Глава XII Багамские острова

Морское плато, покрытое островами и сохранившее свое индейское имя Багама, известно также под названием Лукайского,—слово, которое производят от испанского cayos, или «рифы», но которое тоже туземного происхождения: один из двух больших северных островов, Абако, называется Юкайя или Лукайя, и это-то имя и было применено ко всей этой группе островов. Багамские острова тянутся с северо-запада на юго-восток, от морей Флориды до вод Санто-Доминго, на пространстве более 1.300 километров. Англичане, владельцы этих островов, подразумевают под названием Багама только северный и средний архипелаги, исключая из них группы островов Кайкос и Турецких, составляющих южную часть кораллового плато; но это разделение ничем не оправдывается: Багамские острова, называемые так оффициально, составляют, вместе с Кайкос и Турецкими, одно географическое, совершенно особое целое, имеющее одно и то же происхождение и один и тот же вид. В своей совокупности Багамские острова занимают немного большее пространство. чем Ямайка. Невозможно сказать точное число всех островов, входящих в состав этого архипелага, так как оно меняется в зависимости от приливов и отливов, а также и бурь: во время высокой воды один остров разделяется целой сетью проливов на несколько отдельных островков, другой—совершенно исчезает под водою; а во время отливов земли выступают из воды, и архипелаги соединяются в один островной корпус. По Бакоту, Багамские острова, не считая групп Кайкос и Турецких, состоят из 690 островов и островков и 2.387 уединенных скал, и занимают в совокупности пространство в 13.960 квадратных километров. Если же считать южные архипелаги, то число островов дойдет до 3.200. В 1890 г. тридцать одна из этих земель были обитаемы.

Пространство и население Багамских островов, вместе с группами Кайкос и Турецких островов: 14.353 квадратн. километр.; 54.000 жит.; 4 жит. на квадр. килом.

Багамские острова были первые острова Нового Света, открытые Колумбом. Известно, что он пристал к о. Гванахани, названному им Сан-Сальвадором; но он не указал местоположение этого острова достаточно точно, так чтобы можно было с уверенностью отыскать его. Испанцы, торопившиеся найти сокровища, не останавливались на этих коралловых островах и продолжали свои поиски к «Индии», надеясь собрать там груды золота и алмазов. Между тем среди новых пришельцев распространилась молва, что один из Багамских островов обладает другим, более, чем золото и серебро, желанным кладом, а именно чудодейственным «источником вечной юности», который возвращает старикам прежнюю бодрость и здоровье. Во все времена этот миф живительной воды, могущей возвращать молодость, возбуждал народное воображение, затем, благодаря поэтам и художникам этого исторического периода, который тоже был эпохой возрождения, существование таинственного источника приняло как бы реальную форму: оставалось только открыть его настоящее местонахождение, и не должно ли было казаться вполне естественным, что люди, которые только-что открыли новый мир, были предназначены самой судьбой довершить свое удивительное дело этим последним и чудесным завоеванием? Языческие и христианские идеи перемешались в их уме: Колумб думал, что обрел Рай, а Понсе-де-Леон мечтал открыть источник вечной жизни, о котором говорится во всех мифологиях. В 1512 г. он отправился из Пуэрто-Рико с тремя кораблями бродить в лабиринте Багамских островов в поисках чудодейственного источника. Он искал его долго, но безуспешно, а когда его преемник Перес-де-Ортубиа достиг, наконец, искомого островка, одной из скал Бемини, окаймляющих с восточной стороны канал Флоридский, то струйка воды, бьющая из камня, оказалась необладающей никакой живительной силой.

Эти люди, мнившие себя избранниками неба, призванными возвратить потерянный рай, имели очень странные понятия об этом блаженном местопребывании, так как они начали свое дело порабощением и истреблением туземцев. Они не пожелали поселиться на низменных Багамских островах, но предпочли воспользоваться их населением, которое перевезли на плантации и в рудники других Антильских островов. В 1509 г. король Фердинанд даровал право на торг лукейцами, и сряду после этого на несчастных началась охота, как за дичью; их травили даже бульдогами, так что острова в несколько лет были совершенно опустошены. Европейцы главным образом надеялись эксплоатировать замечательные водолазные способности туземцев Багамских островов, которыми они обладали в такой же степени, как и жители Микронезии: раковины, которые зоркие лукейцы высматривали на дне прозрачной воды, служили главным предметом их пропитания; перед каждым обедом и ужином они отправлялись на берег и собирали эти раковины на морском песке, между кораллами и водорослями. Вследствие этого, туземцы Багамских островов имели большую ценность в глазах испанцев с жемчужных берегов Куманы, на южно-американском побережье, и они назначали высокую плату за этих водолазов: за одного такого туземца платили до 150 дукатов; но через несколько лет не осталось более ни одного лукайца. В настоящее время открывают лишь кое-какие следы их пребывания. Во время своего прибытия на острова Каикос английские колонисты откопали в одной пещере несколько черепов индейцев; они нашли также различные предметы древней промышленности, преимущественно глиняную посуду, кроме того, один каменный топор, на котором была высечена в рельефе голова дельфина. На острове Крукед в большом количестве было найдено другое каменное оружие, сделанное из кремнистой горнокаменной породы, какой вовсе нет на Багамских островах: очевидно, туземцы приобретали это оружие посредством торговли с жителями других Антильских островов или соседнего континента, что предполагает уже довольно высокую степень цивилизации.

После увоза туземцев, острова оставались пустынными в течение целого столетия, числясь за Испанией. Но с тех пор, как английские колонисты поселились на берегах Каролины, они стали смотреть на Багамские острова как на естественную принадлежность их материковых владений, и лабиринт островов и рифов казался им весьма благоприятным для захвата проходящих испанских кораблей, нагруженных слитками серебра или товарами. Проливы кишели всякими искателями приключений, и wreckers (rakers), «кораблекрушители» или «грабильщики», сделали центром своих промысловых операций порт Нью-Провиденс, «провиденциально» помещенный в месте скрещивания двух океанических дорог. Время от времени испанцы с Кубы приходили вооруженною силою разрушать это гнездо пиратов, но стоило им только удалиться, как появлялись новые банды и по-прежнему грабили проходящие суда. Окончательная оккупация островов регулярными войсками английского правительства состоялась только в 1718 г., а культура стала развиваться правильно лишь после войны за американскую независимость, когда плантаторы «лойялисты», бежав из мятежной страны, эмигрировали вместе с невольниками, для колонизации британской территории.

Пока лабиринт Багамских островов находился во власти пиратов и кораблекрушителей, настоящая форма архипелага не могла быть известна в точности: она выяснилась только со времени преобладания мирной торговли, когда появились отличные морские карты этих островов. В настоящее время известны во всех подробностях очертания каждого острова и подводного цоколя, на котором лежат эти острова. В своей совокупности банка Багамских островов может быть сравнена с островом Кубою, который она значительно превосходит пространством. Это—тоже островной корпус, очень длинный и относительно узкий, окаймленный бесчисленным количеством рифов и иссеченный глубокими зазубринами. Геологическое образование их одинаково, с тою только разницею, что Куба уже старый остров, и приращение его массы идет уже медленно, тогда как его двойник растет на наших глазах, благодаря непрерывной работе кораллов. Те из Лукайских земель, которые выступают из воды, состоят все из беловатого известняка, превратившагося в однородную массу и разнящихся только возрастом от ломаных береговых кораллов, смешанных с песком и обломками раковин. Скала беспрерывно растет на своей океанической поверхности, благодаря работе маленьких животных, постройки которых постепенно возвышаются и укрепляются посредством известкового цемента, склеивающего переломы. Так, английский фрегат Severn, потерпевший в 1793 году кораблекрушение на одном рифе Туркских островов, лежит теперь покрытый каменистой оболочкой ещё живого коралла: странное ископаемое готовится для исследователей грядущих веков.

По соседству с теми же островами и в других местах вокруг мелей, некоторые рифы, известные под названием coral-heads, или «коралловые головы», имеют странную форму: они походят своим профилем на громадные грибы, выходящие со дна моря: стволы или корешки этих рифов, в 10—15 метров высоты и в 5 метров средней толщины, поддерживают широкия платформы, до ста метров в окружности, которые при отливах выступают из воды. Так как прилив и отлив имеют в этих морях весьма незначительную амплитуду, то кораллы, живущие на окружности этих скал, мало-по-малу увеличивают их без всякой помехи со стороны волн, которые не трогают этих построек. В конце концов эти каменные плато сростаются между собою, образуя внизу гроты и подводные проходы, откуда вода, которая низверглась туда, толкая перед собой столб воздуха, снова выходит на поверхность широким пенистым водопадом. Уипль рассказывает, что один раненый кит ушел, нырнув с одной стороны рифа и вынырнув уже на другой, проплывши значительное расстояние под водою.

С тех пор, как бесконечные мириады маленьких животных трудятся над созданием Багамских островов, относительный уровень земель и морей изменился очень мало, так как средняя высота островов над приливами и отливами Атлантического океана почти не превышает двух метров. Только некоторые острова представляют в своем рельефе легкую волнистость, или ступенчатые террасы, оканчивающиеся утесами, которые указывают на существование прежнего берега. Самый высокий холм во всей багамской системе, на острове Кат («Кошачий», Cat-island) достигает 120 метров. Но если внешняя поверхность островов обрисовывается в виде плоскости с весьма незначительным возвышением над уровнем моря, то подводная их часть, напротив, представляет чрезвычайно высокие кручи относительно дна Атлантического океана: в этом отношении Багамские острова почти не имеют себе подобных во всём свете; они поднимаются стенами с крутизной в 50 и даже в 35 градусов, воздвигаясь над пропастями в 4.000 и 5.000 метров глубины. Океанический бассейн повсюду резко ограничен этим коралловым валом. Течения Атлантического океана, задерживаемые обширным цоколем скал, образующим передовой верк Нового Света, должны отклоняться к северо-западу, и несомненно, что Багамские острова и окружающие их рифы обязаны своей формой длинной цепи, тянущейся с юго-востока на северо-запад, именно этому главному движению океанских вод, увлекающих за собой пески, живые организмы и все прочия вещества, которыми пользуются кораллы для созидания своих построек: жизнь идет вслед за волной. В тех местах, где бреши дают проход течениям, водная плоскость вторгается причудливыми извивами внутрь архипелага и образует там либо сквозные проливы, как, например, канал Провиденс и далее к югу—проливы островов Крукед, Кайкос, Туркс, Мушуар-Карре, либо безвыходные заливы, каковы бухта Эксума и Тонг-ов-Ошен («язык океана»), с восточной стороны острова Андрос. Эти прямые линии твердых скал, форма и ориентация которых зависит от текущих вод, представляют одно из замечательнейших явлений физической географии.

По направлению от востока к западу, от Атлантического океана к Мексиканскому заливу, подводная поверхность Багамской банки постепенно понижается, острова появляются реже, а мели становятся обширнее; наконец, вся совокупность банки отделяется от Гаити и Кубы глубоким рвом, имеющим на восточной стороне глубину более 4.000 метров, но к западу он постепенно повышается и образует Старый Багамский канал, затем пролив Сантарен и новый Багамский канал, или пролив Флоридский. К западу от пролива Сантарен, находится, как передовой верк, лежащий за линией главного корпуса Лукайских островов, на полдороге между Кубой и рифами Флориды, треугольное плато, называемое по-испански Кайо-Саль, по-английски—Сальт-Кай, т.е. «Соляной риф», окруженное со всех сторон морскими заливами, имеющими более 600 метров глубины, а к западу даже более 1.200 метров. В целом это плато имеет форму котловины; слой воды над банкою достигает средней толщины 8—12 метров, края же её подняты и возвышаются то в виде подводных камней, то в виде выступающих из воды рифов, из которых одни совершенно голые и гладкие, а другие покрыты подвижными дюнами. Рифы окружности, состоящие из кораллов и раковин, цементированных известковой массой, получают мелкий песок с высокого дна, который наносится ветрами и волнами, образуя целые холмы в 5—6 метров высоты в тех местах, где скала представляет для этого достаточную базу. Странное зрелище представляют эти изолированные дюны, стоящие посреди моря. Те из них, которые образовались относительно недавно, походят на парусные суда; но большинство прикреплены стелющимися травами и лианами (batatas littoralis), которые раскидывают вокруг песков крепкую сеть своих зеленых петель; латании растут на том склоне дюн, который находится за ветром. Самый значительный кайо этой банки, тот, которому она обязана своим именем, Соляной (Кайо-Саль, Сольт-Кай), получил это наименование благодаря лагуне, вода которой насыщена солью; маленький водоросль, растущий в этой луже, придает ей слегка оранжевый цвет; растение это скучивается на берегах густыми пластами, которые походят на испорченное мясо и распространяют гнилостный запах.

Надводная часть Багамской банки, состоящая, подобно Юкатану, из кораллового растрескавшагося известняка с многочисленными гротами, не имеет ни родников, ни ручьев: Андрос—единственный из всех островов, на котором есть небольшие речки, или, вернее, болотные течения; во время прилива они распадаются на три отдельных острова. Как и на Юкатанском полуострове, дождевая вода скопляется в скрытых бассейнах, но благодаря близости моря, в эти озерные гроты часто проникает соленая вода. На некоторых островах все колодцы—«приливные», т.е. во время прилива морская вода проникает в такой колодезь, поднимая более легкую пресную воду; затем, при отливе, она утекает обратно; поэтому хозяйки стараются запастись пресной водой во время отлива. Пока колонисты не выкапывали этих колодцев, они пользовались, для утоления жажды, водой с одного растения из семейства омеловых (viscum caryophylloides), которое растет на ветвях некоторых древесных пород: эту омелу выжимают, как губку, чтобы извлечь из неё дождевые капельки, собирающиеся в пазухах листьев.

Несмотря на кажущуюся сухость известковой почвы, едва прикрытой слоем гумуса, Багамские острова имеют очень богатую растительность: дожди, годовое количество которых превышает 1 метр на северных островах, сырой воздух и, наконец, подпочвенная влага постоянно доставляют растениям необходимую для них воду: чтобы развести у себя сады, негры разбивают киркою поверхностный слой скалы и обращают его в мелкую пыль: из этого образуется растительная почва. Большие острова, в особенности Андрос, имеют огромные леса, состоящие из таких же деревьев, как леса Гаити и Кубы. Красное дерево принадлежало в первую эпоху колонизации к самым обыкновенным лесным породам; Нассау является крайним важным пунктом, где процветает pitch-pine, или «смолистая сосна» Соединенных Штатов. Своей земной фауной группа Багамских островов совсем не отличается от Кубы, если не считать того, что здесь гораздо многочисленнее породы кочующих птиц, которые из Канады и Северных Соединенных Штатов перелетают на Малые Антильские острова. Воробей, недавно ещё завезенный на Багамские острова, размножился здесь в таком несметном количестве, что законодательное собрание вынуждено было назначить премии за головы и яйца этой гибельной птицы. Черепахи и рыбы, которых в большинстве случаев рыболовы называют теми же названиями, под которыми они известны и в Европе, в изобилии водятся во всех бухточках и морских гротах Багамских островов; благодаря такому обилию раковин в Багамских водах, тамошние островитяне получили прозвище кончей. Conchs, или «Раковиноедов», под которым они известны на Антильских островах. Некоторые глубоководные бассейны, хорошо защищенные рифами, называются «морскими садами»; и это действительно прекрасные сады, с чудными цветами полипов, которые грациозно колыхаются на прозрачных волнах, то открываясь, то снова закрываясь при проходе рыб, столь же разноцветных и блестящих, как самые водоросли и кораллы, между которыми они снуют. Крокодил, живущий обыкновенно в пресных или солоноватых водах, составляет обычное явление в Багамских водах, хотя на Южных Антильских островах его совсем не встречают: это животное очень ценится островитянами.

Багамское население в большинстве—чернокожее, и—явление беспримерное в других антильских землях—сохранило ещё предание о своем африканском происхождении; цветные кончи делятся ещё до сих пор на племена иоруба, эгба, эбо, конго; каждое племя ежегодно избирает себе королеву и признает её власть в управлении местными делами. Рабство отменено на Багамских островах, как и в других английских владениях, но мало найдется бывших колоний, где бы оно, вопреки законам, сохранялось с таким упорством, как здесь, и где бы так прочно укоренились кастовые предразсудки. Негр не имеет доступа в храмы белых, которые принадлежат, однако, в большинстве, к секте методистов, менее строгой, чем англиканская церковь. Система, аналогичная мексиканскому peonage, закабаляет пролетариев купцам: бедняки забирают в долг, в счет будущей работы, съестные припасы или ткани, и заимодавец, который в то же время есть купец, торгующий предметами первой необходимости, заботится о том, чтобы затянуть долг, хотя закон 1855 г. ограничивает оффициально размер подобных ссуд, но, словно в насмешку, 10 шиллингами; должник должен даже подписать Seaman's articles, т.е. условие о найме в матросы, обязующее его явиться на судно по первому требованию судьи. Среди багамских негров только те получают жалованье деньгами, которые населяют американские берега. Самые несчастные, это—искатели губок.

Северный остров, ближайший по расстоянию к северо-американскому континенту, называющийся Большой Багамой, от которого, может-быть, получил свое имя и весь архипелаг, долгое время оставался пустынным и даже теперь населен менее других; его немногочисленные плантаторы—все шотландского происхождения. Кривые его очертания имеют совершенно такия же извилины, какими отличаются его два восточные соседа, Малый Абако и Большой Абако, прежнее название которых, Юкайя или Лукайя, сделалось общим наименованием всей островной группы. Большой Абако—один из наиболее населенных Багамских островов: в 1881 г. его население состояло из 3.610 человек. Его жители белой расы происходят все от «американских лоялистов», которые, для сохранения своей чистокровности, всегда брачились в одних и тех же семействах: отсюда, по отзыву посещавших их остров путешественников, большое физическое вырождение. Главное селение раскинулось под пальмами прибрежного вала, который тянется между двумя морями. Далее к западу, по краям пролива Провиденс, лежат острова Берри, очень маленькие, имеющие всего несколько человек жителей. Берега этой опасной дороги, по которой следуют суда, плавающие между открытым морем и Мексиканским заливом, населены лоцманами и «кораблекрушителями»; более опасные проходы освещаются маяками. На проливе Флориды возвышаются два великолепных маяка—Исаак-кай и Гун-кай, стоящие близ знаменитых островов Бемини.

Остров Нью-Провиденс заключает в себе почти треть всего населения Багамского архипелага: это объясняется тем, что британское правительство избрало это прежнее логовище флибустьеров для устройства в нём столицы, и надо сознаться, что выбор этот был очень удачен, так как Нью-Провиденс занимает местоположение, очень удобное для главного морского рынка островов: благодаря торговле, здесь сгруппировалось до пятнадцати тысяч жителей. Город Нассау, называемый также Нью-Провиденс, имеет рейд более 5 метров глубины, и суда с малой осадкой могут приставать к самому берегу. Город построен на северном берегу острова и мог бы, вследствие этого, сильно страдать от пассатных ветров, еслибы цепь рифов, называемая Хог-Айланд, или «Остров Свиней», не защищала рейд от волнения; тем не менее, во время ураганов, разражающихся вообще на этих водных пространствах каждые четыре года, случается, что волны открытого моря, прорвавшись через эту естественную преграду, опрокидывали суда и выбрасывали их на берег. Во время северо-американской междоусобной войны, Нассау, обязанный до тех пор своим спокойным благосостоянием единственно промыслу «кораблекрушений и спасений», вдруг сделался, благодаря военной контрабанде, роскошным городом и местом сборища богатых арматоров. В конце 1861 г. первое конфедератское судно форсировало блокаду, доставив на берег 140 кип хлопка: это положило начало смелой и оживленной торговле между складами Нассау и портами противоположного берега, находящимися, в среднем, на расстоянии двухдневного пути на пароходе. Коммерческий флот Англии отдавал в распоряжение этой торговли свои лучшие и самые быстроходные суда, которые выходили из Нассау, нагруженные ружьями и боевыми запасами, а возвращались с хлопком, если им удавалось благополучно достигать портов Чарлстона или Вильмингтона. За пять лет войны в Нассау разгрузилось 397 судов, в том числе две-трети пароходов, которым удалось проскользнуть через флот федеральной блокады, и 688 судов вышло из Нассау, нагруженные товарами, необходимыми для портов возмутившихся штатов: последнее судно, достигши Чарлстона, было заарестовано в порте, которым только-что перед тем овладели федераты. Риск был большой, так как 42 парохода были заарестованы, а 22—разбились о рифы, спасаясь от преследования, но зато и барыши были огромные; в конце войны капитан и кормчий получали каждый по 25.000 франков за рейс, не считая нескольких кип этого драгоценного хлопка, который покупатель оплачивал золотом. Торговля Нассау увеличилась в тридцать раз, но зато культура была совершенно заброшена; почти все прежние сады исчезли под диким кустарником.

Движение внешней торговли в Нассау перед, во время и после междоусобной войны в Соединенных Штатах: в 1860 г.—9.784.475 фран.; в 1864 г.—250.462.750; в 1888 г.—6.000.000.

После войны Нассау снова занял свое скромное положение маленького порта, через который вывозят фрукты и раковины, и главный его промысел составляет прием больных, приезжающих зимой из Соединенных Штатов, хотя климат его, благодаря резким переменам температуры, нельзя назвать безусловно здоровым; смертность от чахотки и других грудных болезней здесь довольно значительна даже среди туземцев; всего чаще Багамский климат излечивает нервные болезни. Больные американцы, проводящие зиму на Багамских островах, живут главным образом в Дунморе, на островке Гарбор, лежащем на северо-восточном углу острова Элевтера, длинного рифа, расположенного в форме крючка. «Гаврский островок», так называемый «Багамский Монпелье», с чистым, здоровым воздухом, есть единственный из Лукайских островов, который может назваться в отношении своего пространства очень населенным: здесь на четырех квадратных километрах сгруппировалось около двух тысяч жителей. Островитяне, происходящие от «морских разбойников» и гордящиеся этим происхождением, соблюдают ещё старые обычаи относительно земли: здесь каждый земледелец считается собственником, но только того участка земли, который он сам возделывает; он не имеет права огораживать свое поле, и, как только перестанет обработывать его, всякий другой может завладеть брошенной землей. Многие плантаторы с большого соседнего острова поселились на островке Гарбор, чтобы пользоваться превосходной якорной стоянкой, которую там находят их суда; но сады их находятся на Элевтере, отличающемся более плодородною почвою; они культивируют там ананасы, составляющие ещё до сих пор славу этого острова. Его имя Элевтера происходит от одного лекарственного снадобья (eleuthera croton), которое в изобилии произрастает на этом острове; в былые времена это растение пользовалось большою известностью в европейской фармакопее, так как доктора предпочитали его кору хинной при лечении лихорадок.

Остров Кат, или «Кошачий», названный так потому, что сюда были привезены кошки, которые впоследствии одичали, имеет такую же форму, как Элевтера, но очертания его изгибов не так красивы, а рельеф более выпуклый. Остров этот признавали за Гванахани, или Сан-Сальвадор, открытый Колумбом в 1492 г.; одна дача носит даже название«Колумбия», так как предполагают, что она стоить на том самом месте, где впервые ступил великий мореплаватель, высадившись на берег. С 1625 г., когда Кошачий остров был занесен под этим именем на карту Нового Света, изданную Жоаном-де-Лет, он действительно указывался во всех документах как истинный Гванахани, что было подтверждено такими авторитетами, как Вашингтон Ирвинг и Гумбольдт. Но в конце прошлого столетия резкия противоречия, обнаруженные между повествованием Колумба, воспроизведенным Лас-Казасом, и его маршрутом, начертанным Вашингтоном Ирвингом, породили новые гипотезы. Муньос указал на остров Уатлинг,—почти пустынную землю, лежащую в 80 километрах на восток от южной оконечности острова Кат,—как на местонахождение настоящего Гванахани, и это предположение, поддержанное впоследствии Бешером, Пешелем, Майором, преобладало долгое время. Другой испанский историк Нового Света, Наваррете, доказывает, что первой американской землей, на которой высадился Колумб, был остров Гран-Турк, лежащий на самой южной оконечности подводного плато. Наконец, Варнгаген, поднимаясь севернее, останавливается на острове Маригуана, как на «подлинном Гванахани».

Таковы были до 1880 г. различные гипотезы относительно настоящего места высадки Колумба, когда один американский мореплаватель, Г. В. Фокс, хорошо изучивший багамские морские области, открыл пятый Гванахани, на этот раз, как кажется, действительно ту самую землю Нового Света, которую впервые увидел Колумб; впрочем, за непреложную истину это признать нельзя, так как и новая теория далеко не разрешает всех затруднений. Остров Самана или Атвуд-Кай, указываемый Фоксом, должен был в течение четырех столетий значительно изменить свою форму; его восточная оконечность могла быть размыта водою или просто обвалиться, а внутренняя лагуна, о которой говорит Колумб, могла высохнуть. Но начиная от этого острова до Кубы, соответствие между текстами книги о колумбовом береге и маршрутом, предполагаемым Фоксом, почти полное.

Кошачий остров, несмотря на плодородие почвы и значительное пространство—414 квадратных километров,—был совершенно пустынною землею в 1783 г., когда более сотни английских «лоялистов», которые избегали сношений с возмутившимися американцами и основывали колонии во всех владениях Нового Света, оставшихся под властью Великобритании, поселились на этом Лукайском острове, вместе со своими невольниками; в 1881 г. на этом острове было уже более 4.200 жителей. Острова Уатлинг и Рум-Кай, его соседи с восточной и южной сторон, тоже имеют маленькое население, как и узкия известковые скалы Большая Экзума и Лонг-Айленд (Длинный остров). Затем, к юго-востоку, следуют три острова: Фортуна, Крукед и Акклин; в действительности это одна земля, разрезанная на отдельные острова байусами, которые во время отлива можно переходить в брод. На о. Маригуане живет всего только несколько семейств. Остров Фортуна сделался самым цветущим из Багамского архипелага и соперником Нассау, как пристань пароходов, поддерживающих сообщение между Нью-Йорком, Антильскими островами и испано-американскими берегами.

Самая обширная земля в Багамском архипелаге—та, которую обыкновенно называют «островом» Андрос, хотя в действительности она состоит из нескольких островов, разделенных неглубокими бухтами и байусами. Андрос, самый богатый лесами между багамскими землями, занимает более трети всего пространства Лукайской группы. Кроме того, он очень выгодно расположен по близости столицы архипелага, Нассау, и между двумя проходами, которые, соединяясь на западе, образуют вход в Мексиканский залив; к сожалению, он почти недоступен для судов, и кроме того большая часть его занята болотами и низким кустарником. На юге архипелага находится обширный, но совершенно пустынный остров Большой Инагуа, занимающий такое же положение, как и Андрос: он лежит против пролива Винд-Уард, отделяющего Кубу от Гаити; по мнению Мак-Киннена, имя его, быть-может, первоначально произносимое «Игуана», происходит от этих пресмыкающихся, которые очень распространены на всём архипелаге. Со стороны, обращенной к Кубе, наиболее населенным пунктом является островок Большой Раггед (Great Ragged island), в цепи рифов, которую испанцы называют Кайос-Жументос, или «Кобыльи рифы».

На юге архипелага находится кольцеобразная банка Каикос, окруженная островами, на которых есть несколько отдельных жилищ. Большой Турк и другие островки той же группы тоже имеют своих колонистов. Растительность на Турецких островах состоит главным образом из малорослого кактуса (cactus coronatus), который обыкновенно называют «головой турка», так как формою своею этот кактус действительно походит на голову с седыми волосами, обернутую чалмой: отсюда, как говорят, и произошло название этого небольшого южного архипелага Багамских островов.

Население Багамских островов увеличивается медленно, в зависимости от всех колебаний, происходящих в торговле, от хорошего или плохого урожая, прохождения ураганов, разоряющих садоводов и обогащающих «кораблекрушптелей»; однако, обозначение бакенами и освещение опасных водных пространств, а главное замена парусных судов паровыми, уменьшают год от году заработки этих «промышленников». Так как иммиграция здесь самая ничтожная, то прирост населения происходит главным образом от перевеса рождаемости,—вообще очень сильной,—над смертностью.

Движение населения на Багамских островах, без островов Каикос и Турецких, в 1898 г.: рождаемость: 2.164; смертность 1.224; избыток рождаемости: 940.

Главное занятие багамцев состоит в плодоводстве; они отправляют фрукты за границу не только в свежем виде, именно ананасы и апельсины, но также и в виде консервов. Вывоз ананасов в 1892 г.: на сумму 400.000 франков; в 1898 г.—на 609.000 франков.

Продукты рыболовства, черепахи, раковины, жемчуг, серая амбра и в особенности губки, также способствуют торговому процветанию Багамских островов; большие раковины, предназначенные для резчиков камней, отправляются главным образом во Францию. По словам Поульса, ловлей черепах и губок на Багамских островах занимаются до четырех тысяч человек, которые имеют в своем распоряжении до трех тысяч лодок. Ценность губок, вывезенных с Багамских островов в 1898 г.: 2.625.950 франков.

Соль является также немаловажным подспорьем багамской промышленности, особенно на островах Каикос и Турецких, и если бы импортные тарифы были подходящие, то салины, концессионированные недавно в ущерб интересам островитян, частным компаниям, могли бы с избытком покрывать всё потребление морской соли в Соединенных Штатах. Производство соли на Багамских островах в 1889 г.: 700.000 гектолитров.

Деятельность плантаторов направляется теперь к производству генекена, или «сизальской конопли» и других подобных растений, известных на Антильских островах под общим названием карата. Эти растения произрастают на Багамских островах с таким же успехом, как и в Юкатане, и можно надеяться, что они со временем тоже обогатят эту страну; культура генекена быстро распространяется на пространстве 132.000 гектаров земель, уже уступленных плантаторам на этих островах.

Торговое движение Багамского архипелага, не считая южных островов, в 1888 г.: ввоз—4.206.850 франк.; вывоз—3.038.250; выкидки и грузы потерпевших крушение судов—553.275; итого—7.798.375 франков.

В 1898 г.: ввоз—238.336, вывоз—174.860 фунт. стерл.

Движение судоходства в 1898 г.: общий тоннаж пришедших и отшедших судов—741.522 тонны.

Относительно своего пространства и населения острова Турецкие и Каикос имеют гораздо более значительную торговлю, чем Багамские острова в собственном смысле, что объясняется главным образом эксплоатацией солончаков.

Ценность внешней торговли Турецких островов в 1898 г.: привоз—27.067, вывоз—21.810 фун. стерл. Движение судоходства на этих островах в 1898 г.: общий тоннаж пришедших и отшедших судов—243.107. Около трети торговли багамских архипелагов производится с Соединенными Штатами и особенно с Нью-Йорком и Кей-Вестом.

Багамскими островами управляет назначаемый королевой губернатор, при содействии исполнительного и законодательного советов, из которых каждый состоит из 9 членов; представительное собрание состоит из 29 депутатов: это все почти нассауские купцы, избираемые гражданами-собственниками; в действительности это собрание представляет нечто в роде клуба, в котором собирается белая аристократия столицы. До 1866 г. на архипелаге не было нп одной католической часовни. Острова Каикос и Турецкие подчинены ямайскому правительству и управляются коммиссаром и советом, состоящим из пяти членов.

Бюджет Багамских островов в 1898 г.: приход—86.760, расходы—64.148 фунт. стерл.; бюджет Турецких островов: приход—7.232, расходы—8.061 фунтов стерл. Долг Багамского архипелага в 1897 г.:—118.426 фунт. стерл.