Коста-Рика.

Южная республика более или менее фиктивного союза Центральной Америки, Коста-Рика, пространством превосходит только один Сальвадор, а по населению уступает всем прочим республикам американского перешейка; можно даже сказать, что Коста-Рика в собственном смысле сводится к очень узкому поясу территории, образующему террасу между двумя морями на полу-высоте вулканической цепи. Но это плоскогорье, лежащее, в среднем, на высоте слишком тысяча метров, населено народом, отличающимся некоторою своеобразностью среди испано-американских обществ: он лучше слился в нераздельное национальное целое, прогрессивное его развитие менее прерывалось внешними войнами и междоусобиями. В некоторых отношениях Коста-Рика—образцовая республика Центральной Америки. Она также одна из самых цветущих, и главным источником её богатства служат не рудники, как на то, повидимому, указывает её имя, а земледельческий промысел. Название «Богатый Берег», данное некогда всему юго-западному побережью Антильского моря, т.е. всем берегам залива Колумб или Москитии, применяется в настоящее время почти только к одной Колумбийской области Верагуа, благодаря обилию в ней золота; но Коста-Рика в собственном смысле, известная в начале под названием Нуева-Картаго, так мало обогатила своих первых жителей, что, по словам некоторых писателей, название «Богатый Берег» было сохранено за ней лишь как антифраза. Неясные понятия о географии страны заставили, так сказать, блуждать это название до тех пор, пока оно окончательно не утвердилось за территорией нынешней республики, которая, по обилию металлоносных жил, не может сравниться ни с Гондурасом, ни даже с Чирикуи.

Подобно другим родственным республикам, Коста-Рика постоянно вела дипломатические споры со своими соседками относительно границ, хотя её собственная территория ещё слишком обширна для того, чтобы как следует эксплоатировать её и культивировать. Самые серьезные споры, сопровождавшиеся иногда даже кровавыми схватками, происходили с Никарагуа. Округи Никойя и Гуанакасте, составляющие теперь самую значительную область Коста-Рики, на берегу Великого океана, прежде входили в состав провинции Никарагуа: естественной границей между двумя странами считался залив Никойя. Но в первые годы независимости политические раздоры в Никарагуа дотого обострились, что два юго-западных округа её требовали от правительства Центральной Америки своего присоединения к Коста-Рике, пока в Никарагуа не будет восстановлен порядок. Присоединение состоялось и, согласно желанию народа, мало-по-малу утвердилось, а затем договором между двумя пограничными республиками было признано оффициальным образом.

Но с другой стороны перешейка, в бассейне Сан-Жуана, столкновение было серьезнее, так как эта река служит естественным путем для торговли той и другой республики, и всякая раздельная линия, которая заперла бы для Коста-Рики эти ворота её владений, сильно повредила бы её интересам. Трактат 1858 г., утвержденный в 1888 г. третейским судом президента Соединенных Штатов, уладил этот вопрос. По этому трактату, к южной республике отходит правый берег реки, от устья Сан-Жуана почти до укреплений Кастильо (граница не доходит до укреплений три мили или 5¹/₂ километров); затем пограничная линия огибает этот форт в 8 милях на юге и востоке, описывает все изгибы реки и озера Никарагуа, проходя от них в 2¹/₂ милях расстояния, и продолжается до устья pиo-де-ла-Флор, которая соединяется с Великим океаном немного севернее бухты Салинас.

Со стороны Колумбии споры относительно границ были менее серьезны, потому что для Коста-Рики спорные области не имеют особенного интереса, так как самые передния её колонии ещё далеко не доходят до оспариваемой границы. На юге, со стороны Великого океана, длинный мыс Пунта-Бурика ясно указывает границу, тогда как на севере, на Караибском море, Коста-Рика требует возвращения себе бухты Чирикуи и её островов, включая сюда и Эскудо-де-Верагуа; с своей стороны, Колумбия захватывает в свои владения всю бухту Чирикуи и даже дель-Альмиранте, до Бока-дель-Дрого, или «Пасти дракона». Вопрос был представлен на третейский суд Испании, но дипломатические архивы имеют в этом отношении менее значения, чем голос народа: жители оспариваемой территории считают себя колумбийцами, тогда как северное население состоит из коста-риканцев и никарагуасцев.

В своей совокупности Коста-Рика может быть названа высокою террасою, возвышающеюся над котловиной, которую наполняют воды Никарагуаского озера. На юг от этого обширного бассейна ярусами громоздятся горы, поднимаясь до самой вершины вулканической кордильеры, тянущейся с северо-запада на юго-восток. Не больше как в тридцати километрах к югу от узкой полосы земель, лежащей между бухтой Салинас и озером Никарагуа, возвышается двойной вулкан Орози (2.638 метров), из кратера которого, покрытого растительностью, вырываются горячие пары: фумароллы окружены цветущими кустами. За Орози следует почти изолированный вулкан Ринкон-де-ла-Виеха, или «уголок Старухи», названный так, без сомнения, потому, что считается заколдованным местом: это могущественный массив, с четырьмя остроконечными вершинами, на северо-восточном склоне которого открывается громадный кратер, откуда, с небольшими промежутками, вырываются, как ракеты, шипящие пары. Затем, в том же направлении, т.е. с северо-запада на юго-восток, следует пик Мираваль (1.434 метра), конус правильной формы, оканчивающийся двумя небольшими горами, между которыми лежит широкая впадина, бывшая прежде, по всей вероятности, кратером. Конечная часть потухшей горы покрыта дремучим лесом, который сильные северо-восточные ветры наклонили или, вернее сказать, пригнули к земле: взбираясь по склонам, нет никакой возможности проходить под ветвями, а нужно карабкаться прямо по ним, как в других местах по могучим корням сеиба или черного дерева. Нижние склоны Мираваля, напротив того, покрыты лишь травой, вероятно, потому, что эруптивная лава не успела ещё настолько разложиться, чтобы могла питать лесную растительность; повсюду, где почва состоит из пепла, превратившагося от времени в чернозем, плодородие её прямо поразительное. У основания вулкана бьют горячие источники и серные пары Хорнильосов, или «Малых печей». Из этой горы выходит ручей, имеющий фиолетовую воду, что объясняется присутствием в ней марганца и меди. Соседняя гора Хедионда, или «Зловонная», обязана своим названием тоже выделениям сернистого газа.

За Миравалем и соседним с ним Тенорио в юго-восточном направлении тянется на пространстве ста километров горный хребет лос-Серрос-де-лос-Гватузос, покрытый лесами; во всей этой цепи не встречается ни одного вулкана. Первая курящаяся гора находится уже в центре перешейка: это—вулкан Поас (2.644 метра), простой бугор на вершине плоскогорья, содержащий в одном из своих трех кратеров озеро с глубокой водой, изливающееся, посредством рио-Анжель, в Сарапикуи: верхний кратер заключает в себе озерко горячей воды, откуда по-временам выходят пары, которые подымаются на сотни метров вверх, расплываясь по воздуху затейливыми клубами. Прежде этот вулкан назывался Вотос, или «Обетный», может-быть, потому, что он в 1815 г. был торжественно окрещен и «посвящен» Жуану де-Диос, или, вернее, потому, что индейцы племени вотос скитались по лесам его северных склонов; настоящее его название Поас тоже происходит от одного индейского племени. Девятнадцать лет спустя после его освящения, вулкан имел первое извержение, которое истребило все окрестные леса и пастбища. Восточный сосед Поаса, Барба, представляет собою уже успокоившийся вулкан, кратер которого обратился в озеро, немного выше Поаса (2.835 метров); ещё дальше высится гигант коста-рикских вулканов, Иразу. А между тем эта гора, возвышающаяся севернее Картаго, со стороны плоскогорья вовсе не имеет того величественного вида, который подобал бы господствующей вершине, откуда открывается вид сразу на оба океана и на всё пространство Коста-Рики, от горы Орози до Ровало. Из Картаго его едва различишь среди других вершин, и склон его так отлог, что по нём можно, сидя на муле, спокойно добраться до самой высокой точки. Эти склоны покрыты полями маиса, табака и картофеля, а выше тянутся пастбища; затем идет конечный пояс дубовых лесов. Иразу, по всей вероятности, немного ниже, чем его считали ещё недавно, согласно измерениям Габба: он не достигает 3.500 метров. Питтьер установил для всех растительных поясов горной окружности более низкие границы, чем их определил американский ученый: культура маиса доходит на склонах до 2.235 метров, а картофельные поля—до 2.700 метров высоты. Последние строения, дома деревушки Биррис, самого высокого поселения во всей республике, находятся на высоте 2.843 метров; последние дубы виднеются на высоте 3.171 метра, а самая высокая из трех вершин достигает 3.414 метров.

Шестой и последний вулкан восточной окраины, Туриальба (3.325 метров), не имеет величественного вида пика Тейде или Котопахи: с плоскогорья он кажется простой насыпью из гравия, которая сливается с общей поверхностью страны посредством незаметной волнистости; но из всех Коста-Рикских вулканов Туриальба, своими взрывами, наиболее способствовал изменению общего рельефа страны. Начиная с 1866 г., он не переставал выбрасывать обильные пары, с незначительным количеством пепла. По Франциусу, настоящее название вулкана— Турриальба, от turris alba, т.е. «Белая Башня», так как края его кратера беловаты; но Тьель и Питтьер доказали, что это название туземного происхождения. У северного основания этих Коста-Рикских гор в аллювиальных равнинах, орошаемых притоками Сан-Жуана, возвышается несколько островных холмов: таков Тортугуеро, конус почти в 200 метров высоты, окруженный болотистыми аллювиальными землями.

Цепь Коста-Рикских вулканов идет не параллельно побережью Великого океана; она образует немного косую линию с главною осью этой части перешейка. В общем она описывает даже дугу, выпуклость которой обращена к югу, а самая высокая её часть идет поперек, в направлении к Атлантическому океану. Наблюдения Питтьера привели его к выводу, что самые древние вулканы Коста-Рики начали извергаться в первые века вторичной эры: в эту эпоху ряд конусов возвышался среди моря, по тому же направлению, как и островные вулканы архипелага Гавайи; осадочные слои, наполняющие промежутки между вулканами и покрывающие их основания, служат доказательством действительного существования этого архипелага. Тот же автор говорит, что ни один из Коста-Рикских вулканов не имел извержений лавы в исторический период, но Туриальба и Иразу несколько раз выбрасывали огромное количество пепла, который ложился по направлению к западу-юго-западу от вулканических жерл, гонимый в эту сторону движением пассатного ветра. Плоскогорья, лежащие к югу от цепи вулканов и изборожденные местами реками, имели прежде в своих впадинах озера: котловины Алажуела, Сан-Жозе и Картаго были озерными бассейнами. Постепенное разрушение стен мало-по-малу осушило их.

Землетрясения здесь очень часты, но обыкновенно они проявляются в довольно легкой форме и только по близости вулканов. В конце же 1888 года было очень сильное землетрясение, совпавшее с грязевыми и водяными извержениями Поаса и Иразу; последствием его было повреждение многих зданий в соседних городах и разрушение нескольких деревень. Изучив статистику сеизмических явлений в Коста-Рике за семнадцать последовательных лет и сравнив её с таблицей дождевых осадков за то же время, Питтьер пришел к заключению, что усиленная деятельность вулканов и явления землетрясений стоят в прямой зависимости от просачивания до самых вулканических очагов дождевой воды, в изобилии выпадающей в мае и сентябре.

К югу от цепи Коста-Рикских вулканов горы прерываются: две реки, рио-Гранде-де-Тарколес, текущая к Великому океану, и Ревентазон, впадающая в Антильское море, переплетаются своими истоками в ущелье Очомого (1.545 метров), которое в предшествующую геологическую эпоху было одним из соединительных проливов между двумя океанами. Эта брешь, которая для местных жителей стала естественной дорогой от одного моря к другому, составляет, так сказать, истинную Коста-Рику: на севере, склоны вулканической цепи, обращенные к долине Сан-Жуана, покрыты целым морем зелени, и там живут только дикие индейцы; на юге же, до границ Колумбии, простирается ещё мало известная область, очень богатая естественными произведениями. Некоторым из путешественников, например Габбу, Боваллиусу и Тьелю, удалось проникнуть в глубь этого обширного лесистого массива, занимающего площадь в 20.000 квадр. километров; но ещё недавно эти горы изображались на карте только по профилям, начерченным моряками, в соседстве обоих побережий; природа же их оставалась совершенно неизвестной, и многие из пиков были приняты за вулканы только вследствие остроконечной формы их вершин.

В той части Коста-Рики, которая лежит к югу от ущелья Очомого, совсем не встречается курящихся гор. Гора Херрадура или Турубалес, образующая южный пилон при входе в залив Никойя, по своей форме походила бы на Везувий, опоясанный оградою Соммы, если бы не была покрыта лесами до самой вершины. Туземцы рассказывают, что иногда видели выходивший из её вершины легкий дымок, а Монтессю-де-Балльор утверждает даже, что издали приметил извержение паров; более того—говорят, что там часто слышится с правильными промежутками исходящий из горы глухой гул, никогда, однако, не сопровождаемый извержением паров или шлака. Однако Питтьер сомневается в верности этих рассказов и утверждает, что эта остроконечная гора даже не вулкан. Боковой кряж соединяет Херрадуру с горами Дота—отрывком средней цепи, которая тянется по Коста-Рике в одинаковом расстоянии от обоих морей. Цепь Дота изображают различно: то в виде центрального массива, от которого расходятся отроги меньшей высоты, то как часть главного хребта, господствующего над Южной Коста-Рикой; по наблюдениям Питтьера, эта последняя гипотеза ближе к истине, чем все другие. В этой цепи местами возвышаются высокия вершины: серро-Чирипо, в земле Кабекар, гора Уюм (2.940 метров), Нему, Комук или пико-Бланко (2.914 метров), на котором, как говорили прежде, иногда, будто бы, появлялись снежные полосы,—явление необычайное под девятым градусом северной широты,—и наконец, пик Ровало (2.137 метров), высящийся подле колумбийской границы. Пико-Бланко прежде считали вулканом, но изыскания Габба показали, что это гранитный питон, пробившийся сквозь пласты миоценовой эпохи.

Кроме гор, расположенных в собственно континентальной части Коста-Рикского перешейка, существует ещё цепь полуостровных возвышенностей, идущая вдоль берега Великого океана. При взгляде на карту, сразу бросается в глаза поразительное сходство; если не по величине, то по форме, между двумя полуостровами Никойя и Гольфо Дульсе. Оба они состоят из цепи высот, идущей параллельно материку и отделенной от него узкой полосой низких земель. Но эти два полуострова—не единственные: мыс Пунта-Бурика, где проходит граница, отделяющая Коста-Рику от Колумбии, принадлежит своею оконечностью к той же линии возвышенностей, продолжающейся на юге Панамы островом Коиба, большим полуостровом Азуэро и архипелагом де-лас-Перлас. Эти цепи и эти отдельные массивы, как полуостровные, так и островные, описывают своею совокупностью правильную дугу почти в 900 километров длиною, которая вполне соответствует дугообразному очертанию самого материка между озером Никарагуа и заливом Панама. Самая высокая коста-рикская вершина этой наружной цепи достигает у южной оконечности полуострова 600 метров высоты. Первые мореплаватели так были поражены этою островною формою континентальных вырезок западного побережья, что на своих картах отделили их от материка «Сомнительным проливом», Estrecho dudoso.

Коста-Рика имеет слишком узкие склоны на обоих морях, чтобы на материке её могли развернуться более или менее значительные реки. Даже самые многоводные её потоки не имеют, так сказать, имени: так, реки Сан-Карлос и Сарапикуи утрачивают свои названия, слившись с Сан-Жуаном, которому они доставляют значительнейшую часть его вод. Колорадо, которая, напротив, сама получает почти все воды Сан-Жуана,—тоже коста-рикская река и сливается с Сарапикуи посредством рукавов рио-Сусио, или «Грязной реки», которая то и дело меняет свое русло и внутренния дельты, вследствие наносов песку, глины и даже целых деревьев, пригоняемых сюда наводнениями. Самые обильные дожди выпадают на том склоне высоких гор, который обращен на северо-восток, т.е. стоит как раз под прямым углом к пассатным ветрам; вследствие этого и реки этой покатости значительно обильнее водою. Рио-Парисмина или Ревентазон, принадлежащая к другому бассейну, чем Сан-Жуан, находится на том же дождевом склоне и изливает гораздо большее количество воды, чем можно бы было ожидать, судя по незначительной длине её течения. С той же стороны, изливается ряд других рек, между прочим, рио-Сиксола, или река «Бананов», и Тилорио или Чангинола, которая, по Мануэлю Перальта, есть прежняя рио-де-ла-Эстрелла, стяжавшая легендарную известность своими золотоносными песками. То же название рио-Эстрелла дали другому, менее обильному водному потоку, который протекает севернее, около мыса Кахуита, и где действительно в некоторых местах добывают золотой песок.

На тихоокеанской покатости, лишенной правильного выпадения дождей, реки, в отношении своей длины, не отличаются обилием вод. Тем не менее три из них носят название рио-Гранде, или «Большой Реки»: рио-Гранде-де-Терраба, впадающая в море на севере залива Дульсе; рио-Гранде-де-Пиррис, протекающая на юге горной области, в которой Херрадура образует западный мыс, и наконец, рио-Гранде-де-Тарколес, получающая свое начало на пороге Очомого, как и Ревентазон, но изливающаяся в противоположную сторону, пройдя по глубокому ущелью у подошвы порфировых откосов горы Агвакате. Рио-Гранде-де-Тарколес, увеличенная впадением Тириби, которая, по количеству воды, может считаться главной рекой, вливается в море против южной оконечности полуострова, образуемого заливом Никойя, тогда как другая река, Темписке, впадает в северный лиман залива, перерезав низкий перешеек, который служил узким проходом между полуостровом Никойя и материком. Все эти реки вносят в залив свою долю осадков, но главною причиною засаривания и обмеления залива служит юго-восточный приток, который течет вдоль побережья и, входя в бухту, пригоняет к северо-западному краю залива весь сор, захваченный по пути, включая сюда трупы животных и обломки растений, скопляющиеся на пляжах. Средняя глубина бассейна не достигает даже 20 метров.

Залив Никойя, названный так по имени одного туземного предводителя, которого испанцы склонили на свою сторону, вместе с шестью тысячами его подданных,—очертаниями своими и конфигурацией гор представляет прекраснейшее сочетание пейзажей, какое можно встретить разве только в Неаполитанском заливе, на Босфоре или в проливе Симоносеки; но не велико ещё число счастливцев, которые могут любоваться этими чудными картинами природы: деревушки и города, лежащие на этих берегах, не из тех, имя которых прославилось в истории. На водах залива разбросано множество островов больших и малых, высоких и низких, которые темною зеленью своей лесной растительности представляют эффектный контраст с лазурью отдаленных гор. Самый близкий остров к Пунтаренасу, порту республики на Южном море, своими очертаниями напоминает отчасти остров Капри: это остров Сан-Лукас, из которого сделали место ссылки. Он известен в Центральной Америке сложившеюся про него легендою об огромном кладе, зарытом в его недрах корсарами, потерпевшими кораблекрушение у его берегов: немало находилось искателей легкой добычи, которые изрыли остров во всех направлениях, в надежде найти клад; но все их поиски остались безуспешными. Гольфо-Дульсе, значительно более глубокий, чем Никойя, совсем не имеет в своем бассейне островов.

Подобно Мексике и Гватемале, Коста-Рика представляет последовательные переходы трех зон: «теплой», «умеренной» и «холодной»; только местный климат и группировка растительных пород различаются между собою в тысяче мелочей, смотря по высоте, местоположению и относительному соседству. Впрочем, климатические условия Коста-Рики точно изучены только в одной местности, именно в столице Сан-Жозе; правда, что скучено более четверти всего коста-рикского населения в этом городе и его окрестностях, а девять десятых всех жителей республики сгруппировались в умеренном поясе, на плоскогорье, окаймляющем с южной стороны цепь вулканов. В общем климат Коста-Рики существенно морской, ровный, благодаря ветрам, дующим то с одного, то с другого океана. В Сан-Жозе средняя годовая температура превышает 20 градусов по стоградусному термометру, тогда как к побережью она, нечувствительными переходами, поднимается до 26 градусов, а к вершинам гор постепенно понижается. На высоте 2.800 метров над уровнем моря Питтьер находил тонкую ледяную пленку по берегам ручьев, а на вершине Иразу, т.е. на 600 метров ещё выше, видел даже иней, покрывавший почву.

При одинаковой высоте, температура Антильского склона ниже, чем на склоне Великого океана: свежие пассатные ветры, дующие с открытого моря, и большая влажность атмосферы, в виде дождей или туманов, умеряют жару, но в то же время делают климат сырым и неблагоприятным. В то время, как на западном склоне времена года сменяются без резких переходов, и дожди идут исключительно в течение семи месяцев с мая до ноября, а три месяца в году, январь, февраль и март, бывают совершенно сухими,—на Атлантическом склоне сезон дождей длится, можно сказать, весь год; но и там самым дождливым временем надо считать то, когда солнце находится в зените: годовое выпадение дождей подымает по крайней мере на 3 метра обычный уровень бассейнов Ревентазона и Колорадо. Пассатные ветры, приносящие на этот склон зимние дожди, а на противоположный—резкие, сухие шквалы, прибывают на берега с восточной, северо-восточной и даже с северной сторон; муссоны же, благодаря которым, с мая по ноябрь, орошаются долины Тихо-океанского склона, приходят с запада и дуют обыкновенно по нормали к берегу; но они не так сильны и менее регулярны, чем пассатные ветры.

Метеорологические условия в Сан-Жозе:

Широта	Высота	Т е м п е р а т у р а			Дождл. дней	Высота дождей
		Максимальн.	Минимальн.	Средняя
9°,56’	1.135 метр.	29°,75	11°,75	21°,91	151	1м,768

Климат Коста-Рики—один из самых здоровых во всей Центральной Америке, как для туземца, так и для иностранного колониста; тем не менее и на этих высотах случаются эпидемические болезни: холера, корь и коклюш уносят тысячи жертв, зато чахотка составляет совсем редкое явление. В сырых долинах женщины часто страдают зобом, а в низких областях побережья свирепствуют лихорадки. Иностранцы, живущие на плоскогорье, сплошь и рядом подвергаются ревматизму, который является результатом слишком сырого воздуха, но, применившись к климату, они обыкновенно освоиваются с ним и почти уже не подвергаются серьезным заболеваниям; для работы на открытом воздухе и для прогулок им приходится пользоваться утрами, потому-что даже в дождливое время года эти ранние дневные часы отличаются сухостью и ясностью, и природа представляется во всём блеске своей красоты и свежести.

Несмотря на то, что флора Коста-Рики имеет большое общее сходство с флорою других стран Центральной Америки, ботаники констатируют резкий контраст между растительными видами, так как разрез, представляемый Никарагуаскою котловиною и долиною Сан-Жуана, дает вполне точную, естественную линию раздела: большие леса делят флору и фауну, подобно морским рукавам. Так, на сотню видов папоротников, собранных Леви в Никарагуа, всего только три или четыре встречаются в 36 породах, коллекцию которых Поляковский собрал в Коста-Рике. Это—замечательное доказательство необыкновенного различия между этими двумя флорами: даже флоры России и Испании не представляют большей разности. Другие виды растительности представляют тоже значительные контрасты, хотя и не в такой резкой степени. Кактусы, занимающие во многих областях Мексиканского плоскогорья обширные пространства, с исключением всяких других растений, едва представлены на плоскогорье Сан-Жозе и являются там в виде весьма незначительных представителей, а хвойные, преобладающие деревья холодных областей Мексики, не встречаются на возвышенностях Картаго. В Коста-Рике проходит естественная граница южно-американской флоры: в лесах встречается множество видов, принадлежащих Колумбии, между прочим, несколько пород лжехинного дерева, которые будущим плантаторам легко будет заменить видами, имеющими экономическую ценность. Древовидные папоротники растут на высоких склонах до 2.300 метров и выше, а бананы останавливаются на 300 метров ниже.

Склоны гор, обращенные к центральному плоскогорью, и даже некоторые части территории, простирающейся южнее, были обезлесены до последней степени; но всё-таки можно сказать, что «девственный» лес существует ещё в большей половине Коста-Рики, обращенной к водам Атлантического океана. Все горные склоны между вулканами и течением Сан-Жуана покрыты морем деревьев, которых перевившиеся ветви лиан соединили в одну общую массу. Разнообразие пород прямо изумительное: в этой части Коста-Рики на пространстве ста квадратных метров встречаешь больше разнообразных типов деревьев, чем на поверхности в 250 квадратных километров в Северной Канаде. Группировка этих деревьев чрезвычайно разнообразна, как и самые виды. Под сводом зелени, раскинувшей свои ветви с одного берега на другой, протекают в виде галлереи ручьи. В западных саваннах, особенно в Гуанакасте, рассеяны острова деревьев, которые придают ландшафту особую прелесть, хотя в величии и уступают девственному лесу. Одним из характерных деревьев этих островных групп является один вид мимоз, называемый guanacaste, от которого получила наименование и самая провинция: длинные ветви этой мимозы, с нежной листвой, служат обезьянам любимыми местами отдохновения. Вдоль дорог, проложенных по плоскогорью, тянутся прямыми рядами аллеи мексиканских тополей, листва которых зимой опадает, как и у европейских тополей. По сообщению Питтьера, вся Коста-Рикская флора, в своей совокупности, заключает в себе по крайней мере 2.200 видов.

Подобно флоре, и фауна Коста-Рики отличается необыкновенным богатством в сравнении с другими странами жаркого пояса. Главною причиною такого разнообразия служит изобилие растительной пищи, но последовательное расположение поясов Северной и Южной Америк выражается и в Коста-Рике в распределении как животного, так и растительного царств; несмотря на незначительную ширину перешейка, между обоими берегами морей два раза проходят все переходные ступени климатов, начиная от теплых болот побережья до сверкающих инеем горных лугов: если бы даже Коста-Рика имела протяжение Анагуакского плоскогорья, и тогда климатические условия не могли бы быть более разнообразными. Так, в этой перешейковой области можно встретить животных, вывезенных из Соединенных Штатов, на-ряду с другими породами, происходящими из Бразилии, но преобладают всё-таки южные породы. В саваннах Гуанакасте сплошь и рядом попадаются койоты северных прерий, а самым обыкновенным животным из отряда грызунов является здесь белка: она прыгает по ветвям деревьев рядом с обезьянами, которых тоже здесь можно найти в изобилии.

Кроме того, Коста-Рика обладает несколькими собственными породами: таковы, например, обезьяна ревун, отличная от гвианских цепкохвостых, тапир (elasmognatus), который отличается от колумбийского тапира своим своеобразным сопением. Из семейства рукокрылых здесь водятся особые летучие мыши, так называемые вампиры или упыри, чрезвычайно опасные для скота, у которого они высасывают кровь. В равнинах Пирриса, окаймляющих западное побережье, к югу от горы Херрадура, совершенно неожиданно появился особый коста-рикский вид вампиров, которые наводнили страну целыми миллионами. Эти рукокрылые с остервенением набрасываются на домашних животных, начиная с кур, кошек и собак и кончая быками и лошадьми. Завидя прилет вампиров, туземные жители спешат выбраться в другую долину, забрав с собою весь скот, который иначе сделается жертвою кровососов. Хотя часто называли басней рассказы о вампирах, которые сосут кровь у спящего человека, навевая прохладу на лицо мерным размахиванием своих крыльев, но факты эти не представляются сомнительными для путешественников и натуралистов, посетивших страны Центральной Америки; указывают целые деревни, которые были покинуты жителями только из-за вампиров; инженер Брукс, один из исследователей Панамского канала, умер от укушений такого вампира.

Поразительное богатство коста-рикской жизни особенно ярко проявляется в царстве пернатых. В 1885 г. в каталоге Вашингтонского национального музея насчитывалось уже 692 породы коста-рикских птиц, принадлежащих к 394 родам. Два года спустя натуралисты открыли ещё шесть новых пород: таким образом общая численность их достигает почти семисот, «т.е. вдвое больше», по словам Зеледона,«чем во всей Европе». Семейства попугаев и куриных птиц необычайно богаты количеством видов и числом особей. Кроме того, в Коста-Рике было открыто до 132 пород пресмыкающихся, а между тем ещё многие области в прибрежных болотах и в чащах лесов остаются совсем неизследованными. Прибрежные моря также изобилуют животною жизнью, а в реках, впадающих в Атлантический океан, ещё до сих пор во множестве водятся ламантины, животные почти уже исчезнувшие на всём пространстве Антильского моря. Залив Никойя, как и Тегуантепекский, изобилует пурпуровыми раковинами (murex), а также устрицами и перламутровыми раковинами, которых здесь так же много, как и в Багряном море.

Коста-рикские аборигены-индейцы были почти совершенно вытеснены цивилизованным населением испанского происхождения, хотя они всё-таки держались ещё довольно долго после открытия белыми Верагуа, в 1502 г. Только через двадцать два года на берегах залива Никойя был основан Хернандесом-де-Кордова первый коста-рикский город, Бруселас, который, впрочем, существовал не долго. В 1540 г., на противоположном берегу, при устье Сиксолы, в земле таламанков. возник другой город—Бадахос, которому также суждено было скоро исчезнуть; четыре года спустя, именно в 1544 г., близ Картаго произошло первое столкновение между индейцами плоскогорья и испанцами, и только в 1563 г. началось окончательное завоевание экспедициями Васкеца-де-Коронадо. Он прочно утвердился на плоскогорьях, где в настоящее время группируется почти всё население, говорящее на испанском языке, и проник даже в южные области, которые и доселе остаются почти ещё совсем неизследованными. Он дошел почти до самого Гольфо-Дульсе и здесь сразился с индейцами области Кото, народом воинственным и очень искусным в фортификационном искусстве, так что победа над ним стоила испанцам больших потерь; со стороны индейцев дрались не только мужчины, но и женщины, которых хроники называли «амазонками». Васкец-де-Коронадо также предпринимал походы на восточный склон, в землю таламанков, и во время этой экспедиции ему удалось совершить переход через высокие горы, откуда сразу можно было видеть оба моря: он достиг таким образом бухты дель-Альмиранте и области Гуайми и открыл золотоносные местности по рио-де-ла-Эстрелла.

В эту эпоху индейское население нынешней Коста-Рика простиралось по меньшей мере до шестидесяти тысяч человек. Таламанков насчитывалось до двадцати пяти тысяч; три тысячи воинов, представлявших нацию в 12 или 15 тысяч душ, защищали укрепленные города области Кото; собственно плоскогорье и все его северные склоны были усеяны деревнями, в которых насчитывалось более одиннадцати тысяч индейцев, а сколько ещё оставалось племен, численность которых была неизвестна! Что касается испанцев, то в 1675 г., т.е. по прошествии более века после завоевания страны, их насчитывалось всего пятьсот человек; все они сгруппировались вокруг двух единственных городов на плоскогорье, Картаго и Эспарца: индейцы, работавшие у них на плантациях, постепенно слились, и число их сократилось до нескольких сотен. Не имея в своем районе открытых или годных к эксплоатации золотых рудников, затерявшаяся на возвышенности среди лесов, куда, за недостатком удобных дорог, трудно даже было добраться, и управляемая издали разноречивыми регламентами, маленькая испанская колония Коста-Рики не могла, конечно. рассчитывать ни на какую свободную иммиграцию или внешнюю помощь; её торговля была так незначительна, что даже в 1718 г. там не было ни одной лавки, и вся меновая торговля велась через посредство странствующих купцов. В течение XVII века пираты совершали частые набеги на Коста-Рику, но эта страна была слишком бедна, чтобы заманивать их дальше Картаго: если бы их привлекали сюда не грабежи, а притязания на политическое владычество, то достигнуть этого не представляло бы большого труда: стоило им только овладеть естественною крепостью Коста-Рики, господствующей над обоими морями, и испанскому могуществу несомненно грозила бы большая опасность. В конце колониального режима Коста-Рикская провинция «королевства» Гватемалы, несмотря на свое стратегическое значение, имела населения всего 47.000 человек, смешанного происхождения. Обыкновенно повторяют, что коста-риканцы—испанской расы, в огромном большинстве галлегосы; но на самом деле этой чистоты расы не существует, так как завоеватели-испанцы поженились на туземных женщинах, а остальное туземное население постепенно ассимилировалось. Что правда, так это то, что несмотря на преобладание индейской крови, коста-рикские ладиносы совершенно объиспанились в языке, нравах и национальном духе; что касается доли скрещения с неграми, то она очень незначительна, так как коста-риканцы колониальной эпохи были слишком бедны для того, чтобы обзаводиться большим количеством рабов: в 1824 г., во время оффициальной отмены невольничества, этих последних было всего двести человек.

Число диких индейцев (bravos) определяют разно, от 3.500 до 6.000 человек; ещё недавно они жили совершенно особняком от культурного населения. Самое известное их племя—гватузо, кочующее в лесах северного склона, обращенного к Сан-Жуану, преимущественно по долине рио-Фрио, называемой также Bolson-de-los-Guatusos; в настоящее время они целыми толпами стекаются на рынок Сан-Жозе и приносят подарки католическим священникам, «братьям Солнца», как они их называют.

В прежних описаниях гватузо представлены блондинами, с европейским типом лица: Габб даже приписывал этот белый цвет лица помеси гватузо с английскими пиратами; другие писатели признавали их за аборигенов города Эспарца, которые, после разграбления их родного города корсарами, бежали оттуда и ассимилировались с индейцами. Эти утверждения, основанные, вероятно, на какой-нибудь ошибочной легенде, произошли, быть-может, оттого, что названия guatuso и guatusa принадлежат также животному агути (desyprocta cristata), из отряда грызунов, отличающемуся светлою шестью: подобные заблуждения весьма обычны во всякой стране, где несведущие люди ищут объяснения вещей в созвучии названий. Гватузы, которые были приведены в Сан-Карлос из Никарагуа лесопромышленниками, и те, которые добровольно посещают Сан-Жозе и другие города Коста-Рикского плоскогорья, имеют черные волосы, темный цвет лица и выдающиеся скулы никарагуаских индейцев—чонталесов, вероятно родственных им по происхождению: по Берендту, словарь языка гватузо доказывает, что гипотеза о нахуатльском происхождении этих туземцев не основательна. Они отличные земледельцы, содержащие свои банановые, какаовые и пальмовые milpas в образцовом порядке. Браки у них совершаются зачастую посредством похищений невесты; если похищенная девушка возвращается в родительский дом, то с ней поступают как с виновной и бьют её по голове дубиной до тех пор, пока покажется кровь; но при этом строго воздерживаются от убийства, так как это считается уже преступлением и наказывается лишением жизни. В таких же условиях находятся дерущиеся на дуэлях, которые не должны доводить поединок до смертоубийства. Гватузо не охотятся на крупных животных и не едят их мяса, так как держатся того верования, что души умерших переходят в тела диких животных. Этим туземцам вовсе не свойственна та свирепость, которую им некогда приписывали: белый человек, вооруженный своей дальнобойной винтовкой, гораздо опаснее для них, чем они сами—для европейцев, со своим примитивным оружием и каменными топорами. Ulleros, или искатели каучука, как никарагуасцы, так и коста-риканцы. сделавшись преследователями индейцев, почти совсем истребили расу: по сообщению Тьеля, сотни их были оставлены в Никарагуа в качестве рабов. Недавно ещё стоимость одного гватузо определялась в пятьдесят пиастров.

Туземцы коста-рикского юга, отрезанные от всякого непосредственного сообщения с гватузо, известны под общим именем таламанка, хотя у каждого народца этого племени есть свое особое название, и группы их ещё не классифицированы вполне по происхождению и языку. Те, которых видели Габб, Тьель и Боваллиус, на Атлантическом склоне, именно чиррипо, кабекары, висеита, брибри и тирибие, продолжают ещё украшать себя коронами из перьев и ожерельями из зубов и жемчуга; кроме того, они всегда носят при себе дротики и сарбаканы, живут всё ещё по-старому в palenque, т.е. в хижине с соломенной крышей, спускающейся до самой земли; они славятся искусством строить barbacoas, или висячие мосты на столбах из ветвей лиан. На тихо-океанской покатости живут другие племена, именем которых называются и деревни; таковы борука или брунка и терраба: эти последние, по Фернандецу,—выходцы племени тирибие. Чиррипо и кабекары, живущие ближе других к Картаго, обращены уже в христианство; другие прибрежные таламанки, живущие между Пуерто-Лимон и бухтой дель-Альмиранте, ещё раньше, повидимому, огулом, были обращены в католичество, так как многие их обрядности и даже слова—испанского происхождения; но натуралистическая основа изменилась весьма мало. Свои праздники они справляют в лунные месяцы: предметами их поклонения служат солнце и звезды, скалы и ветры, ручейки и море. Различие в воззваниях и молитвах обусловливается различием местожительства и образа жизни: горные охотники поклоняются иному Богу, чем прибрежные рыболовы. Бланкосы, народец кабекарского и брибрийского происхождения, в земле которых находится пик того же названия, не погребают своих покойников в землю, а оставляют их в течение трех лет на курганах в метр или два вышиною, под крышею из пальмовых ветвей, и закапывают их только по прошествии этого срока, когда труп обратится вполне в сухую мумию. В могилу вместе с покойником кладут пищу и разные драгоценности. У тирибие существовал обычай зажигать подле могильного склепа священный огонь, который поддерживался впродолжении девяти дней, при чём строго запрещалось пользоваться этим огнем для домашнего обихода.

В этих древних могилах были найдены замечательные по работе золотые фигурки, свидетельствующие о древней цивилизации туземцев и о плачевном упадке её со времени вторжения их самозванных «просветителей»: множество из этих произведений туземного искусства, представляющих высокий интерес в археологическом отношении, было переплавлено и обращено в коста-рикские монеты; нефриты и другие зеленые камни, называющиеся по-мексикански chalchihuites, добываются главным образом в Гуанакасте и на полуострове Никойя; некоторые из них попадаются в полуобработанном виде, что заставляет предполагать о существовании в этом крае гранильных и шлифовальных мастерских. Ещё недавно среди исследователей держалось убеждение, что в северной части Коста-Рики очень редко можно встретить предметы до-колумбийской культуры; но это мнение оказалось совершенно ошибочным, так как раскопки дали целые тысячи разных археологических сокровищ, добытых главным образом в окрестностях Картfго, где находилась древняя столица Пурапура.

Область Гуанакасте, составляющая предмет спора между Никарагуа и Коста-Рикой, долгое время оставалась почти совершенно пустынной, подобно большинству политических мархий; но с половины XIX века население её увеличилось в четыре раза. Её обширные саванны, на которых могли бы питаться миллионы скота, её леса, изобилующие строевым и столярным деревом, её залив и порты, наконец, самое её положение на обязательной линии сообщения между перешейком Никарагуа и плоскогорьем Коста-Рики,—всё это заранее обеспечивает этой провинции важное значение. Столица её Либерия—прежде Гуанакасте,—расположена у южного основания вулканов Орози, около середины плодородной низменности, отделяющей от материка полуостров Никойя: этот город населен метисами, испанцами, индейцами и неграми, очень похожими на никарагуаских ладиносов. Внутри полуострова находятся два многолюдных местечка, Санта-Круц и Никойя, уютные домики которых группируются под тенью деревьев; главное из них, Никойя, было резиденцией начальника края, который оказал гостеприимство испанским завоевателям и крестился со всем своим народом. На берегах залива находится несколько рыбачьих деревень, жители которых занимаются собиранием жемчужных раковин и устриц, из которых последние считаются лучшими на всём западном берегу Америки. При раскопках здесь сделаны важные археологические находки, на кабо-Бланко, конечном мысе полуострова, и на острове Чира, самом большом из островов залива, на северной оконечности этого обширного бассейна.

Город Пунтаренас (Пунта-Аренас), или «Песчаная Стрелка», действительно построен на песчаном мыске небольшой речи Барранки, которая внесла в залив Никой целые массы вулканического пепла, образовавшего большие кучи недалеко от входа. Одни только гребные суда с незначительной осадкой могут входить в estero, или речной заливчик, открывающийся между песчаной стрелкой и материком; большие суда останавливаются в открытом море и сообщаются с пристанью посредством ланцон и габар. С 1814 года Пунтаренас служит портом Коста-Рики, через который ведется вся тихоокеанская внешняя торговля; иногда даже торговля, направлявшаяся к Атлантическому океану, была столь незначительна, что Пунтаренасу принадлежала действительная монополия. В настоящее время этот город разделяет торговое движение с Лимоном, портом Атлантического океана: прогрессивным развитием своего населения и промышленности Коста-Рика обязана исключительно этому порту, так как он является единственным торговым портом республики на западном её побережье.

Ценность внешней торговли в Пунтаренасе в 1889 г.: 22 миллиона франков. В Пунтаренас привозятся из Никойи и других окрестных поселений целые массы кедрового дерева, из которого выделывают ящики для сигар и карандаши.

В 1814 г. пристань, где грузились товары, находилась в десяти километрах южнее, около горячих источников Кальдера, или «Большой Котел», между устьями двух рек, Барранки и Иезус-Мариа. До постройки железной дороги, конечной станцией которой является Пунтаренас, не раз поднимался вопрос об открытии порта на южной стороне устья рио-Гранде, в прелестной бухте Tapколес, открывающейся у основания двойной горы Херрадура: это значительно облегчило бы транспорт товаров, так как суда, поднимаясь вверх по реке, могли бы подниматься внутрь страны на двадцать километров от моря; но опасности, представляемые мелями, и нездоровый климат Тарколеса, сравнительно с Пунтаренасом, послужили препятствием к осуществлению этого проекта. Значение Тарколеса объясняется его передовым положением в отношении колонизации западного берега: во время переписи 1883 года цивилизованное население Тарколеса и всей юго-западной территории до колумбийской границы, т.е. Террабы, Боруки и Гольфо-Дульсе, состояло всего только из 1.231 человека, но с тех пор замечается некоторый прогресс, так как в 1888 г. в одном только округе Гольфо-Дульсе насчитывалось уже 1.340 человек. Находящиеся там мощные антрацитовые залежи поднимут современем значение этой южной области.

Железная дорога, поднимающаяся от Пунтаренаса вверх на плоскогорье, достигает города Эспарца, расположенного на высоте 219 метров, на первых выпуклостях гористой почвы: название свое он получил в 1578 г. от своего основателя, наваррийца, родившагося в деревне того же имени, находящейся около Пампелуны. Справедливее бы было и оставить за Эспарцою это имя, имеющее историческое основание; но чтобы польстить жителям, преобразившимся таким образом в «спартанцев», правительство переименовало город, существующий уже более трех веков, и теперь он называется Эспартой. Дальше, на всходе плоскогорья (725 метров), находится другая станция с греческим именем: это станция Атенас, или «Афины», окруженная маисовыми и рисовыми полями и лугами. Затем, через 5 километров, следует Гарита, или «Ведет», стоящий на краю плоскогорья, на террасе, откуда открывается вид на все нижния равнины рио-Гранде. Гора Агуакате суживает в этом месте долину, которая открывается в виде широкой пропасти на южной стороне извивающейся грунтовой дороги, которую вскоре дополнит рельсовый путь. Слои кварца, содержащиеся в порфировой массе горы, заключают в себе золотые и серебряные рудные месторождения, где были открыты в течение этого столетия самые производительные рудники республики; по Кальво, с 1821 г. рудники эти ежегодно доставляли металла на сумму около миллиона франков; из добываемого там золота в Сан-Жозе чеканят монету.

Алажуела, или «Драгоценность» (915 метров), город, более новый, чем Эспарца, превзошла, однако, эту последнюю по степени важности: она возникла в конце прошлого столетия из нескольких хижин, рассеянных в гасиенде с небольшими участками культуры. Плодородие почвы, состоящей в большой части из выброшенного вулканом Барба пепла, быстро обогатило новый город. Провинция, в которой Алажуела—административный центр, занимает по количеству населения второе место после провинции Сан-Жозе. Второстепенные города этой провинции, между которыми один носит классическое название Греция, тоже быстро возрастают. Сан-Рамон занимает выгодное положение у самого прохода в горной цепи, где пройдет впоследствии дорога, имеющая соединить этот город с долиною рио-Сан-Жуана через Сан-Карлос.

Эредиа (Heredia), восточная соседка Алажуелы, расположенная тоже у подножия вулкана Барба, среди кофейных и других плантаций, подобно Сан-Рамону, занимает выгодное положение у перевала Дезенганьо (1.831 метр), через который проходит дорога к Сан-Жуану: правда, дорога эта не из удобных, так как только небольшая её часть, ниже ущелья, доступна для проезда, а дальше приходится пробираться через девственный лес, вечно сырой, по болотистой почве от постоянных дождей, пока достигнешь muelle, т.е. пристани на Сарапики, где начинается судоходство. Деревушка Сан-Мигуэль и ranchos, т.е. простые хижины, рассеянные там и сям, служат единственными пристанищами для путешественника на этом длинном и трудном пути. Но настанет время, когда эта, в настоящее время глухая, дорога сделает из Эредиа одни из торговых ворот республики: это Кубужуки индейцев, один из древних городов и, может-быть, самый приятный город в Коста-Рике.

Нынешняя столица, Сан-Жозе, или Сан-Хосе, была в середине XVIII столетия простою деревушкою, которая носила название Виллита, но она всегда имела перед Картаго то преимущество, что находится, так сказать, в центре расселения всего коста-рикского народа; вследствие этого, прогрессивное развитие её двигалось быстрыми шагами. С падением испанского режима, между городами Сан-Жозе и Картаго началось соревнование из-за первенства, и победа осталась за республиканским Сан-Жозе, население которого отличалось смелостью и предприимчивостью, тогда как картагенцы были завзятые консерваторы. Сан-Жозе занимает прекрасное местоположение среди Коста-Рикского плоскогорья, на средней высоте 1.135 метров над уровнем моря, в живописной, холмистой местности, орошаемой двумя небольшими реками, на севере—Торресом, на юге—Мариа-Агвиларом; обе эти реки—притоки Великого океана, в который вливаются посредством рио-Гранде-де-Тарколес. Составляя политический центр Коста-Рики, Сан-Жозе вмещает в себе все главные общественные учреждения страны; кроме того, в нём находится университет, нормальная школа, музей и метеорологическая обсерватория. Хозяйственная сторона города находится в идеальном порядке: чистота улиц образцовая, и по обилию годной для питья воды Сан-Жозе стоит впереди всех Коста-Рикских городов; с 1887 г. он освещается электричеством. В торговом отношении Сан-Жозе находится тоже в очень благоприятных условиях, располагая железными дорогами, направляющимися к обоим морям, и ветвью—Карильо, начинающейся на противоположном склоне вулканической цепи, чтобы соединиться впоследствии с навигационною системою Сан-Жуана.

Картаго, развенчанная столица, остается всё-таки метрополией Коста-Рики: из существующих городов, это—самый древний, так как он построен в 1564 г. Васкецом-де-Коронадо: почти все правящие фамилии Коста-Рики родом из Картаго. Этот город подвергался частым бедствиям. Ему несколько раз приходилось выдерживать набеги корсаров; затем в 1723 г. часть его была разрушена извержением Иразу, у подошвы которого он стоял, а в 1814 г., один из всех городов Коста-Рики, он сделался жертвою ужасного землетрясения, не оставившего в нем, как говорится, камня на камне. Картаго сердится ещё на своего соперника Сан-Жозе, которому до сих пор не может простить победы, отнявшей у него первенство. Жители его более недоверчивы, более домоседы, менее деятельны; по улицам города толкается масса нищих, а около древнего чудотворного храма, усердно посещаемого богомольцами, их собираются целые толпы. Постройка железной дороги, которая соединит Картаго прямо с Лимоном, портом на Атлантическом океане, несомненно окажет благоприятное влияние на этот старинный город, пользующийся завидным для торговли положением: он стоит у самого раздельного порога между двумя океанами, как раз у восточного входа плоскогорья, где группируется почти всё население Коста-Гики. На атлантическом перевале железной дороги замечательна станция—Ангостура, названная так от одной «теснины» в долине Ревентазона; она известна в Европе по неудачной попытке немцев основать земледельческую колонию в этом месте, в то время затерянном среди необъятных чащей девственного леса; теперь культура мало-помалу распространяется вокруг поселений, ютящихся по склону гор. Местечко Матина окружено какаовыми деревьями. С середины XVII века испанские плантаторы стали водворять рабов на полях Матины, продукты которых вывозились по реке того же названия.

Лимон, последний из ряда городов, следующих один за другим поперек Коста-Рикского перешейка, основан сравнительно недавно: несмотря на преимущества своего порта, лучшего на всём Коста-Рикском побережье Атлантического океана, этот город возвысился лишь после постройки доступных дорог на плоскогорье. Благодаря железной дороге, Лимон вдруг поднялся до равенства с Пунтаренасом в торговом отношении; он вывозит не только кофе с плантаций плоскогорья, но также поставляет на рынок Соединенных Штатов бананы, которые в изобилии производят новые плантации, разведенные по соседству с ним.

Обороты внешней торговли в Лимоне в 1889 г.: 23 миллионов франков. Сооружение Лимонской железной дороги стоило больших трудов, так как её приходилось прокладывать через болота и лагуны побережья, особенно близ Муана, где велась прежде небольшая контрабандная торговля по ввозу английских товаров.

К югу от Лимона, во всей tierra adentro, спускающейся к Атлантическому океану, есть одна только колония цивилизованных коста-риканцев, именно Сан-Бернардо, находящаяся в стране таламанков, около Пуерто-Виехо: также как пост Чиррипо, она не достигла цветущего состояния главным образом по причине своего изолированного положения; что касается «города» Сант-Яго-де-Таламанка, построенного на берегу Сиксолы, то в 1610 г. он был сожжен возмутившимися индейцами. Часто говорили о богатых испанских поселениях на берегах реки Эстреллы или Чангвинолы, и тамошние золотые рудники, в настоящее время заброшенные, сравнивали с «Потози», но все эти рассказы основываются на ошибке, сделанной Алцедо в его знаменитом словаре, которую впоследствии буквально воспроизвели и многие другие авторы. Он дал этим Эстрельским рудникам название Тизингаль (Тинзигаль, Тизиагаль), которое оказывается сокращенным названием Тегучигальпы, что видно из подробного описания путешествия по рио-Сеговиа корсара Равенау-де-Люссан. Этот золотоносный берег, где, впрочем, не сохранилось ни одного предания относительно мнимого города Эстреллы, не привлекал к себе колонистов: его даже избегали, по причине его подводных рифов и вообще негостеприимных берегов. По словам Колумба, чаще всего этот берег называли Costa-de-los-Contrastes, или «Берег Препятствий».

Материальное преуспеяние Коста-Рики, если и не отличается такой быстротой, как в других испано-американских республиках, то по крайней мере идет правильным и постоянным ходом. Об этом можно судить по увеличению населения: с 80.000 жителей в 1844 г. оно увеличилось в 1864 г. до 120.500, в 1883 г. до 182.000 человек, а по исчислению в начале 1894 г., цифра его достигла 253.000 душ, в том числе 220 т. креолов, 20 т. индейцев, 2 т. негров, 1 т. китайцев и пр. Ежегодный прирост исчислен в два с половиною процента, т.е. от четырех до пяти тысяч человек. Число иностранцев незначительно: в 1892 г. их насчитывалось всего 6.289. Иммигранты в собственном смысле состоят прежде всего из ямайских негров, затем из испанцев, канарийцев или Islenos, немцев, китайцев, французов, англичан и северо-американцев. *С 1894 г. средняя цифра иммиграции составляет около 1.000 в год*.

Значение Коста-Рики в мировой торговле определяется почти исключительно доставкою кофе, который стали разводить здесь с 1817 г. и сначала не особенно успешно, так как в 1833 г. было собрано всего десять тонн. Главною потребительницею коста-рикского кофе является Великобритания. В плодородные годы вывоз достигает 15.000 тонн, а в неурожайные—меньше 10.000 тонн, на сумму почти в 12 миллионов франков. В 1899 г. вывезено кофе 19.486.125 килограм.

В 1891 г. сбор кофе в Коста-Рике составлял 36.367 тонн. Кроме того, Коста-Рика доставляет сахар, каучук, какао, кожу и лес, но с некоторых пор все эти предметы торговли стали уступать в ценности бананам, которые вывозятся в Соединенные Штаты.

В 1892 г. из Коста-Рики было вывезено бананов на сумму 2.829.000 франков.

Кроме того, в Коста-Рике, даже на индейских мильпа, сеют квиквискве, или австралийское таро, молодые стебли которого идут в пищу.

На возвышенностях плантаторы занимаются исключительно культурой кофе, вследствие чего хлеба не хватает для местного потребления, и муку привозят из Чили. Убойного скота у них тоже мало, несмотря на обилие пастбищ; а овцы и козы здесь большая редкость.

В 1892 году в Коста-Рике было: рогатого скота 345.665, лошадей 77.043, овец 2.765 голов. Главное преимущество Коста-Рики перед Никарагуа, Гватемалой и Мексикой заключается в том, что в ней половина земледельцев состоит собственниками, за исключением только округа Гуанакасте; вся территория, которая, даже во время испанского режима, обработывалась почти везде свободными рабочими, разделена на мелкие участки, что дает возможность и прямой интерес каждому владельцу заниматься культурою. В 1886 г. во всей стране насчитывалось 57.639 fincas или отдельных участков, общею стоимостью в 38.807.500 пиастров, но на которых лежит ипотечный долг в 7.905.000 пиастров. Земля, занятая под культурою, составляет всего лишь двадцатую часть всей поверхности страны.

С половины этого столетия торговля увеличилась в четыре раза: раньше она определялась почти в десять миллионов франков, теперь же, смотря по годам, она дает от тридцати до сорока миллионов, что составляет на каждого коста-риканца от 150 до 200 франков; нужно ещё принять в рассчет контрабандную торговлю, которая производится по рекам Сан-Жуану и Сарапикуи, и главным образом распространяется на табак и порох.

Внешняя торговля Коста-Рики в 1898 г.: ввоз—4.258.896, вывоз—5.659.219 золот. песо или долларов.

Государства, с которыми Коста-Рика ведет торговлю, следуют в таком порядке: Великобритания, Соединенные Штаты, Франция и Германия. Главным деятелем в этом торговом движении является железная дорога, которая с 1890 года окончательно соединила столицу с её Атлантическим склоном, перерезав порог Очомого. Железно-дорожная компания, ради которой правительство заключило внешний заем, получила, кроме того, ещё пространство земли в сотни тысяч гектаров, под условием, что земли будут проданы или отданы в наймы впродолжении двадцати лет: часть этого обширного владения уже отдана колонистам для культуры или для пастбищ. Проектируют построить ещё другие железные дороги для соединения Коста-Рики с Никарагуа и его будущим каналом, и выработаны уже планы и сметы для урегулирования рек Фрио, Сан-Карлос, Сарапикуи и Сусио в целях пароходства. Строители Никарагуаского канала предполагают воздвигнуть на реке Сан-Карлос плотину, которая поднимет её уровень на 16 метров и тем даст возможность судам глубокой осадки ходить по ней до самой подошвы гор.

Что касается междуокеанской дороги между двумя портами, Гольфо-Дульсе и Чирикуи, концессия на которую дана ещё в 1849 г., то она ещё не начата постройкою, хотя концессионеры получили в залог надел в 244 кв. миль «с реками, озерами, горами и рудами».

Политическое устройство Коста-Рики скопировано, за немногими деталями, с конституций других испано-американских государств. Законодательная власть принадлежит конгрессу, члены которого назначаются по выбору на четыре года; исполнительною властью руководит президент, избираемый тоже на четыре года, таким же образом, как и члены конгресса; ко вторичной службе он не допускается; в помощь ему назначается трое «товарищей», которые избираются одновременно и на один срок с президентом, и могут замещать его в случае необходимости. Президент назначает государственных секретарей, окружных и военных начальников и политических вождей для каждого кантона: муниципалитет избирается народными представителями. Органами судебной власти служат мировые судьи и конституционные алькады, заседающие в каждом кантоне; в качестве высших инстанций являются областные суды и кассационная палата. Суд присяжных функционирует в уголовных процессах. Как смертная казнь, так и все другие позорные наказания совершенно отменены. Женщина пользуется гражданскими правами, а все граждане располагают полною инициативою завещаний. Свобода вероисповеданий, провозглашенная в 1870 г., фактически существовала уже за несколько лет перед тем, а десятина была отменена с первых времен независимости. Монастыри и монашеские ордена упразднены на всём пространстве Коста-Рикской территории.

Дело народного образования стояло прежде очень плохо: ещё в 1883 году число грамотных достигало всего 12%; но когда начальное образование обоих полов сделалось обязательным и бесплатным, оно стало быстро распространяться в этой стране, где города и поселения сгруппированы довольно тесно. В 1897 г. в Коста-Рике было 327 начальных школ с 22.000 учащихся. Во время испанского режима и до 1830 г. в Коста-Рике не было ни одной типографии; а в 1887 г. их насчитывалось уже десять. В 1811 году общее число отправленных почтою писем определялось шестью стами, а в 1898 г. оно превышало 2.500.000, к которым надо ещё прибавить 382.000 телеграмм, отправленных по сухопутному и подводному телеграфам.

Длина железных дорог в Коста-Рике: 372 километра; длина телеграфной линии: 1.413 километров. Хотя Коста-Рика, в собственном смысле, представляет собою только узкую полосу земли, на южной стороне вулканической цепи, тем не менее в совокупности средне-американских республик она пользуется видным положением и в отношении некоторых сторон национального могущества занимает далеко не последнее место.

Республики Центральной Америки по порядку их сравнительного могущества:

	1-ое место	2-ое место	3-ое место	4-ое место	5-ое место
Пространство	Никарагуа	Гватемала	Гондурас	Коста-Рика	Сальвадор
Население	Гватемала	Сальвадор	Гондурас	Никарагуа	Коста-Рика
Километрич. плотность	Сальвадор	Гватемала	Коста-Рика	Гондурас	Никарагуа
Пропорция ладиносов	Коста-Рика	Сальвадор	Никарагуа	Гватемала	Гондурас
Внешняя торговля	Сальвадор	Гватемала	Коста-Рика	Гондурас	Никарагуа
Народное образование	Коста-Рика	Сальвадор	Гватемала	Гондурас	Никарагуа
Финансовое положение	Никарагуа	Гватемала	Сальвадор	Коста-Рика	Гондурас

Было время, когда Коста-Рика одна, если не считать Сербию, во всём свете могла похвалиться неимением национального долга. Теперь она этого сказать про себя не может: маленькая испано-американская республика последовала примеру своих больших сестер и пошла по скользкому пути займов с такою же неосторожностью: в 1871 и 1872 г.г. она сделала заем в 80 миллионов франков, от которых сама не попользовалась и третьей частью. Конверсия этого долга стоила больших убытков, и теперь доходы республики надолго закрепощены одной компаниею, которая наложила свою руку на таможенные пошлины и захватила в свою пользу на 99-летний срок две трети всех акций Лимоно-Алажуельской железной дороги; кроме того, она располагает значительным пространством земель.

Долг Коста-Рики в 1899 г.: внешний—2.090.000 фунт. стерл.; внутренний—2.922.221 кредитн. песо.

Государственный бюджет уравновешивается почти ежегодно приходами и расходами: значительная часть доходов получается от таможенных пошлин и монополии водки и табаку; что касается до расходов, то почти шестая часть их идет на уплату долга, а восьмая—на содержание войска, состоящего из постоянной армии в 600 человек и милиции в 12.000 чел.

Бюджет фискального 1898—1899 г.г.: доходов—8.413.199; расходов—8.069.748 песо.

Коста-Рика разделена на пять провинций и два округа, или comarcas, неравной величины и подразделенных на более мелкие уезды. Следующая таблица дает список областей и комарок, с их кантонами и населением, по переписи 1888 г.:

Провинции и комарки	Кантоны	Население	Главн. города	Их население без городских округов
Сан-Жозе	6	64.846	Сан-Жозе	14.118
Алажуела	7	51.087	Алажуела	3.842
Картаго	3	33.887	Картаго	4.575
Эредиа	5	29.409	Эредиа	4.332
Гуанакасте	5	16.323	Либериа	1.782
(Комарка) Пунтаренас	3	8.409	Пунтаренас	2.116
(Комарка) Лимон	1	1.770	Лимон	637
Пространство 51.760 кв. килом.	30	205.731

*В 1897 г. народонаселение: 295.000 душ; число жителей в Сан-Жозе—25.000*.