Глава VIII Ямайка (Jamaica)
Ямайка, принадлежащая к Большим Антильским островам, по своему пространству занимает третье место, но много уступает в этом отношении Кубе и Сан-Доминго. В отношении населенности разница между этими островами меньше, так как километрическая плотность на Ямайке—значительнее. Ямайка сама по себе составляет около трети всей поверхности английских Антильских островов и вмещает в себе почти половину всех британских подданных, живущих в Вест-Индии.
Поверхность и население Ямайки в 1898 г.: 10.860 кв. килом.; 727.636 жителей; 66,2 жит. на кв. километр.
С первого взгляда имя Ямайка кажется словом европейского происхождения: «остров Хайме (Жайме) или Джемса»—таков смысл, который можно на первый взгляд придать ему, приписывая это наименование лести. На самом деле это слово—индейского происхождения: Хаймака на языке исчезнувших аборигенов означает «Остров Источников» или «Потоков». Когда Колумб открыл этот остров в 1494 г., во время своего второго путешествия, он назвал его Сант-Яго; но это название вскоре было забыто. Испанцы поселились на Ямайке в начале следующего века, в 1509 г., и основали там несколько постов, вокруг которых сгруппировались туземцы, покоренные без всякого кровопролития. Но первому губернатору, Эскивелю, человеку мягкому и доброму, наследовали люди жестокие, так что историческая роль этих завоевателей ограничилась почти исключительно истреблением туземцев: в 1655 году, полтора века спустя после оккупации, когда флот, посланный Кромвелем против Сан-Доминго, но отраженный от этого острова, вознаградил себя за неудачу захватом Ямайки, на последней оказалось всех жителей, как свободных, так и рабов, только 3.000; из них полторы тысячи было испанцев, которые большею частью ушли на остров Кубу. Завоеванная англичанами земля была заселена в следующем году всяким сбродом, взятым с Антильских островов и с берегов Шотландии и Ирландии. Благодаря дарованным привилегиям, среди явившихся эмигрантов было много европейских купцов. Ямайка сделалась центром морских грабежей и невольничьего торга: это в Порт-Рояле Морган снаряжал свои экспедиции, и этот же город был главным рынком, откуда рабы, вывезенные из Африки, распределялись на других Антильских островах и на материке.
В целом Ямайка представляет возвышенную землю, средняя высота которой значительно больше высоты Кубы. На английском острове почти совсем нет прибрежных болот, окаймленных корнепусками, и внешних берегов из сплошного ряда рифов, которых так много на Кубе: берег почти всюду крутой, и на всей окружности острова, длиной почти в 800 километров, береговые утесы занимают значительные пространства. Так же, как и на Кубе, самые высокие возвышенности находятся здесь в восточной части острова; они носят название «Голубых Гор» (Blue Mountains). Действительно, с судов, плавающих по близости берегов, эти горы, возвышающиеся почти на равном расстоянии от обоих берегов, кажутся, вследствие отдаленности, всегда лазуревыми, но довольно близкими, однако, чтобы можно было различать зеленые долины, оттенки которых меняются от разнообразия их культур и растительных зон. Самая высокая вершина этой горной цепи, с очень неровными зубцами, Кольд-ридж или «Холодный гребень», достигает 2.262 метра, по измерениям Галля: на вершину ведет недавно проложенная дорога, которая живописно извивается узкою лентою. Но общее протяжение Голубых Гор не превышает шестидесяти километров: к западу от пика Екатерины (Catherinehill), высотою в 1.362 метра, горная ось прерывается брешью; а неправильные выступы, возвышающиеся там и сям в виде отдельных хребтов, массивов или плоскогорий, только на некоторых изолированных пунктах достигают более километра высоты. В общем они представляют настоящий лабиринт, устроенный работою рек, которые прорыли в них небольшие бреши и долины, то в виде широких бассейнов, то в виде узких проходов: некоторые из этих отдаленных от гористой области амфитеатров называются англичанами cockpits, т.е. «аренами петушиного боя». Южная оконечность острова, удлиняющаяся в виде полуострова, Портланд-ридж, представляет невысокий хребет, соединяющийся низкими землями с главным корпусом; прежде это был отдельный островок. Что касается до западной оконечности Ямайки, округляющейся в виде «головы дельфина», то над ней господствует великолепная гора, высотою в 1.052 метра, которую моряки действительно назвали Дольфинс-хэд. Массив, оканчивающийся этою горою, почти совершенно отделен от центрального корпуса Ямайки впадиной, в которой протекает одна из самых значительных на острове рек, называющаяся Грэт-Ривер, или «Большая Река». Ямайка, как и другие крупные Антильские острова, не имеет действующих вулканов, но около города Спаниш-таун виднеются остатки прежних извержений, и землетрясения здесь далеко не редкое явление. В конце августа 1883 г. на островах Кайман слышались продолжительные раскаты, похожие на отдаленный гром. Предполагают, что этот шум, наведший страх на туземцев, происходил от взрыва Кракатау и распространился с Зондских островов до Антильских через всю толщу планеты.
К востоку от Грэт-Ривер, на пространстве ста километров, северный склон гор состоит, также как и рифы, из известняков, которые изрыты бесчисленными пещерами, где протекают воды: во многих местах поверхность камня всегда остается сухою, независимо от времени года и от обилия дождей. Этою своею частью Ямайка походит на Юкатан а ещё более на Карниолию, по причине неровности её рельефа. Во всём свете немного найдется ещё стран, которые были бы так богаты воронками и подземными потоками; по всей окружности известкового округа воды снова выходят на поверхность в виде источников. Множество обвалов, пещер и ручьев свидетельствуют о скрытых реках и их истоках, ясно показывая их направление; зачастую склон наклоняется в сторону, обратную поверхностным скатам. Озера, как наружные, так и те, которые лежат в глубинах, образуются выше скалистых порогов.
«Черная река» (Black river), изливающаяся в юго-западное море, представляет собою один из потоков, бассейн которых заключает в себе наибольшее число подземных притоков. Это также единственная река на острове, по которой плоскодонные гребные суда могут ходить на пятьдесят километров внутрь материка. Другие реки несудоходны, даже те две реки, которые имеют наиболее обширную поверхность истечения, именно рио-Миньо, или Драй-Ривер (Сухая река), и Кобре: и та, и другая орошают южный склон острова, который представляет наибольшую ширину, но получает меньшее количество воды, так как не обращен в сторону пассатных ветров. Во время половодья Кобре катит иногда воды 2.200 кубических метров в секунду, нормальный же дебит его составляет всего только около 11 метров, а во время мелководья ещё уменьшается на четверть. Подобно северо-западным рекам, Кобре тоже имеет свои подземные галлереи, свои пропадающие и вновь появляющиеся источники.
Климат Ямайки такой же, как на Кубе: он представляет те же контрасты между противоположными берегами, между равнинами и горами, между верховой и низовой стороной. Отчасти защищенная от дождевых ветров Кубою и Сан-Доминго, Ямайка получает поэтому меньше влаги, хотя находится также в зоне тропических ливней и ураганов: на северо-восточных склонах Голубых Гор дождя выпадает до 2 с половиною метров в год, тогда как в равнинах Спаниш-тауна, бывшей Веги, дождей иногда совершенно не бывает.
Метеорологические условия Кингстона (наблюдения за 19 лет): средняя температура, 23°,9; максим. темп., 33°,9; миним. темп., 19°,4; разность, 10°. Среднее количество дождей в течение десяти лет: на всём острове, 1м.69; в северо-восточной области, 2м.19; в Кингстоне (южная область), 1м.10.
По самородной флоре и по эндемической фауне Ямайка ничем не разнится от своих обоих соседей. Несколько растительных пород были завезены из Африки невольничьими судами: одна из них, «лошадиный боб» (canavalia ensiformis), была, вероятно, занесена неграми-колдунами, так как плод её ядовит и употребляется при колдовстве; кроме того, это растение употребляется в качестве предохранительного средства от воров, и негры называют его overlook, что означает «караульщик», поручая ему охрану своих хижин и садов. Другое растение, называемое «труба», утилизируется неграми для музыкального инструмента: из его скважистых сучьев они делают флейты короманти, нечто вроде гобоя, с нежными, чувствительными звуками.
Писатели XVI-го века упоминают в числе животных Ямайки alco, или кубанскую «немую собаку», которая, по всей вероятности, была вовсе не собака, а енот (procyon lotor): они говорят также, что в лесах этого острова водилось несколько пород мелких обезьян. Наиболее интересным животным, обратившим на себя внимание первых колонистов Ямайки, является земной крабб (cancer ruricola), который живет в горах, а яйца кладет на берегу моря, и который водится также на других Антильских островах, но как там, так и здесь ему, угрожает близкое исчезновение. Когда эти краббы выползают из расселин скал, в конце апреля или в начале мая, они покрывают почву миллиардами, направляясь по прямой линии к берегу под предводительством целого батальона самцов, на которых возлагается обязанность по исследованию пути. Достигнув берега, они спускаются к самой воде и, освобожденные от яичек ударом набегающей волны, закапывают их в песок: едва вылупившись, бесчисленные меленькие краббы начинают свое восхождение на горы, и, беспрестанно сокращаемые в числе птицами, пресмыкающимися, муравьями, прибывают всё-таки несметными процессиями в свое убежище среди скал. Самым страшным бичем для плантаций является крыса, которая распложается в неимоверном количестве: напрасно плантаторы прибегали к разного рода отравам, ловушкам и даже к собакам, с целью избавиться от этого зла; все эти средства помогали только в слабой степени; столь же безуспешно работала против этого врага и гвианская жаба, привезенная с острова Мартиники; пробовали напускать на этих грызунов одну породу муравьев (formica omnivora), завезенную с Кубы, и наконец прибегли к помощи одного хищника из породы мангуст—мунго (herpetes griseus), вывезенного из Ост-Индии; но он оказал плохую услугу островитянам: расплодившись здесь мириадами, он не ограничился свободною охотою на крыс, змей и птиц, но стал нападать и на курятники, где производил гибельные опустошения, пожирая не только живность, но и яйца; таким образом из союзника земледельцев он обратился в их заклятого врага.
Ямайка не менее Гаити представляет резкий контраст с испанским островом Кубой по составу своего населения, почти исключительно африканского происхождения: кроме городов, белых не встретишь почти нигде. Завладев островом, англичане изгнали оттуда испанских землевладельцев, но удержали невольников, не успевших бежать с плантаций, и усердно старались об увеличении их числа. Бристольские и ливерпульские купцы, в сообществе с великобританской короной, имели с того времени склад, где могли держать свой живой товар, в ожидании покупателей с других Антильских островов. Брайан Эдвардс насчитывает до 2.130.000 африканцев, привезенных в Новый Свет на английских невольничьих судах; из них 610.000 были доставлены одному только острову Ямайке в течение более ста лет, именно с 1680 по 1786 гг.; но эта торговля велась английскими негроторговцами уже с 1628 г. Таким образом, в течение полутора века, протекшего между английским завоеванием и отменой торга в 1807 г., Ямайка приобрела около миллиона негров, половина которых, быть-может, осталась работать на плантациях острова. Но в 1833 г., когда состоялось освобождение рабов, на Ямайке насчитали всего лишь 309.000 негров: это объясняется тем, что привезенные негры умирали, не оставляя после себя потомства; челядь пополнялась ежегодно новыми работниками в полном расцвете сил. Семьи образовывались тем труднее, что даже и в неволе полигамические нравы продолжали сохраняться: негры, «управители» плантаций, ещё в начале этого столетия имели право брать себе от двух до четырех жен, смотря по их рангу, отчего между простыми рабочими увеличивалось число холостяков. Древние африканские обычаи очень долго сохранялись между неграми: их маги умилостивляли жертвами Туниу, бога зла, который ниспосылал грозы, и приносили благодарственные молитвы Наксиу, богу добра, дарующему смерть, которая возвращала несчастных рабов в их отечество. Во время судебных процессов выкапывали яму и брали оттуда немного земли, которою и натирали губы обвиняемого; легенда говорит, что как только земля эта касалась губ клятвопреступника, живот его разверзался и из него вываливались внутренности.
Ямайские плантаторы обращались с рабами крайне жестоко, руководясь более строгими законами, чем какие существовали на других Антильских островах: многие плантаторы выжигали на коже рабов свои инициалы посредством каленого железа; строптивый негр, два раза уличенный в нанесении побоев кому-нибудь из белых, подвергался четвертованию или сжиганию на медленном огне, начиная с ног. Вольноотпущенным гражданские права давались не прежде, как в третьем поколения, и только в таком случае, если в жилах их было не менее семи восьмых белой крови; в уголовных делах они не имели права быть свидетелями против белых, а их права на наследство и владение были ограничены до последней степени. Но соседство лесистых гор, с их лабиринтами долин и цирков, дало возможность беглым неграм находить себе там надежное убежище, а быстрая распашка земли и культура ямса, вместе с охотою на диких кабанов, доставляли необходимые средства к пропитанию. Со времени своего прибытия на остров англичане тщетно пытались завладеть всеми рабами; в лесах образовывались маленькия независимые республики, мало-по-малу возраставшие, особенно благодаря бегству негров кру или короманти, самых гордых из всех африканцев, поработить которых было труднее всех прочих негров: их-то идиом, в смеси с английским, сделался общим языком у всех беглых негров; от него сохранилось ещё до сих пор несколько слов, преимущественно ласкательных. Благодаря их знанию места и «барабанному бою», которым они пользовались для распространения новостей с одного холма на другой, подобно своим африканским соплеменникам дуалла, они имели постоянные сношения с окраинами острова и, поддерживая дружеские отношения с неграми плантаций, доставали себе боевые припасы. Их банды, сгруппировавшиеся преимущественно в верхнем бассейне реки Сухой, в центре Ямайки, наводили постоянный страх на плантаторов, которые вынуждены были укреплять свои жилища и держаться вечно настороже: на опасных местах был выставлен караул, а иногда правительству приходилось даже обращаться за помощью к союзникам на материке. Таким-то образом между Великобританией и москитоскими индейцами Никарагуа завязались дружественные отношения, которыми англичане думали воспользоваться для приобретения себе «протектората» и власти над жителями всего побережья, от Юкатана до устья рио-Сан-Жуан.
В конце концов ямайские плантаторы вынуждены были просить мира, и в 1739 г. республики беглых негров конституировались оффициально в независимую территорию, но, слишком доверчивые, они приняли на себя также обязательство построить у себя дороги, чтобы сделать свою страну доступною. Более того,—по мирному договору, беглые негры должны были, в воздаяние за дарованную им землю и политическую независимость, признать установленные белыми законы, и даже обязались выдавать «мертвыми или живыми» всех негров, которые, в свою очередь, попытались бы бежать от своих господ: этим они заранее лишили себя союзников в предстоящей окончательной борьбе. Выдавая беглых, приходивших искать у них убежища, негры свободных деревень действительно возвращали их настоящим хозяевам, тогда как последние, постепенно расширяя свои плантации, суживали круг обложения африканских республик. Наконец, в 1795 г. вспыхнуло восстание. Двое беглых негров из Трелауней-тауна, уличенных в краже свиньи, были осуждены на публичное наказание плетьми. Товарищи страшно возмутились против такого произвола: «вы могли обезглавить воров»,—говорили негры,—«и мы бы ничего не имели против этого, но вы присудили их к такому унизительному наказанию, которое присуще только рабам, и этим нарушили договор». Они жаловались, кроме того, на то, что у них отняли земли и назначили им начальников, которых они вовсе не избирали. Тотчас же было провозглашено военное положение на острове, и английские войска, в союзе с бандой беглых негров, вторглись в территорию Трелауней-таун; но, потерпев позорное поражение, экспедиция преобразовалась в блокаду. Если бы в это время возмутились также негры плантаций, то могуществу белых на Ямайке настал бы конец, как это случилось на Гаити, но невольники, привыкшие видеть в беглых неграх своих опасных врагов, соучастников их хозяев, не пошевелились, и все белые, вооруженные, с помощью двухсот догов, выписанных с Кубы, легко могли поддерживать блокаду возмутившейся территории и довести беглых негров до полного изнеможения. Наконец, последние, в количестве тысячи четырех сот человек, после семимесячного сопротивления, сдались на капитуляцию, выговорив себе право жить и владеть землею, но островное правительство не замедлило нарушить этот договор, и несчастные пленники были сосланы в Новую Шотландию, где и до сих пор ещё живут целые тысячи их потомков. Для большинства ссыльных этот северный полуостров был только первым этапом, так как в конце концов местопребыванием им был назначен Сиерра-Леоне, отечество их предков.
Когда, после жестоко укрощенных восстаний рабов, была вотирована отмена невольничества в 1833 г., и когда затем в 1838 г. оно было окончательно упразднено, экономические перемены приняли характер настоящей революции. Торговые сделки с Великобританией и остальным светом сразу уменьшились, а это повело за собою и уменьшение числа белых на острове. Этот внезапный кризис легко объясняется порядком землевладения. Сделавшись, благодаря своим богатствам, важными особами,—ямайские плантаторы вернулись большею частью в Англию, оставив свои поместья на руках управляющих; но расточительный образ жизни, который они повели в Англии, скоро поколебал их финансы; это повело к тому, что они должны были заложить свои земли и проживать те деньги, которые были получены от правительства за выкуп невольников. Общая стоимость выкупа негров на Ямайке равнялась—146.349.375 франков.
Разорившись, благодаря своей расточительности, ямайские плантаторы не замедлили обвинить в этом аболиционистов: никогда не было более благоприятного случая, чтобы свою вину свалить на других. Плантации оставались в руках управляющих, которые не располагали достаточным капиталом; усадьбы постепенно обратились в развалины, и дикия травы, кусты и деревья скоро заполонили культуры. Большая часть старинных европейских семейств, остававшихся ещё в стране, эмигрировали вслед за разорившимися плантаторами: докладная записка одиннадцати резидентов, поданная в 1852 г. губернатору Ямайки, констатирует тот факт, что они управляли 123 плантациями, отчасти в качестве собственников, отчасти как приказчики.
Со времени освобождения невольников белое население уменьшилось на одну четверть, тогда как число негров почти удвоилось. Численное отношение белых и цветных людей на Ямайке: 1830 год: 20.000 белых; 324.000 негров и мулатов; всего: 344.000; отношение 1:16.
1890 год: 15.000 белых; 620.009 негров и мулатов; всего: 630.000; отношение 1:44.
Из этого поспешили вывести заключение, что такая разность обусловливается главным образом климатом, гибельным для людей белой расы, в особенности для северян, и, напротив, благоприятным для развития африканской расы. Несомненно, что в этом есть известная доля правды; хотя можно привести множество примеров англичан, пользовавшихся совершенным здоровьем во время долгой трудовой жизни, но всё-таки раса, взятая в целом, находится на этом острове не в соответственной среде. Однако, главною причиною уменьшения числа белых на Ямайке нужно считать эмиграцию, особенно эмиграцию женщин: большая часть молодых девушек уезжают, для получения образования, в Англию, и многие из них не возвращаются оттуда. Таким образом не климатические, а экономические условия влияют на уменьшение количества белых. Самой нездоровой для англичан местностью на Ямайке считается южный полуостров, лежащий в бассейне «реки Сухой». Желтая лихорадка, поражающая почти исключительно одних белых, свирепствует только в низких местах острова: так же, как в штате Вера-Круц, на Ямайке этот бич редко поражает местности, лежащие выше 400 метров, а на высоте 750 метров над уровнем моря о нём даже никогда не слыхивали. Некогда очень опасная болезнь, называвшаяся «сухия колики», теперь почти совсем исчезла; наконец, чахотка уносит среди англичан, живущих на острове, гораздо меньше жертв, чем в их отечестве, а в горных санаториях даже совсем излечивается; особенно благоприятными для чахоточных больных местами считаются хинные леса в Коп-гардне и на холмах Ньюкэстля, где на высоте 1.158 метров над уровнем моря устроили даже гарнизонный лагерь. Хвалят также климат города Мандевилля, находящагося в центре острова.
Убыль белой расы и приумножение африканской совпали на Ямайке с коренным изменением в эксплоатации и производительности земель. Большие сахарные плантации, которых в 1805 г. насчитывалось до 859-ти, к 1865 г. уменьшились до трехсот, а вывоз сахару в тот же промежуток времени с 137.000 бочек спустился на 23.750; производство кофе тоже упало с 10.000 на 1.350 тонн. Но если крупные плантаторы уехали, побросав свои поместья, то прежние рабы становились постепенно землевладельцами, разделив на небольшие поля те самые плантации, на которых отцы их работали под ударами плетей. Ныне лишь немногие негры соглашаются работать на белых, даже когда им предлагают высокую плату: они предпочитают терпеливо выносить неосновательные обвинения в лености, которая, будто бы, заставляет их забывать дорогу на заводы, и ограничиваются обработыванием земли только в окрестностях своих хижин. Впродолжении первых восьми лет после освобождения ямайские негры приобрели в личную собственность более 40.000 гектаров и основали двести деревень. Как бы желая освободиться от тягостных воспоминаний о недавнем рабстве, они не носят более прежних имен и выбрали себе другие, заимствовав их из календаря, истории и мифологии: всё изменилось в новом мире. В больших уцелевших ещё имениях, плантаторы пользуются теперь трудом наемников, вывезенных из Индии, вместе с несколькими сотнями китайцев и юкатеков, но с 1886 г. ввоз азиатов прекратился.
Прежняя земледельческая культура на острове имела целью лишь удовлетворение прихотей небольшой горсти богатых людей, в настоящее же время жители обрабатывают землю главным образом для удовлетворения местных потребностей, и в этом отношении они заметно преуспевают; главные продукты местного земледелия: кукуруза, ямс, бананы и другие плоды, особенно апельсины. Для поддержания небольшой экспортной торговли, разводят, кроме того, табак, инбирь, кофейное дерево, а также занимаются пчеловодством. Культура хинного дерева введена с 1868 г. в Голубых Горах, и негры тщательно ухаживают за нарождающимися лесами этого ценного дерева; в том же округе с успехом произрастают чайные деревца. Некоторые негры стали разводить сахарный тростник за собственный счет и иное бывшее имение заменено теперь десятками тремя маленьких плантаций, с отдельной мельницей при каждой из них. Другие, более предприимчивые земледельцы соединились в общества и совместно покупают ценные машины, чтобы увеличить производство или улучшить качество продуктов.
Разделение земельной собственности на острове Ямайке в 1884 г.:
Владения величиной менее 40 аров— 10.536; от 40 аров до 2 гектаров—28.302; от 4 до 8 гектаров—11.379; от 8 до 40 гектаров—3.063; от 40 до 200 гектаров—1.516; свыше 200 гектаров—472.
Число имений—55.268.
Общая поверхность обработанных земель в 1888 году: 240.000 гектаров.
Туземное население вообще пользуется благосостоянием: его ежегодный прирост довольно значительный, доходя в среднем до 8.000 в год, а в 1888 г. он превысил десять тысяч. Пример Ямайки, следовательно, выбран неудачно экономистами, которые считают уменьшение внешней торговли доказательством упадка народного хозяйства. Остров сделался центром цивилизации, особенно для побережья Центральной Америки, от Юкатана до Дариена: ямайские эмигранты много способствовали развитию торговли, культуры и промышленности в этих странах. В этом отношении Ямайка больше всех других Антильских островов благотворно влияет на общий прогресс американского населения.
Ямайские негры, хотя и освобожденные от подневольной работы на заводах, всё-таки не приобрели политической независимости и социального равенства, как это доказала в 1865 году кровавая стычка между белыми и неграми восточного округа острова, близ Морант-бай. При этом деле восемнадцать белых было убито, а тридцать один ранено, но правительство жестоко отомстило неграм за эти жертвы: оффициальные сведения констатировали впоследствии, что 439 мулатов были казнены смертию, более 600 наказаны плетьми или палочными ударами и тысяча домов преданы огню. По отчету коммиссии, это возмущение, подавленное таким ужасным образом, без сомнения, никогда бы не вспыхнуло, если бы чернокожие крестьяне этого округа получили те земли, на которые они имели право, и если бы они не были во многих случаях обижены несправедливыми решениями судов. Хотя составляющие ныне ничтожное меньшинство, белые плантаторы, тем не менее, имеют притязание управлять ещё, по своему капризу, населением, которое прежде было им порабощено.
Столица Ямайки, Кингстон, лежит на южном побережье, на берегу большой внутренней бухты, которая отделяется от моря длинной песчаной косой. Это—город с низкими домами, наполовину скрытыми за выступающими стенами, с пыльными улицами, но с обширными садами, которые занимают огромное пространство на оконечности равнины, с северной стороны которой возвышается «Длинная Гора» и холмы Лигуанеа (Лигани), снабжающие город водой своих ключей. Кингстон сделался главным портом острова только с 1693 г., после землетрясения, разрушившего город Порт-Рояль, построенный на краю косы «Палисадник», развернувшейся в виде неправильного полумесяца на южной стороне бухты. Эта катастрофа была одной из самых ужасных в истории землетрясений. Подземный удар поднял громадные волны, и суда были выброшены в город, залитый водою до самых крыш: большинство несчастных, которым удалось спастись на плавучих обломках, были подобраны на борт фрегата, который был взброшен волнами на разрушенные дома. Землетрясение произвело также большие опустошения и внутри земель: так, река Кобре была загромождена кучами осыпавшейся земли, и всё нижнее русло до самого моря долгое время оставалось сухим; затем неизбежным следствием этой катастрофы явились злокачественные лихорадки, которые некоторые округа на острове почти совсем опустошили.
В 1772 году Порт-Рояль был второй раз разрушен циклоном; кроме того, он не раз страдал от сильных пожаров. Теперь он представляет собой не больше, как аванпост Кингстона, где имеют пребывание военные и морские власти, тогда как столица служит средоточием торговли и промышленности. Входный канал, огибающий полуостров Порт-Рояль и защищенный недавно сооруженными фортами, имеет 8 метров глубины, при довольно значительной ширине: самый узкий его проход имеет не менее 50 метров; внутри бухты суда находят более 10 метров глубины. Многие линии пакетботов выбрали Кингстон за центральный узел своих маршрутов в Антильском море; почти всё движение торгового обмена Ямайки с Великобританией, Канадой, Соединенными Штатами и другими странами совершается через этот порт, который служит также одним из соединительных пунктов для электрических подводных кабелей; из Кингстона выходит железная дорога в Спаниш-таун, которая потом разделяется на отдельные ветви, идущие в северные и западные части острова.
Ценность внешней (специальной) торговли на Ямайке в 1898—99 г.: привоз—45.875.000, вывоз—40.125.000 франков.
Длина железнодорожной сети на Ямайке в 1898 г.: 297 километров.
Спаниш-таун, или «Испанский Город», который сохранял за собою оффициальный титул столицы до 1869 года, есть бывший Сант-Яго-де-ла-Вега, или город «Св. Якова», основанный Диего Колумбом, в 1525 г.; в нём живет много французских семейств, бежавших с Санто-Доминго. Его порт, расположенный на юго-западной стороне острова, при бухте, усеянной островами и защищенной от ветров полуостровом Портланд, известен у англичан под названием Ольд-Гарбор, или «Старая Гавань»: в настоящее время он почти забыт. Ирригационные каналы, устроенные на протяжении 52 километров, разносят по равнине воды реки Кобре. Равнины, окружающие Кингстон и Спаниш-таун, печальны и однообразны, вследствие отсутствия лесов; но в недалеком расстоянии к северу, холмы и горы покрыты великолепными плантациями и парками, из которых некоторые составляют общественную собственность: здесь есть несколько ботанических садов и акклиматизационные леса, откуда свыше сотни древесных пород и других полезных растений, как например, хлебное дерево, были распространены с прошлого столетия по всему острову, а отсюда и по другим Антильским островам. Ньюкэстльская гора, с которой видны лежащие у её подошвы равнина Кингстона и длинный пляж «Палисадников»—полоса зелени, между голубыми водами моря,—тоже окружена новыми плантациями.
Далее, за Ольд-Гарбором, на южном берегу нет более настоящих портов, а попадаются только опасные якорные стоянки в открытом море против прибрежных местечек, как Блэк-ривер-вилледж и Савана-ла-Мар. Западная оконечность острова имеет только небольшие бухточки Негриль;, но на северо-западе открываются надежные бухты Лусеа и Москито, за которой на востоке следует другая бухта, Монтего, не столь хорошо защищенная, но более излюбленная каботажными судами: этим портом пользовались в прошлом столетии «беглые негры» небольшой республики Трелауней-таун, называвшейся также Маррун-таун. Другой порт, Фальмут, лежащий далее к востоку, при устье реки Марта-Бреа, тоже ведет довольно оживленную торговлю, но суда, имеющие более 4-х метров осадки, не могут переходить бар устья.
Первое поселение, основанное испанцами на Ямайке, была Севилья, лежащая около середины северного побережья, на расстоянии 1 километра от того места, где находится в настоящее время небольшой порт Сент-Анн, прежняя Санта-Глориа: на месте испанского города виднеются ещё до сих пор развалины одной церкви. За Сент-Анн идут, в северо-восточном направлении, Порт-Мария и Аннотта, затем следует Порт-Антонио, главный рынок бананов для всей Ямайки: негры этого округа обогатились вывозом плодов, которые они отправляют прямо в порты Соединенных Штатов.
Главные города Ямайки с их населением в 1891 г.: Кинстон—47.000 жит.; Порт-Ройяль—15.000; Спаниш-таун, с Ольд-Гарбор—5.000; Порт-Мария—5.000; Монтего—5.000; Фальмут—3.000 жит.
Гавань Морант-таун, расположенная на половине пути между Кингстоном и крайним мысом острова, Морант-пуант, тоже привлекает к себе покупателей фруктов: ямайские апельсины ценятся на американском рынке дороже всех других. Это название Морант, под которым известны деревня, мыс, бухта и порт,—испанского происхождения («задержка») и указывает на то, что парусным судам, пришедшим с южной стороны острова, часто приходится долго ждать, прежде чем удастся обогнуть крайний мыс, лавируя против правильных восточных ветров.
В течение более полутора века, колония эта пользовалась почти полной политической автономией, в том смысле, что плантаторы, господа невольников, были также господами и по отношению других жителей острова, «мелкого люда из белых» и освобожденных цветных людей: администрация беспрепятственно действовала сообразно их интересам. Но после эмансипации, негры, освобожденные по закону, на деле же ещё остававшиеся в рабстве, подвергавшиеся жестоким притеснениям со стороны прежних своих хозяев, лишенные к тому же всякой надежды на заступничество со стороны суда, державшего руку плантаторов, тщетно пытались заявлять свои права на участие в социальной и политической жизни: попытки эти тотчас же подавлялись,—известно, с какою жестокостью было усмирено Морант-байское восстание. Так называемая колониальная автономия Ямайки представляла собою в действительности не что иное, как бесконтрольное владычество белой аристократии над чернокожим народом, так что великобританское правительство, под давлением общественного мнения, вынуждено было положить конец этому скандалу. Но вместо того, чтобы дать кое-какие права цветным людям, оно просто-на-просто отменило для всех ямайцев, как для белых, так и для негров, всякое участие в управлении их собственными делами. Губернатор и шестнадцать членов совета, должностные лица и нотабли, одинаково назначались верховной властью, и Ямайка сделалась коронным владением.
С 1884 г., этот политический режим несколько изменился: в законодательный корпус, помимо членов, назначаемых верховною властью, стали допускаться также выборные от народа; назначаемых правительством членов всего пять, а остальные девять—являются представителями народа; и в каждом из четырнадцати «приходов» избиратели—как негры, так и белые,—(в 1887 году в количестве почти 27.000 человек),—назначают советников, на которых возлагается управление местными делами. Ямайское законодательное собрание почти единодушно отказалось от предложения соединиться с Канадой в политическую и торговую конфедерацию. Интересы острова скорее связывают его с Соединенными Штатами.
Церковь отделилась от государства, и, на зло своим бывшим властителям, большая часть негров изменила англиканской религии, сделавшись баптистами, методистами и пресвитерианами; в настоящее время половина издающихся на острове журналов посвящены религиозным вопросам. Образование сделалось общим, и в 1890 г. на острове насчитывалось уже 867 начальных школ, посещаемых 75.600 учениками, что составляет почти девятую часть всего населения. Армия, содержимая на счет правительства, заключает в себе слишком 1.600 человек, к которым надо прибавить около тысячи констэблей и полицейских. Правосудие отправляется судьями, имеющими пребывание в каждом приходе, но более важные дела рассматриваются окружными судами или судебной палатой. Бюджет колонии в 1898—99 гг.: приход—19.000.000; расходы—19.250.000; долг—53.625.000 франков.
Мели и островки ямайских морских пространств, каковы Морант-Кей—на юго-востоке, и банки Педро—на юге, составляют естественную принадлежность Ямайки: рыбаки ездят туда для собирания черепашьих и птичьих яиц. Два островка, Кайман-Брак и Малый Кайман, а также остров Большой Кайман, которые, по своему расположению на продолжении мыса Круц, географически принадлежат к Кубе, в политическом и административном отношении составляют часть Ямайки; тем не менее эти земли всё-таки представляют собою небольшие отдельные мирки, настолько изолированные, что образуют как бы независимые республики: в совокупности. они имеют около 4.000 жителей, почти исключительно рыбаков. Острова эти, некогда часто посещавшиеся пиратами и уже с 1744 года правильно колонизуемые, отличаются необыкновенно здоровым климатом: в 1888 году рождаемость там в семь раз превысила смертность, выразившись в отношении 180 к 25.
Лежащие по ту сторону Санто-Доминго, острова Турецкие и Каикос, составляющие, очевидно, часть на-половину выступившего из-под воды плато Багамы, тоже оффициально были присоединены к колониальной области Ямайки.
Следующая таблица дает список трех графств и четырнадцати приходов острова с их населением, по переписи 1881 года:
| Графства | Приходы | Поверхность в кв. килом. | Число жителей |
| Восточное или Сёррей | Кингстон | 18,9 | 38.566 |
| Сент-Андрю | 438,8 | 34.982 | |
| Сент-Томас восточный | 724,3 | 33.945 | |
| Портланд | 804,5 | 28.901 | |
| Среднее или Миддльсекс | Сент-Катерин | 1.165,0 | 61.110 |
| Сент-Мэри | 592,0 | 39.696 | |
| Сент-Анн | 1.201,2 | 46.584 | |
| Кларендон | 1.209,0 | 49.845 | |
| Манчестер | 802,2 | 48.458 | |
| Западное или Корнуэлль | Сент-Елизабет | 1.219,4 | 54.375 |
| Вестморланд | 798,7 | 49.035 | |
| Ганновер | 429,7 | 29.567 | |
| Сент-Джэмс | 589,6 | 33.625 | |
| Трелауней | 860,1 | 32.115 | |
| Итого | 10.864,8 | 580.804 | |
Население в 1898 году: 728.000 душ.