II
Треугольная масса Южной Америки естественно делится на две части, различающиеся формой, рельефом, климатом, произведениями, населениями и историей. Западная половина континента заключает в себе горные цепи, различной ширины и высоты, тянущиеся вдоль берегов Антильского моря и Тихого океана, между двумя крайними островами, Тринидадом и островом Штатов: общее протяжение этого громадного острова-материка составляет около 9.500 кв. километров. Восточная половина, меньшая по длине, но гораздо более значительная по площади, обнимает обширные внутренния равнины и неправильные массивы возвышенностей очень древнего образования, окаймляющих Атлантический океан. Политические деления континента, вообще говоря, соответствуют естественным чертам южно-американского рельефа: три республики бывшей Колумбии—Перу, Боливии и Чили принадлежат к области Андов, тогда как Гвианы, Бразилия и Лаплатские республики входят в состав той половины Южной Америки, которая обращена к Атлантическому океану. Впрочем, совпадение границ далеко не точное: за исключением Чили, лежащего всем своим протяжением на покатости Тихого океана, другие андские государства захватывают значительные пространства внутренних равнин, и даже весь бассейн Ориноко, одной из главных рек атлантической покатости, заключен в двух республиках, Венецуэле и Колумбии. Но эти демаркационные линии, начертанные дипломатами, проходят почти на всём их пробеге по местностям, населенным только аборигенами и редкими метисами, и не имеют в глазах географа почти никакого значения.
Отличительную черту Южной Америки, сравниваемой с другими континентами, составляет правильность цепи гор, служащей ей позвоночным столбом. От восточной Венецуэлы до Магелланова пролива, система Андов не прерывается ни одной брешью; этот исполинский континентальный рубец представляет на всём своем протяжении одну или несколько морщин, параллельных по большей части и содержащих высокия равнины между своими выступами. Анды развертываются в виде двоякой кривой: первая, которую пересекает экватор, обращена выпуклостью к открытому морю и выдвинула Пунта-Паринья, в северном Перу, как передовой мыс; вторая, закругляясь в виде обширного залива, представляет центр своей вогнутости в том месте, где построили, город Арика. На юге, направление параллельных гор и берегов держится почти прямолинейно с севера на юг; однако, южная оконечность континента представляет новую выпуклую кривую, словно начерченную циркулем, и продолжающуюся в море порогом, связывающим архипелаг Южной Георгии с Огненной Землей. Повсюду Анды следуют в близком расстоянии от побережья; во многих местах, как, например, у Лагвайры, в Венецуэле, крутые откосы гор спускаются прямо в море и продолжаются, без промежуточных террас, до океанских пучин. Настоящие равнины между подошвою Андов и берегом моря можно видеть только в колумбийских провинциях, где, благодаря обилию дождей, разрушенные скалы гор превратились в широкия аллювиальные площади. На берегах Тихого океана, где облака проливают гораздо меньше воды, почти совсем нет равнин, а есть только расположенные ярусами уступы между горами и морем; воды быстро углубляются в соседстве берега: менее чем в 200 километрах, в среднем, находят уже пропасти в 2.000 метров глубины. Таким образом подводные корни Андов представляют вид аналогичный виду надводных склонов, с тою только разницей, что первые спускаются значительно более пологим скатом. Очевидно, одно и то же космическое явление воздвигло горы и начертало берега океана.
Как ни правильна в целом орографическая система Андов, она много разнится в отдельных своих частях шириной и высокой своей массы, также как числом своих параллельных или расходящихся хребтов. Большое центральное плоскогорье, так сказать, сердце Андов, есть одно из самых богатых разветвлениями; но разветвления эти не более, как морщины в сравнении с громадным цоколем возвышенностей, имеющим среднюю высоту от 4.000 до 5.000 метров на пространстве слишком 200.000 квадратных километров. С запада на восток, от берегов Тихого океана до равнин, пробегаемых притоками Амазонки и Лаплаты, боливийские Анды занимают в ширину от 750 до 800 километров по прямой линии; из всех областей горной системы Южной Америки Боливия представляет также если не высочайшую вершину континента, то, по крайней мере, группы пиков и куполов, достигающие наибольшей средней высоты: там высятся Ильямпу и Ильимани, переходящие тот и другой за 6.400 метров. Эти колоссы указывают почти точную середину Андской системы, и каждая из двух половин, северная и южная, несет, около средней части своего протяжения, другие самые горделивые пики Америки: в Экуадоре—Чимборасо, который долго считался высочайшей горой земного шара; а в аргентино-чилийских Андах—Аконкагуа, самая высокая гора в Новом Свете. Кроме этих главных вершин, в Венецуэле, в Колумбии и во всех других тихо-океанских государствах десятками встречаются горы, переходящие за 4.000 метров, поднимаясь гораздо выше пояса древесной растительности.
Граница постоянных снегов лежит на различной высоте, смотря по географической широте мест; впрочем, положение этой линии зависит также и от других условий. Иная хорошо изолированная гора экуадорских Андов не имеет постоянного снега даже на высоте 5.000 метров; другая, более выставленная влажным ветрам, и на скатах которой испарение совершается менее быстро, остается белой круглый год на высоте, превосходящей 4.400 метров: в среднем, снега обильнее и спускаются ниже на восточных горах, обращенных к пассатным ветрам, чем на западных; для каждой вершины восточная сторона—более снежная. Можно сказать вообще, что в экваториальных Андах, от Невада-де-Санта-Марта до боливийских гор, этот изменчивый предел снегов колеблется между 4.500 и 5.000 метров. По странному контрасту, причину которого следует искать в разности влажности, приносимой ветрами, снег лежит, в среднем, значительно ниже на куполах и конусах Экуадора, под самой равноденственной линией, чем на горах Боливии и Аргентины, под южным поворотным кругом, или даже в умеренном поясе. Под тропиком Козерога, сиерра Зента, поднимающаяся на 5.000 метров, никогда не покрывается снегом летом и даже редко зимой; в боливийских Андах, говорит Пентланд, надо подняться до высоты 5.600 метров на западных склонах, чтобы встретить постоянный снег. Хлопья, падающие на землю, тотчас же испаряются, не переходя через жидкое состояние, чтобы течь ручьями: облачки, взлетающие, на-подобие ракет, в жаркую пору дня с вершины горы, суть не что иное, как снег, поднимающийся, в виде пара, в атмосферу. Но к югу от этой зоны с иссушающими ветрами, обильная влага, проливаемая облаками, быстро понижает линию, так называемого, вечного снега: в Магеллановом архипелаге и на Огненной Земле нижний предел его лежит на высоте 1.500 метров.
Что касается ледников, то путешественники видели их во всех андских цепях тропического пояса, имеющих высоту более 4.000 метров,—таковы: Невада-де-Санта-Марта, Сиерра-де-Кокуи и Меса-де-Эрвео, в Колумбии. Гумбольдт, не приметив глетчеров в экуадорских Андах, потому ли, что худая погода помешала ему разглядеть их, или потому, что они были прикрыты, где—камнями,—где недавно выпавшим снегом, утверждал, что ледяных рек совсем не существует в этих тропических Альпах. Утверждение это ошибочно, как показали наблюдения Уимпера: иной большой вулканический купол в окрестностях Квито выделяет из своего кругового фирнового поля десятка полтора ледников, перерезанных трещинами, фланкируемых и предшествуемых моренами, как ледники европейских Альп. В боливийских Андах, Ильимани также изливает ледяные потоки, а в Чили быстрое понижение предела постоянных снегов совпадает с появлением многочисленных глетчеров. К югу от 35-го градуса широты, каждая долина высоких гор содержит свою кристаллическую реку, передние потоки которой всё более и более приближаются к морскому уровню; во внутренних проливах Магелланова архипелага виден ледник у выхода каждой долины континента. На южной оконечности Америки кристаллические массы достигают даже берега и обрушиваются в море в виде льдин, которые береговым течением уносятся в северном направлении.
Система Андов—одна из самых богатых вулканами горных областей. Однако, подземные очаги открыли свои отверстия не по всей длине цепи, от Караибского моря до Магелланова пролива. На материке они образуют три главные группы: на севере—вулканы Колумбии и Экуадора, в центре—вулканы Боливии, на юге—вулканы южного Чили. По малой мере шестьдесят конусов с действующими ещё кратерами стоят на андской оси, и сотни других гор этого рода, ныне пребывающих в состоянии покоя, участвовали прежде в работе извержения. Вулканический ряд Андов продолжается даже за Огненной Землей и её архипелагом в антарктических землях, где мореплаватели видели зарево над огнедышащими горами. На запад от американского берега, и под той же широтой, как вулканы Экуадора, острова Галапагос составляют короткую цепь, выступающую из-под жидкой массы толщиной в 3.000 метров. Но к востоку от Андов, на продолжении оси Антильских островов, континент Южной Америки не имеет более ни одного конуса извержения; вулканические движения, повидимому, не переходят за Тринидад и противолежащий берег Венецуэлы, где фонтаны нефти и грязевые вулканы, может-быть, находятся в связи с каким-нибудь напором содержащихся в глубинах земли веществ.
Контраст двух половин Южной Америки, андской области и области Гвиан и Бразилии, следовательно, ясно обозначен. В области Андов планетная жизнь проявляется особенно деятельно; область эта вместе с тем и наименее древняя: образовавшаяся в более поздния эпохи, она доныне продолжает свое восходящее движение. Впрочем, горные цепи её, повидимому, поднимались весьма неправильно, и некоторые из самых высоких её хребтов суть именно те, происхождение которых восходит к векам относительно новым. В целом, андские кряжи выдвинулись из океана в геологические периоды более поздние, чем эпохи, видевшие рождение восточных массивов, в Гвианах и в Бразилии. Эти последние состоят главнейше из кристаллических и древнейших пород, песчаников и сланцев, на которых залегают, обширными площадями, месозойские формации, особенно меловые пласты. В этом отношении на южном континенте наблюдается тот же контраст, что и на континенте северном. По времени своего появления также, как по высоте, ориентировке и относительному положению, бразильские serras напоминают Аллеганы, тогда как Анды соответствуют Скалистым горам, которых они прежде считались южным продолжением.
Разрезанные на несколько отрывков большими потоками, спускающимися с восточного ската Андов, горы той стороны, которая обращена к Атлантическому океану, не представляют непрерывности с севера на юг, и в некоторых округах распределены без видимой правильности. Так, главная ось горной страны Парима, где столько искателей надеялись некогда найти город Эль-Дорадо, наполненный сокровищами, имеет направление от севера-запада к юго-востоку, и другие цепи Гвианы следуют одна за другой по большей части в том же направлении, указываемом в промежуточных долинах притоками Ориноко. К югу от потока Амазонок, несколько небольших цепей также тянутся параллельно побережью, направляющемуся от амазонского устья к мысу Сан-Рок; но на запад от реки Паранагибы и до Рио-Гранде-до-Суль общее движение высот имеет направление от северо-востока к юго-западу, так же, как и атлантический берег. Самые высокие и крутые горы почти совершенно отделены от внутренних плато двумя долинами рек Сан-Франсиско и Параны, наклоненными в разные стороны и сообщающимися в области истоков через невысокий порог. Эта двойная долина, образующая в действительности одну впадину, идет почти параллельно морскому берегу Бразилии и воспроизводит все его изгибы, на расстоянии (среднем) 500 километров: материк как будто делал опыт образования своего пляжа, производя эту складку почвы, продолжающуюся на пространстве более 2.000 километров. Самые высокие вершины бразильских гор лежат под той же широтой, как и массив Андов, где находится если не высший пик, то по крайней мере самая величественная группа всей этой орографической системы. Подобно тому, как Анды круто обрываются со стороны Тихого океана, так бразильские горы, именно Серра-до-Мар (Приморская цепь), обращены крутыми склонами к глубоким водам Атлантического океана.
Два берега Южной Америки, восточный и западный, резко различаются переменами, происходящими в линии соприкасания между сушей и поверхностью вод. Признаки поднятия почвы или отступления моря гораздо многочисленнее и свидетельствуют о гораздо более сильном напоре на тихоокеанском берегу. На восточной, т.е. атлантической, стороне континента наблюдается обратное явление: там вторжение океана, вследствие ли подъема вод, или вследствие опускания земель, совершается на наших глазах в таких обширных размерах, в каких оно, вероятно, не происходит ни в какой другой части света. На берегах Чили и Чилоэ, как это констатировано Пеппигом уже более полстолетия тому назад, повсюду видны бывшие морские террасы, совершенно правильные и покрытые раковинами, принадлежащими к ныне живущим видам: изучения Дарвина, Филиппи, Домейко не оставляют никакого сомнения в этом отношении, и у выхода всех долин, где находятся боковые террасы, остаток бывшей равнины, размытой проточными водами, исследователи ясно установили различие между этими двумя родами платформ, по виду почти одинаковых. Во многих местах, террасы, обнажившиеся вследствие отступления вод или поднятия берега, являются в форме лестниц, и верхняя ступенька их достигает 300 и более метров высоты над уровнем моря. Под тропиком Козерога, горная цепь, выдвинутая за черту побережья между бухтой Мехильонль и бухтой Антофагаста, испытывает ещё более сильное давление. На высоте 441 метров там находят, на боках горы Серро-Гордо, слои раковин, состоящие из современных нам видов, однако смешанных в некоторых местах с сердцевиком (cardium), который ныне встречается не в Тихом океане, но только на африканских берегах. Этот удивительный факт доказывает, что в эпоху, когда Серро-Гордо была погружена в море, фауна, специально атлантическая, была ещё представлена на побережье Боливии, благодаря одному или нескольким проливам, ныне изгладившимся.
Низменности на берегах Бразилии обнимают огромное пространство, по всей окружности амазонского лимана, и к востоку до рек Итапикуру и Паранагиба. Ни одна река не несет столько осадков в океан, как Амазонка; громадное количество увлекаемых ею обломков надо считать равным твердому телу, имеющему поверхность по крайней мере в 110 квадр. километров, при толщине в 10 метров. Миссисипи, который катит в четыре или пять раз меньше воды и грязи, образовал однако в открытом море из наносов дельту, оканчивающуюся росеткой устьев, распростертых на поверхности морских вод, как цветок полипника. Напротив, перед устьем Амазонки Атлантический океан открыл себе широкий залив, и и из-века-в-век проникает всё дальше и внутрь земель. Муть, приносимая речным и течением, не отлагается в заливе, который она быстро заполнила бы, если бы её вдруг и остановить; но, подхватываемая другим течением, идущим через Атлантический океан из Гвинейского залива в Антильское море, она теряется в морских глубинах или увеличивает в ширину болотистую, каемку берегов Гвианы. Работа размывания, вспомоществуемая, без сомнения, общим оседанием морского дна, идет так быстро, что можно было указать многочисленные примеры её в короткий период истекшего полстолетия. Берега, так сказать, отступают: в черту их врезываются новые бухты, разветвляющиеся на побережье и углубляющиеся в проливы; прибрежные острова и островки мало-по-малу тают, постепенно суживаются, затем исчезают; маяки, построенные в некотором расстоянии от пляжей, должны быть заменяемы другими башнями с фонарями, воздвигнутыми далее внутри материка. Предполагают, что, вследствие постоянных захватов моря на континентальном теле, река Амазонок потеряла от 700 до 800 километров в длине: прежний берег указывается теперь линией дна, обозначающей глубины в 200 метров. Паранагиба, Итапикуру, Тури-ассу, бывшие некогда притоками могучей реки, ныне текут в море, как независимые реки; Токантин, терявшийся прежде в Амазонке, теперь связан с главной рекой только сетью каналов, где течение меняет направление соответственно разливам притоков: вторжения океана разлагают большой речной бассейн на бассейны второстепенные. Можно сказать, что вследствие этих разнородных изменений уровня морского берега, понижения его со стороны Атлантического и повышения со стороны Тихого океана, весь континент передвинулся с востока на запад; он удалился от Европы и приблизился к Австралазии.