Глава II Мексика

I. Общий взгляд

Территория «Мексиканских Соединенных Штатов», не считая полуострова Юкатана, представляет собою треугольную массу, которою оканчивается на юге континент Северной Америки в тесном смысле: точно так же, как и «англо-саксонская» республика, пограничная с нею, она имела бы полное право называться «Соединенными Штатами Северной Америки». С восточной стороны эти испано-американские Соединенные Штаты опоясаны длинною извилиною Мексиканского залива, а с западной—берегами Тихого океана, описывающими более обширную дугу, к югу, до Тегуантепекского перешейка, эти границы постепенно сближаются до того места, где начинается Центральная Америка, если не своими политическими границами, то, во всяком случай, с точки зрения географии и истории. С обеих сторон севера и юга границы, чисто условные, вовсе не соответствуют естественным линиям раздела. Правда, северо-восточный рельеф территории перерезывается на протяжении 1.200 километров рио Браво-дель-Норте, отделяющею Мексику от Техаса; но эта узкая река не имеет такого важного географического значения, чтобы составлять собою линию раздела; по обе стороны равнины и холмы имеют один и тот же характер, один и тот же климат. Перемена наблюдается только в глубине Техаса, там, где особенно скучивается население и где разнообразная культура сменяет бесплодные саванны. На запад от рио Браво граница между Мексикою и Соединенными Штатами, установленная трактатом, есть не что иное, как последовательный ряд геометрических линий: сначала она идет на протяжении 161 килом. по параллели 31°47', потом проходит по меридиану, чтобы спуститься до 31°20' с. широты и отсюда снова направиться к западу до меридиана 111° от Гринвича; затем она идет вновь к рио Колорадо, перерезывая её на расстоянии 32 километров ниже впадения Гилы, и поднимается вверх по течению реки до самой косы; отсюда последнею прямою линиею пересекает подошву Калифорнийского полуострова, направляясь к берегу Тихого океана, котораго и достигает в расстоянии 20 километров южнее Сан-Диего. Несмотря на всю странность геометрического очертания этой границы, оно тем не менее в некоторых местах соответствует важнейшим очертаниям рельефа континента и сближает высокую долину рио Браво с верхним краем Калифорнийского залива, невдалеке от глубокого ущелья, по которому проходит рио Гила между двумя отдельными массивами Скалистых гор. На другом конце Мексиканской территории, линия политического раздела менее оправдывается природою. Со времени заключения договора с Гватемалою в 1882 г., общая граница идет от Тихого океана к речке Сучиате, затем перерезает главную цепь гор с вулканом Такана и прямою линиею соединяет, почти на равном расстоянии от обоих морей, вершины Буенависты и Иксбуля; отсюда она направляется на восток, достигая, под 16°40' широты, левого берега рио Усумасинты, по течению которой и следует до расстояния 25 километров на юг от города Теносико; но в этих малоизследованных областях точная идентификация рек ещё не сделана, и ещё остается определить некоторые детальные пункты. Далее опять идет эшелон градусов широты и долготы до реки Хонды (Онды), которая служит границею английской территории Белиз и впадает в залив Четумал, в юго-восточном углу Юкатана. Общая поверхность Мексиканской территории, по оффициальным исчислениям равняется 1.987.324 кв. килом. т.е. почти в четверо больше пространства Франции; в это определение вошли все земли, принадлежащие к Мексике, включая сюда и острова Ревилья-Жижедо, в Тихом океане, также составляющие часть мексиканской территории, хотя ближайший из них находится на расстоянии 600 килом. от берега. Эта обширная страна в общих чертах была известна уже в половине XVI века: в течение двадцати четырех лет исследователи посетили все берега и проникли далеко в глубь страны, от Юкатана до Калифорнии и до «Семи городов» Сиболы. В 1502 г. Колумб уже встретил юкатанских торговцев на берегах Гондураса; но только в 1517 г. Эрнандес де-Кордова, кубский плантатор, отправившийся на охоту за людьми, открыл первый пункт мексиканского побережья, нынешний мыс Коточе или Каточе; отсюда он отправился дальше вдоль берегов до Чампотона, где испанцы вынуждены были сесть обратно на суда, вследствие неудачного сражения с туземцами; в 1518 г., Жуан де-Грихальва возобновил обследование берега у Чамптона, чтобы отмстить за прошлогоднюю неудачу, и проследовал дальше вдоль берегов залива на протяжении тысячи километров, до того места, где в настоящее время стоит город Тампико. Третья экспедиция, последовавшая за экспедициею Грихальвы, состоялась в 1519 г. Но для Кортеса мало было скромного исследования Мексиканского побережья; он задался целью завоевать страну, и известно, с какою храбростью, проницательностью и осторожностью, и в то же время, с каким вероломством, с каким жестоким пренебрежением к побежденным ему удалось достигнуть своих целей; в 1521 году, столица и все подведомственные ей округи были окончательно подчинены, и вооруженные экспедиции рассеялись во все стороны, чтобы расширить территорию Новой Испании. Олид и Сандоваль объехали к западу от Мексико, Мичоакан, Колиму, до побережья Тихого океана; Альварадо углубился в гористые области до Гватемалы; сам Кортес овладел страною Пануко, на восточном склоне гор, опоясывающих с северной стороны бассейн Мексико; затем пустившись преследовать своего возмутившагося лейтенанта, Олида, который отправился морем в Гондурас, он проник на юго-восток в Табаско, Чиапас, в страну лакандонов и мопанов. Из всех экспедиций Кортеса это—самое замечательное путешествие по необитаемым рекам и болотам и дремучим лесам: при переходе по равнинам Табаско ему пришлось построить до «пятидесяти мостов на протяжении двадцати лье»; пищевые запасы все иссякли, приходилось кормиться корнями, ягодами, мелкими животными, пойманными под листьями. Даже и в настоящее время очень редки путешественники, которые при всех рессурсах, предлагаемых современною цивилизациею, отваживаются следовать дорогой, проложенной Кортесом. После него ни один из испанских завоевателей не пытался проникать в эту страну; удовольствовались занятием Юкатана, страны, более доступной, которая была завоевана в течение периода времени от 1527 до 1542 года. Северо-западные области, менее населенные и не столь богатые, не так сильно возбуждали рвение завоевателей, как южные провинции; тем не менее, экспедиции были посланы и в этом направлении; суда, паруса и снасти которых были перевезены из Вера-Круца на Мексиканское плоскогорье, добрались до берегов Калифорнийского залива, а в 1533 г. флотилия под командою Кортеса вступила в самый залив; он же дал и название этой знойной стране calida fornax (жаркая печь), или «Калифорния». В 1539 г., Франциск де-Уллоа проник внутрь длинного «Багряного моря», названного так или от красных водорослей, окрашивающих воды некоторых бухт, или, скорее, по мнению Пинара, от темно-красных песков, окаймляющих его берега; в следующем году, Аларкон окончил обследование этого моря и поднялся даже на 85 миль по реке Буена-Гвиа, которую с тех пор стали называть рио Колорадо; два года спустя, Кабрильо, огибая мыс Сан-Лукас, на оконечности Калифорнийского полуострова, направился к северу по Тихому океану до одного мыса, который, как полагают, был мыс Мендосино, лежащий выше 40° широты. На континенте Нуньес Кабеза-де-Вака, избегнувший опасностей рискованного перехода через Флориду, достигнул Мексики, в 1536 г., северным путем; в промежуток времени от 1530 г. до 1532 г. жестокий Нуньо де-Гусман присоединил к испанским владениям Жалиско и Синалоа; затем, в 1539 г., один французский монах, Маркоз де-Низа, проник далеко в глубь территории, называемой в настоящее время Новою Мексикою, которая составляет часть Соединенных Штатов: он уверял, что видел там дивную Сиболу, которая вскоре после того, во время экспедиции Коронадо, оказалась ничем иным, как самою обыкновенною деревушкою племени зуньи, где все жители скучиваются около одного центрального двора, в единственной лачуге, построенной вроде крепости. Экспедиция Коронадо, продолжавшаяся два года, с 1540 до 1542 года, комбинированная с морскими исследованиями Аларкона, имела результатом колонизацию Соноры, северо-западной провинции нынешней республики. Таким образом территория собственной Мексики была обследована испанцами; однако маршруты, наиболее отдаленные от столицы, не были ещё утилизированы для составления карт, в виду недостатка астрономических наблюдений, без чего нельзя было установить хотя бы приблизительную точность: в 1542 г., вице-король Мендоза определил, по наблюдениям двух лунных затмений, положение города Мексико на 29°42' западнее действительного положения. Карта Ортелиуса, вышедшая в 1579 г., определяет более или менее точно только центральную часть страны, вокруг Мексико. Более того—несмотря на все исследования, сделанные вдоль берегов Калифорнии, долго утверждали, что суда совершили круговой обход вокруг Калифорнии, и таким образом островной характер этой длинной территории вполне установлен; иезуит Сальватиерра, начавший колонизацию страны в 1697 году, дал ей название Исла-Каролина (остров Карла). Только в начале XVIII в. путешествие миссионера Крона или Кунта, обыкновенно называемаго испанцами Кино, наконец, подтвердили изыскание первых исследователей. Рукописные документы, которыми владеет Academia de Historia в Мадриде, и коллекции Мексики доказывают, что уже с XVII века национальные архивы, к сожалению, недоступные для исследователей, заключали в себе необходимые матерьялы для полного и подробного описания Новой Испании; почти все описательные мемуары, посылаемые в мадридский совет по делам Индии, сопровождались планами. Однако, даже лучшие карты, изданные в то время, грешили ошибками, простиравшимися до полу-градуса по широте и до 1—2° градусов по долготе. Путешествие Ал. Гумбольдта, в 1803—1804 г., было названо «вторым открытием Мексики». Великий исследователь, правда, не посетил всех уже известных частей Новой Испании, но он с замечательною проницательностью сумел согласовать маршруты своих предшественников, проверяя одни другими, и извлечь из них, по крайней мере для района плоскогорий, истинную конфигурацию мексиканского рельефа, опираясь на точные пункты, которые его астрономические наблюдения позволяли прибавить к изысканиям испанских инженеров. Кроме того, он изучал физические явления страны, её извержения лавы, её источники, последовательные поясы её климата и флоры, направление и интенсивность её ветров, обилие выпадающих дождей, вариации её магнитных токов; наконец, он сделал сравнительную оценку рудных, земледельческих и промышленных богатств Мексики, и определил, так сказать, относительную ценность этой страны в кругу всего цивилизованного мира. После продолжительной спячки, в которую погрузил Мексику режим абсолютной монополии, труд Гумбольдта был настоящим откровением. Он показал, чем могла бы стать испанская колония в день уже близкой эмансипации. Изследование страны не могло продолжаться в революционный период, но когда Мексика стала, наконец, совершенно свободною, путешественники снова направились к этой американской земле, с тех пор открытой для всех. После войны, минералог Буркарт пошел по следам Гумбольдта и впродолжении почти десяти лет с молотком в руках объехал почти все горные рудные районы республики. Примеру его последовали другие путешественники всех национальностей, и между ними американцы Стефенс и Катервуд, которые подробно изучили замечательные памятники старины, сохранившиеся в южной части территории. В то же самое время и сами мексиканцы заинтересовались научными исследованиями своей страны, и в 1839 г. в Мексико была основана географическо-статистическая коммиссия: это—одно из старейших ныне существующих обществ этого рода. Она издала драгоценные записки почти относительно всех частей республики и подготовила материалы для генеральной карты Мексики, более обширной и подробной, чем карта Гумбольдта; сначала она была издана частями и послужила основанием Гарсии Кубасу для первого издания его атласа, помеченного 1856 годом; впродолжении многих лет она служила главным картографическим документом относительно мексиканских областей. Наконец, под руководством Коваррубиаса, приступили к тригонометрической съемке долины Мексико, что было началом работ по точному землеведению. Некоторые ученые, особенно Орозко-и-Берра и Пиментель, своими научными исследованиями пролили свет на распределение племен в Мексике, на историю их переселения, на происхождение, сродство и грамматику их языков. Американские офицеры, проникшие в Северную Мексику во время войны 1846 года, и позднее, во время размежевания границ, также приняли участие в изучении страны, и карты, составленные ими в Соноре, Чигуагуа, Коагуиле, Новом Леоне, Тамулипасе, считаются и по сейчас лучшими документами, какие только имеются относительно этих штатов Мексики. Главные морские карты, именно карты прибрежья Нижней Калифорнии, также составляют труды северо-американцев. Поэтому ошибочно было ожидать, что ученые, сопровождавшие французскую армию, посланную в Мексику для созидания эфемерной империи Максимилиана, стяжают себе славу, подобную той, какую приобрели ученые, основавшие Каирский Институт и выпустившие в свет Описание Египта. Этим последним приходилось изучать страну, заброшенную наукой в течение полутора тысяч лет, а те имели дело со страною, где уже побывали многочисленные предшественники и где местные жители служили им проводниками и даже руководителями; их дело не могло претендовать на оригинальность, присущую открытиям; оно составляло лишь продолжение трудов, начатых другими, и служило как бы дополнением их. Но тем не менее труды их имели важное значение, как о том свидетельствуют оффициальные документы, опубликованные в «Архивах Ученой Коммиссии», и в особенности сочинения разного рода, изданные по этому случаю многочисленными путешественниками и учеными: планы маршрутов, пройденных колоннами экспедиции, обнимали собою в итоге около 28.000 километров. Но в Мексике продолжают работать в этом направлении, добиваясь составить топографическую карту в ¹/_100.000, подобную тем, какие имеются в наиболее цивилизованных европейских государствах, при чём за исходную точку принята, с одной стороны, долина Мексико и окрестности Пуэблы, а с другой—северные районы, изученные коммиссиею мексико-американских границ. Картографический отдел, состоящий при армии республики, заключает в себе ученый персонал почти из 120 лиц, но недостаток в деньгах не раз ставил это учреждение почти в невозможность продолжать свои работы. Период предварительных изысканий уже почти закончен, хотя ещё в 1882 году Модслей и Чарней нашли «мертвый город» в лесах Чиапаса, близ гватемальской границы.