиться о предупреждении на будущее время подобных катастроф: починить плотину значило бы ограничиться пальятивным средством; требовали какой-либо решительной меры. Население, собравшееся на главной городской площади, решило, почти единогласно, что нужно поднять грунт выше уровня разливов. Тотчас же принялись задело с энергией, почти беспримерной даже в Соединенных Штатах. На некоторых улицах дома зарыли в землю до высоты первого этажа, но в большинстве кварталов предпочли сохранить архитектурные пропорции зданий, поднимая их целиком и засыпая почву под ними. При помощи рамы из бревен, вводимой под стены в форме пола, приподняли на три и до пяти метров самые тяжелые постройки. Ни один дом не пострадал; ни один не обрушился и не покривился во время поднятия; вместе с мебелью и обитателями, они постепенно поднимались на воздух, без того, чтобы что-нибудь изменялось в обычном ходе их внутренней жизни. Город сохранил свой прежний вид, но теперь он защищен от наводнений; выступившие из берегов воды разбиваются о прежния плотины, преобразованные в набережные и дамбы.
В долине Сан-Жоакина, не столь обильно орошаемой и менее плодородной сравнительно с долиной Сакраменто, население, менее многочисленное, чем в северной долине, распределено также в низинах равнины и по склонам Сиерры. Наиболее известный из городов этой области—Марипоса, лежащий в соседстве долины Иоземита и «деревьев-гигантов»; в летнее время в нём собирается толпа посетителей, беспрестанно меняющаяся и обновляющаяся. Один из притоков Сан-Жоакина, спускающийся с Сиерры-Невады, к югу от Марипосы, проходит через Фресно, бывшую испанскую колонию, которая, из всех городов Америки, производит наибольшее количество винограда, вывозимого преимущественно в натуральном виде, свежим или сушеным, и продаваемого тысячами ящиков в Сан-Франциско. Город Стоктон, находящийся ещё в долине Сан-Жоакина, но в низменной, некогда озерной равнине, где совершается слияние двух главных рек Калифорнии, сделался естественно узловой станцией двух магистральных путей, направляющихся на север и на юг, с одной стороны—к Канаде, с другой—к Мексике.
Сан-Франциско, самый многолюдный город всего тихоокеанского побережья, между Беринговым проливом и мысом Горн, был ещё, во время присоединения страны к владениям Соединенных Штатов, скромным селом или местечком с несколькими сотнями жителей, San Francisco de Yerba Buena, основанным миссионерами в 1776 году, может-быть, на том месте, где Франсис Драк бросил якорь во время своего памятного кругосветного путешествия. Небольшая торговля, производившаяся при помощи редких судов с внутренней Калифорнией, направлялась к портам, лежащим в глубине бухты. Но когда были открыты месторождения золота, привлекшие массу иммигрантов со всех концов света, явилась необходимость в основании большого порта у входа в залив, и деревня Yerba Buena.—т.е. «Доброй травы» или «Мяты»,—расположенная вблизи якорного места, стала быстро рости. Новый город Сан-Франциско, имя которого в беглой речи сокращается в «Фриско», занимает северную оконечность берегового полуострова, выдвинувшагося с юга на север при входе в бухту, и который проливом «Золотые Ворота» отделен от другого полуострова, протянувшагося с севера на юг. Но пространство, которым располагали строители для сооружения быстро разроставшагося города, было довольно тесно: между морским пляжем и свободным побережьем бухты громоздился целый хаос высоких подвижных дюн; когда дул ветер с запада, песок кружился вихрем в улицах, и воздух становился негодным для дыхания. С другой стороны, вода в соседстве набережных имела незначительную глубину. Тогда пришли к мысли засыпать мелкую часть рейда землей с дюн. За исключением горок, укрепленных растительностью, все песчаные бугры были срыты и свезены в море; этим способом расширили слишком на 3 километра пояс внутреннего прибрежья и перенесли набережные к самому каналу, где суда становятся на якорь, находя глубину в 15 метров. Таким образом создали для города, на берегу прекрасной гавани, великолепное местоположение. Пространство, покрытое домами, парками и виллами Сан-Франциско, обнимает свыше ста квадратных километров.
Северо-Американская метрополия на Тихом океане архитектурой домов и стилем публичных памятников походит на города Новой Англии, с той разницей, что, благодаря более сухому и более теплому климату, она могла позаимствовать у городов Мексики их выбеленные стены и вычурные балконы, перевитые тропическими растениями. Улицы центральной части обставлены пышными домами, пешеходы и экипажи всевозможной формы толпятся и снуют там, как на любом проспекте Нью-Йорка или Чикаго, но вид улиц так же обезображен пересечением бесчисленных проволок, висящих пучками на столбах у тротуаров и на павильонах крыш. Здание городской думы представляет великолепный дворец, с башнями, куполами и колоннадами. Китайцы населяют один из кварталов в центре города; прежде это было нечто в роде средневекового гетто, куда полиция боялась заглядывать, но которое по крайней мере имело достоинство оригинальности: это был американский «Кантон», с его своеобразными обитателями, жилищами, лавками и поэтическим беспорядком улиц. Внутри, город имеет общественные сады, а в окрестностях прекрасные кладбища, которые тоже представляют настоящие сады и парки: на соседних с морем дюнах тянется ряд чудных бульваров, откуда можно обозревать вход в «Золотые Ворота», и который оканчивается панорамой Клиф-Хауса или «Дома Утеса», командующего видом на открытое море. Вдоль морского берега идут дороги, проложенные по карнизу утесов, и можно, на барке, близко подойти к скале Силь-Рок («Тюленья»), где тюлени, огражденные от всякого нападения, резвятся сотнями.
Сан-Франциско, отделенный бухтой от континентального берега, должен был построить себе тет-де-поны на этом берегу, исходном пункте железных путей, соединяющих его со всей сетью Соединенных Штатов. В самом деле, непрерывная железная дорога, идущая вокруг южной оконечности бухты через Санта-Клара и Сан-Хозе, имеет не менее 130 километров протяжения, тогда как переезд через бухту, прямо против Сан-Франциско, составляет только 8 километров. Между городом и пригородами на противоположном берегу беспрестанно ходят паровые паромы. Главный из этих пригородов—Окленд, конечная дамба которого, шириной в 360 метров, с десятью параллельными колеями железных дорог, продолжается в море на 3.350 метров, до островка, окаймленного глубокой водой. Окленд, или «страна дубов», вначале был не более, как континентальный амбаркадер Сан-Франциско, и в соседстве его, под тенью больших деревьев, были рассеяны виллы негоциантов. Теперь Окленд и его соседи, Аламеда и Беркелей, местопребывание калифорнского университета, захвачены ростущим потоком населения и постепенно превращаются в промышленные и торговые города; дачи переносятся далее, на холмы, служащие контрфорсами массивам горы Монте-Дьябло. Другой естественный пригород Сан-Франциско, на южной стороне залива, Пало-Альто, замечателен тем, что один капиталист-политикан выбрал его местом для основания университета, одного из богатейших в Соединенных Штатах, которому он дал имя своего сына Лелянд-Станфорд.
Город Сауселито (Саузалито) расположен против Сан-Франциско, по другую сторону пролива. Несколько других городских поселений окаймляют бухту на северо-востоке от Сан-Франциско: одно из этих поселений, Бенисия, бывшая индейская «Венеция», было, до Сакраменто, оффициальной столицей Калифорнии. Бенисия стоит на берегу пролива Каркинес, соединяющего бухту Сан-Пабло с бухтой Суисун, теряющейся внутри материка, в болотах. Все речные пароходы, поднимающиеся по Сакраменто или Сан-Жоакин, должны заходить в Бенисию или в Мартинес, южный страж пролива; в Бенисии, паровой паром, перевозящий огромные поезда в 2 локомотива и 52 вагона, соединяет два участка железной дороги из Окленда в Сакраменто; большие суда, вместимостью до 3.500 тонн, поднимаются до этого пролива за грузами хлеба. На севере, округ Напа, с многочисленными теплыми источниками, производит виноградные вина, пользующиеся большой известностью, но нигде в Калифорнии филлоксера не причинила столько вреда виноградникам, как в этой местности. Петалума эксплоатирует, в виде каменоломен, свои базальтовые колоннады и продает в Сан-Франциско свои сыры и масло.
Как торговый центр, Сан-Франциско не имеет, на Тихом океане, соперников, кроме больших приморских рынков крайнего Востока и Австралии, каковы Иокогама, Шанхай, Гонконг, Сингапур, Сидней, Мельбурн. Одно только движение внешнего судоходства представляет уже слишком 2 миллиона тонн, а общая ценность торгового обмена с заграницей приближается к полмиллиарду франков.
Вот точные цифры, относящиеся к 1893 году:
движение судоходства в Сан-Франциско: в приходе: 565 парусных судов, вместим. 642.188 тонн, и 337 пароходов в 530.463 тонны.
Движение внешней торговли Сан-Франциско: привоз—39.405.028 доллар.; вывоз— 33.853.345 доллар.
Гавайские острова, зависящие, по своему географическому положению, в торговом отношении от Сан-Франциско, посылают ему сахар, получая в обмен табак, жизненные припасы, ткани и машины. Япония, Китай доставляют чай, шелк-сырец, рис: Австралия, Индо-Китай также принадлежат к числу коммерческих корреспондентов Сан-Франциско; наконец, Англия получает наибольшую часть экспорта Калифорнии; серебро из рудников Невады отправляется главным образом в азиатские страны. Монетный двор этого города чеканит ежегодно монеты на сумму более 100 миллионов франков. Прорытие американского перешейка, через Панаму или Никарагву, несомненно, имело бы капитальное влияние на благоденствие Сан-Франциско: город этот сделался бы, по ввозу всех тяжеловесных и малоценных товаров, аванпортом Нью-Йорка на Тихом океане. В настоящее время он испытывает некоторый регресс, происходящий преимущественно вследствие конкурренции северных городов, Портленда, Ситля, Такомы. В 1877 году население Сан-Франциско превышало на десяток тысяч число жителей, указываемое переписью 1890 года.
Сан-Хозе,—имя которого местные жители сократили в Озе,—есть главный город долины аллювиальных земель, которая тянется на южной стороне бухты, между двух параллельных горных цепей. Вместе с Санта-Кларой, своим западным соседом, он скоро образует один город, один из самых приятных городов американского Запада; обильные воды, доставляемые артезианскими колодцами, питают и поддерживают растительность окружающей равнины, слывущей одним из садов Калифорнии. По своему географическому положению, Сан-Хозе также один из привилегированных городов этой области: он командует сухопутными сообщениями полуострова Сан-Франциско со всеми Соединенными Штатами и с Мексикой; но ему недостает порта: маленькое якорное место Альвисо, в 12 километрах к северу от Сан-Хозе, при устье рио Койоте, имеет незначительную глубину. Сан-Хозе и Санта-Клара богаты школами и другими общественными заведениями; на соседней горе Гамильтон находится знаменитая Ликская обсерватория, одна из наилучше оборудованных в свете; она обладает очень сильным телескопом, который по длине фокусного расстояния уступает только телескопу Ницской обсерватории и употребляется преимущественно для топографического изучения луны. Долина Санта-Клара изобилует минеральными источниками и рудными месторождениями: деревня Новый Альмаден, около южной оконечности долины, есть центр богатейших в Новом Свете ртутных рудников.
Монтерей, испанское местечко, основанное в 1770 году, было столицей Калифорнии, пока эта провинция принадлежала Мексике; здесь же происходили заседания учредительного собрания, созванного после присоединения страны к Соединенным Штатам. Развенчанный в пользу Сан-Франциско, городок этот мало-по-малу приходил в упадок и был не более, как маленький рыболовный и каботажный порт, когда железная дорога, связав его с главным городом, сделала его местом морского купанья, одним из самых модных в Соединенных Штатах: дорога, идущая по карнизу береговых утесов на протяжении 25 километров, мало имеет равных себе по живописности и разнообразию видов: один из мысов, называемый «Кипарисовым», покрыт кипарисами особой породы, с закрученными ветвями; у основания его тюлени играют среди подводных камней.
Несколько маленьких портов, вывозных пунктов для руд и продуктов земледелия, Сан-Симеон, Сан-Луис-Обиспо, Санта-Барбара, следуют один за другим на южном берегу; но самый значительный город находится в некотором расстоянии внутри страны. Лос-Анжелес—по-испански Reina de los Angeles, или «Царица Ангелов»—есть один из старых городов республики, так как он существует уже более ста лет: это была мексиканская миссия, основанная в 1781 году двенадцатью семействами, заключавшими в себе испанцев, негров и мулатов, одного метиса, индейцев и одного китайца. Колония эта благоденствовала: в 1836 году она возвысилась на степень города и сделалась столицей провинции Альта-Калифорния; по окончании мексиканской войны, когда Лос-Анжелес был уступлен Соединенным Штатам, он имел 2.000 жителей; но золотые руды, открытые там в 1833 году, никогда не были серьезно разработываемы. Со времени присоединения он стал быстро рости: теперь это второй город Калифорнии. Благодаря своему счастливому положению, в обильно орошаемой равнине южной полосы штата, у основания сиерры, проходами которой он командует, Лос-Анжелес сделался одним из центров производства и торговли. Еще мексиканский по физиономии своего предместья Соноры и по архитектуре многих домов, построенных из необожженого кирпича, он уже принял совершенно американский характер в своих людных частях, сооруженных из обожженого кирпича или из дерева, в предвидении землетрясений, довольно частых в этой стране; дома обсажены эвкалиптами, лжеперечниками, древовидной клещевиной, а берега ручьев, перерезывающих город и его окрестности, представляют один огромный сад, богатый апельсинными и другими фруктовыми деревьями. Каждый домик украшен беседкой из виноградных лоз, из которых многие не уступают лозам Санта-Барбары, производящей от 4.500 до 5.000 килограммов винограда в один сбор. Землянику в Лос-Анжелес едят круглый год. Пшеница, ячмень, овес, оливковое масло, винные ягоды Лос-Анжелеса высоко ценятся, и ещё больше его вина, лучшие в Калифорнии; наиболее ценимое вино получается из Анагейма, первоначально немецкой колонии, находящейся к югу от города, в долине рио Санта-Ана. Можно сказать, что бассейн Лос-Анжелес, хорошо защищенный горами от северных ветров, представляет собою большую опытную ферму для плантаций апельсинного, бананового, кофейного, чайного, каучукового деревьев. Благодаря своему теплому, мягкому климату и чистому воздуху, Лос-Анжелес сделался санаторием, который посещают в большом числе богатые американцы из Сан-Франциско и южных штатов: морские купальни в Санта-Моника, маленькой пристани на ближайшей бухте, дополняют эту терапевтическую станцию. Главный порт Лос-Анжелеса—местечко Вильмингтон, лежащее на юго-западе от города и защищенное искусственными молами; ветвь южной тихо-океанской железнодорожной линии приносит туда шерсть, вино, хлеб и другие местные произведения. Совокупность торгового движения Вильмингтона с иностранными рынками простиралась, в 1890 году, до 50.000 тонн; но главная торговля ведется каботажем с Сан-Франциско. Другой порт принял имя Сан-Педро. На островах соседнего архипелага. особенно на острове Санта-Барбара, археологические раскопки привели к открытию большого числа древних могил и любопытных остатков старины.
Граница, на юге американской Калифорнии, охраняется городом Сан-Диего, лежащим при устье реки того же имени, на берегу морского залива, доступного большим судам: это старейшая калифорнская колония на американской территории; она основана испанцами в 1769 году. Оттого Сан-Диего сделался центром торговли с чужими краями, и одно время пытались даже, но без успеха, создать из него соперника городу Сан-Франциско (движение судоходства в Сан-Диего, без каботажа, в 1890 году: 341 судно, с общей вместимостью 122.281 тонна); он имел, говорят, до 75.000 постоянных и временных жителей в период лихорадочной спекуляции. По крайней мере положение его представляет ту выгоду, что чрез южную междуокеанскую железную дорогу он является ближайшим к Новому Орлеану и Мексиканскому заливу портом Тихого океана; как санаторий для людей слабого здоровья, жителей Севера, Сан-Диего есть также, благодаря своему ровному климату, один из самых приятных городов Северной Америки. Скалистый полуостров Коронадо, бывший остров, защищающий порт от западных ветров, усеян виллами и дачами, и на оконечности его, над мысом Пунта-Лома, стоит один из колоссальных отелей Америки. Когда начнется разработка минеральных богатств, находящихся в бывших озерных бассейнах Южной Калифорнии и Аризоны, буры, борнокислого и углекислого натра и других химических продуктов, Сан-Диего будет естественным портом для вывоза этих товаров, создавших благосостояние северного Чили.
Главные города Калифорнии, с цифрой их населения по переписи 1890 года: Сан-Франциско—297.990 жит. (360.000 в 1899 г.); Окленд—48.590 жит.; Аламеда—11.000 жит. Весь столичный округ (Сан-Франциско, Окленд, Аламеда и пр.)—357.580 жит.; Лос-Анжелес—50.394 жит.; Сакраменто—26.272 жит.; Сан-Хозе—18.027 жит.; Сан-Хозе вместе с Санта-Кларой—20.545 жит.; Сан-Диего—16.152 жит.; Фресно—10.796 жит.