III. Сальвадор

Сальвадор—самая маленькая из республик Центральной Америки, но зато она гораздо богаче и населеннее других относительно занимаемого пространства, которое составляет всего лишь 21.070 квадратных километров, т.е. равно почти трем французским департаментам; Сальвадор меньше даже Британского Гондураса, зато население его почти в двадцать четыре раза многочисленнее. Кроме того, Сальвадор, в сравнении, например, с Гватемалой, пользуется огромным преимуществом—однородностью своего населения, которое в недавней войне сумело выдержать борьбу без большого для себя ущерба. Индейцы здесь более ассимилированы с цивилизованными ладиносами, и поэтому нет причин опасаться, что междоусобия когда-нибудь обратятся в этой стране в расовые войны.

Сальвадор представляет собою довольно узкий пояс земли, четырехсторонней формы, расположенный вдоль Великого океана и занимающий только часть южного склона средней цепи, другой, более обширный склон которой принадлежит Гондурасу: средняя ширина Сальвадора на протяжении с севера на юг не превышает 80 километров, при длине почти в 300 километров. Почти вся материковая окружность этой страны имеет границы либо чисто условные, либо обозначенные только течением рек, оба берега которых населены народом одного и того же племени. Со стороны, обращенной к Гватемале, линия раздела идет, как известно, по течению небольшой реки Паца, затем, обогнув вулкан Чинго, пересекает озеро Гуиха и наконец заворачивает на восток, образуя границу с южной частью Гондураса, идущую через горы и долины. На этом незначительном пространстве этнические области столь же мало приняты во внимание, как и естественные черты: линия раздела пересекает территории пупулуков, пипилей и покоманов. На севере границей между двумя государствами избран не хребет сиерры, а река Сумпуль, приток рио-Лемпа, ниже места слияния её с первой рекой и ещё третья река того же бассейна. С восточной стороны республику Сальвадор ограничивает Гоаскорон, который оставляет ей лишь незначительную часть побережья, начиная с бухты Фонсека.

Главная цепь гор и цепь вулканов, раздвоившиеся уже в Гватемале, идут по направлению к востоку на значительном расстоянии одна от другой. Первая из них вздымает все свои пики в Гондурасе; вторая же принадлежит целиком Сальвадору; впрочем, она имеет крайне неправильное направление и состоит из различных массивов, расположенных на север и на юг от прямолинейного очага, откуда извергается пепел. Между формациями этой страны преобладают лавы, но многие горы, которые прежде были вулканами, теперь трудно узнать вследствие того, что кратеры их изгладились и самые склоны совершенно покрыты серой, белой или желтоватой глиной, подобной той, которая покрывает горы Мексики и Гватемалы; эта глина происходит несомненно от мелкой вулканической пыли, наносимой ветром и в течение веков постепенно склеившейся. Почва равнин, над которыми возвышаются вулканические конусы, состоит до большой глубины из пепла и пемзы, поверхностный слой которых, разлагаясь на воздухе, образует замечательно плодородную растительную землю. Во всём свете найдется немного стран, которые, по богатству самородной флоры и производительности культуры, могли бы сравниться с Сальвадором.

В восточной части Гватемалы главная цепь—крутые горы Матапан (1.500 метров), которые возвышаются на северо-восточной стороне озера Гуиха и кажутся издали неприступными. Там нет вулканических отверстий. Деятельность внутренних очагов проявляется только близ морского побережья, значительно южнее непрерывной цепи гор. Между городом Ахуачапам и деревней Сан-Жуан-де-Диос, лежащей от него в тридцати километрах к северо-востоку, идет поперек оси вулканов целый ряд сальс (грязевых вулканов) и фумаролл. Во многих местах эта расщелина выделяет целые массы газа, но самая замечательная группа сальс, известных в стране под названием ausoles, находится у самых ворот Ахуачапама, около большой дороги, соединяющей Гватемалу с Сан-Сальвадором. Явления вулканических выделений представляют здесь всевозможные промежуточные степени, начиная обыкновенной фумароллой и кончая горячим источником. В одном месте пары клубами вырываются из длинных щелей; дальше—из открытых расселин в порфировой скале пробиваются струи источников, которые соединяются затем в дымящиеся ручейки; в ином месте из отложений источников образовались конусы в один или два метра высоты, откуда вода струится по склонам; некоторые грязевые вулканы состоят из тестообразной массы и оседают при малейшем давлении; иные холмики—вязкие; наконец, есть и совершенно твердые горки. В долинах рассеяны большие озера грязи, клокочущей от действия паров. Глина, отлагаемая аусолесами, окрашена во всевозможные цвета—белый, зеленый, желтый или красный: причина этого кроется, очевидно, в изменении железистых скал, где есть примесь квасцов и серы: местные жители добывают отсюда минеральные краски. Судя по описаниям прежних путешественников, Монтгомери, в начале этого столетия, и Стефенса, в 1840 г., аусолесы много потеряли в деятельности и температуре. Туземцы говорят, что в десяти километрах на северо-восток от Ахуачапама находится бывшая сальса, высотой около 40 метров, сплошь покрытая тонким слоем беловатой глины и теперь уже не извергающая грязи из верхнего отверстия.

Далее на восток, в горном массиве встречаются вершины, достигающие 1.700 и даже 2.000 метров над уровнем моря. Этот массив называют иногда Мадре-дель-Волкан, или «Мать Вулкана», и жители Сонсонате, не располагая точными сведениями, все пики этого массива считают настоящими вулканами; таковы—Апанека, Лаунита или Лагунита, Сан-Хуан, Агвила, Наранжо и другие. Дольфюс и Мон-Серрат, напротив, полагают, что все эти горы не вулканы в тесном значении слова, а массы трахитового порфира, покрытые желтой глиной и пеплом, выброшенным из отдаленных вулканов; однако, вероятно, среди гор, называемых туземцами «вулканами», некоторые действительно заслуживают этого наименования; таков, например, вулкан Санта-Ана (2.016 метров), об извержениях которого рассказывала легенда, если не история, и который ещё недавно снова обильно извергал пепел. Конечный кратер этой горы очень глубок, и ещё ни один путешественник не спускался в него; в соседней впадине, говорят, находится круглая лагуна, наполненная «уксусной водой». Величественный вид вулкана Санта-Ана доставил ему у туземцев прозвище Ламатепек, т.е. «Вулкан-Отец».

В том же массиве, где находится Санта-Ана, существует ещё более знаменитая гора, хотя и меньшей высоты, это—вулкан Изалько, родившийся, как и мексиканский Хорульо, уже после прибытия испанцев в Новый Свет: полученное им название происходит от деревни, лежащей в двадцати километрах от него к юго-западу. В начале XVII столетия, если не на том самом месте, где возвышается теперь гора, то по крайней мере по соседству, около Сонсонате, существовали фумароллы и грязевые вулканы, подобные ausoles Ахуачапама; но, кажется, эти «адские пасти», о которых говорит Гаж, закрылись впоследствии.

В 1769 г. у подошвы горы Санта-Ана, расстилалась саванна, на которой пасся скот. Страшные подземные раскаты, сильные сотрясения и извержения паров обратили в бегство тех немногих жителей, которые ютились в окрестностях. 23-го февраля 1770 г. земля неожиданно разверзлась, и оттуда в изобилии хлынула лава. Вулкан начал высовываться из своей трещины, и с того времени он постоянно рос. Первые извержения были почти единственными, когда выбрасывался расплавленный камень: с того времени вулкан Изалько извергал только пепел. Прежде извержения пара и мелких каменьев происходили почти беспрестанно, через каждые две минуты, как говорят некоторые путешественники. Самые большие промежутки между ними были не более четверти часа. По ночам моряки, проходившие мимо Сонсонате, постоянно видели красные пары, клубившиеся над горой: от этого происходит название этого вулкана «Фаро-дель-Сальвадор». Но всё-таки Изалько в течение этого столетия иногда успокаивался: Дольфюс и Мон-Серрат могли подняться на него в 1866 г., во время короткого периода его отдохновения. Они определили тогда его высоту над уровнем моря в 1.825 метров, из которых около 400 метров приходились над malpais его основания: они констатировали, что верхняя часть вулкана содержит три кратера, из которых один оканчивается вертикальным колодцем, откуда со свистом и грохотом вырывались столбы дыма: тысячи серных фонтанов били из вершины горы. Конус Изалько, постоянно выравниваемый мелким пеплом, скатывающимся по его склонам, поражает своею замечательно правильною формою, «словно выточенный». Ни одна былинка не зеленеет на его поверхности; на однообразно буром или красноватом колорите только кое-где резким контрастом выступают беловатые пятна квасцов.

Вулкан Сан-Сальвадор, возвышающийся в двенадцати километрах на север от столицы, достигает 1.879 метров и находится в состоянии покоя, повидимому, с очень давнего времени, ещё до эпохи завоевания. Если смотреть на него издали, то он не имеет определенного рельефа вулканического конуса. Это продолговатый массив с неправильным основанием, покрытый лесом почти до самой вершины. Но в самой верхней его части открывается обширный кратер почти круглой формы, который называют boqueron; в недрах его находится глубокое озеро с зеленою и прозрачною водой: это громадное круглое углубление, имеющее около 5 километров в окружности и 200 метров глубины. На склонах горы находится аусоль, откуда постоянно вылетают пары, а у северного основания виднеются несколько придаточных конусов, из которых один, вулкан Кезалтепеке, имел небольшое извержение в начале этого столетия. У подошвы вулкана бьют горячие ключи, при чём выделяется масса угольной кислоты: иногда даже приходилось прерывать полевые работы вследствие удушливых газов, выходящих из почвы. Наконец, среди холмов с кратерами находится, в 12 километрах на запад от столицы, пропасть, называемая Хойя, или «Ров», прежнее вулканическое жерло, открывающееся в уровень с землей чрез толстые пласты вулканического песку: на дне этого потухшего кратера прежде находилось озеро Кускатлан; несколько лет тому назад оно опорожнилось, и теперь на месте прежних вод раскинулись сахарные плантации.

Таким образом внешния проявления вулканической деятельности не имели большого значения в области, центр которой занимает Сан-Сальвадор; но сотрясения почвы случались здесь часто, и при том в ужасной форме: в этом отношении найдется немного стран в целом свете, которые бы подвергались таким сильным землетрясениям. Название Кускатлан, относящееся также к лагуне и к окрестной равнине, а на туземном наречии даже и к самому городу, вместе с несколькими деревнями, напоминает о многочисленных колебаниях земной поверхности: это нахуатльское слово, по объяснению некоторых этимологов, значит «Долина Гамаков». Опасным землетрясениям способствует особое свойство почвы, на которой построен город Сан-Сальвадор: эта почва, состоящая из беловатого туфа, образовавшагося из разложившейся пемзы, очень легкая и подвижная, так сказать, «плавучая» в углублениях твердой коры, не составляющей с нею одного целого; при подземных сотрясениях слои пепла и все постройки, стоящие на земле, подбрасываются кверху, вместо того, чтобы колебаться вместе с глубокими, более или менее упругими, слоями почвы. Впродолжении трех последних веков Сан-Сальвадор разрушался не менее семи раз, и семь раз его снова отстраивали на том же самом месте, среди плодородных земель, приносящих обильный урожай. Катастрофа 1854 г., разразившаяся совершенно неожиданно, погребла массу жертв; землетрясение 1873 года, ещё более сильное и разрушительное для города, по крайней мере предвещалось подземным гулом и предварительными колебаниями почвы, что заставило принять некоторые меры предосторожности, так что когда почувствовался сильный толчок, всё население, и здоровые и больные, были уже на площадях и ожидали там катастрофы. Ночь была очень темная, и только при свете пожара, пожиравшего нагроможденные груды развалин, жители могли понять всю безмерность постигшего их бедствия.

Землетрясение, разрушившее столицу, главным центром колебаний имело озеро Илопанго или Апуло, глубокий резервуар воды, лежащий в десяти километрах на восток от Сан-Сальвадора, на высоте 483 метров над уровнем моря, и окруженный крутыми стенами утесов. Это озеро, поверхность которого составляет около 60 квадратных километров, несколько раз меняло свой уровень, и туземцы приписывали эти движения «чудовищу» или «сирене», живущей в глубине озера. Во время землетрясения и сильного волнения воды, в жертву озеру приносили цветы и плоды, а потом, если грозные явления всё-таки не прекращались, в него, в минуты наибольшей опасности, бросали живых животных и даже детей. В середине XVIII столетия это озеро было значительно ниже; но, вследствие спалзывания почвы, ручей, выходящий с восточной стороны озера и впадающий по глубокому оврагу в реку Жибоа, приток Великого океана, встретил преграду, и вследствие обратного течения его в бассейн значительно повысился уровень озера. Во время землетрясения в 1873 г. озеро страшно волновалось и поднялось почти на целый метр выше обыкновенного уровня; местами оно клокотало, и из глубины его исходил рев. В 1879 г. это волнение возобновилось, сопровождаемое извержением паров; вода в озере стала быстро подыматься и достигла 1,22_м выше прежнего уровня; затем вдруг, вышедши из берегов, воды с страшной силой ринулись через выходной порог, быстро прорыли себе канаву, и озеро стало убывать. В течение трех часов уровень его опустился на 2,50м; в 54 дня общее понижение уровня достигло 10,49м, а объем вылившейся воды превышал 635 миллионов кубических метров: в одну секунду поток нес 1.277 метров воды, т.е. более, чем Гаронна или Луара. После этого понижения озерного бассейна вновь обнажились стволы деревьев, покрытые толстым слоем известняка, который в предшествующую эпоху осаждался на берегу; маленькие островки, прежде отдаленные от берега, теперь соединились с ним и образовали мысы. При самом сильном понижении уровня озеро опустилось до 35 метров. После зловонных извержений газа, поднимавшихся из глубины воды, последовали извержения лавы, и над кипящею поверхностью озера постепенно возникали целые островки из лавы и пепла; в конце концов остался только один холм твердой лавы, возвышающийся на 50 метров; в непосредственном соседстве с этою скалою лот показал глубину в 209 метров. Во время эруптивного периода геолог Гудир насчитал не менее 440 сильных сотрясений. Говорят, что прежде в озере Илопанго, «опустошенном чудовищем», совсем не было рыбы, но колонисты быстро развели её там. Во время нарождения островного вулкана от серных газов и слишком высокой температуры погибли миллионы органических существ, которые потом отложились на потопленных берегах: чтобы предохранить местность от чумной заразы, пришлось отрядить целые сотни рабочих для закапывания в землю этой массы разлагающихся организмов. Когда озеро начало высыхать, рыбаки предались полному отчаянию и, стоя на берегу, оглашали воздух стенаниями: «останься, наша кормилица, не покидай нас!»

К северо-востоку от озера Илопанго высятся контрфорсы вулкана Кожутепека (1.035 метров), который в историческую эпоху не имел извержений, но на котором ещё виден небольшой правильный кратер. Ещё дальше стоит другой вулкан, самый высокий во всём Сальвадоре (2.400 метров), который туземцы называли Чичонтепек, т.е. «Гора о двух пиках», а испанцы—Сан-Висенте. Эта гора находится в бездействии, и лесная растительность покрыла её склоны до самой вершины: подобно гватемальскому вулкану Агуа, на вершине Сан-Висенте находилось озеро, которое, вследствие сильных и продолжительных ливней, пробило одну из своих стен и разлилось по равнине, прорыв овраги в склонах горы; счастье ещё, что город Сан-Висенте не стоял на этом пути разлития грязной лавины. С вершины горы можно созерцать прекраснейшую во всём Сальвадоре панораму, обнимающую озеро Илопанго, богато культивированные склоны, спускающиеся к побережью Великого океана, и глубокую долину рио-Лемпа. У основания вулкана, с северо-восточной его стороны, находится овраг почти с вертикальными стенами, заключающий в себе горячие и минеральные ключи, которые с пронзительным шумом выбрасывают пары: это—infiernillos, или «маленькие ады», каких немало в Центральной Америке.

Ров, по дну которого протекает рио-Лемпа, спускающаяся к Великому океану, прерывает цепь вулканов и ряд высот, который тянется параллельно берегу океана. Вулканическая цепь восстановляется с другой стороны долины вулканом Текапа, в кратере которого, как говорят туземцы, находится довольно обширная лагуна, воды которой «в одной стороне холодные, а в другой—теплыя». Дальше идут горы Усулутан, образовавшиеся также из лавы, и четыре вершины Чинамека (1.500 метров). Подобно Сан-Висенте, Текапе и Усулутану, Чинамека давно уж не имел извержений, и его обширный кратер, в 1.500 метров окружности, теперь совершенно закрыт; но в 2-х километрах от большого местечка Чинамека, приютившагося у подножия горы, серные газы со свистом извергаются из hervedor, boqueron и других менее значительных расщелин; над горными трещинами постоянно клубятся густые облака пара.

Сан-Мигуэль, один из самых высоких пиков Сальвадора (2.153 метра), есть в то же время и один из самых величественных: его изолированность, обширность основания, крутизна склонов, правильное усечение верхнего конуса,—всё это делает его горой, не имеющей соперников; с вершины его открывается прекраснейший горизонт: вокруг расстилается громадный пояс низменностей, море, долины рио-Лемпа и её притоков, а дальше ров, по которому струится рио-Сан-Мигуэль, и бухта Фонсека, разветвляющаяся на второстепенные заливы. Вулкан действовал несколько раз в течение исторической эпохи: в 1844 г. четырнадцать жерл, зияющих на полусклоне, извергли целые реки лавы, растекшиеся по всем направлениям, а одно из них, находящееся на северном склоне, выбросило громадный поток, который направился к городу Сан-Мигуэль, расположенному в пятнадцати километрах на северо-восток, и остановился лишь у порога первых хижин предместья. Кратер вулкана, один из самых обширных в Центральной Америке, имеет три километра в окружности и 150 метров глубины; но главный очаг газовых извержений часто меняет место и образует второстепенные кратеры, над которыми пары вьются белыми клубами: невозможно спуститься в эту равнину фумаролл, наполненную удушливым воздухом. Из всех вулканов области Перешейков Сан-Мигуэль отличается наибольшею эруптивною деятельностью: по всем окрестностям горы расползлись красные или черные потоки лавы, похожие на гигантских змей.

Разстилающаяся к востоку от Сан-Мигуэля и реки того же названия равнина проявляет ещё кое-какие следы вулканической деятельности в форме ausoles или озер, из которых извергаются серные газы; но цепь оканчивается у самой бухты Фонсека вулканом с двойной вершиной, подошва которого выдвигается мысом в воду: это—вулкан Кончагуа, частью покрытый лесом, отчего самой высокой его оконечности (1.236 метров) и дано название Серро-дель-Окоте, или «Сосновая Гора». Склоны вулкана настолько отлоги, что по ним можно подниматься на лошади. Главный кратер, неопределенной формы, повидимому, заключал в себе прежде озеро, которое вылилось, вероятно, вследствие землетрясения. Кончагуа считался совершенно потухшей горой, как вдруг, в 1868 г., на его склоне разверзлась трещина, что сопровождалось сильными сотрясениями, извержениями пара и лавинами обвалившихся скал. Кончагуа принадлежит, следовательно, к числу действующих вулканов,—пятый в Сальвадоре,—к которым следует причислить также и аусолесы, рассеянные в равнинах среди огнедышащих гор.

Груды лавы, отлагавшиеся параллельно берегу Великого океана, способствовали, конечно, изменению гидрографии этой страны, загораживая русла рек и принуждая их таким образом или прорывать себе новые долины, или разливаться в обширные озерные бассейны. Цепь вулканов с промежуточными порогами сделалась линией водораздела: со стороны моря текут быстрые потоки, которые летом или совсем высыхают, или по крайней мере сильно мелеют; реки, протекающие с другой стороны, по более длинному склону, соединяются между собою и сливаются в одну большую реку—Лемпа; текущую параллельно оси вулканов и главной горной цепи Гондураса. Лемпа, одна из главных рек Центральной Америки, берет свое начало на Гватемальской территории, образуясь из нескольких ручьев, из которых один вытекает близ Эсквипуласа, прославленного как место паломничества: благоговейное чувство, которое народы всегда испытывали к раздельным порогам между текущими водами, заставило смотреть на это место как на святое. Вначале рио-Лемпа течет по направлению к юго-востоку по глубокому рву, прорытому водами в толстом слое лавы, и входит в пределы Сальвадора, где она принимает в себя desague, или «исток» большого озера Гуижа, питаемого водами реки Остуа и других многочисленных речек, сбегающих с амфитеатра окрестных гор. Озеро Гуижа, лежащее на высоте почти 600 метров, представляет собою, по всей вероятности, один из тех бассейнов, которые образовались вследствие заграждения прямого стока к морю глыбами лавы и грудами пепла. Это—очень глубокий резервуар; в центре своем он имеет, по исследованиям Гусмана, 84 метра глубины.

Ниже слияния, долина Лемпы продолжает следовать параллельно морю, и справа и слева принимает в себя ручьи, выходящие с двух горных цепей; главный приток её, Сумпул, вытекает из продольной долины, доминируемой с севера горами Гондураса. На встречу рио-Лемпа течет другая река, Тонола. долина которой составляет восточное продолжение Лемпы, и обе эти реки, соединившись в одну, открывают себе выход через плоскогорья, на которых тянется цепь вулканов. У Ла-Барки, места переправы, где проходит главная дорога Сальвадора, эта река, удаленная ещё от океана на 60 километров, на высоте нескольких метров над уровнем моря, катит свои желтые воды, имеющие в сухое время года три метра глубины. Во время половодья глубина достигает 6 и даже 8 метров; но у самого устья река загромождена «непроходимым» баром, где толщина слоя воды не превышает двух метров. Эта могучая река, длина которой определяется в 300 километров, с площадью бассейна в 14.700 квадратных километров и с расходом воды, по различному определению, от 496 до 714 кубических метров в секунду, всё-таки недоступна для морского судоходства; но речные пароходы могут ходить по Лемпе во всей нижней части её течения за крутым поворотом русла к югу. Нижнее течение Лемпы можно было бы соединить с её боковыми рукавами, окаймляющими берег, на востоке—с Жикилиско, на западе—с Жалтепеком, и приобрести таким образом новую линию судоходства, вполне защищенную прибрежным валом от морского волнения. Река Сан-Мигуэль, которая течет на востоке и своей глубокой долиной пересекает заднюю часть плоскогорья с расположенными на нём вулканами, могла бы тоже сообщаться с Лемпой через лиман рукава Жикилиско.

В своей совокупности океанский берег Сальвадора гораздо выше, чем в Гватемале, если не считать дельту Лемпы, с её двумя рукавами, Жикилиско и Жалтепеком. На востоке, со стороны бухты Фонсека, берег поднимается красноватыми утесами, изрытыми у основания пещерами. На западе, коста-дель-Бальзамо, или «Бальзамический берег», лежащий между Либертадом и Акажутлой, представляет собою ряд скалистых мысов и отвесных утесов, разделенных бухточками, с плоским песчаным берегом. Там и сям, тотчас над самым морем, поднимаются лесистые склоны; в некоторых местах береговые террасы покрыты sacate, т.е. высокой, густой травой, луга которой в сухое время года кажутся издали созревшими хлебными полями. Перед наступлением дождливого времени года, эту траву обыкновенно сжигают, и красная земля принимает тогда вид вулканической скалы; но после первых же гроз она принимает бледно-зеленый колорит, вроде того, какой имеют поля с молодыми побегами сахарного тростника. Сальвадорский берег, подобно гватемальскому, неоднократно подвергался переменам в относительном уровне земли и моря: современные раковистые банки, находящиеся в настоящее время в некотором расстоянии от океана, доказывают, что или берег Сальвадора стал выше, или уровень моря понизился.

Пересекаемый с запада на восток 14 градусом широты и наклоненный с севера на юг к полуденному солнцу, Сальвадор, подобно Южной Гватемале, которой он служит восточным продолжением, представляет собою страну с очень высокой температурой в соседстве морского берега: несмотря на освежающие бризы, дующие с моря, порты его находятся под изотермами 26—28 градусов по стоградусному термометру. Но береговая область населена всего слабее: население группируется в высоком поясе, где находятся вулканы и плодородные долины; в этой-то зоне, которая лежит на высоте между 500 и 1.000 метров над уровнем моря, и находится большая часть городов, где сосредоточивается почти вся торговля республики. Средняя температура этой области от 21 до 26 градусов в различных городах. Далее на север, в низкой долине, орошаемой рекою Лемпа, куда но проникают свежия морские бризы, климат более жаркий и менее здоровый, но и население там довольно редкое. Что касается дождей, то количество их значительнее на наружном склоне гор, идущих вдоль берега Великого океана,—там дожди начинаются с середины мая, по мере того, как солнце приближается к северному тропику; но «облачный» месяц проходит, и в конце июня сальвадорцы наслаждаются обыкновенно несколькими прекрасными днями, которые они называют veranillo de San-Juan (Иванова весна). Затем дожди возобновляются и продолжаются до сентября, приносимые всегда южными ветрами, известными под названием vendavales или «низовых ветров»; иногда они сопровождаются бурями, даже циклонами, которые называются здесь chubascos. В сухой сезон, когда дуют северные ветры, т.е. пассаты, более или менее уклонившиеся от своего нормального течения, бури разражаются также и на морском прибрежье, главным образом в феврале и марте: это так называемые terrales, которых очень боятся рыбаки.

Растительные и животные породы Сальвадора ничем не отличаются от флоры и фауны Гватемалы; но среди растений есть много таких, пределы большой производительности которых довольно ограничены. Таково, например, Сальвадорское бальзамное дерево (myrospermum salvatorense), от которого получила свое название одна часть побережья между Акажутлой и Либертадом, и эксудат которого прежде назывался «перувианским бальзамом», потому что во времена колониального режима его отправляли сначала в Каллао, а затем уже в Испанию. Сальвадор особенно богат лекарственными растениями и камедными деревьями; но, как и в соседних странах, земледельцы предпочитают заниматься культурою кормовых и промышленных растений. В последнее время в Сальвадоре бывали случаи нашествия саранчи.

Пипиль, т.е. ацтеки, распространившиеся в одной части Гватемалы и сохранившиеся до нашего времени в виде отдельной нации, занимали также Западный Сальвадор, в эпоху, когда явились испанцы-завоеватели, как о том свидетельствуют названия местностей; центр их могущества находился в Сучитото, т.е. в местности, лежащей к северу от нынешней столицы республики. Берналь-Диац-дель-Кастильо, которому пришлось видеть кускатланских нахуа, говорит, что их социальный, религиозный и политический быт совершенно таков, как у мексиканцев. У них были храмы, где они поклонялись солнцу; приносились также и человеческие жертвы, которые выбирались преимущественно среди детей; жрецы вырывали сердце из трепещущей ещё груди и кровью кропили на все четыре стороны света; время от времени делались воинственные набеги, чтобы забирать пленных, которых и приносили в жертву богам. С северной и восточной сторон границей их территории служила рио-Лемпа; впоследствии эта же река долго задерживала испанцев, которые в 1524 г. завоевали Кускатлан и больше всего заботились о порабощении населения. Предводителя индейцев хонталесов, который оказал самое энергичное сопротивление завоевателям, звали Лемпира; его именем, в сокращенной форме, назвали и реку, на берегах которой жил этот кацик.

Четырехстороннее пространство,ограниченное с севера рекою Лемпа, а с юга океаном, наперед принадлежало победителю, который бы занял центральную позицию Кускатлана. Оттого индейцы пипиль, владевшие этой территорией, были в несколько лет низведены до положения крепостных или даже заклеймены, как рабы. Во всё продолжение испанского режима они оставались тем, чем были их мексиканские собратия, т.е. толпой «неразумных людей»; но как и в Мексике, они понемногу ассимилировали себе своих господ чрез скрещивания. Когда, в 1821 г., была провозглашена независимость Гватемалы, часть которой составлял Сальвадор, то число сальвадорских метисов уже значительно превосходило число белых: население превратилось в «ладиносов». Четыре пятых всех жителей Сальвадора, благодаря смешению, принадлежат одновременно к двум расам. Тем не менее всё-таки есть ещё группа индейцев, если и не совершенно чистокровных, то во всяком случае достаточно самобытных, чтобы составить отдельные общины. Такими можно считать пипилей Изалько, которые говорят ещё на древне-мексиканском наречии, и ещё несколько групп индейцев, деревни которых рассеяны по южному склону вулкана Сан-Висенте, и которые в 1832 г. вели расовую войну с белыми и метисами. Но менее всех подверглись влиянию испанской цивилизации и сумели сохранить свой язык и свои нравы жители Бальзамного берега, территория которых лежит к югу от исторической дороги, идущей вдоль цепи вулканов, которою следовали переселенцы, завоеватели и паломники.

Эти индейцы строили обыкновенно свои деревни на террасах и вершинах холмов, которые образуют в этом месте побережья отдельный массив; их жилища представляют собою низкие хижины, крытые пальмовыми листьями, или сокате, а единственными дорогами в этом месте служат узкия тропинки. Они сеют кукурузу, но ограничиваются засеванием незначительного пространства земли, так чтобы урожая хватило лишь для годового прокормления; кроме того, они собирают плоды бальзамного дерева и продают их в портах; деньги, полученные от продажи, они употребляют на украшения своих церквей и на шумные празднества в честь своих святых, так как, продолжая оставаться язычниками, они в то же время сделались католиками. Суровые и молчаливые, они на первый взгляд кажутся не столь развитыми, как индейцы квиче или какчиквелы, что объясняется, по всей вероятности, крайнею сдержанностью их в отношении иностранцев. С физической стороны они также отличаются от своих гватемальских соседей: они немного смуглее, а женщины их гораздо меньше ростом. Браки решаются всегда родителями и заключаются в очень ранней молодости, между двенадцатью и четырнадцатью годами; первые годы новобрачные должны жить в доме родителей мужа и работать в их пользу; нередко можно встретить семьи, состоящие из трех последовательных поколений, которые все живут под главенством патриарха.

Будучи очень послушными, ацтеки Бальзамного берега повинуются своим ahuales, или старейшинам, которым отдают все свои сбережения, идущие на устройство праздников в честь местных святых. Ахуалесы собираются ночью, всегда при свете священного огня, который зажигается в углу комнаты и вероятно служит символом божественного пламени, озаряющего людей во время их совещаний об общественных делах. Впрочем, эти старики всячески воздерживаются от всякой, хотя бы малейшей оппозиции центральному правительству: во время выборов они получают приказы из Сан-Сальвадора, сообразно которым и подают свои голоса. Однако, старые нравы постепенно изменились со времени наплыва иностранцев в портовые города, постройки дорог и открытия школ в деревнях. Изданный в 1882 г. закон повелевает продажу ejidos и comunidades,—т.е. общинных земель, которые обрабатывались прежде на общую пользу всех жителей одной и той же общественной группы, и «справедливое» распределение их между всеми членами общины. Этими мерами надеются ослабить авторитет кациков и развить индивидуальную инициативу у прежних общественников; но, с другой стороны, можно опасаться, что более легкое сконцентрирование капиталов поведет за собою быструю скупку земель, а вместе с тем и развитие пауперизма в Сальвадоре, где ещё недавно нищета была совершенно неизвестна.

Первый город, близ Гватемальской границы,—Ахуачапан, прославившийся своими грязевыми вулканами: это, может-быть, тот самый город Паца или Пацако, по имени которого была названа река Паца, избранная политической границей между двумя республиками, Гватемалой и Сальвадором, и которую зачастую, по непроизвольной игре слов, называли рио-де-ла-Пац, т.е. «река Мира». Ахуачапан, как и некоторые города,—Атиквисайя, Чалчуапа, Санта-Ана—лежит в баснословно плодородной равнине, где культивируют преимущественно сахарный тростник и кофейное дерево, но которая, во время частых войн Гватемалы с Сальвадором, постоянно служила полем сражения. В Чалчуапе диктатор Гватемалы, Руфино Барриос, пал в 1885 г., после предпринятого им кровопролитного штурма; это событие положило конец гегемонии Гватемалы над другими республиками Центральной Америки. Жители равнины—в большой части индейцы, потомки одного нахуатльского племени, бывший укрепленный город которого, Апанека, построенный далее к северу, у подошвы одноименного с ним вулкана, представляет теперь лишь бедную, почти совершенно покинутую деревушку: при раскопках здесь были открыты многочисленные гробницы с золотыми и серебряными украшениями, а также драгоценная глиняная посуда. Город Сонсонате, или «Четырех сот Ключей», домики которого группируются под сенью пальм, имеет ещё лучшее местоположение, чем Ахуачапан: он расположен среди хорошо орошаемых, вечно зеленых полей, доминируемых амфитеатром гор и освещаемых по ночам естественным «маяком» Изалько. Сонсонате славится своими великолепными фруктами, особенно ананасами; в былые времена его какао конкурировало с соконуским, но теперь культура этого дерева почти прекратилась.

Сонсонате, бывший прежде важнейшим городом Западного Сальвадора, уступил первенство городу Санта-Ана, который расположен к северу от вулкана того же названия, в умеренном поясе и на большой дороге между Гватемалой и Сан-Сальвадором; со времени землетрясений, дважды разрушивших столицу, Санта-Ана, хотя и не занимал центрального положения, сделался самым населенным городом республики; это—очень важный земледельческий рынок, близ которого находится округ Метапан, омываемый озером Гуижа и известный своими рудными залежами—железом, медью, серебром и цинком, которые теперь деятельно эксплоатируются. Морской гаванью для этой западной области Сальвадора служит деревня Акажутла, лежащая в глубине широкой бухты, открытой западным и южным ветрам. В лучшее время года, когда дуют северные ветры, якорная стоянка вполне безопасна, но бар всегда опасен, и зачастую разгрузка судов производятся посредством местных lanchas. Несмотря на свои неудобства, Акажутла—важнейший торговый порт республики: отсюда преимущественно вывозится кофе, а главным предметом ввоза служат иностранные мануфактурные произведения (обороты внешней торговли в Акажутле составляли в 1888 г. 19.370.000 франков). Её пристань служит исходным пунктом первой железной дороги, которая была построена в Сальвадоре: по длинным бульварам, обсаженным кокосовыми деревьями, дорога эта подымается во внутренния долины, пересекает Сонсонате и Арменио, древний Гуаймоко, и в недалеком будущем должна соединиться с главной линией, идущей из Мексико в Панаму, связав между собою все города, лежащие вдоль цепи вулканов; кроме того, одна ветвь, уже начатая, пройдет длинною дугою на север к равнине Санта-Ана, с её многочисленными кофейными плантациями. Гварумальское ущелье, близ которого происходит бифуркация, и чрез которое дорога вступает в равнину Сан-Сальвадора, есть, на всём протяжении главного пути республики, замечательнейшая местность по богатству и разнообразию растительности. В дождливое время года по дну его бежит горный поток, и тогда дорога становится почти непроезжей.

Сан-Сальвадор, столица штата, был основан уже в 1525 г., но не на том месте, которое занимает в настоящее время: он находился значительно севернее, в долине Сучитото. Современный город построен на высоте 692 метров над уровнем моря, занимая живописное местоположение на одной из плодороднейших равнин восточного склона вулкана Сан-Сальвадор, спускающагося к озеру Илопанго; окрестности его, покрытые кофейными и другими плантациями, орошаются Азельгуатою, южным притоком рио-Лемпы, а с южной стороны его омывают другие речки, сбегающие по параллельным долинам к Великому океану. Таким образом город этот стоит на вершине раздела; кроме того, он имеет то преимущество в политическом отношении, что находится почти в самом центре штата; он имеет даже естественные укрепления в виде широких и глубоких оврагов, разрезывающих отрывки плато на трудно доступные редюиты. Но известно, что почва Сан-Сальвадора очень часто подвергается действию подземных сил; в этом городе нередки землетрясения, и два раза в течение этого века он был совершенно разрушен. Два раза жители его переселялись в другие города республики, а именно в Санта-Теклу, расположенную в пятнадцати километрах на северо-запад, в более умеренном поясе. Город этот, сделавшийся на время столицей, получил даже название Нуева-Сан-Сальвадор; но, тоже подверженный проявлениям вулканической деятельности, как извержениям, так и землетрясениям, он был не надежнее Сан-Сальвадора; тем временем этот последний, вновь отстроенный уже из дерева, по системе упругих рам, снова занял свое место правительственной резиденции, и численность его населения уже достигла пятидесяти тысяч. В Сан-Сальвадоре находится университет. Хорошая удобная дорога соединяет город с его портом Либертад, открытым всем ветрам и потому часто очень опасным: большие суда должны бросать якорь на расстоянии более километра от берега, при постоянной боковой качке. Тем не менее Либертад является главным портом республики по ввозу иностранных товаров для всей республики; по вывозу же он значительно уступает Акажутле. Движение внешней торговли в Либертаде в 1888 г.: 15.630.000 франков.

К востоку от Сан-Сальвадора главный путь проходит по северной стороне озера Илопанго, затем мимо Кожутепека, по имени которого часто называют самое озеро. Этот город, населенный индейцами, тоже удостоился чести, после разрушения столицы в 1854 г., быть избранным временно в главные города Сальвадора, и надежда, впоследствии обманутая, сохранить свое первенство возбудила в нём некоторую ревность по отношению к своей сопернице. Главным промыслом жителей является фабрикация сигар. За Кожутепеком следуют города Жибоа, затем, Сан-Висенте, основанный в 1638 г. на западном притоке нижней Лемпы и сменивший ацтекский город Тегуакан. Подобно одноименному с ним городу в Анагуаке, Тегуакан занимал чудное местоположение: развалины его, известные под названием Опико. ещё видны на боковой террасе вулкана Сан-Висенте, откуда открывается обширный вид на прибрежные равнины и на долину Лемпы. Сан-Висенте, как и Сан-Сальвадор, имеет на море свой порт, наделенный звучным названием—Конкордия; он расположен при устье рио-Жибоа и возле лагун Халтепек, сообщающихся с рио-Лемпа. Дорога из Сан-Висенте к его морскому порту идет у самого основания контрфорса, где находится Опико. и через город Сакатеколука, окруженный богатыми плантациями.

Большая река Лемпа, разделяющая округи Сан-Висенте и Сан-Мигуэль, не имеет по берегам своим значительных городов. В другом климате население массою устремилось бы в эту плодородную долину и усеяло бы её берега разнородною культурою, но в тропическом поясе, напротив, избегают таких долин, зачастую болотистых и недостаточно проветриваемых. Самые близкие к реке города Сучитото, Илобаско и Сенсунтепек построены на мысах, где температура не столь жаркая и дуют более прохладные ветры, чем в низкой долине. Чалатенанго, единственный город в Сальвадоре, находящийся в северной области, т.е. между Лемпой и Сумпулом,—сооружен тоже вдали от главной долины. Что касается главного места переправы, Ла-Барки, то это не более, как деревушка, населенная перевозчиками, которые переправляют на пароме путешественников.

К востоку от рио-Лемпы самым населенным местом является Чинамека, жители которой принадлежат к метисам и индейцам; главный их промысел заключается в земледелии и садоводстве, которым они занимаются на северных склонах вулкана Чинамека, имеющего также свои древние развалины, как и Сан-Висенте. Несмотря на численность жителей, Чинамека считается по рангу ниже города Сан-Мигуэль, где население состоит из белых и ладиносов. Сан-Мигуэль—город цивилизованный; жизненные припасы он получает главным образом от индейцев из Чинамеки. Он пользуется особенным значением, благодаря своим ярмаркам, известным во всём Сальвадоре, куда народ стекается со всей Центральной Америки и Мексики; сан-мигуэльские цены регулируют стоимость товаров на всех других рынках республики. К несчастью, этот город—один из самых нездоровых в Сальвадоре.

Морская пристань Сан-Мигуэля, Ла-Унион, лежит не на южном берегу, подобно другим портам Сальвадора, а на одном из заливов, разветвляющихся на западной стороне бухты Фонсека. Этот порт есть одна из многочисленных гаваней-убежищ, образуемых заливом и его архипелагами. Он лежит на оконечности второстепенного залива, который врезывается внутрь Сальвадора, у северного края вулкана Кончагуа; в залив этот впадают Гоаскоран и другие реки. Суда находят здесь вполне обеспеченную якорную стоянку, но только на расстоянии 2-х километров от берега; при отливе, пляж из мягкого ила далеко выступает в море. В прежнее время порт Ла-Унион имел более важное торговое значение, когда чрез него проходило всё движение торговли с Гондурасом и Восточным Сальвадором; но и теперь порт этот всё ещё важен, как соединительный пункт для сношений между бухтой Фонсека и долиной рио-Лемпа. Движение торговли в Ла-Унионе в 1888 г.: 7.556.000 франк.

Несмотря на внешние войны, междоусобия и соперничество искателей власти, Сальвадор представляет собою цветущую страну, о чём может свидетельствовать быстрое возрастание его населения, без содействия иммиграции: иностранный элемент в Сальвадоре представлен лишь незначительным числом негоциантов. В 1778 г. во время переписи в провинциях Гватемалы, в состав которой входила тогда вся Центральная Америка, на долю Сальвадора приходилось 117.436 жителей. Весьма вероятно, что население его на самом деле было больше, около 150.000, но и сравнительно с этой цифрой оно увеличилось по меньшей мере в четыре раза в течение одного столетия. Перепись 1 января 1886 г. определила число жителей в 651.130 человек,—318.329 мужчин и 332.801 женщина,—а в конце 1890 г., по оффициальному исчислению, оно составляло 803.534 души или, в среднем, 38 жителей на квадратный километр: это крайне высокая пропорция для американской страны. При такой километрической плотности на долю Соединенных Штатов приходилось бы от 340 до 350 миллионов жителей.

Недавно Сальвадор доказал свою живучесть той легкостью, с какою совершился в нём экономический переворот. Ещё в недавнее время страна владела, так сказать, единственным продуктом для вывоза, к которому сводились все её доходы: это было индиго. Но европейская промышленность, имеющая теперь в своем распоряжении красильные вещества, извлекаемые из каменного угля, всё более и более игнорирует индиго, так что сальвадорские плантаторы вынуждены были бросить свою прежнюю культуру и заменить её новой.

Вывоз из Сальвадора до упадка индиговых плантаций, в 1865 г. был: индиго—на 12.000.000 франк.; других продуктов—на 1.140.200 франк.

В большинстве случаев индиго заменили кофе, известным некогда в торговле под названием «Коста-Рика», но теперь везде уже утвердившимся под своим настоящим названием; кроме того, сальвадорцы расширили плантации сахарного тростника, и все эти земледельческие реформы не только не поколебали благоденствия страны, но ещё повели за собою быстрый прогресс во всей производительности. Эксплоатация серебряных руд помогает отчасти расплачиваться за привозимый из-за границы товар, а именно: за ткани, железные и медные изделия, за муку и напитки. Торговля ведется почти исключительно прежде всего с Соединенными Штатами, затем с Великобританией, Францией и германскими портами.

Внешняя торговля Сальвадора в 1896 г.: ввоз—около 13.000.000, вывоз—около 10.000.000 доллар. Главные предметы экспорта: кофе—на 7.500.000, индиго—на 2.000.000, табаку—на 100.000 доллар.

Несмотря на свое незначительное территориальное пространство, Сальвадор снабжает Коста-Рику рисом, бобами, табаком и даже мануфактурными изделиями, как например, поясами или rebozos. В три порта, открытых для иностранной торговли, Акажутлу, ла-Либертад и ла-Унион, заходит ежегодно до восьми сот судов.

Развитию внутренней торговли значительно способствуют удобные колесные дороги, общая длина которых в 1889 г. равнялась 3.400 километрам; железных дорог в республике в 1897 г. было 117 километров. По озеру Илопанго ходит всего один пароход. Телеграфные и почтовые учреждения находятся, так сказать, ещё в зачаточном состоянии. В 1897 г. длина телеграфных проводов: 2.903, длина телефонов: 961 километр. Писем было переслано в 1897 г. около 1.600.000, так что на каждого жителя в год приходится только два письма. Однако, народное образование, по закону бесплатное и обязательное, делает большие успехи: в 1893 г. было 585 начальных школ, с 29.427 учащихся; кроме того, было 18 средних учебных заведений (из которых 2 нормальных и 3 технических школы), с 1.200 учениками, а 180 молодых людей слушали лекции в национальном университете. В 1893 г. выходило 13 периодических изданий.

Сальвадор стал отдельной и независимой республикой только с 1859 г. По конституции, часто изменявшейся, форма правления здесь представительная; но до сих пор это было чисто военное губернаторство, ограничиваемое инсуррекциями. В принципе законодательная власть принадлежит национальному собранию, состоящему из 42 членов, избираемых ежегодно народным голосованием, а исполнительная власть находится в руках президента, избираемого также народом, но всего на четыре года; президент уже сам назначает министерство, которое состоит из четырех государственных секретарей. Постоянное войско не превышает численностью 4.000 человек, а милиция состоит из 18.000 человек; совокупность военных сил, действовавших недавно в Гватемале, состояла более, чем из 10.000 человек. Судебная власть сосредоточивается в ведении верховного суда, заседающего в Сан-Сальвадоре; вся территория делится на три судебных округа, Западный, Центральный и Восточный, с апелляционными судами, собирающимися в Санта-Ана, Кожутепеке и Сан-Мигуэле; каждый округ имеет свой суд первой инстанции, а каждый город или деревня—своего мирового судью.

Как и в большей части других американских стран, государственные доходы главным образом состоят из пошлин, взимаемых с иностранных товаров. Монополия на табак и водку составляет треть ежегодного бюджета. Что касается расходов, то военные силы республики поглощают всего лишь пятую часть их, что составляет весьма незначительную пропорцию в сравнении с теми огромными суммами, которые расходуются европейскими государствами на содержание войска и флота: Сальвадор больше расходует на народное образование и общественные работы, чем на содержание военных сил. Весь национальный долг немного менее общей суммы доходов за два года.

Бюджет 1898 г.: доходы—4.609.630; расходы—5.266.638 доллар. Национальный долг: внешний—726.420 фунт. стерл.; внутренний—около 8.000.000 доллар.

Во время испанского режима Сальвадор состоял из четырех провинций вице-королевства Гватемалы: Сонсонате, Сан-Сальвадора, Сан-Висенте и Сан-Мигуэля. В настоящее время республика делится на четырнадцать департаментов, управляемых губернаторами, назначаемыми исполнительной властью; департаменты, в свою очередь, подразделяются на округи. В 1889 г. число городов, возведенных в ранг ciudades, было—27, а число муниципалитетов—230.

Следующая таблица дает список департаментов и округов Сальвадора, с их пространством, общим населением в 1890 г. и муниципальным населением главных городов:

	Департаменты	Пространство в квадр. километр.	Население	Главные города округов	Городское население
Западные	Ахуачапам	1.100	37.880	Ахуачапам	11.720
				Атикизайя	7.730
	Санта-Ана	1.770	75.764	Санта-Ана	30.428
				Матапан	13.860
				Чалчуана	12.927
	Сонсосате	1.200	44.467	Сонсосате	8.600
				Изалько	8.968
Центральные	Ла-Либертад	1.150	49.956	Санта-Текла	13.715
				Опико	6.890
	Сан-Сальвадор	1.100	73.245	Сан-Сальвадор (97 г.)	50.000
				Апопа	6.630
				Санто-Томас	2.040
	Чалатенанго	1.700	54.790	Чалатенанго	5.980
				Тежутла	2.250
	Кускатлан	900	61.069	Кожутепек	7.950
				Сучитото	13.820
	Ла-Пац	1.200	38.340	Сакатеколука	5.210
				Олокуитла	3.170
	Сан-Висенте	1.200	39.370	Сан-Висенте	8.750
				Сан-Себастиан	4.630
Восточные	Кабаньяс	500	33.940	Сенсунтепек	9.450
				Илобаско	8.990
	Усулутан	1.700	39.300	Усулутан	6.856
				Улукуапа	4.500
	Сан-Мигуэль	1.800	59.207	Сан-Мигуэль	23.800
				Чинамека	8.460
	Моразан	1.200	37.270	Готера	2.200
				Осикала	1.810
				Эль-Розарио	950
	Ла-Унион	1.200	39.620	Ла-Унион	2.880
				Санта-Роза	4.300
Итого		18.720	684.218

По исчислению в конце 1894 г., пространство—21.070 кв. километр.; народонаселение—803.534 души.