Юго-Западная Мексика

Штаты Морелос, Герреро, Оахака

Та часть Мексики, которая расположена на юг от главной цепи вулканов, заключает в себе, вместе с некоторыми частями штатов Мексико и Пуэблы, только три штата,—Морелос, Герреро и Оахаку. Хотя жители этой области, белые, метисы и даже индейцы, принимали очень деятельное участие в войне за независимость, их край остался гораздо более, чем прочия области Мексики, в стороне от промышленного и торгового движения. В южном направлении от Морелоса и Яутепека не проложено ещё ни одной железнодорожной линии к побережью Великого океана; ветви железнодорожной сети все заканчиваются в небольшом расстоянии от плоскогорья. Причина этого кроется в густых лесах, в крутых обрывах и глубоких оврагах, покрывающих эту область, а также и в относительно редком населении, которого приходится всего 9 человек на квадратный километр. К тому же американские строители железных дорог, понятно, торопились покрыть железнодорожною сетью те области, которые непосредственно прилегали к их родной стране. Но как только южные штаты будут соединены рельсовым путем с остальной Мексикой, они, без сомнения, не отстанут от прочих штатов республики; помимо необычайного богатства в естественных продуктах, могущество этого края заключается в самом населении, которое есть одно из самых энергичных, гордых, деятельных и в то же самое время честных во всей Мексиканской территории; наконец, эта часть республики обладает лучшим портом на всём морском побережье.

Куернавака, главный город штата Морелос, основан не испанцами, как можно бы было предполагать по его имени; имя это происходит от ацтекского Куаухнагуак. Древний город, сообщающийся с Мексико прямо через открытое ущелье, на востоке Серро-де-Ахуско, Куернавака, лежит уже на тихоокеанской покатости, почти на 600 метров ниже столицы, среди «умеренных земель»; бесплодные овраги с трех сторон окружают этот дивный оазис зелени. В Мексике немного найдется городов, которые бы пользовались таким мягким и ровным климатом: в Куернаваке можно встретить все деревья Западной Европы, произрастающие наряду с флорою жаркого пояса. Фернандо Кортес не ошибся в выборе, испросив себе в ленное владение эту долину, где его замок заменен теперь зданием муниципалитета; к числу достопримечательностей Куернаваки принадлежит также великолепный сад «Лаборде», названный так по имени одного беарнского рудокопа, который по своему богатству был одно время первым капиталистом в Мексике. На юго-западе этого города находится ацтекская крепость, отлично сохранившаяся ещё и до сих пор, известная под названием Хочикалко, или «Замок цветов». Эта древняя крепость занимает отдельный холм в 117 метров высоты, окруженный рвами и обделанный человеческими руками в виде пяти последовательных террас, с высеченными уступами. В общем она имеет вид усеченной пирамиды, и четыре стороны её ориентированы по главным странам света. Глыбы базальтового порфира, привезенные сюда издалека, украшены иероглифами и рельефными изображениями, между которыми есть изображения каких-то странных животных с головами ящериц и людей в сидячем положении, на корточках, по азиатскому обычаю. По Селеру, эти изваяния, как произведения искусства, могут быть поставлены на-ряду с самыми замечательными барельефами Старого Света. Некоторые из наиболее замечательных камней были увезены окрестными землевладельцами и обращены в жернова и настилку на сахарных заводах и в водопроводах.

Город Морелос, принявший то же имя, как и штат, не сделавшись, однако, его столицей, есть древняя Куаутла-Амилпас, «Сарагосса» Новой Испании, оказывавшая, во время войны за независимость, в продолжение нескольких месяцев сопротивление соединенным силам испанцев. Морелос пользуется таким же благодатным климатом, как Куернавака и соседний с ним Яутепек; в его округе процветают плантации сахарного тростника, и в настоящее время он отправляет свои фрукты в Мексико по железной дороге, которая переходит порог гор (2.956 метров), на перевале «Креста Маркиза», усеянном маленькими вулканами. Как Морелос, так и другие города штата, орошаются обильными ручьями, впадающими в рио-Мекскала. В штате Герреро, город Такско, где ещё ацтеки добывали свинец и олово, и где испанцы начали свои первые в Мексике разработки рудных залежей, раскинулся на северном притоке рио-Мекскалы. На другом даннике реки стоит город Игуала, где в 1821 г. был провозглашен «план», принятый воюющими сторонами и положивший конец испанскому владычеству. Река, вытекающая из штата Пуэбла, около Акатлана, называется Мекскала от одной деревни, расположенной на высоте 520 метров, при впадении притока Игуалы. Между Такско и Куернавакою находится знаменитая пещера Какахуамилта, в обширных галлереях которой бьют ключи и текут ручьи; длина этой пещеры до сих пор ещё не определена; по ней проходили расстояние в 10 километров и всё-таки не добирались до конца. Из глубины этой пещеры был извлечен скелет мастодонта.

По берегам Мекскалы следуют одно за другим несколько сел и местечек, с редким населением: главные из них—Тлапехуала и Койука—лежат около границы штата Мичоакана. Небольшой складочный пункт, вполне достаточный для незначительной торговли области pиo-Мекскала, расположен на правом берегу западного устья этой реки: это—пост Орилья, или «Берег». Местечко Закатула (Закатоллан), лежащее на левом берегу восточного рукава реки, утратило то значение, которым пользовалось в ХV-м веке, когда оно было столицей независимого штата; теперь это не более, как группа жалких лачужек, почти затерянных в кустарнике. Полукруглый рейд, открывающийся на востоке дельты, слишком широк, чтобы суда могли там бросать якорь; самой удобной якорной стоянкой на соседнем побережье является бухта Сигуантанео, в ста километрах к юго-востоку от Закатулы: там, по проектам Горзуха и Хименеса, должна бы оканчиваться Мексиканская железная дорога, южный участок междуокеанской дороги, в 700—800 километров протяжения, проведенной от бара Тукспана через Мексико поперек всей территории республики. Ансон был, кажется, первым мореплавателем, воспользовавшимся этим прекрасным небольшим портом, окруженным крутыми косогорами со всех сторон, за исключением западной. В 13 километрах на юго-восток от входа, в виду самого берега, возвышается отдельная небольшая гора Петатлан, соединяющаяся с материком посредством низкого перешейка, покрытого кустарником.

Главный город штата Герреро, Чилпансинго, представляет собою небольшой городок, расположенный на высоте 1.380 метров, на высоком раздельном хребте между долиной Мекскала и Великим океаном. В прежния времена он имел значение этапного места между Испанией и Филиппинскими островами на пути перевозки драгоценных металлов; во время войны за независимость он одно время был местом съезда перекочевывшего конгресса, которому армия инсургентов служила охраной. Но с того времени Чилпансинго всегда оставался в стороне, и великолепный порт Акапулко, служащий для него гаванью на Великом океане, ведет незначительную торговлю: парусные суда почти совсем перестали заходить в него, и только пароходы аккуратно пристают в этой гавани.

Ценность торгового обмена в Акапулько за 1886 г. определилась в 3.925.000 франков; движение судоходства в 1887 г.: 165 судов, вместимостью в 328.865 тонн.

Порт, имеющий вид огромного кратера, выщербленного со стороны океана, доступен для самых больших судов и служит им надежным убежищем; но береговой пояс пальм и бананов не умеряет жары, господствующей в этом воронкообразном бассейне, где солнечные лучи отражаются от гранитных стен окрестных гор; стоило больших трудов и затрат, чтобы пробить в западном утесе брешь и этим открыть доступ морскому ветру. Белые немногочисленны в Акапулко; постоянные жители города, отличающиеся красотой и стройным телосложением,—мулаты с небольшой примесью китайской и испанской крови. В прошлом столетии население состояло из 4.000 душ; оно вдруг удвоилось от наплыва людей изнутри страны; когда Манильский галион, нао или «корабль» по преимуществу, появился в этом порте. Порт, лежащий несколько южнее Акапулко, назван Пуерто-дель-Маркес, в память «маркиза» Фернандо Кортеса; но это название свидетельствует об исторической путанице: главные экспедиции, организованные завоевателем, отправлялись из порта Акапулко, а не из его южного соседа. На запад от Акапулко, берег, довольно возвышенный, получил от моряков название Коста-Гранде; на западе его называют Коста-Чика, или «Малый Берег».

Город Антекера, основанный испанцами в 1522 г., снова принял имя бывшей Запотекской крепости Гуаксиакак (Оахака), расположенной в 6 километрах западнее. Город этот, построенный с замечательною правильностью, имеет мало себе равных в Мексике по красоте садов и плодородию полей. Река, носящая имя Атойак,—по-нахуатльски «Текущая Вода»,—общее многим рекам Мексики, орошает дивную долину, средняя высота которой 1.550 метров, высота, где разнообразно перемешаны деревья двух поясов. Один из главных промыслов Оахаки—извлечение и тканье волокон одного ананасникового растения, известного под названием пита: из этого растения изготовляют самые разнообразные предметы. Вся «долина» Оахаки, насчитывающая теперь около 150.000 жителей, была некогда частною собственностью Кортеса, откуда и произошел его титул: «Маркиз-дель-Валле». Несмотря на богатство своей долины, город Оахака пришел в упадок: с половины XIX ст. он потерял несколько тысяч жителей, оставивших этот город не только вследствие упадка цен на кошениль и отсутствия быстрого сообщения с Мексико, но и по причине политического честолюбия: так как большинство главных администраторов уроженцы штата Оахака, то молодые люди толпой устремились в столицу, в надежде пристроиться к какому-нибудь местечку по протекции земляка начальника.

В окрестностях Оахаки, особенно на западе, на Монте-Албан, где стоял древний Гуаксиакак, встречаются кое-какие развалины запотекских построек. Развалины Митлы, сохранившиеся лучше других и, по словам некоторых путешественников, самые красивые во всей Мексике, находятся в 50 километрах восточнее. На склоне невысоких гор, отчетливый профиль которых напоминает горизонты Греции, находятся остатки Митласского дворца и его большая пирамида, храм которой был заменен католической часовней; в общем, эти развалины походят на руины акрополя. По красоте архитектуры, здания Митлы также могут сравниться с эллинскими памятниками лучшей эпохи. Стены монументов образуют большие параллелограммы, разрезанные на длинные горизонтальные полосы, которые декораторы изукрасили правильными рисунками, скрещивающимися линиями, ромбами и прямыми или наклонными греческими украшениями, но почти без всякой кривизны: маленькие камни, расположенные в виде мозаики, большею частью исчезли, расхищенные индейцами, которые употребляют их на амулеты. Архитектура Митлы представляет оригинальный период развития искусства в южной части Мексики. В храмах Юкатана скульптурные украшения на выступах стен зачастую воспроизводят человеческие фигуры; в Митле же, напротив, запотекские зодчие избегали всяких наружных барельефов: обязанные строго придерживаться иератических правил, они придали своему священному городу вид благородной строгости. О «колоннах» храма Митлы говорили как об единственном, будто бы, примере во всей мексиканской архитектуре, а между тем эти колонны вовсе не исключительное явление в Мексике: Сахагун описывает колонны в Туле, которые представляют перевившихся между собою змей, опирающихся на головы и вертикально вытянувших хвосты, а на фотографиях Чарнея воспроизведены другие колонны, находящиеся в Чичен-Итца, в Юкатане. Под главным зданием помещается некрополь, которому, по всей вероятности, Митла, Миктлан или Мижитлан и обязаны своим ацтекским названием «Жилище Мертвых»; на запотекском языке это место называется Иоопаа, т.е. «земля гробниц».

Воды, спускающиеся от Оахаки, Митлы и с промежуточных гор, соединяются в одну реку, в 10-ти километрах от главного города, около деревни Санта-Мария-дель-Туле, или «Тростников». В этой местности часто деревья громадного размера не редки, но дома деревни расположились вокруг самого большого из них, некогда считавшагося священным. Это сабино или «кипарис» (taxodium mucronatum), который считается величайшим деревом во всём свете: по крайней мере, среди всех вымеренных деревьев нет второго такого колосса. Сицилийский каштан, известный под названием «Сто Коней», теперь разделен на три отдельных ствола, между которыми проходит дорога; Оратавский драконник, имевший 14 метров в обхвате, более не существует; гигантские калифорнийские секвойи были срублены в 1855 году; Монтравальский дуб, находящий близ Сента, имеет 26 метров в обхвате, а велпчайшие баобабы и бавольники Африки, о которых упоминали Кадамосто, Адансон и другие, имеют не более 30—34 метров в окружности. В 1882 году Тульский кипарис имел не менее 36 метров в обхвате на высоте одного метра, и 52 метра по окружности, обнимающей все выпуклости и углубления ствола. Дерево это ещё в полной силе, и имена, вырезываемые на стволе его туристами, желающими оставить память о своем посещении, быстро заростают новой древесиной. Тульский сабино представляет собою целый особый мир: в его дуплах и в листве, поднимающейся до высоты 38—39 метров,—много меньшей, правда, в сравнении, с высотой короны самых больших веллингтоний Орегона и эвкалиптов Австралии,—находят убежище различныя четвероногия, пресмыкающиеся и птицы. Огромные наружные выпуклости, придающие дереву вид группы отдельных стволов, соединившихся при выростании, навели некоторых писателей, в том числе и Гумбольдта, который, впрочем, сам не видел этого дерева, на мысль, что тульский кипарис действительно образовался из нескольких деревьев, в начале росших отдельно, а затем, с течением времени, сросшихся в одно дерево: но осмотр верхних ветвей, которые все правильно выходят из центра, показал, что дерево это цельное. Священное дерево запотеков, действительно, единственное в мире. Туземцы относятся к нему с суеверным благоговением: никто не может осмотреть сабино иначе, как под их наблюдением, и они не позволяют отломить от него ни одной ветки; ежедневно они тщательно обчищают дерево у корня.

Дорога из Оахаки к морю спускается не по Атойакской долине, которая описывает длинную дугу по направлению к западу до границы штата Герреро. Эту долину оставляют вправо, и дорога прямо идет на юг, переваливая на высоте 2.260 метров через хребет Сималтепек, окаймляющий побережье. Недалеко от вершины находится промышленная деревня Миахуатлан, жители которой искусные тресировщики соломы, из которой выделывают всевозможные вещицы, находящие сбыт далеко за пределами своего штата. В прежния времена благоденствию этого края много способствовал кошенильный промысел; теперь по южным склонам гор стали разводить кофейные плантации, дающие очень ценные продукты; таким образом, культура этого растения быстро развивается в стране, обнимая собою даже побережье на расстояния 60 и 75 километров от моря, и высокая ценность этого продукта дает плантаторам возможность обзаводиться дорогими машинами для просушки и сортировки зерен. (Сбор кофе в округе Пуерто-Анжель в 1888 г. составлял 550.000 килограммов). Благодаря такому развитию культуры, Пуерто-Анжель, гавань Оахаки, открытая с 1868 году, приобрела с недавнего времени некоторое торговое значение; впрочем, сама по себе гавань эта—бухта, мало защищенная от ветров и волнения.

Лучшим портом на этом берегу считается Гуатулко (Коатолко), т.е. «Место Большой Змеи». Входный канал гавани, имеющий около 660 метров ширины, ведет в хорошо защищенный от ветров бассейн, куда могут входить даже большие суда; так как глубина его, постепенно уменьшающаяся к берегу, доходит до 7—16 метров; на портовом берегу находится Креспон, маленькое рыбачье местечко, жители которого занимаются ловлею жемчужных и пурпуровых (aptisia depilans) раковин. На одном из внешних мысов рейда море низвергается в пещеры, откуда затем вода бьет фонтаном, поднимаясь почти на 50 метров выше волн. По краям и на террасе соседнего мыса виднеются прежния запотекские или гуабийские дороги и остатки зданий. Один, ныне пришедший в упадок, город соседней области был некогда столицею народа гуаби, колонией мореплавателей, родом, как говорят, из Перу, но которые потом смешались с окрестным населением: это Халапа-дель-Маркес, который прежде называли «Халапа-ла-Гранде», в отличие от Халапы-де-ла-Фериа, теперь главного города штата Вера-Круц. Другой древний город—Гвиенгола, храм которого был назван запотеками «Сердцем Народа».

Значительная часть штата, почти целая треть его, принадлежит к бассейну Атлантического океана посредством Папалоапана, его притоков и Коацакоалкоса. Главный городок этого склона—Икстлан—расположен в плодородном цирке высокой долины рио-Папалоапан, напротив прекрасной горы Сан-Фелипе; этот город известен также под названием Вилья-Хуарес, в честь знаменитейшего из его сынов, защищавшего мексиканскую независимость против Максимилиана. В этим же речном бассейне находятся древние города Куикатлан, Квиотепек и Тукстепек, в которых были открыты многочисленные предметы из доколумбийской эпохи.

Главный город восточной части штата Оахаки—Тегуантепек, или «Гора Тигров», древний город племени гуаби, возникший в века, предшествовавшие владычеству запотеков и эпохе завоевания. Это, впрочем, единственная местность в том краю, заслуживающая названия «города»; при том он ещё делится на несколько отдельных кварталов пригорками и буграми, так что его нельзя видеть в одной панораме, и различные части его имеют вид деревень. Он окружен великолепными пальмовыми рощами и богатыми оранжереями; фрукты его садов превосходны; но за городскою чертою окрестности представляют собою только бесконечные пространства кустарников, усеянные кактусами и населенные крупною породою зайцев, на высоких лапах и с белым брюхом. «Тигры» или ягуары, которым город обязан своим названием, ещё и до сих пор попадаются здесь довольно часто, так что в каждой гасиенде имеется тигреро, или «тигровый охотник», со стаей дрессированных собак, который обязан охранять местность от этих опасных представителей кошачьего семейства. Тегуантепекские женщины славятся в всей Мексике своею красотою, совершенством форм и благородством осанки. Жители Тегуантепека—цивилизованные метисы, которым часто приходилось страдать от соседних индейцев: в 1867 г. индейцы из Хучитана, города, доставляющего окрестным землевладельцам тигреросов, атаковали Тегуантепек и предали его разграблению, унеся даже двери и окна; впрочем, эти враги белых превосходят их своей промышленностью и любовью к труду; они культивируют индигоноску.

Тегуантепек—город, гордящийся своим прошлым и с доверием взирающий на свое будущее, как страж одной из больших дорог, по которой современем будут проходить сокровища нации. Тегуантепекская железная дорога соединяет Мексиканский залив с Южным морем, и кофе с плантаций южного склона отправляется теперь по северной дороге, которая на несколько тысяч километров укорачивает путь в Европу и приатлантические Соединенные Штаты; даже ещё до проложения дорог, в прошлом столетии, индиго из Гватемалы вывозилось в Вера-Круц по этому естественному пути, по которому также перевозились и пушки, присланные в Вера-Круц из Манильи. Старый порт Тегуантепека, лежащий в 15 километрах к юго-западу от города, представляет собою довольно плохо защищенную бухту, которую пришлось бы приспособить посредством больших гидравлических работ для будущей торговли; поэтому лучше было бы выбрать бухту Салина-Круц, так как суда нашли бы там отличное убежище за валом, где начинается междуокеаническая дорога.

К востоку от Тегуантепека, на песчаных стрелках и прибрежных буграх, окружающих лагуны и море, рассеяны, в количестве около трех тысяч человек, последние представители племени гуаби или гуаве, скромные рыбаки, предки которых оспаривали у миже и запотеков властвование над страною. На северо-востоке, около центра перешейка, находятся два местечка Чималапа, представляющие большой этнологический интерес своим индейским населением зоке, что значит «Люди Ила», которые говорят на особом языке неизвестного происхождения. Что касается племени миже, не столь горделивого, как зоке, то оно обитает западнее, в местечке Сан-Жуан-Гуичикови, около Санта-Мария-Петапа, самого древнего города, основанного испанцами внутри перешейка.

Минатитлан, расположенный на Коацакоалкосе, в том месте, где эта река становится несудоходной для судов, сидящих в воде 3—4 метра, представляет собою северный порт перешейка; в настоящее время это—незначительное торговое местечко, но в недалеком будущем торговое значение его, вероятно, увеличится. Железная дорога уже соединяет Минатитлан с баром Коацакоалкоса, а с другой стороны идет по направлению к Тегуантепеку; кроме того, Минатитлан, лежащий у северного входа на перешеек, избран местом скрещения дороги, которая из Вера-Круца направится в Юкатан и Гватемалу. Теперь пока единственными предметами торговли Минатитлана служат табак, фрукты и красное дерево, вывозимое из окрестностей Сучилы, в количестве 10—16 тонн в год.—Ценность внешней торговли в Минатитлане в 1888 г.: 1.600.000 франков.

Халтипан, соседнее с Минатитланом местечко, замечательно своим холмом, который, как гласит легенда, был воздвигнут Кортесом в честь Малинцины, или Донны Марины, индианки, прозорливости и благоразумию которой, по всей вероятности, Кортес был обязан завоеванием Анагуака. В лос-Альмагрес были основаны в 1828 г. французская и швейцарская колонии, состоявшие из 450 человек, которые просуществовали несколько лет, несмотря на нездоровый климат и тоску колонистов по родине; но в конце концов последние колонисты рассеялись по разным городам Мексики. Один китайский купец из Сан-Франциско, владетель обширной земельной собственности на перешейке, поселил здесь недавно много своих соотечественников, которых выписал для культуры риса и чайного дерева. Многочисленные прогалины в лесах указывают места расчистки, произведенной испанцами, которые рубили здесь строевой лес для арсенала Гаванны.

Главные и исторические города Южной Мексики, с цифрой их муниципального населения, по переписи 1877 г.:

Штат Морелос: Куернавака—16.450, Морелос (Куаутла-Амилпас)—14.220; Яутепек—9.100.

Штат Герреро: Акапулько (3.000 ж. собственно гор. насел., в 1895 г.)—12.320; Игуала (де-Итурбиде)—7.200; Чилпансинго—6.360.

Штат Оахака: Оахака (33.000 собственно городск. населения, в 1895 г.)—58.350; Миагуатлан— 35.120; Икстлан (Вилья Хуарес)—25.895; Тегуантепек—24.440 жит.