II. Республика Гаити

На Гаити нет почти ни одного города, название которого не вызывало бы воспоминаний об осаде, сражении или резне,—дотого сильно обагрился кровью этот несчастный остров. Перечисление этих событий при описании гаитийских городов и местечек было бы только повторением уже сказанного. Даже река, отделяющая Санто-Доминго от республики Гаити, на северной границе, названа рекой «Резни», в воспоминание о стычках между испанцами и туземцами. Первый город Гаити к западу от этой реки носит, со времени войны за независимость, название форт Либертэ, вместо прежнего Порт-Дофин. Это лучший порт во всём Гаити: его обширная гавань, с превосходным дном, имеет повсеместно 8—20 метров глубины, и к тому же отлично защищена от ветров; но парусные суда входят туда с трудом, так как входный проход, длиною в 1.500 метров, довольно узок и извилист. Благодаря пароходам, Либертэ приобрел в последние годы важное значение, как место вывоза красильного дерева, которое привозят сюда из внутренних округов Тру и Уанаминте (Гванаминто арауков).

Главною северною гаванью остается по-прежнему Кап-Франсе, переименованный теперь в Кап-Гаити или просто Ле-Кап,—город, который до войны называли за его пышность «Сан-Домингским Парижем». Здесь была провозглашена отмена невольничества, здесь высадились французские войска для вторичного завоевания Гаити, и отсюда же небольшой оставшейся горсти их снова пришлось отплывать. Неоднократно подвергавшийся пожарам и почти совершенно разрушенный землетрясением 1842 г., Кап-Гаити не имеет более замечательных монументов; но издали его прекрасные сады и господствующие над ним крутые горы (mornes) придают ему величественный вид. Порт его, представляющий скорее защищенную рифами бухту, считается вторым в республике по движению заграничной торговли: главными предметами вывоза служат кофе и тафия, привозимые сюда из Северной Равнины, из Лимонада, из Большой Реки, Дондона и других городов «Северной» области.

Обороты внешней торговли в Кап-Гаити в 1886 г.: 6.057.000 франков. Близ местечка Милот, расположенного в 15 километрах к югу от Кап-Гаити, находятся самые величественные развалины Гаити, замок Сан-Суси, который приказал выстроить для себя генерал Кристоф, сделавшийся Северным королем, под именем Генриха I-го: стража его была составлена из дагомейцев, которых он навербовал за большие деньги на берегу Гвинеи. Над замком господствовала цитадель Лаферрьер, гордо возвышающаяся на вершине Бонне-а-л’Евек; с этой горы, высотой в 708 метров, можно обозревать великолепный горизонт от моря до гор: эта живописная местность, перерезанная извилистыми речками, есть одна из наилучше возделанных во всём Гаити.

К западу от Ле-Капа по берегу следуют несколько небольших портов: бухта Акул, откуда вывозятся произведения городов Северного Акуля, Лимбе и Плезанса, далее Порт-Марго, Порт-Борнь и Порт-де-Пе, который был назван Колумбом Вальпарайзо. Эта пристань, самая северная на Гаитийской территории, но значение которой постепенно уменьшалось в пользу её восточной соседки, Кап-Франсе,—лежит против острова Тортуга, где морские разбойники основали колонию, сделавшуюся, после Порт-Марго, исходным пунктом французских завоеваний; сюда впоследствии стали выселять больных проказою. К западу от Порт-де-Пе находится устье реки Труа-Ривьер, вытекающей с Черных Гор и орошающей своим течением многолюдные общины Мармелад, Плезанс и Гро-Морн.

Город Мол-Сен-Никола, находящийся близ западной оконечности Северного полуострова, также пришел в упадок с прошлого столетия. Первый пункт побережья, у которого пристал Христофор Колумб во время открытия Эспаньолы, Мол, названный так от длинного мыса, защищающего порт в виде жете, сделался в 1693 г. главною крепостью, «Гибралтаром» французского Санто-Доминго; но все его укрепления, поврежденные уже бомбардированием и пожарами, обратились после землетрясения 1842 г. в кучу бесформенных развалин. Хотя этот порт во всех отношениях можно назвать прекрасным, но он не принадлежит к числу деятельных, что объясняется бесплодностью окрестных земель, не дающих товаров для вывоза; но как морская станция, господствующая над проливами, Мол неоценим, вследствие чего республика Соединенных Штатов часто подозревалась в желании овладеть им. В 1764 г., во время «большого разорения», четыреста акадийцев получили земли в соседстве с Молом, но этот климат, столь разнящийся от их родного, так дурно повлиял на переселенцев, что они быстро стали вымирать, а оставшиеся в живых просили перевести их в Луизиану. Около того же времени 2.400 немцев, обратившихся к французскому правительству за дозволением эмигрировать в Сан-Доминго, тоже высадились у Мола-св. Николая. Им роздали земли на внутреннем плато, где основалась деревня Бомбардополис или Бомбард, названная так в честь одного капиталиста. Два года спустя после их прибытия, от несчастных эмигрантов осталась всего лишь треть, а спустя ещё два года—лишь шестая часть всего числа; впрочем, в этом крае ещё до сих пор уцелела горсть потомков этих эмигрантов, уже перемешавшихся с неграми; другие, следуя примеру акадийцев, переселились в Луизиану, именно в Миссисипскую дельту, где одна из лагун носит даже их название—«озеро Немцев». К югу от высоких террас Бомбардополиса, заросшие кактусами овраги, «Сады Дьявола», окружают прекрасную отвесную скалу, называемую моряками «Платформой».

Порт Гонаив стоит в глубине залива, куда впадают две реки того же имени и Артибонит. Этот город, представляющий большую кучу соломенных хижин, есть, благодаря своему центральному положению между северными и западными провинциями, одно из тех мест, вокруг которых происходила история острова: отсюда Туссэн Лувертюр отправился во Францию, и здесь именно была провозглашена независимость Гаити. Порт этот ведет довольно деятельную торговлю, которая обещает ещё более разростись с проведением железной дороги; эта последняя пойдет на северо-восток к Гро-Морн, а впоследствии будет продолжена до Кап-Гаити; спекуляторы добиваются концессии на лес, который тянется по обеим сторонам дороги, на протяжении 10 километров. На юго-западе небольшая долина в горах Кахос занята местечком Маршан, бывшей резиденцией Дессалина. который впоследствии царствовал под именем Иакова I-го.

Город Сен-Марк, расположенный у основания мыса, замыкающего с юга залив Гонаив, стоит у торгового выхода большой Артибонитской долины; эта долина—богатейшая во всём Гаити—заключает в своем верхнем бассейне великолепные пастбища общин Сан-Рафаэль, Сан-Мишель д’Атале и Гинше; далее, по среднему течению, тянутся леса красного дерева, в округе Лас-Каобас, и разнообразные плантации округа Мирбале; наконец, в нижних равнинах долины, находятся плантации и сады общин Веррет и Петит-Ривьер. Местечко, расположенное при устье Артибонита, называется Гранд-Салин, по причине находящихся в соседстве солончаков, очень производительных, как и солончаки Гонаива. Уединенный холм на правом берегу есть знаменитый Крет-а-Пьерро, который был укреплен английскими инженерами, и который негры так храбро защищали во время войны за независимость.

К юго-востоку от мыса Сан-Марк идет ряд прибрежных деревень—Мон-Руи, Ле-Ваз, Аркахайе, славящаяся своими теплыми источниками, Букассин и др.; они следуют одна за другою до самого Порт-о-Пренса, столицы Гаити. Этот город, сделавшийся столицей благодаря своему счастливому торговому положению, не принадлежит к числу древнейших городов колонии: он был основан лишь в 1749 г., под названием л’Опиталь, и неизвестно, в честь какого «принца» он носит свое настоящее название. Ежегодное движение внешней торговли в Порт-о-Пренсе: от 50 до 60 миллионов франков. В городе не сохранилось ни одного сколько-нибудь значительного памятника, так как он не раз подвергался пожарам; он состоит из низких домов, деревянных или каменных, с галлереями и верандами, расположенных в виде правильных островков между проспектами, обсаженными деревьями. Порт-о-Пренс не имеет недостатка в воде, которая разносится по городу по водопроводным трубам, проложенным по всем улицам; в предместьях города находится несколько заводов, которые соединяются с портом посредством небольшой сети железных дорог. Форты, построенные на окрестных горах, служили прежде защитою как для города, так и для рейда. За городом тянутся деревни, которые служат продолжением Порт-о-Пренса, к берегу моря до Бизотона и до плодородной равнины Кюль-де-Сак: на возвышенностях ютятся виллы и дачи. Одним из передовых пригородов Порт-о-Пренса, с северо-восточной стороны, является Круа-де-Буке, часто подвергавшийся осадам и штурмам во время восстаний. Тюржо и Петионвиль, известный прежде под названием ла-Куп, служат излюбленными резиденциями и санаториями для гаитийских негоциантов и дипломатов, которые по вечерам спасаются здесь от вредного ночного воздуха Порт-о-Пренса. Дачи разбросаны по холмам среди садов: вид во все стороны очаровательный; с одной стороны, расстилается голубое море и остров де-ла-Гонав, кажущийся темным от покрывающего его леса, с другой—чудные равнины, культурные поля и озеро Сомаш, в своей прекрасной аллее гор. Деревня Кинскоф, лежащая на высоте 1.350 метров над уровнем моря, занимается культурою европейских растений умеренного пояса и снабжает овощами рынок Порт-о-Пренса.

Юго-западный полуостров Гаити, от Порт-о-Пренса до озера Тибурон, окаймлен городами и торговыми местечками; каждая бухта имеет свою группу жилищ, на половину скрытых под кущами больших деревьев. Местечко Са-Ира, лежащее на той части побережья, которую ряд рифов соединяет с Гонавом, служит портом важному городу Леогану (по-индейски Ягуана), господствующему над морем с высоты плодородной террасы; до Порт-о-Пренса этот город был столицей французского Санто-Доминго. Далее следуют Гран-Гоав и Пети-Гоав; из этих двух городов, разделенных высоким «тапионом», последний населеннее и деятельнее в торговом отношении; за ними идет процветающий Мирагоан, построенный частью на грунте насыпи, выступающей далеко в море. Следующие порты: Нипп, Анс а-Во, Пети Тру, Барадер менее важны в торговом отношении; достаточно бы было небольшого прокопа в 200 метров через низкий перешеек, чтобы соединить бухту Барадер с рейдом группы Кайемит. За Бек-а-Марсуэн и двумя островами, Большим и Малым-Кайемит, два города, Пестель и Карайль, населенные главным образом рыбаками и строителями гоэлет, служат аван-портами для Жереми, главного города на полуострове, не имеющего, однако, хорошей якорной стоянки, и северные ветры там очень опасны. Окружающая местность, прекрасно возделанная, доставляет кофе, водку и лучшее на острове какао. В Жереми находится родовая усадьба семейства Александра Дюма.

Несколько маленьких городов рассеяны по берегам бухт, открывающихся на самой оконечности полуострова: Тру-Бонбон, Абрико, расположенный, как говорит легенда, в Рае индейцев, куда старики приказывали относить себя, чтобы там умереть в полном одиночестве и спокойно вернуться в Великое Всё; Дам-Мари, имя которого, постепенно меняясь, превратилось в Дальмари; Анс-д’Эно; Ле-з-Ируа, названный так от «ирландцев», водворившихся там в прошлом столетии; Тибурон, расположенный в самом углу острова, на том месте, где суда должны менять свои паруса. На южной стороне полуострова, до мыса Абаку, лучшею гаванью считается Кото; однако, берег, омываемый бурными волнами, представляет очень мало убежищ, и даже Порт-Салю не дает надежной якорной стоянки; но на востоке залив Кайос, хорошо защищенный окружающими «кайосами» (рифами) и островом Ла-Ваш, окаймлен превосходными гаванями, вполне пригодными для судов небольшой осадки. Город Кайос, лежащий недалеко от того места, где возвышался Сальватьерра, основанный Обандо, в 1503 г., представляет собою одну из коммерческих гаваней республики; но, построенный при устье реки, часто выступающей из берегов, он отличается крайне нездоровым климатом. Торговое движение Кайоса в 1886 г.: 2.060.000 франков.

Окрестные местечки, Торбек, Кавальон и далее к востоку Сен-Луи и Акэн (прежде Якуино), имеют кое-какую промышленность; главным образом жители их занимаются выделкою шляп. В порте Акэн англичане, посланные, в 1655 г., Кромвелем, потерпели поражение, после которого они обратили все свои силы на завоевание Ямайки; а в порте Кайос Симон Боливар организовал, в 1816 г., экспедицию, которая привела к низвержению испанского режима в Южной Америке.

Остров Ла-Ваш, замыкающий наполовину бухту Кайос, служил местом ссылки для 450 американских негров. Когда тысячи невольников, освобожденных войною, укрылись, в 1863 г., вокруг крепости Монроэ, в Виргинии, под защитою федеральных войск, вашингтонское правительство, желавшее избавиться от них, отправило их, в качестве колонистов, за пределы территории республики, в различные местности Антильских островов и Центральной Америки. Решено даже было, что 5.000 этих освобожденных будут перевезены на остров а-Ваш, или «Ла-Ваш». который гаитийцы уступили американцам, как «опытное поле»; но первый опыт был очень неудачный: эпидемии, голод и тоска по родине погубили вскоре более трети эмигрантов, а остальных несчастных пришлось вернуть на родину. В настоящее время остров усеян цветущими банановыми плантациями, плоды которых вывозятся в Соединенные Штаты.

Жакмель, лежащий у самого начала изгиба, который делает береговая линия для образования полуострова Беата, пользуется в торговом отношении большим преимуществом, так как стоит очень близко к столице Гаити, хотя морем расстояние от одного города до другого превышает 450 километров. Жакмель сделался бы внешней гаванью Порт-о-Пренса, если бы через основание полуострова была проложена железная дорога; теперь он служит пока пристанью, где высаживаются путешественники, не желающие утомлять себя бесполезным плаванием вокруг юго-западной части полуострова. С стратегической точки зрения Жакмель тоже имеет большое значение, так как он защищает столицу с южной стороны. К востоку от этого города, у домингской границы, лежат два небольших порта, Кайос-де-Жакмель и Саль-Тру «Грязная Яма), имя которого из вежливости к жителям часто пишут слитно (Saltrou) Сальтру. Легенда, по которой, будто бы, беглые негры, одичавшие, живут ещё в соседних горах, не заслуживает, повидимому, никакого доверия.

Не подлежит сомнению, что, в период революционных смут и войны за независимость, население значительно уменьшилось, хотя не имеется ни одного документа, который бы точно определял размеры этого уменьшения. Большинство белых было перебито; те же, которые убежали на Кубу, Пуерто-Рико, Ямайку, в Соединенные Штаты, успели большею частью распродать своих рабов или забрали их с собою; среди негров и мулатов множество погибло в сражениях, пожарах и массовых утоплениях. Весьма возможно, что гаитийское население уменьшилось наполовину за время пятнадцатилетней революции: с шестисот тысяч оно упало почти до трехсот тысяч или даже, по исчислению некоторых писателей, до двухсот шестидесяти тысяч душ.

По словам Неккера, цитированного Гумбольдтом («Essai politique sur la Nouvelle Espagne»), население французской части Санто-Доминго состояло в 1789 г. из 520.000 жителей, из которых было 40.000 белых, 28.000 вольноотпущенных и 452.000 невольников.

С той эпохи бывали междоусобицы, но они лишь в редких случаях охватывали всё население: внутри страны преобладало мирное настроение, что при плодовитости негритянской расы увеличило население в течение полувека почти вдвое. Даже в нездоровом городе Порт-о-Пренсе рождаемость в два раза превосходит смертность. Естественное движение населения в Порт-о-Пренсе в 1888 г.: родившихся—1.987; умерших—853. По всей вероятности, гаитийцев в настоящее время по крайней мере миллион: в 1863 г. президент Жеффрард показывал численность населения в 900.000 человек; в 1888 г. Дантес Фортунат остановился на приблизительном числе 960.000; рукописная перепись, доставленная в 1889 г. Саллю, определяет число гаитийцев в 994.000 человек. Километрическая плотность населения приблизительно наполовину меньше, чем во Франции: это слишком мало для такой плодородной страны.

Часто повторяли, но без доказательств, что на Гаити, как и на Кубе, пропорция женщин на много превышает пропорцию мужчин в семьях. Несомненно только то, что население по цвету кожи становится всё более и более африканским: «все гаитийцы—sacatra», говорит Жанвье, чтобы определить одним словом, теперь уже вышедшим из употребления, смесь кровей, в которой преобладает африканская кровь. Да иначе и быть не могло. Цветные люди не составляли даже одного на десять в начале революции, а расовые войны постоянно увеличивали разность в пользу негров, которые составляют ныне огромное большинство жителей: с тех пор как белые сделались лишь временными гостями, а не постоянными жителями этого острова, скрещивания всё больше и больше снова приводят тип нации к негритянскому типу. Но если кожа у большинства гаитийцев черная или очень темная, то черты лица очень мало напоминают чисто-африканский тип уолофа или серера: новая среда преобразила черты лица и очень приблизила их к европейскому типу. Иммиграция лишь в очень слабой мере способствует увеличению гаитийского населения. Северо-американские негры, поселившиеся в стране, трудно сближаются с гаитийскими креолами, так как между ними слишком велика разница в языке, религии и нравах. Из иммигрантов всего лучше принимают в Гаити переселенцев с французских Антильских островов, Мартиники и Гваделупы, переселенцев, которые поддерживают сношения с Францией. Ямайцев очень много в Порт-о-Пренсе: почти все извощики—иммигранты с английского острова. Что касается до эмиграции, то она незначительна и направляется главным образом в Доминиканию и Венецуэлу.

В первые годы гаитийской независимости успехи в земледелии и промышленности были весьма слабы; причиной тому был порядок землевладения, оставшийся в наследие от времен невольничества. Ничто не изменялось в делении земель, пока продолжалась опасность порабощения: каждая плантация была как бы лагерь, обитатели которого составляли роту или батальон, имевший своего военачальника. После отступления французов, такое положение вещей сохранялось в интересах мулатов, которые явились на смену белым, в качестве помещиков. Как и во Франции, покупатели или концессионеры национальных имуществ образовали новый класс, тем более упорный в защите своих приобретении, что боялся потерять их. Из опасения, чтобы не образовалась мелкая земельная собственность на его счет, он добился того, что было запрещено продавать имения площадью менее 25 гектаров. Из всех глав государства один только Петион раздавал земли, правда, главным образом своим офицерам и высшим чиновникам, но также военным ветеранам и простым солдатам. Это было слабое начало аграрной революции, необходимого дополнения эмансипации невольников; но главная масса крестьян осталась без земли, и для приобретения её часто происходили бунты: бедные гаитийцы всегда были готовы подняться, в надежде, постоянно обманываемой, достигнуть, наконец, обладания землею, которое одно только могло сделать их свободными: Гаити имел свои крестьянские войны или «пикетныя». Таково же, полагают, было и во Франции происхождение слова «pequin», измененного в pekin, которым находящиеся на действительной службе солдаты называют статских или ратников, т.е. людей, вооруженных просто «пеками», или пиками, оружием, безсильным против ружей и пушек. Охотно повторяли, что подобные бунты, почти всегда оканчивавшиеся резнею, порождались расовою ненавистью между неграми и мулатами; но вопрос о земле имел в этом случае более важное значение, чем вопрос о цвете кожи.

Наконец в 1883 г., спустя восемьдесят лет после провозглашения независимости, был издан закон, вынужденный предшествовавшими смутами, которым разрешается раздача земель из состава государственных имуществ, участками от полутора до двух с половиной гектаров, всем гражданам, которые обяжутся заняться на этой земле культурой кофе, сахара или какого-либо другого экспортного товара. Если эта аграрная реформа в пользу крестьян не затормозится какими-либо неожиданными препятствиями, то она может дать такие же серьезные результаты, как и на острове Ямайке; но до сих пор мелкое землевладение представляет на Гаити лишь исключительное явление, если не считать некоторых отдаленных горных округов, лежащих в стороне от всяких путей сообщения. Плодородная равнина почти везде разделена на большие плантации, и мелкие земельные участки возделываются в виде ферм или мыз.

Составляя законы в пользу сохранения режима крупной собственности, в ущерб мелкому негритянскому населению, помещики старались, кроме того, ещё обеспечить свои земли против захватов со стороны белых, кто бы они ни были, французы, англичане или американцы; в конституции республики имеется даже специальная статья, именно седьмая, которая безусловно запрещает продавать иностранцам национальную землю даже в самых незначительных размерах. Эта статья часто служила поводом к препирательствам, так как иностранцы видели в ней личное оскорбление; они утверждали, что если бы иностранным капиталистам было предоставлено право приобретать земли, то они вскоре вернули бы стране то благосостояние, какое царило некогда в Санто-Доминго. Это возможно, но они сделали бы это в ущерб негритянскому населению, которое снова могло бы попасть в рабство, только под другим ярмом. Впрочем, надо опасаться, чтобы не произошел скуп земли в пользу иноземных банкиров, так как закон 1883 г. дает «привилегию гражданства анонимным акционерным обществам, учрежденным для крупной эксплоатации государственных земель». Благоденствие гаитииского населения не могло бы создаться путем реорганизации «земледельческих мастерских».

Культура сахарного тростника, имевшая некогда важнейшее значение, почти совсем исчезла, как крупная промышленность: в настоящее время это растение разводится только для местного потребления и для приготовления рома.

Производство сахара в 1791 г.: 73.532.350 килограммов.

Колониальным товаром, имеющим наибольшую ценность в земледельческой промышленности Гаити, является кофе. Может-быть, в общем культура этого боба и не так значительна, как это было во времена процветания французских плантаторов, но всё-таки она значительно поднялась после периода упадка, наступившего вслед за войною за независимость.

Производство кофе на Гаити в различные времена: 1789 г. (французский режим)—43.000.000 килограммов; 1888 г.—36.000.000 килограммов; 1897—98 гг.—67.437.593 англ, фунтов.

Европейские путешественники, которые думают возвеличить себя, унижая гаитийских негров, часто повторяли, что гаитийские крестьяне ограничиваются в настоящее время собиранием тех бобов, которые падают с кофейных деревьев, посаженных ещё в эпоху невольничества. Это—грубая ошибка, если не клевета. С прошлого столетия, посадка этих дерев возобновлялась по крайней мере три раза, и только путем упорного труда удалось отростками старых дерев развести правильные плантации. Во время северо-американской междоусобной войны гаитийцы также сумели приняться за культуру хлопчатника, и сборы хлопка быстро прогрессировали до того времени, когда эта промышленность возобновилась в Соединенных Штатах и снова сделала невозможною всякую конкурренцию. Культура какао идет здесь весьма успешно, и ежегодный сбор этого продукта увеличился по крайней мере вчетверо против того, каким он был во время колониального режима. Табак тоже принадлежит к числу продуктов, культура которых заметно развивается.

Ежегодное производство табаку на всем острове: 1 миллион килогр.

Сбор фруктов и пищевых продуктов также год от году увеличивается. Красное и красильное деревья, особенно кампешское, первые отростки которых были введены на острове в 1730 г., близ города Мол-Сан-Николас, принадлежат к числу наиболее ценных предметов отпускной торговли.

Вывоз кампешского дерева в 1888 г.: 103.500 тонн.

Во время войны за освобождение вся торговля пришла в крайний упадок, после которого она не может оправиться ещё до сих пор, представляя лишь десятую долю того, что было в дореволюционные времена. На Гаити, как и на Ямайке, труд целиком применялся прежде к производству вывозных товаров, тогда как в настоящее время он сосредоточивается главным образом на производстве жизненных припасов, необходимых вдвое увеличившемуся населению. Система монополии для выгоды плантаторов и откупщиков была такова, что торговля Санто-Доминго с Францией составляла тогда две трети всех торговых оборотов метрополии.

Вывоз из Санто-Доминго в 1789 г.: 203.370.067 колониальных ливров (около 135.580.000 франков).

Такой ненормальный режим, которому всё было принесено в жертву, не мог бы служить образцом для современного Гаити. Впрочем, многие писатели давали неверные статистические сведения, крайне преувеличивавшие прежнее торговое процветание Санто-Доминго, потому-что колониальный ливр составлял всего две трети турского ливра, обращавшагося во Франции. В настоящее время действительное движение гаитийской внешней торговли гораздо значительнее, чем это значится в таможенных отчетах; так как по крайней мере пятая часть всей торговли производится контрабандой, которая ведется морем, а с Доминго также и сухим путем. Самые большие торговые сношения Гаити имеет с Соединенными Штатами и Великобританией. Франция, прежняя метрополия, занимает лишь третье место.

Торговое движение республики Гаити в 1897 г.: вывоз—12.549.848 доллар.; ввоз—6.363.788 доллар.

С недавнего времени близ некоторых городов и особенно в предместьях Пети-Гоава, стали строить большие сахарные заводы

В отношении общественных работ Гаити находится ещё в весьма жалком состоянии. Дороги содержатся дурно, мостов очень мало, да и те плохие; тем не менее употребление легких экипажей американской конструкции всё более и более распространяется, что свидетельствует о некотором улучшении дорог, по которым ещё недавно можно было проезжать только верхом. Столица не соединена с другими гаитийскими городами ни одной железной дорогой; городские улицы страшно пыльные, с кучами сора в сухое время года, с непролазною грязью зимою, когда они превращаются в настоящие рытвины. Пожары, являющиеся следствием поджогов со стороны политических бунтовщиков, уничтожили большую часть зданий, построенных в различное время на общественный счет: города и селения представляют собою группы соломенных хижин и деревянных домишек; но внутри их зато можно повсюду встретить самое искреннее радушие.

Провозгласить в конституции обучение бесплатным и обязательным ровно ничего не стоит, и Гаити, подобно многим другим государствам, провозгласил этот закон, не имея возможности привести его в исполнение.

Начальных школ в Гаити 400 (не считая частных) и 5 лицеев.

За отсутствием точных статистических данных, приходится ограничиться признанием вообще того факта, что число образованных негров весьма невелико, и значительная масса населения коснеет в глубоком невежестве. Суеверия, оставленные в наследие европейцами, царят ещё до сих пор на-ряду с грубыми предразсудками, занесенными из Африки. Гаитийские негры верят в оборотней совершенно также, как и многие французские крестьяне; во многих местах существует обожание змей или «культ Воду», который практикуется в стране Аджуда, на Гвинейском берегу. Несмотря на декреты Туссэн-Лувертюра и других глав государства, чародеи-жрецы, obi, папы-короли и мамы-короли (papolois и mamanlois) зарезывают петухов и белых козлят, чтобы пить их кровь; в жертву приносились даже «безрогие козлята», иначе говоря—дети. Колдуньи и колдуны продолжают заниматься приготовлением разных чар, любовных напитков и отравы; многие церемонии перемешались с католическими обрядами, и иногда целые толпы, охваченные религиозным экстазом, плясали с бешеными криками и катались по земле с дикими воплями. «Moanes-pouvoir», т.е. люди, приписывающие себе сверхъестественную силу, навлекают порчу на своих врагов и входят в сношения с невидимым миром, говоря хриплым голосом какие-то непонятные для профана слова, в которых преобладает звук zib, zib, zib, и которые они сопровождают раскачиванием головы, туловища и рук, подобно кружащимся дервишам.

Но как бы низко ни стояли гаитийские негры в отношении образования, в них всё-таки следует признать народ замечательно умный, рассудительный и наблюдательный. Они относятся с большим уважением к людям образованным, и даже в самых глухих округах, где нет по близости никаких школ, старики стараются передать детям хоть те скудные сведения, какими сами обладают. В отношении численности всего населения количество гаитийских детей, отправляемых в школы во Францию, очень значительно, и участие Гаити в возрастании литературы превосходит участие многих французских округов такой же величины по занимаемому пространству. По языку Гаити совершенно французская страна: он имеет массу своих историков, публицистов и в особенности поэтов, и иные из их од или элегий составляют образцовые произведения, принадлежащие отныне к сокровищнице языка. Нет песен более мелодичных и отличающихся более наивной прелестью, чем песни, сложенные на восхитительном креольском патуа, столь нежно ласкающем слух, и ни один народ не имеет пословиц, показывающих более тонкую наблюдательность: все пословицы эти свидетельствуют о трезвом уме, который прекрасно сочетается с наивным добродушием офранцузившагося африканца, никогда не поднимаясь до высоких метафизических умозрений. Гаитиец вполне сознает солидарность, связывающую его со Францией, благодаря общности их языка. Оттого, гордящийся своей политической независимостью, он не менее гордится узами, связывающими его с прежней метрополией, и старается закрепить их, подражая всему, что исходит из Франции, и заимствуя оттуда песни, празднества, моды, учреждения и нравы. Конечно, эти подражания не всегда были удачны, и с другой стороны люди, выступающие в роли инициаторов в Порт-о-Пренсе, очень часто давали своим последователям прискорбные примеры.

Конституции Гаити так часто менялись, а враждующие партии так бесцеремонно нарушали их, руководясь своими интересами или просто капризом, что было бы совершенно излишним перечислять их статьи. Достаточно сказать, что, по хартии 1867 года, правительственный механизм заключает в себе, как и в государствах Западной Европы, законодательный корпус, состоящий из сената и палаты общин, и главу исполнительной власти или президента, управляющего при содействии шести министров. Депутаты, по одному от каждой общины, три—от столицы и по два от каждого главного города департамента и от городов Жакмель, Жереми и Сен-Марк, избираются всеобщим голосованием на три года. Состав сената, в который входят 39 членов, возобновляется в одной трети каждые два года; члены его выбираются не народом, а Нижнею Палатою по двум спискам, представляемым избирательными коллегиями и исполнительною властью. Палаты соединяются в Национальное Собрание в некоторых случаях, предусмотренных конституцией, а главным образом для избрания президента республики. Судебная иерархия составлена по образцу французских судов. В Гаити не существует государственной религии, хотя большинство жителей исповедывают католическую; с 1861 года нет ни одного священника гаитийского происхождения: все они, в количестве почти ста человек, французы. Учения методистов и баптистов, занесенные северо-американскими миссионерами, привлекли к себе несколько тысяч адептов в Порт-о-Пренсе и в северных округах. Законы Гаити признают законными детей, родившихся от брака, оффициально не утвержденного.

Войско состоит из семи-восьми тысяч человек, волонтеров или набранных по жребию рекрутов, хотя в принципе каждый гаитиец, обязанный нести воинскую повинность впродолжении четырех лет, числится, в возрасте от 20 до 50 лет, в списках национальной гвардии; генералов насчитывают сотнями. При малейшей междоусобице волонтеры стекаются массами, потому что, хотя гаитийцы от природы народ и миролюбивый, но они страстно любят перемены, и никакие уроки не «отвадили их от этой страсти». В Гаити есть также свой флот, состоящий из нескольких судов. Война, алчность некоторых президентов, а в особенности полутораста-миллионный выкуп, уплаченный бывшим плантаторам, привели национальный бюджет в то плачевное состояние, от которого он не может оправиться и до сего времени: государственный долг равнялся к 1 января 1899 г. 135,5 миллионов франков; но зато государство владеет обширными площадями земли, могущими быть проданными. Государственный бюджет, питаемый почти исключительно таможнями, которые взимают около 50% от стоимости товаров, балансировался в 1898—99 г. в сумме 40.250.000 франков.

Республика делится на пять департаментов, подразделенных, в свою очередь, на 24 округа, 75 общин и 504 сельских участков. Следующая таблица дает список департаментов и округов с их главными городами и общинным населением, не по переписи, а по исчислению: