Гондурас

IV. Гондурас

Название Гондурас напоминает времена открытия, когда кормчие, осторожно и неуверенно пробиравшиеся вдоль берегов, нашли honduras, или «глубокия места» в прибрежных водах внутри бухты. Первым исследователем этого края был Колумб, который в 1502 г. первый проник в эту часть Антильского моря и, подвергая свой флот страшному риску быть разбитым о береговые рифы, мели и подводные камни, обследовал целую половину береговой линии между двумя мысами, Пунта-де-Кахинас (Гондурас) и Грасиас-а Диос; эта прибрежная область была самой природой указана, как надежная якорная стоянка в таком опасном пространстве моря. Однако, не этому великому мореплавателю материк обязан своим названием, которое вполне оправдывают подводные рифы смежного моря: Бартоломе-де-лас-Казас в своем сочинении «Открытие Западной Индии испанцами», упоминая о стране «Hondure», говорит, что это имя её—туземного происхождения. Двадцать два года после Колумба, когда Фернанд Кортес совершил свою удивительную экспедицию в Гондурас, эта область была известна у испанцев под именем «страны Тыкв», Хибуерас или Хигуерас. В воспоминание об Испании её называли также «Новой Эстремадурой».

Территория Гондураса, бывшая вначале одной из провинций вице-королевства Гватемалы, после трех веков колониальной зависимости, отделилась вместе со всей Центральной Америкой от своей метрополии и в настоящее время представляет одну из пяти родственных республик. С первого взгляда казалось бы, что её завидное положение в центре области Перешейков, прекрасные порты, которыми она обладает на обоих морях, здоровый климат и в то же время вполне доступные плоскогорья должны были обеспечить ей первенствующее место среди государств Средней Америки; в действительности же Гондурас далеко не занимает первого места среди пяти союзных республик, и прогрессивное развитие его идет гораздо медленнее, чем в этих странах. Такая отсталость обусловливается главных образом самими этими преимуществами его. Во время испанского режима его порты и плантации его атлантического берега привлекали пиратов, которые мало-по-малу совершенно опустошали береговые местности; другое же побережье Гондураса—со стороны Великого океана, хотя и не подвергалось таким опасностям, но оно слишком незначительно по своему пространству. Теперь страна снова заселяется, но плотность населения пока ещё не превышает 3-х человек на квадратный километр.

Конфигурация Гондураса представляет совершенную противоположность Гватемале: оба государства расположены треугольником, но одно из них имеет основанием побережье Великого океана, а вершиной—узкую прибрежную полосу на бухте Атлантического океана, тогда как другое широко раскинулось вдоль берега этого последнего океана и оканчивается в Южном море узкою цепью полуостровов и островков, занимающих глубину залива. Впрочем, границы этого государства, почти на всём своем протяжении, обозначены не геометрическими, чисто условными линиями, но естественными чертами, т.е. реками и горами. С северо-западной стороны страна отделена от Гватемалы извилистой границей, которая, правда, присвояет Гондурасу гватемальскую долину реки Копана, но которая, в общем, совпадает с гребнями гор Мерендон, Эспириту-Санто и Грита, и оканчивается течением небольшой реки Тинто, впадающей в одну из второстепенных бухт Гондурасского залива. Общую границу Гондураса и Сальвадора образует в особенности течение рек Сумпула, Лемпы, Торола и Гоаскорана; наконец, со стороны Никарагуа, граница отмечена, на покатости бухты Фонсека, небольшой рекой Негро; затем, значительный массив гор, кордилльера Дипильто, составляет в одно и то же время и политический рубеж, и водораздел между бассейном Чолутеки, впадающей в Южное море, и бассейном Окатала, текущего, через реку Сеговию, в Атлантический океан. Эта последняя река считается обыкновенно принадлежащею одновременно обеим пограничным республикам; между тем владения Гондураса во время испанского правления доходили только до реки Патука, и международная коммиссия, созванная в 1870 г., предложила в качестве границы линию, которая бы начиналась у хребта Дипильто, проходила по раздельному гребню рек Патукан и Сеговия и оканчивалась у кабо-Фальсо, или «Ложного Мыса», между лагуной Каратаска и «настоящим мысом» Грасиас-а-Диос. Но этот проект не был утвержден конгрессами республик.

Внутренняя часть Гондураса, вдали от городов и проезжих дорог, ещё очень мало исследована, так что предстоит немало открытий в этом районе. В общем можно сказать, что страна эта, разделенная на два очень неравных склона хребтом Сиерра-Мадре, тянется параллельно прибрежью Великого океана, на расстоянии, в среднем, около ста километров от моря. Эта «главная цепь» гораздо круче с южной стороны, обращенной к Великому океану, чем с противоположной, обращенной к Антильскому морю: южную покатость можно скорее принять за склон плоскогорья, разрезанного реками на отдельные массивы; к тому же она очень неравномерна и, хотя издали имеет вид сплошного вала, но, в действительности, прерывается, если не брешами, то по крайней мере глубокими седловинами. На западе, около границы Гватемалы, она отделяется от массива Мерендона под названием сиерры Пакайя (2.000 метров) и, постепенно повышаясь, образует другой горный узел, сиерру Селаке, вокруг которого текущие воды расходятся по всем направлениям: здесь-то, по всей вероятности, и находятся самые высокие вершины Гондураса, поднимающиеся выше 3.000 метров. После того рельеф понижается и образует кривую линию, затем снова возвышается по направлению с запада на восток и образует горы Опалака и сиерра-де-Сан-Жуан. На оконечности этой цепи открывается большая соединительная долина между двумя речными склонами—рио-Гумуйи на севере и рио-Гоаскорана на юге: гребень раздела обозначен только незначительными порогами, проходами Гуажока (696 метров) и Ранчо-Чикито (726 метров), где уже проложена колесная дорога и предполагается соорудить железную, которая пойдет по легкому пути без туннелей. Горные породы третичной формации, которая лежит здесь на базизе ещё более древнего происхождения, напоминают о существовании одного из тех проливов, которые соединяли два моря в эпоху, когда Центральная Америка представляла собою ряд островов, а не сплошной перешеек.

С другой стороны порогов главная цепь тянется под названием сиерра-Лепатерик. Она скоро раздваивается: северный отрог соединяется с горами, направляющимися к северо-востоку, чтобы окончиться мысом Грасиас-а-Диос, тогда как южный, называемый сиерра-де-Уле, или «Гора Каучука», направляется к юго-востоку и входит в Никарагуа, где и образует главную ось; однако, около границы он прорезан глубоким оврагом, по которому протекает река Чолутека, данник Великого океана. На материке Гондураса нет и следов той цепи вулканов, которая проходит по Сальвадору и Никарагуа между Сиерра-Мадре и океаническим побережьем; но она снова появляется на Гондурасских островах в бухте Фонсека; незначительное повышение морского дна связало бы эти острова с континентом, и, вероятно, в ближайшем будущем самый обширный из них, Сакате-Гранде, будет соединен с берегом посредством железно-дорожного виадука. Базальтовые питоны Сакате-Гранде, возвышающиеся на 600 метров над уровнем моря, покрыты sacate, на которых пасутся тысячи голов скота; по окончании сезона засухи эти луга сжигают, чтобы на пастбищах выросла новая, ещё более нежная трава. Остров Тигра, расположенный южнее, вздымает свою правильную круглую вершину из древней лавы на 789 метров высоты.

Горы атлантического склона не представляют собою уединенных пиков, подобно вулканическим утесам Сакате и Тигра; они принадлежат к отрогам Сиерра-Мадре. На западе массив Мерендон выдвигает к северо-западу, между Гватемальской долиной Мотагуа и Гондурасской долиной Чамеликон, длинный хребет Эспириту-Санто и кряж Грита, средняя высота которых превышает 2.000 метров. Горы Омоа, образующие конечную границу по соседству с заливом и портом того же названия, достигают, может-быть, 3.000 метров; эти пики—одни из самых высоких в Гондурасе и имеют тем более грандиозный вид, что все целиком видны с моря вместе со своим поясом лесов, состоящих из различных древесных пород. Другая цепь, северный отрог гор Опалака, оканчивается громадным, почти изолированным массивом, горой Пука, окруженной со всех сторон реками. Горы Сан-Жуан, возвышающиеся над долиной, где проходит междуокеаническая дорога, тоже продолжаются к северу—горами Монтецилло и сиеррою Канчиа, стоящими как раз против гор Камаягуа, расположенных на востоке, с другой стороны долины. Горы Лепатерик соединяются на востоке с сиеррою-де-Чиле, составляющею центральный узел, откуда цепи, разделенные глубокими долинами, расходятся в разные стороны. Наконец, границею раздела между Гондурасом и Никарагуа служит важнейший из горных хребтов, кордилльера Дипильто, идущий до самого угла континента между двумя прямолинейными берегами Гондураса и Москитии. Другой хребет, называемый Мисоко, направляется прямо к северо-востоку, и очень может быть, что гора Пайя (1.130 метров), возвышающаяся около мыса Камарон, на берегу Атлантического океана, принадлежит к отрогам этих гор. Массивы Сулако и Пижа, стоящие в центре страны, на цоколе высоких земель, имеющих по крайней мере 1.000 метров высоты над уровнем моря, тоже связаны с узлом Чиле; их вершины не были измерены, но мореплаватели определили приблизительно высоту питонов Конгрехой, которые ограничивают с северной стороны край Гондурасского плоскогорья и образуют как бы отдельную цепь, параллельную островам, называемым «Острова бухты». Самая высокая вершина в цепи Конгрехой достигает 2.450 метров. Некоторые из внутренних гор называли вулканами, но это не доказано, так как никто не видел их извержений и ни один геолог не поднимался на них. Такова, среди этих мнимых вулканов, гора Теапасими (900 метров), которая находится в кордилльере Дипильто, почти на половине расстояния между двумя морями; таковы также вершины Гуаймака и Бокерон в горной цепи Мисоко.

Гондурас, получающий со стороны Атлантического океана обильное количество дождей, изрезан многочисленными водными потоками, и в этой стране совсем нет закрытых бассейнов, где бы терялись реки, как это наблюдается в Мексике и Гватемале. На западе, первой большой рекой является Чамеликон, называемый также Чамлико; он берет начало в горах Мерендон и течет параллельно гватемальской реке Мотагуа, от которой его отделяют горные цепи Эспириту-Санто и Грита: пройдя расстояние более 250 километров, на котором его перерезывают многочисленные пороги, Чамеликан оканчивается дельтой, один рукав которой изливается в лагуну Пуерто-Кабальос, тогда как другой, чтобы достигнуть моря, огибает изолированный конус в 194 метра высоты. Бассейн Чамеликона, стиснутый горами,—слишком незначительной ширины, чтобы принимать в себя большие притоки; его самого можно считать за приток большой реки Улуа, так как всё его нижнее течение, на протяжении пятидесяти километров, проходит параллельно этой реке, по той же низкой долине, и, прорыв небольшой канал в наносных землях, легко было бы соединить обе эти реки; образующиеся во время половодья заливчики и временные потоки смешивают между собою эти два речных бассейна. И без Чамеликона Улуа представляет собою самую большую реку Гондураса: его приемный бассейн, занимающий около трети страны, захватывает на юге обширное пространство, начиная от гор Мерендон до оор Чиле: с запада в нее впадают Сант-Яго, или Вента, усиливаемая рекою Санта-Барбара и различными истоками большого озера Иожоа; с юга, с порога Комаягуа, течет Гумуйя, которая может считаться главной ветвью, если не по своей водной массе, то по общему направлению долины; с востока впадает Сулако.

Озеро Иожоа или Таулебе, излишек вод которого изливается в Улуа, делая её таким образом величественной рекой, имеет конфигурацию горной долины и изгибается в виде полумесяца с юга на север: это—bolson, или «мешок», подобный многим другим долинам высоких гондурасских областей, окруженный со всех сторон известковыми скалами. Другие больсоны Гондураса уже опорожнились, но озеро Иожоа продолжает существовать. Эдвардс считает его очень глубоким, тогда как, по сведениям других исследователей, оно имеет в самой середине всего 6—7 метров глубины; во всяком случае уровень воды значительно колеблется и показывает большую разницу между зимним и сухим сезонами. В сухое время года Иожоа не имеет видимого истока; но с повышением уровня дождевою водою, из его юго-восточной оконечности выходит река Жаитике, впадающая в реку Санта-Барбара. Но это ещё не всё: другие истоки ниспадают в pozos, глубокия ямы прибрежных равнин, и пройдя под пластами известняка соседних скал, выходят с другой стороны на поверхность в виде ручьев, которые впадают в Санта-Барбару. По словам Стантона и Эдвардса, кроме Жаитика, существует ещё не менее девяти других подземных потоков, уносящих в море посредством реки Улуа излишек вод, скопляющихся в озере Иожоа в сезон дождей. Расположенное на высоте слишком 600 метров, озеро это лишь с большим трудом могло бы быть связано с общею навигационною сетью, но всё низовье Улуа судоходно для барок и небольших пароходов; во время половодья они могли бы подниматься даже до места слияния её с Сулако. При устье, выдвигающемся далеко в море между двумя наносными губами, Улуа имеет на баре не более метра воды, и морские суда должны бросать якорь в открытом море; одни только барки могут доходить до лесных пристаней, устроенных выше порогов. Во время nortes, т.е. северных ветров, суда подвергаются большим опасностям.

К востоку от Улуа и широкой низкой равнины Сула, которая, повидимому, есть не что иное, как засыпанный залив, с гор Конгрехой сбегает несколько маленьких речек: более или менее значительные потоки снова появляются лишь за мысом Гондурас, или Пунта-Кахинас, открытым ещё Колумбом. Река Агуан, или рио-Ромона, изливается в море посредством двух рукавов, более доступных, чем Улуа, но всегда опасных. Эта река, пересекающая одну из лесистых областей Гондураса, изобилующих золотоносным песком, имеет, как говорят, 200 километров длины, но количеством катимой воды она уступает реке Патука, многочисленные притоки которой, получающие начало в горах Мисоко и Чиле, соединяются выше грозного ущелья, называемого Портал-дель-Инфиерно, т.е. «Врата Ада»; по рассказам первых мореплавателей, этот портал действительно был естественной аркой, имеющей около 500 метров длины. Стиснутая в этом ущельи река представляет большие затруднения для подъема вверх, вследствие слишком сильного течения и chiflones или водоворотов, которые крутят воду. Но всё-таки она судоходна до бара, который представляет те же опасности, как и другие пороги речных устьев Гондураса; впрочем, в сезон дождей на нём бывает от 2 с половиною до трех метров глубины. Обильные наносы рио-Патука, желтящие морскую воду на далекое расстояние, образовали у самого устья реки длинную стрелку; но направо и налево прежния морские пространства остались заключенными в пределах прибрежных кордонов и образуют в настоящее время большие, но мелкие береговые лагуны, сообщающиеся с морем посредством протоков, куда проникает слабый прилив залива. К западу тянется лагуна Брус, (Брюэр), а к востоку—Каратаска или Картаго, более значительная лагуна, в центре которой бывает до 5 метров глубины. Берег её продолжается саваннами, усеянными сосновыми и другими рощами; можно подумать, что находишься в каком-нибудь английском парке. За Каратаской берег изгибается к юго-западу, а затем к югу: угол континента образуют мыс Грасиас-а-Диос и устье реки Сеговии.

Всё Атлантическое побережье Гондураса омывается доступными для судоходства водами, хотя близ материка толщина водной массы не превышает 100 метров. Подводный обрыв, где лот опускается почти сразу со 100 на 1.000 метров, тянется вдоль берега почти в 30 километрах среднего расстояния, и на этом подводном цоколе лежат банки, рифы и даже островки. За мысом Камарон, это плоскогорье каменных подводных рифов быстро отдаляется от берегов и охватывает обширную мель Москитии или Москито-Банк, которая выступает в открытое море более, чем на 200 километров, по направлению к Ямайке. Это подводное плоскогорье, глубина воды на котором, в среднем, около 40 метров, представляет, к востоку от Гондураса и Никарагуа, ту же формацию, какую имеет подводная терраса Юкатана. Это тоже обширное известняковое плато, где цепью или архипелагом тянутся коралловые группы, о которые разбивается морской прибой.

Только одно из этих образований мели Москито заслуживает название острова, именно Утила, которая в то же время составляет часть архипелага, носящего специальное название Ислас-де-ла-Бахиа или Бай-Айлендс. Утила, занимающая западную оконечность этого кораллового архипелага, находится как раз на краю банки, где глубина воды сразу меняется: её северный берег очень крутой, и лот опускается там более, чем на 400 метров, тогда как на юге пролив, находящийся между островом и материком, усеян каменными подводными рифами и в самом глубоком месте имеет не более 55 метров. Что касается до других островов, Роатан, Елена, Барбарета или Борбурата и Бонака, расположенных на одной линии по направлению с запада-юго-запада к востоко-северо-востоку, то они все лежат на открытом море: в десяти километрах на северо-запад от Роатана глубина достигает уже 3.485 метров; южнее—глубина около тысячи метров. Роатан, самый значительный из многочисленных островов этого побережья, имеет 50 километров длины, и продолжением его служат два островка, Елена и Барбарета, стоящие на том же коралловом цоколе; но всё это островное пространство очень узко, не более одного или двух километров в местах сужения острова. Однако Роатан, подробная карта которого существовала уже у английских пиратов XVII века, не риф, выступивший с морского дна; на нём находится несколько холмов, и один из них, около западной оконечности, достигает 244 метров. Самый же дальний от берега остров, лежащий совсем в открытом море, Бонака, называемый также Гуаная,—наиболее крутой; гранитная скала, возвышающаяся в средине острова, имеет 360 метров высоты; она покрыта сосновым лесом, где водятся кабаны; благодаря этим дремучим лесам, Колумб назвал Бонаку Исла-де-Пинос («Сосновый остров»); теперь это название осталось за большим кубанским островом, лежащим в южной части залива Батабоно.

Самыми многоводными реками южного склона Гондураса являются Гоаскоран, низовье которого служит границей с Сальвадором, и Чолутека, весь бассейн которой принадлежит Гондурасской республике. Чолутека, более обильная из этих двух рек, берет начало на северном склоне гор Лепатерик и описывает большую дугу к северу от главной цепи; затем пересекает горный хребет целым рядом ущелий и, вступив в равнины, окаймляющие берег Великого океана, вливается широким лиманом в бухту Фонсека. Туземные суда ходят вверх по реке во всех частях её течения, которое поддерживается водами морского прилива.

Бухта или, скорее, залив, которому Жиль Гонзалес-де-Авила дал в 1522 г., название Фонсека в честь грозного прелата, преследовавшего Кортеса своим гневом, представляет собою обширный бассейн площадью слишком в 2.000 квадратных километров; вход в залив между двумя внешними оконечностями—Косегуиною и Амапалою, имеет 37 километров ширины. Из четырех проливов, по которым суда входят внутрь бухты, самый узкий, находящийся между вулканическими вершинами Кончагуа и Кончагуита, имеет более 3 километров, и средняя глубина его достигает почти 12 метров. Следующий проход, с восточной стороны, имеет 20 метров глубины, а два широких восточных пролива, с обеих сторон подводных рифов Фаральонес, ещё глубже. Внутри этих входов, отмеченных ещё издали вулканическими конусами, расстилается обширный бассейн, изрезанный прибрежными бухточками и извилистыми рейдами его островов и увенчанный правильным конусом Изола-дель-Тигре. Второстепенные бухты разветвляются внутри континента, и две самые большие из них, на юго-востоке—Эстеро-Реаль в Никарагуа, а на северо-западе—де-ла-Унион в Сальвадоре, ориентированы совершенно так же, как главная цепь, ось вулканов и побережье Великого океана: очевидно, бассейн Фонсека составляет часть той длинной впадины, которая разделяет две кордильеры—срединную и береговую вулканическую. На северо-западе, длинные долины рек Лемпы и Торолы обозначают сгибы земной коры; на юго-востоке, два озера, Манагуа и Никарагуа, лежат на продолжении той же долины; наконец, в центре, бухта Фонсека была, по всей вероятности, тоже озером; но если верно то, что вулканическия силы воздвигли некогда на этом месте вал из лавы и обломков, то можно предположить, что эта стена, состоявшая главным образом из пепла, в конце концов уступила напору океанских волн. Такова, какова она есть теперь, бухта Фонсека недостаточно глубока для того, чтобы её можно было считать рукавом Великого океана, врезавшимся в материк; это просто трещина почвы, заполненная водою, достаточной глубины, чтобы пропускать суда средней осадки, хотя толщина водной массы нигде не превышает 20 метров. Нужно уплыть по крайней мере на 100 километров в открытое море, чтобы достигнуть тех морских пространств, где лот показывает 200 метров глубины.

Значительная высота Гондураса, представляющего совокупность плоскогорий, склонов и долин, по крайней мере, в 1.000 метров высоты, сильно умеряет климат; но в низких местностях побережья он очень жаркий и вредный для всех других жителей, кроме «чернокожих» караибов. Особенно нездорова местность по берегам Атлантического океана, по причине большого количества дождей, которое приносят сюда пассатные ветры, насыщенные парами. Средняя температура в атлантических портах Гондураса колеблется между 24 и 28 градусами по стоградусному термометру, тогда как внутри страны, в городе Комаягуа, стоящем на высоте 610 метров, термометр показывает годовую температуру на 2 или на 3 градуса ниже; в Тегусигальпе, столице, лежащей на высоте 1.032 метра над уровнем моря, средняя температура равняется приблизительно 20 градусам, а в зимние месяцы температура настолько понижается, что туземцы даже жалуются на стужу. Впрочем, прибрежные жители страдают также в декабре и январе, когда сильные северные ветры дуют со стороны Соединенных Штатов через Юкатанский пролив, и когда термометр показывает всего 16—17 градусов.

Годовая температура при устье рио-Негро (15°55' северной широты):

Крайний холод: 16°,66; крайняя жара: 30°; средняя: 24° (Томас Юнг; Сквайр). По Сквайру, слой дождевой воды, выпадающей на склоне гор, обращенных к Атлантическому океану, достигает почти 3 метров.

Флора и фауна Центральной Америки почти совершенно такия же, как на Тегуантепекском и Дариенском перешейках, с небольшою разницею только в подробностях; но местами наблюдаются резкие переходы от вида к виду, и в некоторых областях второстепенные границы между различными органическими формами очень многочисленны. Особенно это заметно в средней части Гондураса. С первого взгляда кажется, что главные линии раздела между различными поясами флоры и фауны должны бы совпадать с местами сужения перешейков и с речными долинами, а главным образом с впадиной, где находится озеро Никарагуа, и откуда вытекает рио-Сан-Жуан. Но на самом деле это не так. Преграда, поставленная узким интервалом в несколько сот метров между лесами Коста-Рика и Никарагуа, недостаточна для того, чтобы мешать распространению растительных и животных видов. Настоящая граница находится гораздо севернее и как раз в одном из самых широких мест Центральной Америки, там, где леса Москитии и по рио-Сеговия уступают место саваннам и травяным горам внутреннего Гондураса: долины Хумуйя и Гоаскорана с промежуточным порогом представляют естественную линию раздела; по ту и другую сторону флора и фауна разнообразием своих форм представляют разительные контрасты. Одно из характеристических деревьев Гондураса составляет сосна, которую встречают во всех высоких местах страны и даже на обоих склонах почти до самого соседства с морем, на берегу Великого океана; однако, она не растет здесь ниже 400 метров высоты над уровнем моря, тогда как на склонах, обращенных к Атлантическому океану, а именно в равнине Сулы, она попадается на высоте 80 метров; а вдоль рек и ручьев Трухильо она даже усеивает саванны, на подобие деревьев в английском парке. В этих лесах гнездятся мириады ласточек. На утренней заре они спиралеобразно вьются в воздухе такими густыми массами, что походят на столбы дыма, а по вечерам они шумно, подобно урагану, спускаются снова на деревья. По словам Сквайра, в горах Мерендона попадается ещё редкая птица—кезаль.

По более или менее приблизительной статистике гондурасского населения, три четверти жителей составляют ладиносы, и главный процент прироста падает на этот элемент испанских метисов: чистокровные индейцы или, вернее, те, которые живут отдельными становищами, или по соседству с культурным населением, или изолированно в горах, не достигают своею численностью даже 70-ти тысяч. Впрочем, все туземцы, как «прирученные», так и «дикие», живут в мире со своими испанскими властителями и признают их авторитет. Совместные работы на плантациях, в портах и на дорогах, а также торговля золотым песком, лесом, продуктами охоты и рыбной ловли, с каждым годом всё более и более сближают между собою некогда враждебные расы и способствуют образованию из них одного народа. Во время прибытия испанцев гондурасские туземцы оказали, при большой храбрости, самое упорное сопротивление; по крайней мере внутри страны они не были искоренены, тогда как на морском побережье и на берегах судоходных рек пираты, как известно, похищали жителей, чтобы продавать их в качестве рабов на плантации Антильских островов, где все они были обречены на гибель.

В западной части республики живут индейцы, говорящие на том же языке, как и племена Гватемалы: таковы Копанские хорти, родственные покоманам и, подобно им, принадлежащие к майяскому племени; самые замечательные в Гондурасе доисторические развалины были найдены на их территории, и предполагают, что строителями этих зданий были предки индейцев, живущих ещё и по сейчас в стране. Весьма возможно, что хорти, по цивилизации, не уступали ацтекам и майя, но другие туземцы Гондураса не оставили после себя подобных памятников; известно, по крайней мере, что все они были земледельцами и знали разнообразные ремесла. Различные географические имена ацтекского происхождения, применяемые к местностям Южного Гондураса, свидетельствуют о том, что мексиканский язык считался в этой стране по преимуществу наречием людей цивилизованных. Туземцы Гондураса известны теперь под общим названием ленка. Деревни, населенные исключительно ими, рассеяны по всей центральной части плоскогорья, даже около обеих столиц— Комаягуя и Тегусигальпы. Ксикаки или ксикакосы, пайя и тоака северного склона и берегов Атлантического океана принадлежат к тому же племени.

Наружностью они все похожи между собою: коренастые, небольшого роста, но обладающие огромной силой и выносливостью в ходьбе и переноске тяжестей, они в общем ещё характернее мексиканцев служат прототипом покорной кротости и меланхолической доброты. Самые надменные из них—тоака, живущие на верхних притоках реки Патуки и занимающиеся строением легких и крепких пипантесов из кедрового дерева, употребляемых для плавания по этой быстрой и опасной реке; тоакские ткачи очень искусны в изготовлении различных тканей, как из хлопка, так и из шелка-сырца, смешанного с птичьим пухом. Они говорят на особом языке, отличном от наречия других ленка. У ксикаков тоже есть свой собственный идиом; это почти пятитысячное население держится в стороне от белых и поддерживает сношения с ними лишь чрез посредство кациков; но иногда кацикам удается привлекать эти племена к земледельческим работам у иностранных плантаторов. Пайя или пойя на рио-Негро, живущие по соседству с мысом Камарон, сохранили ещё патриархальные нравы; подобно пуэблосам Соединенных Штатов, они живут в больших общинных домах, овальной формы, имеющих около 25 метров длины, при 10 метрах ширины, где каждому семейству отводится отдельное помещение; в конце жилища находится особое отделение, отгороженное завесою из зеленых ветвей, которое предназначается для больных женщин или родильниц. Из смеси маниоковой муки с маисом пойя приготовляют крепкий напиток. Они называют себя католиками, подобно другим индейцам Гондураса, но эта религия является у них лишь актом подчинения господствующей расе белых, или cristianos.

После истребления или оттеснения внутрь страны индейцев, живших на побережье, преобладающею расою на берегах Гондураса сделались негры. Рассказывают, что в начале XVII века у мыса Грасиас-а-Диос потерпело крушение одно большое судно, торговавшее невольниками, и те негры, которым удалось спастись от крушения, основали здесь небольшую независимую республику. Впоследствии к ним присоединились беглые негры с Ямайки и других Антильских островов; затем английские плантаторы привезли сюда рабов и основали деревни, в надежде завоевать страну; первые резиденты—свободные негры, служили им в качестве охотников для ловли других людей или для обложения их налогами. Это население черных эмигрантов, через смешение с другими расами, постепенно преобразованное, состояло в конце прошлого столетия из одних только sambos или метисов, происшедших от смешения негров с индейцами. Особенно много их было по берегам нижней Патуки и в соседних саваннах лагуны Брус и Каратаски; однако новое нашествие оттеснило почти всех их в Никарагуа, на берега Москитии.

Завладетели были тоже изгнанники: в этой непрерывной борьбе народов и рас чернокожие были привозимы с африканской территории, также как караибы принуждены были покинуть свой родной Антильский остров Сент-Винцент. Чтобы освободить землю для белых, явившихся сюда в сопровождении порабощенных негров, пять тысяч караибов были посажены, в 1796 г., на английские суда и отвезены на берег Роатана, главного острова Гондурасской бухты. Предполагали, что эта массовая высылка целого народа неизбежно приведет к искоренению караибской расы; но, напротив, после первых затруднений изгнания новые резиденты вполне освоились с тою местностью, где им приходилось жить: многие из них остались на Роатане, где стали заниматься рыболовством и садоводством, другие поселились на западных островах архипелага, но большинство из них приняло предложение испанского правительства переселиться на материк Гондураса, где им отвели земли в окрестностях Трухильо. Понемногу преобладающим населением не только на островах залива, но и на всём Гондурасском и Гватемальском побережье, а также и во всей южной части Британского Гондураса, сделались караибы, потомки изгнанников с о. Сент-Винцента. Их насчитывают до двадцати тысяч. Они заместили здесь индейцев, увезенных работорговцами, и на них возлагаются все надежды по развитию местной промышленности: будучи по преимуществу земледельцами и садоводами, они занимаются, кроме того, рубкой в лесах красного дерева и сплавлением его по рекам, рыболовством, судостроением, перевозкою товаров, а также торговой агентурой по сношениям с иностранными негоциантами. Многие из них имеют сахарные и табачные плантации и являются инициаторами местных промыслов.

Большинство сент-винцентских изгнанников были «черные караибы», т.е. уже смешанные с африканским элементом, и со времени их пребывания в Гондурасе помесь выразилась ещё резче. Разнородные помеси, а также разность занятий и среды породили большие отклонения от первоначального типа; но в общем эти «черные индейцы» отличаются высоким ростом, хорошим сложением, замечательной мускульной силой, необыкновенной ловкостью и деятельностью в работе. Подобно всем креолам Антильских островов, они любят наряжаться и очень чистоплотны, как по отношению к самим себе, так и в домашнем обиходе: не только их жилища, но и улицы в деревнях поражают своей чистотой; во многих местах свиньи держатся в очень далеком расстоянии от плантации и домов, чтобы по соседству не было никакой грязи; оттого караибские деревни, расположенные обыкновенно на мысах и открытые морским бризам, представляют местности гораздо более здоровые, сравнительно с ладиносскими пуэблосами. По словам Сквайра и Мореле, караибы обладают даже качеством, отсутствующим у большинства цветных людей: они предусмотрительны и заботятся о будущем в виду попечения, которое они должны иметь о своих старых родителях и о своем многочисленном потомстве.

Почти все караибы говорят более или менее хорошо на трех языках: на идиоме своих предков с Антильских островов, по-английски и по-испански, и можно предсказать, что не далеко то время, когда их родной язык совсем выйдет из употребления. Караибы постепенно смешиваются с европейскими окрестными жителями; но всё-таки есть ещё немало гондурасских караибов, которые, выдавая себя за cristianos и католиков, сохраняют нравы языческой эпохи, где странным образом смешиваются прерогативы мужчины и женщины. Мужчина имеет право брать себе несколько жен, но с обязательством обеспечить каждую из них домом и садом и обращаться со всеми одинаково. Поселившись в своем домике, женщина считается полной его собственницей; продукты её сада принадлежат исключительно ей, и она может продавать их на рынке в свою пользу. Если муж прислуживает своей жене в качестве носильщика или перевозчика, то труд его оплачивается наравне с трудом других рабочих. Но тот же муж, состоящий работником у своей жены, ни за что не согласится нести какую-нибудь ношу, когда идет в сопровождении жены: эта работа возлагается на неё, так как считается эмблемой женской порабощенности.

На атлантическом берегу Гондураса самыми многочисленными среди белых или метисов европейского происхождения являются англичане, и их язык, в более или менее искаженной форме, преобладает во многих местах. Это преобладание британского элемента объясняется отчасти соседством Белизе; но оно происходит также и оттого, что в течение более полутора века английское правительство несколько раз пыталось завладеть этой частью испано-американской территории, посылая туда своих солдат и колонистов. В прошлом столетии ямайские пираты овладели долиною рио-Негро (Тинто) или Пайя, устроили там плантации и лагерную стоянку, защитив их крепостью, которую им пришлось очистить в 1783 г., в силу Версальского трактата; но они делали неоднократные попытки вернуться туда, как вернулись в Белизе. Будучи хозяевами островов залива, на которые они сослали караибов, они говорили о Роатане как о «Новом Гибралтаре», как о «Ключе к испанской Америке»; и этот опорный пункт должен был служить английским спекуляторам для попыток к завоеванию материка. В 1819 г. сэр Грегор Мак-Грегор, сделавшись «милостью Божией и волею народа» пайякским кациком, поселился на рио-Негро и основал там мнимое королевство, охватывавшее значительную часть Гондураса и Никарагуа. В 1839 г., одна английская компания, заместившая этого шотландского кацика, пыталась присвоить себе атлантический склон Гондураса, основав там новую провинцию «Викторию», каких впоследствии появилось много в колониальных владениях Англии; город Форт-Веллингтон, столица территории, был основан против островов залива. Нашествия англичан на материк и фиктивное властвование Великобритании на островах прекратились лишь в 1850 г. вследствие вмешательства Соединенных Штатов. Эти спорные владения были возвращены Гондурасской республике.

Самый западный департамент республики—Копайский, который, по своему географическому положению, должен бы принадлежать Гватемале, потому что его воды текут отчасти чрез Гуалан в реку Мотагуа. Город Копан, давший свое название этому административному делению, не будучи, однако, его столицей, прославился своими развалинами различных памятников из эпохи, предшествовавшей завоеванию. Об этих развалинах давно уже имелись указания в смутных рассказах туземцев, и в 1576 г. Паласио описал их в своем рапорте Филиппу II; потом о них забыли, и только в нынешнем столетии они были снова посещены и описаны, прежде всего Галиндо, а затем Стефенсом и Катервудом. Главное здание, расположенное на самом берегу реки Копана, в расстоянии 1.200 метров на восток от местечка, имеет 20, даже 32 метра высоты и 190 метров длины. Очевидно, речной поток переменил свое русло; протекая некогда южнее, он направился впоследствии к основанию здания, каменный фундамент которого он прорезал в форме утеса. Из расщелин растут деревья, гребень стены весь покрыт листвой; сквозь брешь, от которой этот монумент и получил свое испанское название Вентанас, или «Окна», виднеется густой лес, покрывающий паперть и дворы древнего храма. Другие стены ограды, более неправильные, чем стена со стороны берега, фланкированы пирамидами и прерываются широкими лестницами, плиты которых приподняты и опрокинуты корнями деревьев. Многочисленные идолы также были передвинуты или даже полузакрыты густой растительностью: они представляют собою монолиты из песчаника, изваянные с таким обилием деталей, подобное которому можно встретить разве только у художников индусских храмов. Средняя фигура, колоссальных размеров и моделированная очень тщательно, изображает человеческое существо с сложенными на груди руками; вокруг этой центральной фигуры теснятся всевозможные барельефы, орнаменты, символы и иероглифы, мало отличающиеся по форме от украшений на майяских монументах. Большие камни, которым дали название алтарей, орнаментированы в большинстве случаев менее обильно, чем вертикальные стэли идолов, но что делает их более любопытными, это—тип, воспроизведенный на большинстве изваяний: он имеет удивительное сходство с фигурами, украшающими храмы Табаско и Юкатана: те же высокие головы, с выступающими челюстями и откинутым назад лбом. Ещё замечательнее полусферический жертвенник, которого Галиндо и Катервуд дали неполное изображение, но о котором теперь имеются более обстоятельные сведения, благодаря одному французскому офицеру, посетившему эти места в 1884 г. Это таи-ки, один из самых почитаемых у китайцев символов, тот, в котором они видят «великое начало всего», «полюс мира», соединение силы и материи, принцип вечности. Совокупность копанских развалин, составлявших, очевидно, центр цивилизации области Перешейков, покрывает, вдоль реки, пространство в несколько километров; на вершине одной горы в 600 метров, возвышающейся с другой стороны рио-Копана, тоже находятся развалины, а в окрестных каменоломнях валяются огромные глыбы, которые должны были служить для новых сооружений. Деревня Качапа, находящаяся в 12 километрах выше Копана, тоже занимает местоположение разрушенного города.

Высокая долина Сенсенти, окруженная амфитеатром гор, Мерендон, Пакайя и Селаке, представляет чудную равнину, высота которой над уровнем моря исчислена Сквайром в 850 метров; она отличается замечательным плодородием почвы, которая дает одновременно продукты как тропического, так и умеренного поясов. Вследствие этого, край этот был некогда густо населен, и здесь-то Лемпира, туземный кацик, оказавший такое энергичное сопротивление завоевателям, мог собрать свою огромную армию, численность которой превосходила всё нынешнее население этой страны. Протекающая по Сенсенти рио-Вента, или Сант-Яго, западный рукав Улуа, орошает поля Санта-Розы, главного города Копайского департамента, откуда вывозят лучший гондурасский табак. Другой рукав Улуа, Меджокоте, пересекает Грасиас, тоже главный город одного из богатейших по рудным залежам департамента. Грасиас принадлежит к числу первых городов, основанных испанцами: Чавец, наместник Альварадо, поселился там в 1536 г.

Санта-Барбара, лежащая тоже в бассейне рио-Венты, на её боковом притоке,—главный город привилегированного департамента, обладающего богатой равниной Сула, аллювиальными землями нижнего Улуа и Чамеликона и лучшими портами на атлантическом берегу. Но местность Сула, до эпохи завоевания густо заселенная, в настоящее время почти безлюдна и вновь заселяется крайне медленно. Город Сан-Педро-де-Сула, расположенный в западной части равнины, давшей ему свое название, на скате к левому берегу Чамеликона, представляет собою важнейший земледельческий центр в крае. В настоящее время жители его не довольствуются прежними, примитивными промыслами, как-то: рубкой и сплавкой красного дерева, собиранием в лесах сассапареля, дикого какао и других диких растений, но занимаются новою культурою—разводят кокосовые и камедные рощи, или castilloas, а также плантации сахарного тростника и кофейного дерева. В саваннах занимаются скотоводством и продают скот англичанам в Белизе; кроме того, здесь развит и кустарный промысел, который тоже немало способствует процветанию торговли; местные кустари, особенно из окрестностей озера Иожоа, славятся выделкою шляп из волокон palmilla.

Портами департамента Санта-Барбара и всего атлантического склона до Камаягуа служат Пуерто-Кортес и Омоа, расположенные оба на западе низких земель бассейнов Улуа и Чамеликона. Пуерто-Кортес действительно обязан своим названием завоевателю Мексики, который основал этот пост во время своей гондурасской экспедиции; но, несмотря на это, долгое время наиболее употребительным его названием было Пуерто-Кабальос, или «Конный Порт». Эта гавань, которую длинная коса земли, идущая с востока на запад, защищает от морских ветров, очень обширна и глубока; в неё могут входить даже большие суда и принимать груз почти у самого берега. Кроме того, её легко увеличить обширным бассейном, так как лагуна Альварадо, с которой она соединяется каналом около 2-х метров глубины, имеет в своей средней части впадину в 18 метров глубины, склоны которой возвышаются постепенно: здесь свободно могли бы поместиться целые сотни судов. Несмотря на все эти преимущества, Пуерто-Кабальос долго оставался без внимания: для защиты этого порта от пиратов необходимо бы было во многих местах соорудить укрепления, тогда как в другом порте—Омоа, открывающемся в виде узкого протока в десяти километрах на запад, достаточно было для защиты якорной стоянки одного форта, стоящего у входа в канал. С тех пор, как корсары перестали разорять эти места, морская торговля опять стала пользоваться портом Кортес; тем не менее Омоа удержала за собой часть внешней торговли Гондураса, и в будущем, когда промышленность разовьется, несомненно примутся за эксплоатацию залежей белого мрамора, которые открыты в соседней с гаванью горе. Преобладание Пуерто-Кортес обеспечено железной дорогой, которая начинается у самой пристани и направляется сначала на юг, к Сан-Педро-де-Сула, а потом к Комаягуа и к склону Великого океана. В Пуерто-Кортес больше, чем во всех других городах Гондураса, можно встретить иностранцев—англичан и северо-американцев. По соседству с ним, может-быть, у устьев Чамеликона, находился древний город Нако, приобревший известность в эпоху завоевания.

Соседние порты, находящиеся к востоку от р. Улуа, Пуерто-Саль и Триунфо-де-ла-Круц, не принадлежат к числу оживленных; сюда редко заходят суда, по причине частых северных ветров, которые заставляют суда сниматься с якоря. Дальше, длинный пляж Сеиба, изгибающийся с восточной стороны мыса Конгрехой, получил некоторое торговое значение, как морская пристань департамента и деревни Иоро, расположенной в ста километрах от берега, внутри страны: суда средней осадки грузятся здесь бананами и другими продуктами. Гораздо более оживлена гавань Прогрессо, образуемая выемкой южного берега острова Роатана; она прекрасно защищена и совершенно недоступна ветрам; но эта выгода покупается ценою заражения воздуха. Отсутствие атмосферного движения делает климат дотого вредным, что приезжающие уже через несколько дней схватывают злокачественную лихорадку и гибнут, если не спасутся вовремя бегством из этой чумной местности. Что касается Трухильо, основанного в первые времена испанской оккупации, в 1524 г. и выбранного в столицы нового департамента Колон, а ранее бывшего главным городом всей страны, то он обладает всеми условиями, необходимыми для торгового порта: подобию Омоа и Пуерто-Кортесу, он защищен от пассатных ветров длинною косою полуострова, ориентированною с востока на запад, и в его глубоком, хорошо защищенном рейде могут бросать якорь самые большие суда. В других странах Трухильо сделался бы местом схождения многих навигационных линий; а между тем этот город представляет собою жалкую деревушку, насчитывающую всего несколько сот жителей, почти исключительно караибов; вся экспортная торговля ограничивается вывозом красного дерева, добываемого в лесах Иоро, сассапарели, скота, кожи и металлов, которые привозятся сюда караванами из провинции Оланчо, через долину Агуана или рио-Романо. На протяжении почти 200 километров этот торговый путь тянется через пустыни, где не встретишь ни одного селения.

Этот край Оланчо принадлежит к числу тех уголков земного шара, которые вполне заслуживают название «Рая», хотя в Гондурасе это название присвоено другой провинции. Климат этих высоких равнин необыкновенно благоприятный, почва отличается замечательным плодородием; саванны здесь чередуются с лесами, пастбища—с пахатными землями; все долины, над которыми господствуют живописные, лесистые горы, орошаются обильными реками, пески которых эксплоатируются золотопромышленниками. На золотоносном притоке реки Патуки стоит небольшой городок—Жутигальпа, населенный испанскими метисами, а по соседству с ним расположен индейский город Капакамас, деятельное и промышленное население которого всегда отличалось необыкновенной покорностью. Из Оланчо товары отправляются или по трухильской дороге, или другим, западным путем, по горным тропинкам, спускающимся к долине Чолутека, или, наконец, по реке Патуке, по которой караибские лодки ходят вверх до Пуерто-де-Делон, находящагося в нескольких милях от Жутигальпы; и несмотря на все эти преимущества, этот чудный край почти ещё совсем пустынный. По переписи, в департаменте Оланчо значится немного более тридцати тысяч жителей; а в департаменте Колон, занимающем, начиная от Трухильо, весь северо-западный угол Гондураса, не насчитывается, вместе со столицей, даже и трех тысяч туземцев, цивилизованных и диких. Там свободно могли бы жить миллионы людей, не теснясь как на островах Мартинике и Барбадосе, лежащих под той же широтой.

Департамент Комаягуа, вместе с департаментом Ла-Пац, может быть рассматриваем как раздельный хребет между покатостями Атлантического и Великого океанов, хотя и тот и другой орошаются рекой Гумуйей, одной из главных ветвей рио-Улуа; в их территории находятся удобные проходы от одного моря к другому. Комаягуа, или «Плато Источников», главный город одноименного департамента и прежняя столица республики, расположена на высоте 610 метров над уровнем моря, в обширной равнине, находящейся приблизительно на одинаковом расстоянии между обоими морями: Алонцо Касерес, основавший его, в 1540 г., в самом деле получил поручение «найти хорошее местоположение для города, воздвигаемого на полпути между двумя океанами». До 1827 г. Комаягуа, который тогда назывался Новым Вальядолидом, был весьма значительным, в сравнении с другими городами Центральной Америки: он имел восемнадцать тысяч жителей; но ему пришлось выдержать осаду, а затем полный разгром со стороны гватемальцев, и с тех пор он так и не мог подняться. Большая часть окрестных деревень и городов, особенно в департаменте де-ла-Пац, населены потомками индейцев ленка, и нигде в других местах страны не встретишь столько древних разрушенных городов, как здесь. Сквайр называет множество таких древних городов: самый интересный из них—Тенампуа, называемый обыкновенно Пуебло-Виехо, или «Старый город». Он расположен на правильной террасе высокого холма, возвышающагося в тридцати километрах к юго-востоку от Комаягуа и господствующего над всей равниной. Плоскогорье, укрепленное природой и трудами рук человеческих, соединяется с другими возвышенностями только узким кряжем, унизанным стенами и башнями: внутри городской ограды все постройки, как кажется, религиозного происхождения, состоят из пирамид и ступенчатых террас; как и и в других индейских городах, там были найдены изваяния и разрисованная глиняная посуда.

К западу от департамента Ла-Пац, главный город которого, носящий в настоящее время время такое же название, есть прежний лас-Пьедрас, находится другой гондурасский округ, Интибукат, лежащий в горах, на покатости рио-Лемпы, по соседству с Сальвадором; главный город Интибуката, Эсперанца, построен на высоте 1.585 метров, в умеренном поясе, где возделывают маис и пшеницу. В этой части Гондураса, именно в Эрандике, находятся богатые залежи опала. Около деревни Виртуд, расположенной в той же горной области, струится из грота знаменитая «Агуа-де-Сангре», «Кровяная вода», красная жидкость, которая, падая, свертывается и разлагается, распространяя вокруг запах крови: насекомые кладут в ней свои личинки, а собаки и птицы питаются этою массою. Цветом своим и свойствами эта вода обязана растущим в ней водорослям и различным животным организмам, населяющим её.

Самая населенная часть Гондураса—бассейн реки Чолутеки, впадающей в Великий океан: эта область, составляющая восточное продолжение Сальвадора, тянется до густо населенных местностей Южного Никарагуа. Верхний бассейн реки занят департаментом Тегусигальпа. Главный город этой провинции и всего государства, носящий то же имя (Тегусигальпа) и в местных летописях с 1762 г., почти вдруг приобрел важное значение, как центр области, очень богатой золотыми и серебряными рудами. С 1778 г. по 1819 г. ежегодная ценность доставляемых сюда благородных металлов колебалась между двадцатью и двадцатью пятью миллионами франков: впродолжении этого периода округ Тегусигальпа доставил этой отрасли торговли около миллиарда. Войны, революции, затем колебания цен руды сильно уменьшили вывоз её из Тегусигальпы; но после временного кризиса рудная промышленность снова поднялась. Этот город, избранный с 1880 г. местопребыванием конгресса и намеченный уже как будущий главный город пяти республик Центральной Америки, представляет самый многолюдный центр Гондураса, и население его год от году увеличивается. Он расположен амфитеатром у подножия крутой горы и господствует над правым берегом Чолутеки, через которую перекинут мост на десяти арках: находящийся на противоположном берегу город Консепсион составляет одно целое с Тегусигальпой.

В бассейне Чолутеки находятся ещё два департамента, тоже очень богатые рудными залежами; один из них, с главным городом Юскараном, основанным в середине XVIII века, носит заслуженное название Парайсо, или «Рай»; другой имеет одинаковое название с рекой, его орошающей, и с индейским племенем, живущим на её берегах. Главный город Чолутека, построенный на левом берегу лимана, прежде назывался Херес-де-ла-Фронтера; мелкие суда могут подниматься вверх по реке до самого города. В городе Накаоме, лежащем на небольшой одноименной с ним реке, тоже впадающей в бухту Фонсека, но значительно западнее, находятся очень ценимые минеральные источники, которые в другом, не столь жарком, климате привлекали бы большое число посетителей. Портом этого города служит Сан-Лоренцо, лежащий у северной оконечности бухты того же названия: довольно значительная глубина его, 7 метров, дает возможность судам подходить почти к самому берегу. Одна из проектированных линий междуокеанической железной дороги оканчивается в порте Сан-Лоренцо; другая пересекает рио-Накаоме у самого её устья, затем идет через болотистые лагуны, отделяющие острова Гуеженси и Сакате-Гранде от материка, и оканчивается на западном пляже этого острова, перед обширным рейдом, окруженным со всех сторон землями, низкими равнинами материка и островными вулканами бухты: бассейн якорной стоянки занимает площадь в 50 квадратных километров, а около конечной пристани глубина воды достигает 10—15 метров. В ожидании окончания постройки железной дороги, порт Гондураса на Великом океане учрежден напротив Сакате-Гранде, на северо-западном берегу острова Тигре, прежнего притона пиратов: он получил название Амапала по Сальвадорийскому мысу, находящемуся у входа в бухту Фонсека, и до недавнего времени был порто-франко. У подошвы древнего вулкана приютилась небольшая деревенька, окруженная возделанными полями. Острова архипелага Фонсека, Сакате-Гранде и Тигре, принадлежали прежде Сальвадору, но в 1833 г. они были уступлены Гондурасу, в виде благодарности за его военную помощь. Великобритания и республика Соединенных Штатов оспаривали друг у друга в середине столетия владение этим островом, который, наконец, был отдан, в 1850 г., Центральной Америке.

Хотя целая половина Гондураса представляет, так сказать, ещё обширную пустыню, однако население его значительно увеличилось: с начала века оно по крайней мере утроилось. По первой переписи, произведенной в 1791 г., по приказанию гондурасского епископа, на территории, сделавшейся впоследствии республикой, числилось 95.500 жителей. Последняя народная перепись от 15-го июня 1887 г., произведенная, повидимому, весьма тщательно, определила цифру населения в 331.917 человек, из которых почти три четверти ладиносов. Так же, как в Европе и Соединенных Штатах, число женщин превосходит численность мужчин, хотя рождаемость мальчиков значительнее, чем девочек.

Ладиносов—263.045; индейцев—68.872; мужчин—163.075; женщин—168.842.

Иммиграция сводится почти к нулю. По последнему исчислению (1898 г.) ладиносов и индейцев—380.000, негров—около 10.000, белых—около 6.000. Свыше 350.000 жит. Гондураса принадлежат к местным уроженцам: вместе с ладиносами, уроженцами других республик Центральной Америки, иммигранты—«англичане» из Белизе или с Ямайки.

Гондурас—страна непромышленная, даже почти и не земледельческая, так как его продукты идут только для местного потребления: банановые, кофейные и каучуковыя плантации приобрели значение лишь в последние годы, хотя табак из Копана и Санта-Розы давно уже находит себе должную оценку. Часть индиго, поступающая на сальвадорские ярмарки, именно в Чалатенанго, Сан-Мигуэле и Сенсунтепеке, доставляется Западным Гондурасом. Обыкновенные местные сыры, называемые mantequilla, в большинстве случаев привозятся оттуда же.

После золота и серебра, главным предметом экспортной торговли Гондураса был ещё недавно лес, преимущественно красное дерево (swietenia mahagony). Леса Гондураса славятся этим деревом, но теперь лучшие экземпляры уже вырублены; они находились на северных аллювиальных землях, орошаемых реками и байю, доступными для судоходства. Теперь для рубки красного дерева с каждым годом приходится углубляться дальше внутрь страны, вследствие чего эксплоатация его затрудняется длинными дорогами. Легко предвидеть, что в недалеком будущем красное и другие ценные деревья станут большою редкостью, так как в пользовании этими лесами не придерживаются никаких правил разумного лесного хозяйства, а между тем вычислено, что потребуется около трех веков, чтобы новые насаждения красного дерева достигли желаемых размеров. В лесах, где много красных деревьев, устраивается временный лагерь, и с августа месяца, когда начинается работа дровосеков, вплоть до апреля или мая реки загромождены плотами этого дерева, а на пристанях кипит деятельная работа по нагрузке судов.

Торговое движение Гондураса оценивается в тридцать миллионов франков в год; предметами вывоза служат минеральные и земледельческие продукты, а также скот, тогда как ввозят почти исключительно мануфактурные изделия.

Внешняя торговля Гондураса в 1898 г. выразилась в следующих цифрах: привоз—1.166.441, вывоз—1.235.952 золотых песо. Около пяти шестых торговли производится с Соединенными Штатами, несмотря на близость Белизе, английской колонии, и на господство Великобритании над островами бухты и почти над всем Атлантическим побережьем; скот вывозится в соседние республики и на остров Кубу. Ежегодное возрастание торговли весьма значительно, хотя в точности размеры его не известны, так как таможенные пошлины в различных портах отданы на откуп негоциантам, которым, разумеется, выгодно не оглашать свои барыши.

Имя Гондураса—одно из самых известных в финансовом мире, так как во всём свете нет маленького народа, который бы более бесцеремонно обирался спекуляторами. Уже с середины века, благодаря трудам Сквайра, стало известно, что порог Комаягуа представляет собою одно из благоприятнейших мест во всей Центральной Америке для проведения междуокеанской железной дороги, и аферисты тотчас же воспользовались случаем, чтобы ввергнуть Гондурас в бездну долгов. В 1867 г. первый призыв фондов доставил спекулаторам 25 миллионов франков; затем, в 1869 и в 1870 г.г., новые выпуски акций дали 56 и 62 миллиона франков. В 1871 г., под тем предлогом, что дорога будет преобразована в путь для перевозки судов, открыли подписку на заем в 375 миллионов; но после этого пыл мелких капиталистов ослабел, и заем следующего года ограничился 50 миллионами, да и тот не был покрыт. Таким образом в относительно короткое время Гондурас был обременен долгом более чем в 130 миллионов франков, из которых разве только 17 миллионов пошло действительно на постройку железной дороги. Понятно, что даже при самых благих намерениях Гондурас поставлен в полную невозможность рассчитываться по своим обязательствам: с 1873 года кредиторы не получали никаких процентов.

*Внешний долг Гондураса в 1899 г., с причитающимися процентами, составлял 17.834.894 фунт. стерл. Внутренний долг к 1-му августа 1899 г. простирался до 5.518.822 серебрян. песо.*

Правда, доходы Гондураса ежегодно увеличиваются, в 1899—900 г. они превысили 12.125.000 франков; но из этой суммы надо отчислить проценты, следуемые местным кредиторам; к тому же доходы, получающиеся от таможенных пошлин и от монополии пороха, водки и табака, увеличиваются относительно медленно, соответственно с торговлей и населением страны. Долг Гондураса, равняющийся нормальному доходу страны более чем за 40 лет, при поголовном распределении его, выражается весьма крупною цифрою: на каждого человека приходится почти 1.000 франков,—больше, стало быть, чем во Франции; а известно, что население Гондураса, впрочем, одно из самых честных в Центральной Америке, состоит главным образом из пастухов, дровосеков и банановых плантаторов. Земля, остающаяся, почти на всём своем протяжении, в первобытном состоянии, тоже находится в залоге у капиталистов, по 3.000 франков за квадратный километр.

Железная дорога, послужившая предлогом к созданию такого колоссального долга, ещё далеко не закончена: единственная существующая линия, имеющая (1897 г.) всего 92 километра длины, т.е. четверть всего протяжения, выходит из Пуерто-Кортес и всё время идет по низкой равнине Сулы, где для проложения её не требовались никакие особенные работы. Для продолжения этой линии необходимо было образовать новую компанию, начать новые разведки и составить новые сметы, а главное сделать новый заем; во всяком случае сумма в 200 миллионов, определенная предварительной сметой, как для этой линии, так и для других проектированных от Пуерто-Кортес до Трухильо и от Трухильо до Жутигальпы,—ещё не собрана. В ожидании этого устраивают пока колесные дороги, для перевозки тяжелых товаров в гористых областях, между бассейнами рек двух противоположных склонов. Две главные дороги Гондураса, от которых пойдут уже другие ветви, следующие: междуокеаническая железная дорога, идущая через Комаягуа, и другая линия, идущая от Сенсенти в Жутигальпу через Интибунат, Ла-Пац и Тегусигальпу; находящаяся ещё в проекте перешейковая железная дорога соединит сальвадорский город Сан-Мигуэль с никарагуаским Леоном, огибая бухту Фонсека. Колесная дорога, соединяющая столицу с её портом на заливе против Амапала, имеет 258 километров длины. Почтовая и телеграфная службы находятся ещё в зачаточном состоянии в сравнении с Мексикой; да иначе и не могло быть в такой стране, где дорог очень мало, торговля вялая, и где главная масса населения ещё неграмотна.

*В 1898 г. переслано по почте: внутренней корреспонденции—около 642.000 отправлений, заграничной—около 300.000 отправлений. Длина телеграфной сети—4.400 километров; передано депеш—459.000. Начальных школ 683, с 23.667 учащихся; средних учебных заведений 23, с 1.588 учащихся. Университет в Тегусигалапе, юридический факультет в Корнаягуа и пр.*

В 1887 году периодическая пресса состояла из четырех газет.

Образ правления в Гондурасе такой же, какой и в других республиках Центральной Америки, с небольшою разницею в деталях. Здесь тоже действуют парламентские учреждения, часто изменяемые государственными переворотами: с 1824 по 1883 г. сменилось сорок восемь представителей верховной власти, управлявших страною под разными титулами. В нормальное время президент республики избирается на четыре года всеобщим голосованием и управляет через посредство совета из семи министров: иностранных дел, внутренних, общественных работ, военного, финансов, народного просвещения и юстиции. Законодательная власть принадлежит конгрессу, состоящему из 43 членов (по одному от каждых 10.000 жителей). Военную службу обязаны нести по закону все холостые граждане в возрасте от двадцати одного года до двадцати пяти лет: численность войска вместе с резервом определяется в 25.000 человек; однако, на действительной службе находится не больше пяти сот солдат.

Следующая таблица показывает названия тринадцати департаментов Гондураса, с их населением и числом жителей главных городов в 1889 г..

Департаменты	Пространство в квадратн. километрах	Население в 1889 г.			Главн. города
Департаменты	Пространство в квадратн. километрах	жителей	из котор.	ладиносов	Главн. города
Копан	7.500	36.744	„	32.946	Санта-Роза
Грасиас	7.680	27.816	„	15.906	Грасиас
Санта-Барбара	11.000	32.634	„	28.051	Санта-Барбара
Иоро	15.000	13.996	„	11.391	Иоро
Ислас-де-ла-Бахиа	400	11.474	„	8.615	Прогрессо
Оланчо	27.000	31.132	„	24.673	Жутигальпа
Колон	25.000	2.825	„	2.261	Трухилльо
Комаягуа	4.000	16.739	„	15.839	Комаягуа (3.000 ж.)
Ле-Пац	2.000	18.800	„	9.353	Ла-Пац
Интибукат	1.600	17.942	„	10.554	Ла-Эсперанца
Тегусигальпа	9.000	60.170	„	46.570	Текусигальпа (15.000 ж.)
Эль-Парайсо	5.000	18.057	„	17.863	Луксаран
Чолутека	5.000	43.588	„	39.023	Чолутека
Итого	120.180	331.917		263.045

По данным 1899 года, пространство: 119.820 километр.; население: около 407.000 душ.*