Глава VI Американское Средиземное море
Мексиканский залив и Антильское море
Средиземное море, разделяющее два американских материка, хотя гораздо более открыто, чем Средиземное море, находящееся между Европой и Африкой, есть тем не менее ясно отграниченный морской бассейн, представляющий совокупность явлений, которые делают из него особую естественную область на земной поверхности. Линия раздела между внутренним морем Нового Света и Атлантическим океаном—на самом деле даже гораздо определеннее, чем это кажется с первого взгляда, потому что острова, составляющие её полукружие перед Антильским морем, а равно и те, которые загораживают большую часть входа в Мексиканский залив, лежат на подводной мели, склоны которой круто спускаются в Атлантический океан на глубину более 4.000 метров. Багамские и Малые Антильские острова представляют собою плато или питоны, выступающие с мелей, или по крайней мере с цоколей, возвышающихся между двумя морскими пучинами. Единственными проходами в 1.000 метров глубины, которые позволяют соединяться водам Атлантического океана и Американского Средиземного моря, служат—пролив, извивающийся между двумя большими островами, Кубой и Гаити, и несколько проливов в цепи Малых Антильских островов.
Совокупность внутренних вод делится естественно на два бассейна, границы которых обозначены полуостровом Юкатаном и островом Кубою: это Мексиканский залив и Караибское или Антильское море. Но каждый из этих бассейнов подразделяется, в свою очередь, на две отдельные части. Мексиканский залив, отличающийся замечательно правильными очертаниями и ровным дном, имеет своим наружным преддверием треугольное море, заключенное между Кубой, полуостровом Флоридою и Багамскими островами и банками. Точно также Антильское море, оканчивающееся на юго-востоке обширным овальным амфитеатром, с глубокими водами, ограниченными берегами Ямайки, Гаити, Порто-Рико, Малых Антильских островов и континентом Венецуэлы, соединяется на северо-западе с Мексиканским заливом, между Кубой, Гондурасом и Юкатаном, посредством очень неправильной морской области, с изрезанными берегами и с неровным дном, усеянным порогами и изрытым пропастями. Главная ось обоих морей проходит с северо-запада на юго-восток, между параллельными линиями Центральной Америки и Малых Антильских островов.
Эти американские моря являются одними из наиболее известных на нашей планете. Систематическое обследование Мексиканского залива и Караибского моря началось в 1872 году на западных берегах Флориды экспедицией американских офицеров Coast-Survey. Ховель, Пурталес, Александр Агассиц, Бартлетт, Хильгард, Сигсби, Бэрд и другие исследовали во всех отношениях талассографию этих морских пространств, и начатое ими дело продолжается всё более и более детально. Результатом всех этих методических исследований явилось не только точное определение глубины и рельефа морского дна, но также и множество других открытий: с помощью новых, наиболее чувствительных инструментов, могли определить температуры различных водных слоев, совершающиеся в них перемены и перемещения, изучили их течения, как на поверхности, так и на глубине, меняющиеся соответственно количеству соли в воде и термометрических колебаний,—обогатили естественные науки новыми ценными сведениями, ознакомив мир с теми животными организмами, которые населяют морские воды до самых глубоких пропастей, а также сделали массу замечательных открытий, благодаря которым развернулась новая чудесная перспектива на отдаленную эпоху жизни земного шара.
Внешнее море, заключающееся между Кубой, Багамскими островами и Флоридой, через которое выходят воды Гольфстрема, относительно не глубоко: оно почти всё занято банками, между которыми открываются проходы, где толща водной массы равняется пяти или шести стам метров; только на юго-востоке так называемый «Старый Багамский канал» врезывается длинным языком вдоль северных берегов Кубы, имея в некоторых местах глубину более 2.000 метров. При входе в «Новый Багамский канал», как раз на севере Гаванны, лот показывает 1.568 метров. Но в круглом бассейне Мексиканского залива морское ложе понижается значительно глубже: обширные пространства морского дна в 3.000 метров глубины, суживаемые только на востоке прибрежными рифами, окаймляющими полуострова Флориду и Юкатан, занимают всю центральную часть залива, т.е. почти половину всей водной поверхности. Около средины впадины, на протяжении более 2-х километров, расстилается обширная подводная равнина, ориентированная с северо-востока на юго-запад, глубина вод в которой достигает 4.000 метров.
Юкатанский канал или пролив, соединяющий Мексиканский залив с Караибским морем, имеет только половину глубины смежных морских бассейнов: между подводными банками, образующими цоколь Юкатана и продолжающими западную оконечность Кубы, глубокая котловина пролива имеет более 2.000 метров глубины. Непосредственно за порогом море образует другой кювет треугольной формы, ограниченный с юга подводным валом, который начинается у мыса ла-Круц на острове Куба и тянется к берегам Британского Гондураса, неся на своем гребне группу Кайманских островов и мель Мистериоза, покрытую водою лишь на 16 метров. Ровное дно этого кювета, который известен под названием «Юкатанского рва», почти везде имеет более 4.500 метров глубины, а наибольшая измеренная там до сих пор глубина достигает 4.710 метров. К югу от Кайманского вала другой очень длинный кювет, называемый «рвом Бартлетта», по имени одного из усерднейших исследователей американских морей, занимает всю ширину морского бассейна, на пространстве почти 1.500 километров, от мелей «островов Бухты», около Гондурасского берега, до Винд-Уарда, разделяющего два больших антильских острова, Кубу и Гаити: эта-то узкая пропасть Бартлеттского рва и представляет самую глубокую впадину во всём американском Средиземном море. Эта котловина, имеющая 6.269 метров глубины, находится всего лишь в 36-ти километрах к югу от острова Грэт-Кайман, крайнего плато огромной подводной горы. Это единственный пример на земном шаре, где оказывается такая огромная разность уровня между двумя столь близкими друг к другу пунктами. К югу от Сиерры-Маэстра-де-Куба, вершина которой поднимается на высоту 2.560 метров над уровнем моря, впадина морского дна имеет около 6.000 метров глубины: на расстоянии 90 километров между кубанской горой и морской пропастью, вся отлогость имеет около 8.500 метров; это—высота горы Кинчинжинга. Почти подводная горная цепь Каймана ограничена у южного своего основания долиной в 6.000 метров глубины.
К югу от Бартлеттского рва—новый порог на половину заграждает море между крайнею оконечностью Ямайки и мысом Грасиас-а-Диос на материке, а более трех четвертей промежуточного пространства заняты банками Москито, Розалинд и Педро, покрытыми весьма незначительною толщею воды. В самом глубоком месте пролива, в 200 километрах к юго-западу от Ямайки, глубина достигает 1.225 метров. Другие банки, Серранилла, Нью-Бор и Комбей, загораживают отчасти южный вход в пролив, но за ними развертывается уже огромное открытое пространство Караибского моря. Ограниченное с западной стороны банкою Москито, её островками и выступающими рифами, Сан-Андриос, Ольд-Провиденс, Квита-Суеньо, или «Потерянный сон», островком Серрана и банкою Ронкадор, или «Ревущий», это внутреннее море по направлению к востоку становится постепенно всё глубже, достигая 2.000, 3.000, 4.000 и 5.000 метров, а к северу от голландских островов Венецуэльского берега образует даже пропасти в 5.200 метров; затем, по направлению к банке острова Авес, лежащего на одной параллели с цепью Малых Антильских островов, морское дно снова повышается. В раздельной впадине, ориентированной с юга на север, между плато Авес и Малыми Антильскими островами, лот опускался на глубину 3.100 метров.
Острова, составляющие наружный оплот Антильского моря, возвышаются в виде развалин мостовых быков, между которыми протекают воды Атлантического океана и американского Средиземного моря. Большинство Антильских островов соединены между собою подводными порогами, выступы которых скрываются на несколько сот метров под водой: всего три бреши, две на севере и юге Мартиники, а третья между Сомбреро и Девичьими островами, имеют глубину более тысячи метров. Что касается внешнего края мели, составляющего закраину Антильского цоколя, возвышающагося над группами Атлантического океана, то он тянется в небольшом расстоянии от цепи островов. Особенно на северо-востоке Багамских островов он очень близко подходит к банкам кораллового происхождения: глубину в 4.000 метров можно найти почти всюду, не более как в 30 километрах расстояния от берега; мореплаватель Броунсон нашел глубину в 3.582 метра даже на расстоянии 4.627 м. от островов. Стена Атлантического бассейна представляет в этих морских пространствах наклон в 35 градусов, при вертикальной высоте более, чем в три с половиной километра: такой же откос, только с немного более значительным наклоном, встречается лишь на востоке Флориды, поперек мыса Каньявераль, но там вертикальная высота между двумя ближайшими точками составляет всего лишь 1.098 метров. Самою глубокою впадиною Атлантического океана, из исследованных до сих пор пространств, считается та, которая находится у подножия антильского края мели, как раз к северу от острова Порто-Рико, и имеет 8.431 метр глубины; но недавно лот указал самое глубокое место в Атлантическом океане на юге Нью-Фаундленда.
Мексиканский залив и Караибское море имеют неодинаковую величину. Сравнивая одну только правильную часть овала обоих бассейнов, без Багамского моря и Бартлеттского рва, с окружающими его банками, Караибское море почти на одну шестую обширнее Мексиканского залива; но если принять в рассчет глубину, то разница между двумя бассейнами выразится совершенно иначе, так как, в среднем, толща воды значительно меньше в Мексиканском заливе, и еслибы вдруг уровень этого моря понизился на 180 метров, то к окружности берегов сразу прибавилось бы пространство более, чем на 500.000 километров, т.е. более трети всей водной поверхности.
Поверхность и вместимость двух главных бассейнов Американского Средиземного моря:
| Поверхность, кв. кил. | Вместимость, кв. кил. | |
| Мексиканский залив | 1.536.326 | 1.340.000 |
| Антильское море | 1.869.226 | 5.600.080 |
Если же сравнивать оба бассейна с прибавкой к ним площадей истечения впадающих рек, то преимущество в отношении поверхности кювета и покатостей окажется на стороне Мексиканского залива. Рельеф Северной Америки, с его двумя наружными каймами гор и большою срединною низменностью, имеет с гидрографической точки зрения следствием то, что воды изливаются главным образом по направлению меридиана, на севере—к Ледовитому океану и Гудсонову заливу, на юге—к Мексиканскому заливу. Самая могущественная река Северной Америки, Миссисипи, изливается в Мексиканское море, и, благодаря этому даннику, поверхность морского бассейна становится вдвое больше; кроме того, площадь истечения заключает в себе все реки южной части Соединенных Штатов, от Западной Флориды до Техаса, рио-Браво-дель-Норте и реки восточного склона Мексики и Южного Юкатана до лагуны Терминос. В Караибское море вливаются относительно обильные реки, протекающие по области Перешейков, но южный материк, хотя построенный по тому же плану, как и северный, не имеет на востоке такой правильной каймы гор, вследствие чего сеть текущих вод, менее сдерживаемая на востоке, направляется к северу лишь незначительной частью. В Антильское море из больших южно-американских рек впадают только Атрато, рио-Магдалена и рио-Зулиа, изливающаяся в лагуну Маракайбо. Как ни значительны они по массе катимой воды,—особенно Атрато,—но все три реки, взятые вместе, имеют лишь весьма небольшую площадь истечения в сравнении с Миссисипи. Что касается до Ориноко, одной из самых больших американских рек, то она изливается прямо в Атлантический океан, помимо острова Тринидата и цепи Антильских островов.
Поверхность Американского Средиземнаго моря, вместе с покатостями его притоков, без островов:
| Моря | Поверхность, кв. кил. | Покатости притоков, кв. кил. |
| Багамское море | 439.750 | |
| Мексиканский залив | 1.536.328 | 5.500.000 |
| Каймайское море | 708.834 | 900.000 |
| Антильское море | 1.869.226 | |
| Итого | 4.551.138 | 6.400.000 |
Заграждения, образуемые островами почти на всей окружности Американского Средиземного моря, сильно видоизменяют явление морских приливов и отливов. Во-первых, разность уровня между высокой и низкой водой очень невелика, как и в Средиземном море, лежащем между Африкой и Европой. Даже подъем вод там значительно слабее: в то время, как в Тунисском заливе Малого Сырта, у берегов острова Джерба, средняя амплитуда морского прилива равняется 3-м метрам, самые высокие приливы в Мексиканском заливе во время полнолуния имеют 1 м. 22 с. близ флоридского города Апалачикола; в Антильском море наибольшая разность уровней прилива и отлива ещё меньше; она достигает 1 м. 60 с. в порте острова Роатана, в том месте Гондурасского залива, где прилив распространяется всего быстрее. Впрочем, редко случается, чтобы попеременное поднятие и понижение воды происходило с нормальной правильностью; перемещение, продолжительность или даже временный перерыв в морских приливах и отливах зависят от изменяющагося направления морских и атмосферных течений. Даже на большей части окружности двойного Американского Средиземного моря, вследствие перекрещивания и интерференции волн, происходящих от различных течений в островных проливах, два полусуточных прилива и отлива сливаются в один суточный; воды подымаются и спадают лишь по одному разу в день. Контрасты в суточном и полусуточном режиме колебаний происходят в очень близко лежащих друг к другу бухтах: в то время, как на западном берегу Флориды прилив продолжается в течение шести часов, в бухте Апалачикола он длится двенадцать часов, а у берегов Техаса он снова принимает свое нормальное движение.
Антильское море и Мексиканский залив имеют довольно широких ворот в океан, чтобы их течения принадлежали к великому круговороту атлантических вод; но контр-течения и водовороты там многочисленны, по причине неправильности берегов. Огромная масса экваториального течения, которое движется непрерывно с востока на запад, с среднею скоростью 4—5 километров, и которое ударяется о берега Бразилии, Гвиан и Антильских островов, не вполне уклоняется к северу, так как оно находит проходы, чтобы продолжать свой ход в западном направлении. В то время, как большая часть вод направляется на север, вдоль наружного края цоколей, на которых стоят Малые Антильские и Багамские острова, меньшая часть, несущая, впрочем, всё-таки миллионы кубических метров воды в секунду, вливается в Антильское море. Масса воды, входящая в воронку, образуемую заливом Париа, между островом Тринидад и материком Вепецуэлы, достаточно могущественна для того, чтобы нейтрализировать приливное течение и усилить морской отлив, сообщая ему иногда более 9 километров скорости в час: на поворотах, сталкивающиеся частные течения производят страшное волнение, поднимающее со дна песок и ил; море тогда на большом пространстве окрашивается в красный цвет. Название Бока-дель-Драго, или «Пасть дракона», которое Колумб дал проливу, открывающемуся между северо-западною оконечностью Тринидада и полуостровом Париа, ратификуется всеми моряками, пускающимися в этот опасный проход. К северу от Тринидада, в проливе Тобаго, воды экваториального течения движутся тише, с среднею скоростью 1.850 метров в час, но иногда она увеличивается вдвое, даже втрое. Далее к северу, до Мартиники, главным образом между этим островом и островом св. Люсии, в том месте, где морское дно представляет впадину, слишком в 1.000 метров глубины, проливы пропускают также боковые течения великой морской реки.
Эти разветвления экваториального течения, соединившись в Антильском море, замедляют свое движение, разливаясь по обширному пространству; даже расплываясь на морской поверхности, часть течения возвращается в Атлантический океан через проход Мона, открывающийся между Порто-Рико и Сан-Доминго. Обыкновенное движение вод Антильского моря по направлению с востока на запад совершается со скоростью от 18 до 32 километров в день; но течение занимает не всю ширину бассейна: образуются боковые водовороты и контр-течения, перемещающиеся в обратную сторону: так, из Колона в Картагену суда могут отдаться на волю течения, движущагося с запада на восток с средней скоростью одной мили в час. По выходе из Караибского моря через пролив Банок, между Ямайкой и рифами Москито, течение снова ускоряется, затем, по вступлении в ров Бартлетта, оно принимает в себя приток, приходящий через Винд-Уард. Водная масса, изливающаяся в Мексиканский залив через Юкатанский пролив, очень значительна, и поток вторгается через это отверстие с быстротой 3—4 километров в час. Там-то и начинается собственно «Заливное течение», более известное под английским названием Гольфстрема (Gulf-stream).
В начале это течение разделяется на две водные площади, из которых одна, идя вдоль северного берега Кубы, устремляется в пролив Флориды, а другая расплывается по широкому бассейну залива, окаймляемая по краям контр-течениями. Около середины этого почти круглого бассейна, воды находятся, повидимому, в состоянии равновесия, тогда как на окружности, но в некотором расстоянии от земли, они движутся параллельно берегам: к югу от миссисипских проходов, голубые воды морского течения оттесняют желтые воды реки на восток, гоня их по совершенно прямой линии, без всякого изгиба. Наконец, весь излишек водной массы, гонимый Антильским морем в залив через Юкатанский пролив и подымающийся, вследствие давления постоянно надвигающейся массы, на целый метр выше среднего уровня океана, устремляется в Атлантический океан через пролив Флориды, в котором течение суживается до ширины речного. В самом узком проходе, между Багамским Мемори-рок и Флоридским Юпитер-инлет, канал имеет 89 километров ширины, и наибольшая глубина его 796 метров: разрез его русла равен 43 квадратным километрам. Быстрота вод, более сильная по направлению оси узкого прохода, чем у берегов, изменяется в этом проливе: иногда она не превышает 3 километров, но случается, что достигает и девяти; средняя скорость течения 5 километров в час, а расход, по Бартлетту, составляет 5 миллиардов кубических метров в секунду, или 436 триллионов в день. Трудно представить себе размеры этого движущагося моря, так как оно равняется 300.000 таких рек, как Миссисипи, но всё-таки оно много уступает тому огромному количеству относительно теплой воды, которая разливается по поверхности северной части Атлантического океана. Гольфстрем, выходящий из Флоридского пролива, доставляет лишь незначительную часть вод этого потока с высокой температурой; течение, которое всего более способствует нагреванию северных морей, до Шпицбергена и Новой Земли, это—экваториальная ветвь, которая проходит по краю Малых Антильских и Багамских островов, чтобы на юге Бермудского архипелага соединиться с Гольфстремом.
При своем входе в Караибское море, ветры имеют не совсем то же среднее направление, как океанское течение: в то время, как воды движутся с юго-востока на северо-запад, пассатные ветры дуют почти всегда с востока на северо-восток, и штили случаются очень редко; далее, около центра бассейна, они становятся более обыкновенными. Точно также в Мексиканском заливе атмосфера чаще всего бывает спокойна около середины этой почти круглой водной площади. Что касается до девиаций пассатного ветра, то они происходят главным образом по соседству с берегами, вследствие нагревания земли солнечными лучами; отклоненный от своего правильного пути, ветер дует обыкновенно в сторону ближайшего побережья. Вблизи материка Венецуэлы северо-восточный пассат сохраняет свое направление, тогда как вдоль Центральной Америки он часто переходит прямо в восточный, а у берегов Ямайки и Кубы дует с юго-востока. На окружности Мексиканского залива бахрома береговых ветров часто ориентируется по линиям, перпендикулярным к побережью, дуя с юга на берега Соединенных Штатов, а с севера—на берега Юкатана; но самое большое нарушение правильного порядка ветров производят внезапные порывы северного ветра, который спускается прямо с полярных областей по Миссисипской долине, увлекая с собою всю массу воздуха. Ветер этот имеет большое сходство с bora Адриатического моря и с мистралем французского Средиземного моря: то же северное происхождение, та же внезапность появления, та же сила, та же учащенность в зимние месяцы года.
Ураганы также принадлежат к числу явлений Американского Средиземного моря, и самое название их (hurakan, huiranvucan), караибского происхождения, доказывает, что европейские моряки видели в них атмосферическое волнение, свойственное специально Антильскому морю. Главный путь этих метеоров почти совпадает с цепью Малых Антильских и Багамских островов; но, достигнув крайней выпуклости своей дуги в юго-восточной области Соединенных Штатов, они направляются к северо-востоку и рассеиваются по Европе в более слабой форме. Обыкновенная ось урагана в Антильских морях сливается с линией без склонения магнитной стрелки, направляющейся от Гвианы к Южной Каролине через Сент-Винцент и Порто-Рико; быстрота, с которой метеор проносится над Антильским морем, колеблется между двумя и четырьмя днями. Самыми отдаленными от этой оси частями американского Средиземного моря являются те морские пространства, где ураганы составляют редкое явление: часто повторяют, что Тринидад, южные Антильские острова, принадлежащие голландцам, берег материка и заливы Перешейков, Гондураса и Вера-Круц находятся вне зоны ураганов; но это не совсем верно, так как в портах Панамы, Колона и около Блюфильдса не раз бывали кораблекрушения; эти катастрофы случаются здесь всё-таки довольно редко. Говорят также, что ураганы бывают только в конце лета и в начале осени, в то время, когда сильно нагретая поверхность Южной Америки привлекает к себе более холодный и плотный воздух северного материка. Действительно, август может считаться по преимуществу месяцем ураганов, и более двух третей этих воздушных круговоротов приходится на время от июля до октября, но эти явления наблюдались также и в другие месяцы. Редко случается, чтобы год прошел без бедствия в том или другом месте обычной области ураганов, о которых очевидцы рассказывают ужасные истории. Дома срываются с земли, словно деревья, крепости разрушаются, суда выбрасываются на землю, а на обработанные поля низвергаются груды камней; разбитые островки превращаются в рифы, а нагроможденные друг на друга кайосы—в островки. «Великий ураган» 10 октября 1786 года сокрушил многие города, потопил целые флоты и, общностью несчастия, помирил французов и англичан, приготовлявшихся вступить друг с другом в резню.
Движения ветров и морских течений, постоянно смешивающих воды Атлантического океана с водами американского Средиземного моря, не уравновешивают, однако, в них ни содержимости соли, ни температуры. Кружась в Антильских морях, как в огромном котле, течение, задерживаемое промежуточными мысами и порогами, а потому дольше остающееся под тропическим поясом, должно иметь более высокую температуру, чем воды открытого океана; испарения там относительно более сильные, вследствие чего увеличивается и соленость воды. Сравнения, сделанные между водами Юкатанского пролива и Атлантического океана, под той же широтой, вне цепи Антильских островов, доказали, что в водах внутреннего моря температура выше, а содержимость соли больше; то же самое наблюдается в пространствах Антильского моря и Мексиканского залива, которым Сент-Клэр Девилль дал название «тепловых полюсов», так как вода, нейтрализуемая противными течениями, сохраняется там относительно в спокойном состоянии и нагревается более, чем соседния воды. Но между Атлантикой и Антильским Средиземным морем разница в температуре воды главным образом наблюдается на глубинах: это то же самое явление, которое заметно в Средиземном море Старого Света. Проходя через пороги, отделяющие океан от боковых бассейнов, океанская водная масса стремится в глубины соседнего моря, сохраняя при этом ту же самую температуру, какую имела при своем входе. Под толщей же в 1.460 метров водные слои Атлантики имеют определенную температуру в 4°,16: такую же температуру находят на самой большой глубине Антильского моря и даже во рву Бартлетта, т.е. на глубине более чем в 6.000 метров, тогда как в Атлантике, где холодные полярные воды текут под тепловатыми водами поверхности и покоятся на морском ложе, температура в глубине его понижается до 3°, 2° и даже до 1°,67 по стоградусному термометру.
В отношении флоры Антильское Средиземное море отличается поразительным обилием саргассовых водорослей, которым дали название «тропического винограда». Он покрывает воды бесконечною сетью, которая колышется вместе с водами морских приливов и отливов; в некоторых местах, главным образом над «впадиной Дев» или у Порто-Рико, он разросся на таком огромном пространстве, что эти места справедливо называют «морскими лугами». Растение это не исключительно морского происхождения,—оно растет также на скалах Антильских и Багамских островов и на рифах Флориды; но ботаники, исследовавшие «Саргассовое море», не могли точно определить способ его размножения; повидимому, оно развивается отростками, отрываемыми от растения-матери движением волн.
Ещё недавно морская фауна антильских вод считалась известной в главных чертах. Натуралисты описывали китообразных, рыб, черепах, ракообразных, моллюсков и другие животные формы поверхностных вод, начиная с ламантинов (Manatus americanus) и кончая аргонавтами или «португальскими кораблями»; но они утверждали, что в мрачных глубинах морских пучин органическая жизнь отсутствует. Новейшие исследования, предпринятые с целью изучения американских берегов, значительно обогатили знания зоологов, пополнив коллекцию многими новыми экземплярами. Так, в половине этого столетия были известны только 20 пород ракообразных животных, принадлежащих антильским водам, а экскурсии корабля Blake, делавшего исследования морского дна на глубине более 4.000 метров, дали науке 40 новых родов, заключающих в себе 150 видов. Пурталес первый изучил фауну в глубинах скалистого плато, на котором стоят рифы Флориды и которому дают теперь название этого исследователя; эта фауна поражает богатством своих форм, отчасти сходных с ископаемыми предшествующей геологической эпохи, и заключает в себе множество фосфоресцирующих видов. В некоторых местах морское ложе сплошь покрыто живыми организмами; в проливах Малых Антильским островов, близ Гваделупы и островов Святых, Сан-Винцента, Барбадоса, тянутся настоящие леса pentacrini, колышащиеся на дне, подобно водяным растениям на болоте. Единственные подводные пространства, откуда батометр не приносит никаких животных, это—дно проливов, выметаемых сильными течениями; таковы Флоридский канал и пролив «Винд-Уард». Контраст между фаунами поверхности и глубины американского Средиземного моря гораздо разительнее, чем это наблюдается в холодных или даже в умеренных морях. Это обусловливается большою разностью между температурами поверхности и дна: в море замечается такое же распределение пород ярусами, как и на склонах высоких гор жаркого пояса.
Природа дна и берегов американского Средиземного моря представляет гораздо больше разнообразия, чем в Атлантическом океане, так как там условия среды разнообразнее. Илистые осадки, занимающие среднюю часть обоих бассейнов, состоят главным образом из остатков птероподов, тогда как землистые слои преобладают на окружности побережья, некоторые берега окаймлены также кремнистым песком, а коралловый ил и известняк окружают рифы и служат продолжением многих полуостровов, между прочим—Юкатана и Флориды. Кораллы отвоевали себе огромное пространство, которое может быть исчислено в одну четверть всей морской поверхности; их-то неустанной работе и следует приписать образование тех известняковых плато, которые с обеих сторон суживают проливы, а равно и тех площадей, которые затопляются высокими приливами, и присутствие которых обнаруживают лишь песчаные дюны, как Соляной островок, или бордюры из корнепусков, как Анегада и опасный риф Подковы, соединяющий её с Девичьими островами. Более половины кубанских берегов, разные архипелаги Багамских островов, восточные земли Микро-Антилии, выставленные морской зыби, и наконец Бермудские острова, лежащие в открытом океане,—всё это продукты труда кораллов.
Земная флора и фауна Больших и Малых Антильских островов представляют для натуралистов большой интерес, с одной стороны—своими контрастами и сходствами, наблюдаемыми на смежных островах, а с другой—выводами, которые они позволяют сделать относительно прежнего состояния ближайших друг к другу земель, т.е. были ли последние первоначально сплошными или раздельными. Большое различие видов на различных островах признавалось за доказательство продолжительной разобщенности антильских земель: каждый остров имеет свои особенные растительные и животные формы, и если характерные типы трех Америк: Северной, Южной и Центральной, встречающиеся на этих землях, и свидетельствуют о существовавшем некогда сообщении через перешейки, то во всяком случае переселения растений и животных должны были происходить до третичной эпохи; и если Антильский архипелаг и был когда-нибудь перешейком, соединявшим северный и южный континенты, то разве только в течение короткого промежутка времени, а не целого геологического периода. Специальная фауна каждого острова главным образом отличается необыкновенным развитием земных моллюсков: в этом отношении Антильские острова представляют единственную область в мире. Можно сказать, что каждый из островов сделался для этих животных форм особым центром творения; однако, Большие Антильские острова, до Девичьих островов, должны были в отдаленную эпоху соединяться с Мексикой, тогда как Малые Антильские свидетельствуют о давних сообщениях сухим путем, с одной стороны, с Венецуэлой, а с другой—с Гвианами.
Птицы, которые, по большей части, благодаря крыльям, легко переходят проливы, могли распространяться с одного острова на другой, обнимая большую область распространения. Бывали даже примеры, что иные виды пернатых переносились ураганами через широкие морские заливы: так по единогласному свидетельству рыбаков, неизвестные на о. Гваделупе до 1685 г. пеликаны были занесены туда ураганом, захватившим их в своем вихре. Что касается до птиц слабого полета, так называемых порхающих, то они имеют на Антильских островах особых представителей. Если есть такие виды антильских колибри, которые летом долетают даже до Соединенных Штатов и Канады, то встречаются, в свою очередь, и такие, которые не попадаются нигде, кроме родных им островов. На Антильских островах встречается пятнадцать самостоятельных видов этих птиц, принадлежащих к восьми различным родам, из которых пять не имеют своих представителей даже на соседнем континенте; Багамским островам свойственны два особых вида колибри, которых не находят даже во Флориде, несмотря на близость расстояния. В своей совокупности фауна птиц на Антильских островах имеет южно-американский характер. Что касается до земных пресмыкающихся, то их тип приближается к однородным животным Центральной Америки и Мексики; но заметили очень интересные примеры специализации: таковы, между прочим, один вид игуаны, встречающийся исключительно на Гаити и на небольшом острове де-ла-Наваца, и один вид копьеголовых змей, куфия, живущий на Санта-Люсии, Сан-Винценте, Мартинике и на Малой Мартинике, но на других Антильских островах неизвестный. Немногочисленные млекопитающие животные, найденные во время завоевания на Больших Антильских островах и на соседних с ними архипелагах, также были виды, свойственные этим областям, грызуны, принадлежащие к характерным группам Южной Америки; живущий на острове Куба так называемый щелезуб (almiqui, solenodon cubanus) принадлежит к семейству насекомоядных, имеющему других представителей только на Мадагаскаре.
Из совокупности наблюдений над антильской флорой и фауной выходит, что Большие Антильские и Багамские острова составляют часть той же области, как и Южная Флорида до Эвергледских болот, но имеют очень мало сродства с Соединенными Штатами в собственном смысле: аналогия констатирована с Мексикой, Гондурасом и другими территориями Центральной Америки. Подобным же образом и подводная фауна в глубинах Антильского моря имеет более аналогии с фауной Великого океана, чем с фауной Атлантического: если проходы, существующие теперь через цепь Малых Антильских островов, способствуют смешению поверхностной фауны смежных островов, то фауна глубин доказывает, что до мелового периода различные острова, составляющие в настоящее время длинную ленту Центральной Америки, разделялись широкими морскими заливами и более глубокими брешами.
Происхождение имени Антильских островов, данного землям, растянувшимся по одной линии между двумя континентами Северной и Южной Америк, восходит к эпохе, предшествовавшей открытию Нового Света. Антилией называли один из островов Темного океана, изображавшийся то в виде архипелага, то в виде сплошной большой земли, который блуждал на картах между Канарскими островами и Индией Юго-Восточной Азии. По мере расширения исследованного пространства, Антилия была отодвигаема дальше к западу: путешествие Христофора Колумба и появление Нового Света по ту сторону Атлантического океана фиксировали местоположение этих блуждавших островов, и с тех пор в этих рассеянных землях «Западной Индии» стали признавать Антильские острова. Это несомненно «передовые острова» Америки, допуская, вместе с большинством этимологов, что имя Антилия действительно имеет этот смысл; но невежественные моряки придали ему другое значение, руководясь исключительно созвучием слов. На многих старых картах острова американского Средиземного моря обозначены под названием «Лантиль», что означает «Чечевицы», и многие необразованные люди считали это название более верным, принимая во внимание относительно незначительные размеры и огромное количество островов, островков и рифов, усеивающих голубые воды моря.
Подобно различным видам животных, и люди, населявшие Антильские острова в 1492 г., во время прибытия Христофора Колумба, состояли из иммигрантов, пришедших сюда с трех континентов—северного, западного и южного. Хотя эти населения уже исчезли, за исключением караибов, смешанные потомки которых обитают на Гондурасском побережье, но не может быть никакого сомнения относительно многообразного происхождения первобытных островитян, различавшихся по островам и соответственно их близости к материку: некоторые признаки, рассказы и описания испанских летописцев, предания и нравы туземцев и дошедшие до нашего времени кое-какие сведения об их идиомах, позволили этнологам восстановить, по крайней мере для некоторых из Антильских островов, историю доисторических переселений их обитателей.
Современное население Антильских островов, в главных своих элементах,—очень смешанного происхождения. Заселению этих островов ещё больше, чем Америка, способствовали Европа, Африка и Азия: китайцы и индусы, которых Колумб предполагал встретить в Новом Свете, действительно, пришли туда, и почти на каждом острове существует их колония. Африканцы, составляющие численное большинство в новом населении Антильских островов, принадлежат ко всем народам «чернаго» материка; невольничьи суда всевозможных национальностей, торговавшие неграми, похищенными или купленными на африканских побережьях, все имели свой специальный рынок, а торговля и войны представляли достаточно случаев для привлечения к побережью негров изнутри страны. Со своей стороны, и белые, поработившие это невольничье население и образовавшие, посредством помесей, господствующую на Антильских островах расу, явились сюда из различных частей Европы. Кастильянцы и андалузцы, потомки первых завоевателей и колонистов, встречаются здесь в значительном числе, на-ряду с эмигрантами из Каталонии, из баскских провинций и Галисии. Англичане, шотландцы и ирландцы. пришедшие из Соединенного королевства, нашли здесь американских лойялистов, эмигрировавших после провозглашения независимости Соединенных Штатов. Французы, голландцы, датчане, приобретя себе доли антильского мира, тоже имеют своих представителей в большом числе. Кроме того, вербовали «наемников», т.е. белых, закрепощенных на временное рабство, которым давали особые названия соответственно продолжительности контракта: на Гаити, например, их называли «Тридцати-шести-месячные». Флибустьеры, или люди «легкой наживы», морские разбойники, совершавшие набеги на испанские острова с целью захвата скота на пустынных пляжах,—все эти бродяги без страха и упрека долго господствовали в морях Вест-Индии, беспрестанно пополняя свои ряды новыми грабителями, которых в насмешку называли «Береговыми братьями».
Политическое и социальное устройство антильских областей в течение трех веков, следовавших за открытием Нового Света, находилось в состоянии полного хаоса: между всевозможными искателями приключений, купцами, плантаторами и солдатами, происходила жестокая борьба; человеческая жизнь и свобода не имели никакой цены. На одном и том же острове враги занимали соседние мысы и, вечно готовые на резню, зорко следили друг за другом, выжидая удобного момента для нападения. Торговые суда днем скрывались в уединенных бухточках, за завесой корнепусков, а ночью робко отваживались выходить в открытое море: всякий далекий парус считался подозрительным, так как все были пиратами по отношению друг к другу. Между державами, оспаривавшими друг у друга владение Антильскими островами, почти всегда оффициально была война, но даже, когда они считались находящимися в мире, флибустьеры различных наций, тем не менее, разоряли страну своими набегами для личной поживы: после их посещений оставались только тлеющие развалины и опустошенные поля. И всё-таки, несмотря ни на что, высокая ценность сахара, кофе, табака и других колониальных товаров, доставлявших верные шансы на быстрое обогащение, постоянно привлекали сюда новых спекуляторов, несмотря на огромный риск, представлявшийся для жизни в этом опасном климате, под вечным страхом войны и мятежа. Для распашки земель и для обработки полей под культуру они уже не могли пользоваться услугами туземцев, так как туземцы эти были истреблены ещё с первых лет завоевания; в качестве работников, они держали невольников, которые должны были работать под надзором вооруженного плетью прикащика; этих несчастных привозили из Африки, как скот, нагруженными, как сельди в боченке, в трюме судов; в результате такого обращения являлась страшная смертность среди этих невольных пассажиров, погибавших жертвой свирепствовавшего тифа; в конце-концов, душный воздух трюмов, из которых трупы умерших выбрасывались на съедение акулам, становился достаточным для дыхания тех немногих остававшихся в живых, которые доезжали до места.
Мало-по-малу из этого хаоса войн и рабства возникли колонии с миролюбивым населением, разнообразные первоначальные элементы которого слились в небольшое число типов; большинство принадлежат к новой подрасе цветных людей, т.е. потомков европейцев и африканских негритянок; между этими двумя расами, которые, казалось, составляли два разные человечества, произошло смешение, и дотого полное, что из пяти миллионов антильцев по крайней мере три миллиона являются представителями этого нового типа: они происходят одновременно от господ и рабов и самым существованием своим примиряют эти два враждебные элемента. А между тем правительства строгими законами пытались предотвратить возможность образования этой смешанной расы, населяющей в настоящее время Антильские острова: хотели всеми силами препятствовать заключению этих союзов, которые делали рабство ещё более чудовищною аномалией и порождали новые опасности восстания. Французское правительство издало в своих Антильских колониях такое постановление против этих смешанных союзов: каждый европеец, уличенный в рождении ребенка-мулата, присуждался к крупному штрафу, а самих детей отбирали в приюты, без права выкупа или освобождения их. Те, которые пытались спастись бегством, сажались в тюрьмы; в случае вторичного проступка, им обрезали уши, а после третьей попытки к бегству подсекали поджилки.
Порабощенные негры происходили из разных стран и слишком разнились между собою в нравах, языке и традициях, чтобы слиться на новой земле в тесные группы, которые могли бы хоть с некоторым успехом бороться против притеснений. Искусные в деле угнетения, плантаторы заботились о том, чтобы партии невольников, предлагаемые им негроторговцами, состояли из людей различных по языку и происхождению: таким образом восстания были почти невозможны, так как невольники не понимали друг друга, или, бывшие враги, вспоминали о прежней борьбе. Поступив на плантацию покупщика, негры обязаны были выучиться тому языку, на котором говорил их хозяин: среди товарищей по рабству они не находили себе друзей или таких людей, с которыми бы их связывало нечто большее, чем общность несчастия; им приходилось или умирать от тоски, или приноравливаться к новой жизни. Эти приемы порабощения объясняют, почему в антильских говорах так редко попадаются слова африканского происхождения. Но если негры не могли трудиться на пользу своей эмансипации, как отдельная нация, то они постепенно сплотились в солидарное между собою сословие, и в 1790 г., когда мулаты Сан-Доминго были призваны, в качестве избирателей, к осуществлению своих политических прав, негры почувствовали себя достаточно сильными, чтобы потребовать признания также их человеческих прав: после двухлетней борьбы, они вынудили у метрополии декрет об освобождении, который, восемь лет спустя, Бонапарт пытался, но тщетно, разорвать. Это было началом новой эры для Антильских островов. Последовательно невольничество было отменено на всех островах Вест-Индии: в 1832 г.—в британских колониях, в 1848 г.—во французских; заключительный акт экономического преобразования Антильских островов свершился в 1886 г., когда на Кубе был освобожден последний невольник.
Несмотря на различие происхождения, «креолы» Антильских островов, т.е. все те белые или мулаты, которые родились на этих островах, имеют между собою некоторое сходство, обусловливаемое общею средою. Они обыкновенно хорошо сложены и высокого роста, сильны и ловки, смелы, оживленны и умны, обладают живым воображением и богатою фантазиею, а иногда также поражают непостоянством, тщеславием и пустотою. Местный патриотизм зачастую сближал между собою креолов всевозможных оттенков кожи, для борьбы против новых пришельцев из Европы. Замечателен факт, констатированный многими путешественниками, что негры и мулаты на каждом отдельном острове брали себе за образец своих прежних властителей, с которыми и разделяют хорошие качества и недостатки. Между голландскими, английскими, французскими и испанскими неграми наблюдаются те же самые контрасты, какие существуют и между народами, от которых они заимствовали язык, и с которыми всё более и более сливались в традициях и образе мыслей. Мартиниканца ничто не связывает с Африкой: он более француз, чем даже те кровные французы, которые уцелели ещё в некоторых уединенных горных долинах. Что касается языка, то он несомненно французский, хотя новые эмигранты вначале совсем его не понимают: в своей рудиментарной форме он сводится к нескольким словам, наивно приставляемым одно к другому, без флексии, и всегда произносимым нежно и шепеляво. По крайней мере он свидетельствует, в особенности в своих пословицах,—об удивительной наблюдательности и тонкой иронии. Английский язык негров менее благозвучен, чем французский креолов, но он тоже отличается остроумием и сжатостью: за исключением некоторых очень простых фраз, чистокровный англичанин тоже никогда не узнает своего языка в наречии островитян, живущих на Ямайке или на Барбадосе. Наименее чистым жаргоном на Антильских островах считается papamiento венецуэльских берегов; главные его элементы голландского и испанского происхождения, но в нём попадаются ещё некоторые слова из караибского и гоаджирского языков.
Население Антильских островов довольно значительно, и относительно пространства в три или четыре раза больше, чем в Мексике и в Центральной Америке. Несмотря на непрерывные войны и рабство, которое убивает всякую инициативу у хозяев и рабов, Антильские острова представляли для коммерсантов и мореплавателей такия выгоды, что они должны были быстро войти в круг притяжения Европы. Другие страны Нового Света, которые тоже могли бы снабжать европейских потребителей тропическими товарами, находились в большинстве случаев гораздо дальше и отделялись от моря низкими и небезопасными пляжами: хотя Антильские острова по занимаемому пространству и уступают континентальным областям, окружающим Мексиканский залив и Караибское море, но очертание их берегов имеет столь же значительное протяжение; на них есть много портов и хорошо защищенных якорных стоянок, и все плантации находятся у самых берегов, так что суда могли брать грузы в виду места производства продуктов. До сооружения грунтовых и железных дорог и до установления пароходства по рекам, продукты внутренних стран континента не могли конкурировать с подобными же продуктами Антильских островов. Наконец, эти острова разбросаны на слишком большом пространстве, чтобы испанцы могли запретить к ним доступ и учредить там такую же монополию, какою они оградили свои владения на материке. До конца ХVIII-го века Антильские острова были одной из наиболее посещаемых европейскими судами частей Нового Света; в настоящее же время они, хотя и отстали в этом отношении от Соединенных Штатов, Бразилии и Аргентинской республики, но тем не менее имеют большое торговое движение, исчисляемое более чем в полмиллиарда франков.
Ценность меновой торговли между Антильскими островами и остальным светом в 1890 г.:
Гаити и Сан-Доминго—95.000.000 франк., испанские Антильские острова—300.000.000, английские Антильские острова—155.000.000, французские Антильские острова—80.000.000, другие Антильские острова—30.000.000 франков. Итого—660.000.000 франков.
Пароходные сообщения связывают эти острова друг с другом густой сетью линий, а главные из них соединены, с американским континентом и с Европой посредством подводных кабелей.
Политическое распределение Антильских островов совершилось не согласно с естественной их группировкой. Две независимыя республики, Гаити и Сан-Доминго, занимают большой центральный остров, отдаленный от республиканских государств материка; Испания удержала за собою Кубу, от которой Порто-Рико и смежные острова отделены островом Сан-Доминго; английские владения расположены по обе стороны Кубы: с одной—Ямайка и Кайманские острова, а с другой—Багамские и Бермудские, лежащие в открытой Атлантике; кроме того, у Англии есть несколько островов среди Малых Антильских; некоторые острова той же цепи принадлежат Франции; Дания владеет некоторыми из Девичьих островов, а Нидерланды приобрели владения в группе Малых Антильских островов и в цепи, прилегающей к Венецуэльскому побережью. Что касается до административного устройства, то оно разнится, соответственно сюзеренной нации, от которой зависят острова. Так, испанские и французские земли уподобляются в этом отношении метрополии, по крайней мере настолько, насколько это позволяет дальность расстояния; но ни одна из английских колоний Антильской области не пользуется политической автономией, дарованной Канаде и штатам Австралии: английские Антильские острова составляют владения Великобритании, из которых одни имеют представительную форму правления и пользуются правом подавать петиции и ремонстрации, а другие лишены даже и этой фикции свободы, и все управляются неответственными учреждениями, зависящими от воли королевы. Неограниченное право плантаторов над своими рабами перешло, в несколько смягченной форме, к британскому правительству.
Следующая таблица дает список Антильских островов,—без Тринидада, Тобаго и венецуэльских островов, с их политическим режимом:
| Острова | Государства и владения | Политическое правление |
| Независимые острова | Гаити | Республика |
| Сан-Доминго | ||
| Испанские острова | Куба, Пуэрто-исла-де-Пинос, Пуэрто-Рико, и пр. | Ассимилированные колонии |
| Английские острова | Бермудские, Багамские; Турецкие, Сент-Кильт и Невис, Антигуа, Доминика, Септ-Винцент, Гренада и Гренадины, Барбадос и Ямайка | С представительными учреждениями, но без ответственного правительства |
| Девичьи острова, Монсеррат, Санта-Люсиа | Без представительных учреждений | |
| Французские острова | Сен-Бартелеми | Ассимилированные колонии |
| Гваделупа и др. | ||
| Мартиника | ||
| Разделенный остров | Сент-Мартин (Франция и Нидерланды) | Смешанная система |
| Нидерландские острова | Св. Евстафия | Без ответственного правительства |
| Саба | ||
| Датские острова | Св. Фомы | |
| Св. Иоанна | ||
| Св. Креста |