Вера-Круц

Штат Вера-Круц, называемый оффициально Вера-Круц-Льяве, по имени одного из генералов, прославившихся при осаде Пуэблы, занимает, вдоль Мексиканского залива, всю область теплых земель и часть умеренных, начиная с Пануко и до реки Тоналы, за Коацакоалкосом: длина пространства, занимаемого этим прибрежным поясом, по направлению с северо-запада на юго-восток, составляет 660 километров. Несмотря на замечательное плодородие его горных округов, расположенных на полусклонах и открытых для туманов и дождей, Вера-Круц не может похвастаться численностью своего населения; в нём попадаются даже настоящие пустыни, пески, болота и непроходимые леса. Столица штата часто перемещалась из одного города в другой; сначала довольно долгое время главным городом штата был Вера-Круц; затем его место заступила Оризаба, а в настоящее время столицею служит Халапа,—город, расположенный также в умеренном поясе, на половине высоты склона.

Халапа, по-гуакстекски «Почва, изрытая оврагами», действительно рассыпала свои широкие низкие дома по скатам потухшего вулкана Макуилтепек, или «Пять Гор», который поднимается на 120 метров выше и изрезан глубокими оврагами. Прежде этот город был построен на краю плоскогорья, изрезанного оврагами; но, по преданию, жители этой первобытной Халапы, в 1537 г., подверглись такой истребительной эпидемии «матлазакоала», что оставшиеся в живых поспешили покинуть этот злосчастный город и поселились в некотором расстоянии от него, на приветливой покатости, возвышавшейся как раз напротив, с другой стороны ущелья. Новый город, с правильными улицами, извивающимися среди садов, представляет собою одну из самых здоровых местностей в Мексике; с его великолепных бульваров открывается чудный вид, с одной стороны—на дремучие леса, покрывающие горы, над которыми господствуют вершины высокой горной цепи, от пика Оризаба до Кофре-де-Пероте, а с другой—на луга и фруктовые сады, на извивающуюся долину рио-Сан-Жуана, с фабриками и мельницами по берегам, и наконец, на дальний восток, на кайму дюн, облегающую безбрежное море. Несмотря на свои незначительные размеры, Халапа—один из важнейших в историческом отношении городов Мексики: это один из обязательных этапных пунктов для вторгнувшихся в страну чужеземных армий и для отправки продуктов и товаров. В прежния времена, когда торговая монополия принадлежала Кадиксу и когда всё движение торгового обмена с Европой происходило чрез посредство отправлявшагося каждые четыре года флота, Халапа была главным рынком для распределения привозных товаров и покупки сокровищ Мексики: окрестные жители толпами осаждали купцов. Кроме того, Халапа, после Вера-Круца, служила главным связующим звеном между Новой Испанией и старой: этот город обыкновенно называли Халапа-де-ла-Фериа, т.е. «Халапой-Ярмаркой». Теперь он уже утратил свое торговое значение, но всё ещё продолжает оставаться у жителей побережья излюбленным убежищем для больных и выздоравливающих. В Халапе никогда ещё не появлялась желтая лихорадка. Как санатория, этот город не только отличается своим здоровым климатом, но имеет в окрестностях множество минеральных источников, как теплых и холодных, так солевых и серных. В Халапе есть обсерватория и картографический институт. Халапеньосы считаются смирнейшими из всех мексиканцев и никогда не принимали участия в междоусобных войнах в борьбе из-за власти. Халапеноские женщины слывут самыми красивыми и грациозными во всей Мексике, где вообще многие из городов могут гордиться красотой своих детей.

Многочисленные продукты полей, окружающих Халапу, этот Сиудад-де-лас-Флорес, т.е. «Город Цветов»,—фрукты, ягоды и овощи—идут только для местного потребления, и город вывозит за границу лишь лекарственные растения, главным образом корень вьюнка ipomea purga, с которым связано имя города. Корень этот (ялапа) приносится индейцами окрестных деревень и преимущественно из Чирон-Киако, деревни, расположенной в 32 километрах к северу от Халапы: продукты этого провенанса особенно высоко ценятся. Несколько купцов монополизировали скуп этого продукта и, закабалив несчастных туземцев ростовщическими задатками, скупают у них корень по самой ничтожной цене, зачастую оплачивая его даже не деньгами, а разным залежалым товаром. Ежегодный вывоз ялапы доходит до 140.000 километров, но нужно опасаться, что в недалеком будущем это растение, существующее только в диком состоянии, будет совершенно истреблено, так как индейцы вырывают всё, что находят, не заботясь о разведении растения посредством новых посевов.

Халапа связана с сетью мексиканских железных дорог ветвью, которая огибает на севере гору Кофре-де-Пероте и проходит через городок того же имени, доминируемый акрополем, по виду неодолимым, на постройку которого испанские вице-короли затратили громадную сумму, имея в виду защиту дороги, идущей из Вера-Круца в Мексико; его содержание обходилось народу ежегодно более миллиона пиастров. Но впоследствии оказалось нетрудным обойти это препятствие, и крепость Пероте, утратив свое стратегическое значение, была обращена в тюремный замок; по возвышенностям рассеяны виллы, принадлежащие вера-круцским купцам. Город Коатепек, лежащий в пятнадцати километрах южнее Халапы, среди фруктовых садов и плантаций, тоже служит излюбленною дачною местностью; что касается небольших местечек, следующих одно за другим ниже, на склонах, по направлению к Вера-Круцу, то они находятся уже в опасном поясе, где ежегодно свирепствует желтая лихорадка. Многие из этих местностей оставили свое имя в истории, благодаря частым стычкам, происходившим из-за обладания дорогами, которые ведут к подъему на плоскогорье: там находится Серро-Гордо, или «Большая Гора», проход через которую был форсирован, в 1847 г. американскими войсками; ещё ниже лежит Пуенте-Насиональ, прежде Пуенте-дель-Рей, монументальное сооружение, воздвигнутое через глубокий овраг, по которому течет рио-Антигуа; затем следует Пасо-де Овехас, или «Овечья теснина», где были найдены остатки большого индейского города, самое имя которого исчезло.

К югу от Халапы и Коатепека, по отлогостям плоскогорья, рассеяно много других городов, занимающих такое же местоположение, как и «Город Цветов». Извилистые дороги, огибающие горы, на высоте между 800 и 1.200 метр., по красоте открывающихся горизонтов и бесконечному разнообразию пейзажей не имеют себе подобных в целом свете. По выходе из галлерей зелени, образуемых переплетающимися ветвями сосен и других больших деревьев, взорам представляется снеговая Оризаба, высокие горы с своими контрфорсами, террасами и потоками лавы, покрытыми лесами, поля, теряющиеся в фиолетовой дымке, и правильные извилины синего океана. Склоны гор, от вершины до основания, изрыты оврагами в несколько сот метров глубиною; но эти ущелья, где тропинки идут как по дну колодца, скрывают свои стены и обрывы под чащею растительности, в которой флора тропического и умеренного поясов перемешиваются между собою; по берегу ручья, текущего по дну барранки, идешь словно в огромной оранжерее между целым лесом древовидных папоротников.

Гуатуско (Уатуско)—один из городов чудесной, но малодоступной области; ни в каком другом месте Мексики сахарный тростник не растет в таком изобилии, как здесь; кофейное дерево, плоды которого не дозревают на плантациях Халапы, здесь, напротив того, отличается превосходным качеством. Южнее лежит Коскоматепек, над которым господствует величественный массив Оризаба, а затем идет Кордоба, город, расположенный на высоте 890 метров, на большой дороге и на линии железной дороги, идущей из Вера-Круца в Мексико. Кордоба—город исторический: здесь в 1821 году был подписан трактат, по которому была признана независимость Мексики и вместе с этим также гражданское равенство между испанцами, креолами, метисами и индейцами. Как центр кофейных и других плантаций, Кордоба имеет те же преимущества, как и Халапа, с тою только разницею, что её климат более влажный и лихорадки составляют здесь заурядное явление. В Оризабе, которая находится на 26 километров ближе в самой сердцевине горы, у подошвы Боррего, дожди идут впродолжении более долгого периода, чем в Халапе, и сырость, испаряющаяся из почвы, имеет здесь вредное свойство. Город Оризаба, древний Агуилицапан, или «Радостная вода», расположен на высоте 1.240 метров над уровнем моря, на террасе, которую орошают действительно обильные и здоровые воды, питающие прекрасные плантации. Многие из водных потоков, из которых один исчезает в скале, чтобы снова появиться в 4 километрах ниже, утилизируются также в качестве двигательной силы на значительных бумагопрядильных и ткацких фабриках и других заводах. Оризаба— самая оживленная станция на железной дороге между Мексико и морем.

Почти вся морская торговля штата и около половины всей внешней торговли республики сосредоточивается в порте Вера-Круц. Вера-Круцская деревня Пуэбло-Виехо, находящаяся как раз напротив Тампико-де-Тамаулипас, представляет из себя нечто вроде отдельного от города предместья, расположенного на правом берегу. Несколько южнее лежит Тукспан, который сообщается с морем посредством мелководного бара Каббелос-Бланкос, через который отваживаются проходить только суда незначительной вместимости; вся торговля этого города не достигает даже 5 миллионов франков: для усиления торгового движения в этом порте, его соединяют с Тампико посредством судоходного канала, который захватит лагуну Тамахуа и другие прибрежные пруды.

По всей части побережья, простирающейся на юг до Вера-Круца, на пространстве 220 километров, суда не находят никакого пристанища: всюду берег окаймлен песками и бурунами; бывший порт Наутла, по имени которого прежде назывался весь берег, теперь совершенно обмелел.

Тукспан имеет кое-какие археологические развалины, между прочим, остатки теокалли. Точно также город Попаптла, лежащий южнее Тукспана, внутри страны, обладает довольно хорошо сохранившейся пирамидой нахуатльского происхождения; она сооружена по тому же образцу, как и пирамида Теотигуакана, но значительно меньше и ниже той: она имеет 18 метров высоты. В соседнем городке Малпилке находятся развалины, принадлежащие той же эпохе. Ещё южнее лежит город Нисантла, в котором обретаются развалины такого же памятника, относящагося к эпохе, предшествовавшей завоеванию. Между Папантлой и Мисинтлой, в Хикателпеке и Сан-Рафаэле, на берегах Пальмара или Наутлы, находится французская земледельческая колония, одна из самых благоденствующих и процветающих во всей Мексике. Основанная в 1831 году одним фаланстерианцем, вокруг которого сгруппировались земледельцы из Франш-Конте, эта колония пережила много черных дней особенно в эпоху нашествия французов, и ей лишь с большим трудом удалось добиться концессии годных к культуре земель на правах полной собственности. Сан-Рафаэльская ваниль славится во всей Мексике. Население колоний Хикателпек и Сан-Рафаэль: около 2.400 жителей; ежегодная ценность сбора продуктов 9.476.000 франков.

Современный Вера-Круц—это не тот город, который основатель его, Фернандо Кортес, человек корыстолюбивый и набожный, назвал Вилла-Рика-де-ла-Вера-Круц; но первый стан был раскинут неподалеку от того места морского побережья, где теперь устроены набережные. Затем город отодвинулся дальше на север, к деревне Квиагуицлан, но эта местность, без порта и к тому же нездоровая, оказалась неудобною, и потому, четыре года спустя, был основан третий город, уже гораздо южнее, около многолюдного Цемпоала, главного города страны тотонаков; река, орошающая его сады, получила название Антигуа с 1859 года, т.е. с той эпохи, когда колония была тоже покинута, по причине непреодолимого препятствия, которое представлял тамошний бар. Тогда основали четвертый город, нынешний Вера-Круц, как раз против укрепленного островка Сан-Жуан д’Улуа. Впрочем, выбор действительно был очень затруднителен на таком негостеприимном берегу, усеянном рифами, окруженном бесплодными и песчаными полями или же покрытом болотами. Непосредственно за бульварами городской окраины тянутся нескончаемые дюны, или меданосы, при каждой буре меняющие свою форму и место: некоторые из этих холмов, навеянных северным ветром, достигают 50 метров высоты. Этот город, лежащий посреди песков, не ласкает собою взора при первом взгляде на него со стороны моря: поэтому большинство путешественников, свободных от дел и знакомых с нездоровыми условиями Вера-Круцского климата, не задерживаются долго в этом городе и спешат перебраться в более благоприятные места внутри страны, особенно во время теплого сезона, когда свирепствует желтая лихорадка, столь опасная на берегах Мексиканского залива. В Мексике город Вера-Круц стяжал себе печальную славу и известен под названием Сиудад-де-лос-Муертос, т.е. «Города Мертвых»: в одном только 1862 г. эпидемия похитила там две тысячи человек. Тем не менее, по миновании этого убийственного бича, город сам по себе вовсе не так вреден для здоровья, как кажется, и белые, избегнувшие господствующей там болезни, могут считать себя совершенно акклиматизировавшимися: они даже менее рискуют заболеваниями, чем их соотечественники, поселившиеся на плоскогорье. Местное население, в большинстве андалузского происхождения, ничего не потеряло в расовом отношении, доказательством чего служат сила, грация и красота вера-круцсев. Северные ветры, которые часто дуют в этой части побережья, проходят над сухими дюнами и далеко уносят испарения болот, лежащих на южной стороне города.

Дома в Вера-Круце, расположенные, как и в большинстве мексиканских городов, правильными островками, построены из мадрепорового камня, известного в стране под названием мукара: это скалы прибрежных рифов, которые после срытия мало-по-малу восстановляются. Раскапывая песчаную почву Вера-Круца, уже на глубине одного метра находят пресную воду, но она совершенно испорчена вследствие просачивания болотной воды из соседних топей; пришлось прокладывать водопроводы, чтобы доставить городу воду из реки Халапы. Ещё недавно воды не хватало даже для чистки улиц и сточных рвов; санитарные работы лежали почти исключительно на зопилотах, или кондорах (американские ястребы), которые усердно истребляли падаль; оттого, птица эта пользуется особым покровительством, и полицейские правила охраняют её от всякого нападения. Несколько садов и прекрасные пальмовые бульвары, устроенные на месте прежних валов, дают немного тени прохожим. Одна из этих аллей, длиною более, чем в километр, пересекает квартал, населенный почти исключительно неграми и мулатами,—элемент населения, наиболее благоденствующий в Вера-Круце, благодаря своему иммунитету от желтой лихорадки.

На Мексиканском заливе Вера-Круц—город исторический по преимуществу. Это здесь испанцы утвердились во время открытия и завоевания Мексики, и здесь же они продержались дольше всего, ещё целых четыре года после утраты своей колонии. В 1838 году принц Жуанвильский овладел крепостью Сан-Жуан д'Улуа (Уллоа), стоящей на низком острове, в 1.075 метрах от города, и с той поры американцы в 1847 г., французы в 1862 г. также занимали её. Взятие этих укреплений закрывало для Мексики ворота, через которые она некогда вела политические и торговые сношения с остальным миром. Крепость, сделавшаяся простой тюрьмой, превращается теперь в развалины: говорят, она стоила Испании и Мексике сорок миллионов пиастров, которым можно бы было дать гораздо лучшее применение: употребить их, например, на постройку молов и волнорезов и тем обратить в настоящий порт эту опасную якорную стоянку, где пристают суда. В настоящее время уже приступили к этим сооружениям, так как рейд дотого опасен, что во время сильных порывов северного ветра суда не могут оставаться в нём и вынуждены искать спасения в открытом море. Впрочем, к югу от этого порта есть небольшой песчаный островок, где суда находят себе кое-какое убежище; островок этот носит название Сакрифисиос, в воспоминание прежних «человеческих жертвоприношений», которые ещё застали Кортес и его спутники. Ещё южнее находится рейд Антон-Лизардо, защищенный множеством островов и рифов. Несмотря на все неблагоприятные условия, порт Вера-Круц сосредоточивает в себе почти две трети всей внешней торговли республики; но если работы по углублению замедлятся, то движение торговли может избрать другое направление. Уже многие путешественники иностранцы, приезжающие в Мексико, предпочитают более дорогой путь по северным железным дорогам, чем дешевое, но рискованное путешествие через Мексиканский залив.

Вывоз из Вера-Круца в 1892 г. простирался до 82.250.000 франк.; судов в приходе было 598 (413 паровых), общей вместимостью 583.247 тонн.

Главную торговлю Вера-Круц ведет с Англией; затем следуют Соединенные Штаты и Германия; Франция занимает уже четвертое место. Главные предметы вывоза составляют кофе и кожа; Англия и Франция закупают в Вера-Круце волокна одного растения, закатона (epicampes), которые идут на выделку изящных щеток.

Деревня Меделлин, расположенная в 15 километрах к югу от Вера-Круца, напоминает о проходе Кортеса, который в 1552 г. дал ей название своего родного города в Эстремадуре: это—дачная местность для жителей Вера-Круца, которые приезжают сюда купаться в реке Атойак. На юго-западе находится Меделлинская железная дорога, которая, проходя через леса и дюны, продолжается до порта Альварадо, расположенного на северном берегу широкого лимана, куда впадают Папалоапан и другие реки; высокие дюны господствуют над домиками городка, в гавань которого приходят небольшие суда за грузами местных продуктов, преимущественно сушеной рыбы, заготовляемой в большом количестве рыбаками, из которых состоит почти всё городское население. Говорят, что альварадские рыбаки происходят от испанских моряков, принимавших участие в битве при Лепанто: они ежегодно этой справляют годовщину победы. Каботажки. плавающие по лиману, доходят до берегов Тлаколтапама, «Города Москитов», расположенного при слиянии двух судоходных рек—Папалаопана и рио-Сан-Жуан. Это естественный складочный пункт обширного речного бассейна, который с одной стороны простирается до северной Оахаки, а с другой—до вулканической области Тукстлы. Тлаколтапам обещает сделаться одним из самых цветущих городов республики, когда в девственных лесах его окрестностей будут проложены дороги, и когда край этот, теперь почти безлюдный, заселится колонистами.

Движение судоходства в Альварадо в 1887 г.: 74 парохода и 285 парусных судов; в Тлаколтапане: 74 парохода и 200 парусных судов.

Население этих низких и болотистых земель, известное под названием харочосов, живет особняком от других мексиканцев и считает себя особой нацией: оно имеет свои предания и нравы, а до недавнего времени носило и особую одежду—длинное до пят платье, украшенное по всем швам красною строчкою, расположенною причудливым узором.

Тукстлаский округ, обнимающий собою города Сан-Андрес-Тукстла и Сант-Яго-Тукстла, составляет отдельный мирок среди этой низкой области саванн и болот; в 9-ти километрах от города находится замечательное по красоте озеро Катемако, занимающее долину Сиерры-де-Сан-Андрес; окруженная поросшими лесом склонами, между величественных гор, с изящными контурами, эта дивная водная скатерть, отражающая в своей зеркальной поверхности небесную лазурь и облака, кажется, говорят индейцы, «куском неба, упавшим на землю». Вулкан, несущий на себе две Тукстлы, с их садами и табачными плантациями, имеет вид большого острова, окруженного морем зелени. С восточной стороны этого массива тянутся низкие равнины, по которым протекает Коацакоалкос; эта область принадлежит ещё к штату Вера-Круц, хотя её положение на перешейке и её торговля связывают её с Тегуантепеком.

Важнейшие и исторические города штата Вера-Круц, с цифрой их населения: Вера-Круц (1895 г.)—89.000 жит.; Папантла—10.000; Халапа—18.000; Оризаба—20.000; Сан-Андрес-Тукстла—12.000; Кордова—6.000; Сант-Яго-Тукстла—10.000; Коатепек—9.000; Тукспан—6.000 жит.