Анагуакское плоскогорье

Кверетаро, Гидальго, Мексико, Федеральный округ

Различные штаты, занимающие Анагуакское плоскогорье в собственном смысле слова, представляя, однако, на своей окружности многочисленные бреши, через которые воды текут в обоим морям, но преимущественно к Мексиканскому заливу, составляют самую плодородную, богатую и населенную область в республике: здесь на один квадратный километр приходится 33 жителя, т.е. почти на половину меньше, чем во Франции. Таким образом центр тяжести мексиканской нации не переместился со времени толтекской цивилизации, т.е. в течение по крайней мере тысячи лет; впрочем, он и не мог перейти ни в какую другую часть Мексики, хотя бы и более богатую рудниками, как Дуранго и Закатекас, или флорою, как Мичоакан и Оаксака; причину этого надо искать в счастливом положении Анагуакского плоскогорья, которое представляет собою естественный центр, куда сходятся все дороги, идущие с севера, между Миссисипи и Скалистыми горами, и в тоже время служит как бы крепостью, которая господствует над двумя склонами страны.

Штат Кверетаро, в котором получают свое начало первые притоки реки, изливающейся, под именем Пануко, в море между штатами Тамаулипас и Вера-Круц, занимает относительно незначительное пространство; северная его часть, в которой находятся города Халпан, Толиман, Кадерейта, имеет очень редкое население. Жители скучились преимущественно в южной половине штата, там, где с одной стороны начинается большая равнина Бахио, данница рио-Лермы, а с другой—долина рио-Сан-Жуан, одного из главных рукавов Пануко; в этой долине находится город Сан-Жуан-дель-Рио, восхитительный «город садов». Кверетаро—по-тарасски—«Город Игры в Мяч», лежит у самого порога раздельной линии, между двумя отлогостями, на высоте 1.850 метров над уровнем моря. Летописи приписывают его основание племени отоми, в половине IV-го века, но все его постройки чисто испанского происхождения; особенно замечателен водопроводный канал, с 74 сводами, лежащий на высоте 23 метров над оврагом; резервуар, недавно устроенный выше города, содержит более миллиона кубических метров воды. Кверетаро—один из промышленных городов Мексики по фабрикации мыла и сигар; его бумагопрядильные фабрики занимают не одну тысячу рабочих рук. На склоне серро де-лас-Кампанас, возвышающагося с западной стороны города, в расстоянии около одного километра, находится небольшой памятник из трех камней, указывающий то место, где, в 1867 г., пали расстрелянными император Максимилиан с двумя его сподвижниками, генералами Мирамоном и Меджиа: к ним был применен закон, подписанный самим же Максимилианом 3-го октября 1865 года и осуждавший на смерть тех мексиканцев, которые будут сражаться за свою независимость.

Штат Гидальго, названный так в память священника, который первый сделал призыв мексиканцам к возмущению,—относительно недавнего происхождения: до 1869 г. он составлял часть штата Мексико. Также как и соседний штат Кверетаро, он населен крайне неравномерно: северная часть его, целиком занятая горами, населена реже: города Зимапан, Хакала, Мекститлан и Гуехутла,—древний город гуакстеков,—находятся в довольно далеком друг от друга расстоянии. Население скучилось преимущественно в больших плодородных равнинах южной части штата, над которыми господствует очень продуктивная рудная область. Там, близ Актопана и причудливых гор «Органов», находится и столица штата, Пачука, древний город, связанный ветвью с мексиканскою сетью железных дорог; в этой местности индейцы эксплоатировали золотые и серебряные руды ещё до эпохи завоевания. Испанцы овладели этими рудниками и продолжали изыскания; здесь, именно, в соседстве Пачуки, и был открыт способ холодной амальгамации, называющийся патио, который впоследствии был применен на всех мексиканских горных заводах. Группа рудников Регла, находящаяся между Пачукой и Атотонилко, прославилась под именем Реаль-дель-Монте; в недавнее время она переименована в Минераль-дель-Монте: до пожара и наводнений, разрушивших эти рудники, из них извлекали серебро на сотни миллионов. Со времени войны за независимость, эксплоатация их возобновилась при участии английских мастеров, выписанных из Корнваллиса, и тысяч мексиканцев; рудники эти располагают очень сильными машинами и доставляют на монетный двор Мексико большую часть получаемого им металла.

Ежегодный чекан на монетном дворе Мексико, в течение десятилетия с 1878 по 1888 г.: 35.600.000 франков, из которых 1 миллион золота.

Пачука стоит почти на полпути между двумя старинными могущественными городами толтеков, Тулансиго и Тулой. Первый из них—«Маленькая Тула»,—старший по времени основания, построен у подножия вулкана, на восток от нынешнего главного города, близ восточной оконечности плоскогорья. До завоевания индейцы занимались выделкою всевозможных острых инструментов из обсидиана, который они добывали в соседней горе, серро-де-лас-Навахас, или «горы Ножей». Здешних рудных залежей, кажется, хватало для всего Анагуака, с доисторической эпохи и до пришествия испанцев. Тула, древний Толлан, или «Город Тростника», представляет собою деревню, расположенную в прелестной местности, которую пересекает железная дорога, идущая из Мексико в Кверетаро. При раскопках там нашли массу костей животных, стрел и другого оружия; но особенно замечательно было открытие древних построек, сделанное Чарнаем, который откопал их на вершине холма, откуда расстилался обширный горизонт; эти толтекские развалины оказались остатками храмов и дворца. Замечателен тот факт, что тульские зодчие пользовались для постройки зданий самыми разнообразными материалами,—деревом, булыжником, каменьями, цементом, известью и даже настоящим обожженным кирпичем, а не адабами, или тубами, как их называют в Алжирии,—т.е. кирпичом, высушенным на солнце; этот последний материал был в большом употреблении у ацтеков, да и теперь испано-американцы на всём севере Анагуака и в Новой Мексике употребляют его для обыкновенных построек.

Штат Мексико утратил свои прежние размеры, так как с севера от него был отделен Гидальго, а с юга—Морелос; кроме того, «Федеральный округ», окружающий столицу, составляет отдельную от штата область, и также, как округ Колумбии в Соединенных Штатах, состоит под непосредственным управлением Конгресса. Хотя уменьшившаяся наполовину против прежнего своего пространства, провинция эта владеет ещё обширной территорией, которая, по географическому своему положению, должна бы быть отделена от неё: это—округи, лежащие к югу от снегового хребта, на покатости, воды которой текут через рио-Мекскала в Великий океан. Почти все горные округи пустынны и безлюдны, кроме горнозаводских местностей, тем не менее в общем штат населен относительно очень плотно, особенно та часть его, которая лежит на восточной оконечности и составляет, так сказать, городской округ Мексико. Главный город штата, Толука, не принадлежит к числу значительных городов республики: его положение на высоте 2.580 метров над уровнем моря и, как следствие этого—суровый климат, наконец, недостаток в удобных путях сообщения с противоположным склоном гор—затормозили развитие города; но он красив, хорошо построен, и жители его—народ предприимчивый и промышленный. Другой город, Лерма, расположенный в 13 километрах восточнее, на озере, пересекаемом нарождающейся рекой Лермой, занимает такое же положение, как и Толука. Вокруг «долины», обращенной в хлебные поля, высится амфитеатр гор, над которыми с южной стороны господствует коническая гора Невадо-де-Толука; длинные склоны её у вершины белеют полосами и даже сплошным покровом снега. Проход на восточной стороне этой горы охраняется городом Тенанго, лежащим близ красивого водопада. Главные города противоположного склона—Тенансинго, или «Маленький Тенанго», Техупилко и Темаскалтепек.

Мексико, столица республики, сохранила ещё свое ацтекское имя, которое, впрочем, истолковывается этимологами различным образом: обыкновенно его производят от одного из прозвищ бога войны, Мекситли. Однако, город этот был более известен, даже и в первые годы эпохи завоевания, под названием Тенохтитлана, или «Камня смоковницы», и действительно герб города, который в то же время есть и герб Мексиканской республики, представляет собою выходящий из озера камень с растущей на нем смоковницей, на которой сидит орел. Европейский город возник на том же самом месте, на котором стоял город Монтезумы. Когда Кортес осадил Мексико, он методически разрушал все жилые постройки, все здания и разравнивал почву, чтобы помешать всякому наступательному движению врага. Но при постройке города в 1522 г. он строго придерживался первоначального плана, т.е. провел новые улицы по направлению старых и распределил их по-прежнему на кварталы, создав таким образом испанское barrio на мексиканском calpulli; центр старого Мексики сделался большою площадью, и на том месте, где некогда возвышался великолепнейший храм в честь бога войны, был воздвигнут кафедральный собор. Город Тлателолко, вначале отделенный от воинственного Тенохтитлана, как купеческая колония, был тоже присоединен к новому Мексико: он находился на том месте, где теперь лежит северный квартал города.

Но если Мексико был отстроен на месте старых Тенохтитлана и Тлателолко, его наружный вид совершенно изменился, так что прежние его жители не могли бы его узнать: прежде это был совершенно озерной город, со всех сторон окруженный водою и соединявшийся с материком посредством мостов и дамб, теперь же озера отодвинулись в узкие бассейны, и город стоит на твердой земле, окруженный поясом лугов; дамбы, построенные среди озера, превратились теперь в дороги, а на месте засыпанных каналов, изрезывавших старый город, тянутся широкие бульвары. Издали и с возвышенного пункта мексиканская столица имеет величественный вид. Этот белый город, с его высокими башнями и куполами храмов, широко раскинувшийся в обширной равнине, окруженный величественным амфитеатром подернутых синеватой дымкой гор, представляет полную гармонию с окружающей его природой: при первом взгляде восхищенный турист склонен преувеличивать историческое значение этого города, занимающего столь грандиозное местоположение. «Мы остолбенели от удивления»,—говорит Берналь Диац. «В наших восхищенных глазах этот город казался теми волшебными жилищами, которые так чарующе описаны в книге Амадиса, и некоторые из наших солдат даже спрашивали, не греза ли это чудное видение?»

Город имеет очень правильную распланировку: улицы, по большей части очень узкия, пересекаются под прямыми углами, как в Чикаго и Филадельфии; это однообразие прямых линий прерывается, через известные промежутки, площадями и садами. Дома с террасами и внутренними дворами, как в городах Востока, имеют толстые стены и построены из желтоватого песчаника или красной лавы, называемой тезонтле; большинство их—одноэтажные, для того, чтобы здание могло лучше противостоять легким землетрясениям, которые составляют здесь довольно обычное явление. В центре города открывается большая площадь, на которой совершаются торжества, и куда устремляются, смотря по часу дня, потоки трудящагося люда или гуляющей публики. С одной стороны возвышается собор, заменивший старую церковь, построенную Кортесом на месте, где стоял древний теокалли, постоянно обагрявшийся кровью жертв, храм бога войны: «самые столбы нового храма водрузили на повергнутых идолах, дабы последние были раздавлены во веки несокрушимым столпом святой христианской религии». Современный собор, строившийся около целого века на личные средства Филиппа II и его преемников, представляет собою великолепный памятник зодчества, поражающий своим грандиозным видом; к нему примыкает другая церковь, Саграрио, с красивым фасадом чудной скульптурной работы на манер индусского дворца. Другая сторона главной площади занята Национальным дворцом, который, говорят, был построен на месте дворца Монтезумы: это—огромное здание, имеющее по фасаду более 200 метров; в нём помещаются: сенат, министерства и главные управления, а также почтамт, музей и библиотека. Две остальные стороны площади заставлены преимущественно домами с арками или порталами, под которыми снуют прохожие и всякие торговцы, продающие в разнос. Средину этой обширной площади занимает прекрасный сквер Уокало, или «Цоколь», осененный эвкалиптами и украшенный цветами, фонтанами и статуями.

Музей Мексико содержит в себе драгоценные коллекции по естественной истории; среди них особенно обращают на себя внимание так называемые «кости исполина», т.е. ископаемые остатки больших животных из фауны по-третичной эпохи; но ещё замечательнее археологическая коллекция, содержащая те из античных вещей, которые уцелели от фанатической ярости первых победителей и от грабительских рук иностранных коллекционеров. Здесь можно видеть драгоценный «мексиканский календарь», показывающий деление времени, так остроумно придуманное ацтеками: это—громадная глыба весом в 21 тонну, привезенная скульпторами, очевидно, издалека, так как в горах, окружающих Мексико, нет скал такой породы. К сокровищам музея принадлежит ещё «камень Тицока», изображающий торжественное шествие побежденных этим властелином народов; камень этот долгое время считали «жертвенным камнем» прежнего храма; кроме того, здесь находятся: отвратительная статуя Гуитцилопохтли, «бога войны», щит Монтезумы, иероглифические изображения, идолы различных божеств, которые не все ещё определены учеными, наконец—высеченное изображение креста, этот простой символ религии, который можно найти у всех народов. Каждый год Национальный музей пополняется новыми находками, и правильные раскопки, производимые теперь в Мексико, в особенности в пределах прежних озерных бассейнов, по всей вероятности, доставят массу сокровищ для археологической коллекции, так как во время осады Мексико почти все драгоценные вещи из храмов, дворцов и городских зданий были потоплены в водах лагун. Соразмерно увеличению научного достатка, возрастает и рвение к науке: Мексико имеет высшие учебные заведения—университет, училище правоведения, горный, сельскохозяйственный институты и пр.; медицинская академия занимает здание прежнего дворца Инквизиции, а в бывшем иезуитском монастыре водворилась большая приготовительная школа; в индейской коллегии изучают ацтекскую литературу; кроме того, есть много ученых и литературных обществ, которые издают свои труды; публичная библиотека заключает в себе более 200.000 томов; художественный музей считается одним из самых богатых во всём Новом Свете. С точки зрения научной деятельности, этот американский город может смело сравняться с Мадридом, своей бывшей метрополией: одна из его частных библиотек имеет мало себе подобных.

Население Мексико в пять раз увеличилось с начала этого века, хотя всё-таки в этом отношении столица Анагуака отстала от многих новейших городов. Сто лет тому назад Мексико был самым многолюдным городом Нового Света, а в настоящее время его опередили не только Нью-Йорк и другие города Соединенных Штатов, но даже и его конкурренты романской Америки. Пока ещё не предвидится близкого исполнения предсказания Ампера: город, стоящий в «этой предопределенной области, в пункте соединения двух Америк, на пути из Европы и Азии», не проявляет ещё себя как будущая столица мира; очаг цивилизации, «перемещенный силою вещей и вследствие конфигурации земного шара», не переносится в Мексико, «пункт, отмеченный как истинный центр человечества». Тем не менее, Мексико, стоящий на «мосту мира», между двумя океанами, есть один из жизненных узлов планеты, и его историческое значение несомненно возрастет современем.

Правда, Мексико лишился участия в торговле Филиппинских островов с Испанией, данного ему некогда колониальной монополией, но зато внутренняя его торговля значительно расширилась. Уже Берналь Диац говорил, что никакой европейский город не имел столь богатого рынка, как Тенихтитлан: по крайней мере по отношению к фруктовой торговле слова Берналя Диаца остаются во всей силе, так как на мексиканском рынке можно найти плоды всех поясов: вишни на-ряду с ананасами, груши вместе с бананами. Любопытное зрелище представляет собою столица ранним утром, когда по каналу Вига тянутся целые флотилии барок, нагруженных цветами, фруктами и овощами. Большая импортная торговля почти вся находится в руках иностранных купцов—немцев, англичан, северо-американцев, французов. Иммигранты с Дофинесских и Провансальских Альп,—вообще известные, под именем «барселонетцев», так как они в большинстве случаев уроженцы города Барселонетты и окрестных долин,—лишенные зимою всяких средств к существованию, завладели в Мексико значительной долей торговли красным товаром. Трудолюбивые иностранцы почти все приобрели здесь благосостояние или богатство; но туземное население нищих леперосов, пеладосов, или поридосеросов, кишмя кишит в предместьях.

Мексико—город нездоровый, несмотря на чистоту воздуха, спускающагося с снежных гор. В иные годы смертность в четыре раза превышала рождаемость: в среднем, на 1.000 человек приходится 32—33 смертей, т.е. гораздо больше, чем в Лондоне, Париже и в большинстве других городов Западной Европы. Причину такой большой смертности только отчасти можно приписать трудности акклиматизации на этих высотах; главным же образом она кроется в нечистоте почвы и вод: Мексико стоит на высоте всего нескольких дециметров над озером Текскоко, имея в подпочвенных слоях непроницаемый глиняный грунт, который почти не пропускает воду, так что соленая вода, насыщенная различными органическими веществами, скапливается во всех ямках и рытвинах и выделяет вредные испарения. Постепенное повышение уровня в бассейне Текскоко угрожает затопить город, который уже не раз подвергался наводнениям. При каждом ливне улицы заполняются грязью, которая, при продолжительных дождях, образует целые топи и даже трясины. Дорожное ведомство плохо борется с этим злом; сточные трубы, переполненные почти стоячей водой, только способствуют гниению почвы: «город рискует задохнуться». С другой стороны, в Мексико, при громадном излишке испорченной воды, чувствуется недостаток в чистой воде, которая доставляется водопроводом: в 1882 г. ежедневное количество доставляемой воды едва достигало 25.000 кубических метров, так что на каждого жителя приходилось менее 100 литров. Что касается проекта об осушении подпочвенного слоя, то об этом нечего и думать, потому что если отвести излишек жидкой массы, которая дает известную плотность болотистому грунту города, то здания его утратили бы устойчивость, и при малейшем землетрясении рисковали бы опрокинуться. Постепенное осушивание почвы уже привело к тому, что во многих больших зданиях появились трещины, а некоторые даже осели на несколько футов в землю. Теперь приходится лишь сожалеть о том, что Кортесу, для закрепления своего триумфа, захотелось построить новый город как раз на месте старого и воздвигнуть церкви на языческих храмах, вместо того, чтобы построить второй Мексико в более возвышенной местности, простирающейся на запад, к горам. Впрочем, пышные кварталы удлинняются именно в этом направлении; подгородные деревни, как например, Казабланка, Такубайя, где находится национальная обсерватория, входят постепенно в черту столицы и соединяются с нею красивыми бульварами, обстроенными домами. Мексико неудержимо разростается в западном направлении, воздвигая новые постройки на более чистой почве. Движение пассажиров на трамваях, проходящих по улицам и проспектам Мексико, просто изумительное, так что в этом отношении он может сравниться с самыми оживленными городами мира. Город имеет прекрасные парки и сады, как например Пасео и Аламеда, где один фонтан указывает место бывшего кемадеро: это был костер, где гибли жертвы инквизиции, преимущественно «еретики-матросы», захваченные испанскими крейсерами. *В последнее время, после осушения долины посредством туннеля, длиной 9,6 километров, оконченного в 1894 г., санитарные условия мексиканской столицы существенно улучшились; питьевая вода доставляется двумя грандиозными водопроводами.*

Возрастание Мексико идет особенно заметно по обеим сторонам Такубской дороги, проложенной на месте старого шоссе, по которому испанцы совершили свое бедственное отступление «в печальную ночь» (noche triste). Около деревни Попотла ещё до сих пор существует старый кипарис, под которым стоял Кортес, тщетно ожидая возвращения своих четырехсот товарищей, трупы которых были свалены кучами в окровавленную грязь, на дороге; говорят, он проливал здесь слезы, в первый раз потеряв веру в свое счастье. Вокруг этого исторического дерева раскинуты обширные огороды, за которыми показываются дома Такубы, которая некогда, под именем Тлакопама, принадлежала к числу трех городов нахуатльского союза, и которая в скором времени, без сомнения, станет предместьем всё разрастающейся столицы. Несколько севернее, на дороге, ведущей к desague Гуегуетока, находится местечко Куаутитлан, «Город Орлов», имя которого жители Мексико, гордящиеся тем, что они живут в столице, употребляют в виде презрительной поговорки: «Вне Мексико есть только Куаутланы!»

Великолепный бульвар, осененный эвкалиптами, ведет из Мексико к порфировому пригорку, Чапултепек или «Гора Кузнечика»; по сторонам пригорка красуются статуи, из которых одна воздвигнута в честь Гватимозина, «проявившего героизм в защите страны, величие души в мученической смерти». На скале Чапултепека некогда стоял замок Монтезумы, в настоящее время перестроенный в огромный дворец: его соорудил в прошлом столетии вице-король Гальвес, намереваясь, по словам его мексиканских подданных, устроить в нём крепость и провозгласить оттуда свою независимость, в качестве мексиканского императора. С террасы этого дворца, одна часть которого занята теперь под военное училище, открывается взорам великолепная панорама Мексико, с его озерами и горами. Окружающие Чапултепекский дворец парки принадлежат к самым тенистым во всей долине: в них растут гигантские «кипарисы» (cupressus disticha) или ahuehuetes,—т.е. «старцы вод»,—которые существовали ещё до прибытия в страну испанцев: некоторые из этих исполинов растительного царства, с длинными ветвями, перевитыми «испанскою бородою» (tillandsia usneoides), имеют пятнадцать метров в окружности и пятьдесят в высоту. Изображения, вырезанные некогда на стенах скалы Чапултепека, с течением времени стерлись. У Чурубуско, лежащего несколько южнее Чапултепека, американцы одержали, в 1847 г., победу, которая отдала в их власть Мексику. После этой стычки, им оставалось только опрокинуть воспитанников военного училища в Молино-дель-Рей, т.е. как раз у самого основания скалы Чапултепека, чтобы войти в Мексико; в следующем году был подписан мирный договор в Гвадалупе-Гидальго, по которому половина национальной территории была присоединена к Соединенным Штатам. Водопровод, несущий воды различных горных источников с юго-западной стороны Мексико, орошает сады Чапултепека и аристократического предместья Такубайи,—по-ацтекски «Бассейн Вод»,—виллы которого рассеяны к югу от «Горы Кузнечика». Такубайя служит центром экскурсий к Сан-Анжель, прелестным деревням, приютившимся в долинах горы Ахуско, и к педрегалю или полю лавы, вытекшей из этого вулкана, и покрытой теперь кактусами и низким кустарником. Город Тлалпам, известный как место паломничества, где справляются праздники в честь Сан-Антонио-де-лас-Куевас, скрывается в ущелье между двумя мысами из шлака: через это-то ущелье американцы и проникли в «долину» Мексико.

На северо-восток от Мексико, возвышается другой скалистый пригорок, Тепейакак ацтеков, или «Чело Горы», откуда низвергается источник железистой воды; здесь находится церковь Гвадалупе, некогда одна из самых богатых во всём свете, но теперь лишенная своих сокровищ, которые пошли на пополнение национального бюджета. Гвадалупская Богоматерь считается покровительницей индейцев, тогда как Св. Дева де-лос-Ремедиос признавалась покровительницей испанцев: в прежния времена между верующими происходила беспрестанная борьба из-за этих святынь, носящих различное название: но война за независимость окончательно утвердила триумф Гвадалупе, и с тех пор это местечко, куда стекаются набожные богомольцы, стало известно под названием Гвадалупе-Гидальго: религия и патриотизм слились в одном и том же культе. К востоку от Мексико, на западном берегу озера Текскоко нет больше деревень, попадаются только одинокие дворы, рассеянные по болотистой и голой равнине. Над солончаковою почвою, покрытою остающимися от сточной воды нечистотами, возвышается только один вулканический холмик: это Пеньон-де-лос-Баньос, или «Скала минеральных вод», у подошвы которой действительно бьет железистый источник и где геологи нашли остатки ископаемых людей. Островок Пеньон, во времена Монтезумы, славился своим парком, в котором водилось много дичи.

Канал Вига, воды которого входят в Мексико через юго-восточную окраину города, проведен из озера Ксочимилко, или «Цветника», одного из южных бассейнов «долины». Этот канал проходит по низменной местности, занятой индейскими огородами, которые обыкновенно называют чинампасами, подобно тому, как прежде назывались пловучие острова ацтеков, целыми сотнями покрывавшие воды озера Текскоко. Озеро Чалко, или «Изумрудное», служащее продолжением на восток озера Ксочимилко, и в центре которого высится остроконечная гора, с вполне правильным кратером, выходящая прямо из воды, усеяно садами, разведенными на слое водяных растений и наносной земли; они имеют много сходства с чинампасами, с тою только разницею, что изрытые рвами или акалотесами, они покоятся не на подвижных плотах, а прямо на воде, и, постепенно разростаясь, увеличивают собою материк на счет озерной поверхности. Около того места, где канал Вига выходит из озера Ксочимилко, находится Икстапалапа, или «Белый город», некогда значительный мексиканский город, имевший, по Аортесу, «пятнадцать тысяч домов»; над ним господствует остроконечная гора Эстрелья, или Звезда, прославившаяся в религиозной истории Мексики. Здесь в конце каждого цикла, т.е. через каждые пятьдесят два года, собирались жрецы, чтобы установить новый цикл времени и благословить начало его. Они должны были зажечь священный огонь, следуя при этом первобытному способу, т.е. посредством трения одного куска дерева о другой; но священные прутья загорались лишь тогда, когда были омочены в теплой ещё крови какого-нибудь молодого человека, принесенного в жертву богам.

Напротив столицы, по другую сторону озера, на расстоянии 27 километров по прямой линии, стоит скромный городок, предшественник Мексико, долго бывший его соперником: это—город Текскоко, древняя резиденция толтекских вождей и «Афины» Анагуака; жители его говорили на самом мягком и чистом нахуатльском наречии; несколько развалин пирамид и стен, стоящих наклонно на скатах соседней горы, составляют единственные остатки эпохи, предшествовавшей завоеванию Мексики. Текскоко имеет по крайней мере то преимущество перед Мексико, что построен на более здоровом месте, выше наносов, оставляемых наводнением: пуерто-де-лас-Бригантинас, т.е. то место, где Кортес соорудил флот, чтобы добраться до Мексико, находится теперь в 2-х километрах от берега. На север от этого города лежит другой, ещё более древний город, Отумба,—прежде Отомпан,—который был некогда столицею туземцев племени отоми, до прибытия толтеков на Анагуакское плоскогорье; в окрестностях Отумбы Кортес одержал решительную победу, загладившую поражение «печальной ночи». Отумба и его восточные соседи, Ирало и Апам, расположенные среди плодороднейших во всей республике магейевых полей, служат важными стратегическими пунктами, в качестве сторожевых постов для охраны прохода в равнины, лежащие на севере снегового хребта Икстакцихуатль. Переселения народов, как побежденных, так и победителей, должны были в большинстве случаев совершаться через этот проход, и довольно часто из-за обладания этою брешью происходили стычки. Но отважный Кортес решил избегнуть этого опасного обхода и перешел прямо главную снеговую цепь по ущелью Ахуалко, между Икстакцихуатлем и Попокатепетлем; можно также найти доступные тропинки, обойдя южные склоны этой горы через Амекамеку, деревню, расположенную поясом вокруг древнего вулкана Сакро-Монте, кратер которого порос теперь дубами. Это—исходная точка, откуда начинают восхождение на Попокатепетль как туристы, так и профессиональные неверосы, или носильщики снега.

Недалеко от бреши Апам, между Текскоко и Отумба, существуют ещё до сих пор два храма, которые, как полагают, были воздвигнуты тотонаками: это две пирамиды Теотихуакан (Теутлихуакан), или «Жилище Богов», «дом Солнца» и «дом Луны». В этих пирамидах, обратившихся теперь в простые холмики, покрытые агавой и хвойными деревьями, очень трудно узнать произведение человеческих рук; в них едва только можно различить весьма неопределенную волнистость, указывающую на прежния ступенчатые террасы; однако, раскопки достаточно свидетельствуют о том, что эти бугры обязаны своим происхождением работе человеческих рук. Первая пирамида, самая южная, шире и выше прочих; она имеет 208 метров длины в стороне и 55 метров высоты, тогда как вторая пирамида, Луны, значительно меньше и на 11 метров ниже: боковые грани всех пирамид ориентированы по странам света, но не с математической точностью. На юге, по равнине, рассеяны другие курганы, и в некоторых местах они так многочисленны, что образуют как бы аллеи; одна из этих аллей известна под названием «дороги Мертвецов», данным ей либо потому, что бугры эти представляют собою древние могилы, либо потому, что в былое время на этой дороге совершались торжественные процессии человеческих жертв, водимых на заклание.

На восток от Апама, плоскогорье развертывает свою волнистую поверхность у южного основания краевой горной цепи, которую населяют тотонакские рудокопы, группирующиеся главным образом вокруг городов Закатлан и Тетела-дель-Оро. На этом плато стоит город Тлакско, а ещё южнее, в узкой долине, лежит Тлакскала, которая была некогда столицей доблестной республики, примкнувшей к Кортесу против Монтезумы; ныне Тлакскала—главный город небольшого штата, который занимает приблизительно ту же территорию; на востоке его возвышается вулкан Малинче. Но «Город хлеба» теперь уже далеко не такой большой, как в былые времена, когда он мог выставить сто тысяч войска. Город Гуексоцинго, основанный олмеками и часто упоминаемый в рассказах победителей, именем которого прежде обозначали и Попокатепетль, возвышающийся к юго-востоку оттуда, также утратил значение между городами Мексики. Важнейшим городом края является Пуэбла-де-лос-Анжелес, или «Местечко Ангелов», основанная испанцами в местности, где не существовало даже индейской деревни; первые его дома были построены в 1530 г. для незажиточных белых, которые нигде не состояли на службе и вообще не имели никаких определенных доходов; в 1654 г. в Пуэбле водворились целые тысячи жителей Мексико, которые, спасаясь от наводнения, должны были бежать из города. Пуэбла, главный город одного из самых населенных штатов плоскогорья и первых склонов к Мексиканскому заливу и к Великому океану, иногда называется также «второй столицей республики»: в период кратковременного царствования Максимилиана был даже поднят вопрос о перенесении в Пуэблу резиденции, так как этот город отличается более здоровой почвой и климатом. Он расположен на высоте 2.170 метров над уровнем моря, т.е. немного ниже, чем Мексико, но на наклонной равнине, по которой быстрые ручьи стекают к западу, чтобы соединиться там с рекою Атойак, главной ветвью рио-Мекскалы, которая извивается по направлению к Великому океану: тающие снега наполняют водою все эти потоки, благодаря чему хорошо орошаемые поля приносят обильную жатву.

Над городом господствуют две четырехугольные башни великолепного кафедрального собора и колокольни пятидесяти слишком церквей. Население Пуэблы прежде было фанатичное, враждебно относившееся к иностранцам, так что путешественникам не раз приходилось обращаться к покровительству войска, во избежание опасности быть побитыми камнями, как «англичане», «евреи» или «еретики». Главные промыслы этого города заключаются в фабрикации шарфов или ребозосов, в изготовлении бумажных тканей и в разных мелких ремеслах, служащих преимущественно для украшения церквей; таковы, например, лепка фигур из воска и алебастра, скульптурные работы в виде ваз и колонн, и различные изделия из оникса. Расположенная почти на полдороге, ведущей из Мексико к окраине плоскогорья, Пуэбла была некогда средоточием почти всей транзитной торговли, производившейся со штатом Вера-Круц и с заграницей; но в настоящее время она осталась в стороне от большого торгового пути, т.е. от Вера-Круцской железной дороги, и связана с главною сетью только отдельными ветвями, расходящимися на восток и на запад от вулкана Малинче. Благосостоянием своим она обязана ныне земледельческому богатству края; кроме того, этот город скоро станет для иностранцев, особенно для чахоточных больных, излюбленною санаторией, тем более, что в окрестностях его имеются во множестве серные горячие источники, обязанные своим происхождением, по всей вероятности, вулканическим очагам Попокатепетля.

Два утесистые холма, возвышающиеся на северо-востоке и на севере Пуэблы, серро-де-Гвадалупе и серро-де-Лорето, напоминают о двух фактах войны, наиболее важных в современной истории нации. Во время войны, предпринятой против Мексики для восстановления монархии, генерал де-Лорансе форсировал проход ущелий и, уже стоя на краю плоскогорья, во главе своего шеститысячнаго войска, послал депешу, возвещавшую, что «Мексика в его власти», как вдруг уже в виду Пуэблы, совершенно неожиданно, нашел дорогу прегражденной двенадцатитысячным войском Зарагосы, занимавшим город и два укрепленных монастыря на холмах. Штурм, предпринятый 5 мая 1862 г., не удался, и маленькая французская армия должна была отступить на нижние склоны плоскогорья. В следующем году перед Пуэблой снова предстало почти двадцатитысячное войско, которое начало правильную осаду. Она продолжалась шестьдесят два дня, впродолжении которых мексиканский гарнизон стойко защищал казарму за казармой, островок за островком, и уступил только тогда, когда истощились все боевые припасы и провиант, при чём успел частию рассеяться и соединиться с другими отрядами, принимавшими участие в кампании. Осаду Пуэблы сравнивали с осадою Сарагоссы, но сравнение это не верно, так как здесь народ не принимал никакого участия в защите. 5-е мая, т.е. годовщину первого штурма Пуэблы, мексиканцы сделали праздничным днем.

Хотя уже очень большой город, Пуэбла не может, однако, сравниться с городом, некогда существовавшим по соседству. Чолула— священный город олмеков, а затем ацтеков, самый деятельный из промышленных городов древнего Анагуака, славившийся своими тканями и горшечным производством, основатель колоний, отправлявший своих эмигрантов на юг, до самого Никарагуа,—теперь не что иное, как глухая деревушка, расположенная в 13 километрах от Пуэблы по железной дороге, по другую сторону глубокой долины, орошаемой Атойаком. «Город Чурултекаль»,—так называет его Кортес,—«имеет двадцать тысяч домов в своей черте и столько же в округе: с высоты одного храма я насчитал более четырехсот башен, принадлежавших другим святилищам». Но через несколько дней после этого созерцания панорамы города, победитель принялся за дело разрушения, посредством резни и пожаров. От этих четырехсот храмов остались только горки, груды развалин, покрытые растительностью; но одна из этих горок, находящаяся на юго-востоке города, представляет собою настоящий холм из кирпичей и слоев глины, как это оказалось при раскопках, которые производились при прокладывании здесь дороги и железно-дорожного пути: согласно легенде, этот холм был воздвигнут по приказанию одного великана в честь бога Тлалока, который спас его от потопа, и все кирпичи, употребленные на его постройку, доставлялись из рук в руки длинным рядом рабочих, выстроившихся в одну линию от склонов Попокатепетля до самой Чолулы. Весьма возможно, что это была пирамида со ступенями, на которой возвышался некогда теокалли, или храм, посвященный Куецалкоатлю, богу воздуха, «который проливал на землю дождь девять раз». Террасы теперь осели и грани округлились; культуры постепенно захватывают подошву искусственного холма, но всё-таки ещё можно различить, что когда-то на нём были четыре последовательных площадки, четырехугольной формы, правильно обращенные на все четыре стороны света. Нынешняя его высота, значительно уменьшившаяся, на что указывает профиль холма, около 54 метров над равниной, а его обширное основание занимает поверхность в 18 гектаров, т.е. почти в четыре раза большую, чем Хеопсова пирамида; никакое другое человеческое сооружение, между отдельными памятниками, не занимает подобного пространства. Верхняя площадка, на которой стоит часовня Божией Матери де-лос-Ремедиос, построенная на месте прежнего теокалли Куецалкоатля, занимает пространство в 4.200 квадратных метров и представляет чудную эспланаду, откуда открывается великолепный вид на деревни и поля Чолулы, за которыми сверкают куполы Пуэблы, а дальше синеют леса Малинче и белеют снега Попокатепетля.

До постройки Вера-Круцской железной дороги, аванпостом Пуэблы, на пути к Атлантическому океану, служил Амозок, город кузнецов, где расходятся две приморские дороги, одна на Халапу, другая на Оризабу. Тепеака, лежащий немного дальше, по соседству с внешними покатостями плоскогорья, тоже имел важное стратегическое значение, как передовая крепость возвышенностей, и Кортес даже выбрал этот город для устройства в нём военной крепости и испанской колонии под названием Сегура-де-ла-Фронтера, т.е. «Безопасность границы»; здесь, по словам Диаца, клеймили также рабов. Тепеака был первым, после Вера-Круца, городом, основанным в Мексике завоевателями. Эта угловая область плоскогорья много потеряла в торговом отношении с тех пор, как главная линия мексиканских железных дорог направилась к северу, через Гуамантлу и Сан-Андрес-де-Чалчикомула, станцию, над которой возвышается конус Оризабы, почти совершенно обезлесенный на этом склоне. Близ Чалчикомулы, на самом краю возвышенных земель, находится станция Эсперанца, лежащая на полдороге между Вера-Круцом и Мексико.

Несмотря на то, что Пуэбла и Чолула расположены в той части плоскогорья, воды которой текут к Великому океану, они ещё не соединены с этим океаном железной дорогой; но рельсовой путь уже спускается в умеренные земли этого склона, в Матаморос-де-Изукар, через Атликско, где виднеется агуегуете, в 22 метра в окружности. В юго-восточном углу штата, другая линия рельс спускается с плоскогорья к городу Тегуакану, или Теотигуакану, «городу Богов», великолепные храмы которого испанцы сравнивали некогда с дворцами Гранады. Город этот лежит на высоте 1.620 метров над уровнем моря, в долине, которую cumbres, или гребни Акулсинго охраняют от влажных ветров Мексиканского залива, и где, следовательно, «никогда» не выпадают дожди; несмотря на это, местность отличается замечательным плодородием, благодаря искусственному орошению, и славится изобилием и хорошим качеством фруктов, особенно своими гранатами и страстоцветами; местный минеральный источник славится своими целебными свойствами. Тегуакан «де-лас-Гренадас» лежит уже в микстекской территории и служит самой удобной дорогой между городом плоскогорья и Тегуантепекским заливом.

Главные и исторические города штатов Анагуакского плоскогорья, с цифрой их населения.

Штат Кверетаро (де-Артеага): Квеветаро (1895 г.)—33.000 жит.; Сан-Жуан-дель-Рио—21.315; Кадерейта—14.800 ж.

Штат Мексико: Толука (1895 г.)—24.000 жит.; Тежупилко—20.590; Тенансинго—15.900; Текскоко—15.625; Икстлагуака—13.135; Лерма—10.690; Амекамека—9.800; Отумба—8.770; Зумпанго—8.160 ж.

Федеральный округ: Мексико (в конце 1895 г.)—340.000 жит.; Ксочимилко—12.725; Сан-Анжел—10.080; Такубайя—7.690 ж.

Штат Гидальго: Гуехутла—19.660 жит.; Зимапап—15.260; Пачука—52.000; Атотонилко—14.120; Тулансинго—9.740; Актопан—8.850; Тула—5.830.

Штат Пуэбла: Пуэбла (1895 г.)—92.000 жит.; Тетела-дель-Оро—15.460; Атликско—13.530; Матаморос-де-Ицукар—10.000; Закатлан—13.365; Акатлан—11.635; Чалчикомула (Сан-Андрес)—9.885; Тегуакан—9.170; Чолула—8.975; Тепеака—6.770 жит.