II. Тобаго

Называемый Тобаго его политическими властителями, англичанами, копьевидный остров, протянувшийся на северо-восток от Тринидада, имеет истинное имя «Табако»,—слово, напоминающее род трубки, употреблявшейся во времена Христофора Колумба караибскими туземцами, курившими табак или кохиба. Эти индейцы, находившиеся в войне с арауаками, жителями Тринидада, не были достаточно многочисленны, чтобы противостоять своим могущественным соседям, и вскоре после открытия Нового Света они должны были укрыться на острове Сан-Винсенте, где образовали, вместе с его коренными индейскими обитателями, грозную народность, в которой долгое время видели «караибскую» нацию по преимуществу. Совершенно покинутый, Тобаго был, таким образом, открыт для европейской колонизации, и в 1632 году торговцы из Флессинга (в Голландии) воспользовались этим и основали там поселение Новый Валхерн; но оно существовало недолго: не успев ещё окончить своего укрепления, голландцы были захвачены врасплох и перебиты или уведены в неволю испанскими колонистами с Тринидада, приведенными сюда арауакскими индейцами. Около двадцати лет после того Тобаго представлял из себя пустыню, служившую лишь местом стоянки для рыболовов и моряков. Один из потерпевших крушение матросов, выброшенный на этот остров, и доставил де-Фо главные элементы истории Робинзона Крузо.

Но голландцы той эпохи имели широкие замыслы и отличались неослабной энергией. В 1654 году другие флессингенские коммерсанты, братья Лампсин, основали на Тобаго новую контору, не поставив её, однако, в политическую зависимость от своего правительства: напротив, они придали ей характер международный, чтобы можно было вступать там в торговые сношения с купцами всякой национальности: английскими, французскими и даже испанскими. Вскоре после того в другой части острова водворились их соперники: это были колонисты, присланные сюда Иаковом I, государем Великобритании. Более богатые и постоянно усиливаемые новыми пришельцами, которых привлекали сюда преимущества свободной торговли, флессингенские купцы, называемые испанцами—«фичилингами» или «пичилингами», в конце концов одержали верх и сделались хозяевами всего острова; чтобы с большей безопасностью пользоваться своим владычеством, глава фамилии Лампсинов объявил себя даже, в 1662 году, вассалом Людовика XIV и сделался «бароном де-Тобаго». Тем не менее, от этого самого сюзерена пришел, в 1677 году, приказ о разрушении голландских факторий, где жили, населяя отдельный многолюдный квартал, французские гугеноты, очень любимые другими колонистами.

В течение восемнадцатого столетия Тобаго продолжал постепенно заселяться; но хотя остров считался нейтральным, он в конце концов сделался английским, благодаря происхождению его поселенцев, и в 1763 году трактаты формально закрепили его за Великобританией. Двадцать лет спустя он был уступлен Франции, но лишь затем, чтобы вскоре снова подпасть под британское владычество. Эта перемена политических властителей имела почти непосредственным следствием соответственную перемену в порядке землевладения. Новые иммигранты, состоявшие в громадном большинстве из «трехгодичных шотландцев», т.е. наемных рабочих, доставлявшихся в колонию на счет плантаторов за обязательство прослужить им три года, заместили французских собственников. Формальный приказ Колониального собрания, опубликованный в 1793 году, изгнал французов с острова и конфисковал их имущество в пользу крупных ленных владетелей. Ещё и в наши дни, несмотря на отмену невольничества, которая на большинстве островов привела к переходу земли в руки негров, Тобаго остается страной обширных имений, утилизируемых преимущественно для культуры сахарного тростника.

Горы или, лучше сказать, холмы острова составляют одну цепь, сливающуюся с самым островом, площадь которого не достигает 300' квадратных километров. Самая высокая вершина Тобаго поднимается на 650, а по морским картам всего лишь на 580 метров над уровнем моря. Вследствие своего расположения под углом к меридиану, Тобаго находится почти в оси пассатных ветров, так что оба его берега, протянувшиеся от юго-запада к северо-востоку, пользуются одним и тем же очищающим веянием океана; но оба эти берега имеют хорошо защищенные гавани в иссечениях побережья. Леса покрывают ещё высоты центральной области, над плантациями сахарного тростника и прибрежными пальмовыми рощами. На самых каменистых крутизнах растет густым кустарником пряный мирт (myrtus pimenta), который дает ягоды, известные под именем «toute-epice», очень приятного аромата. Целые стаи попугаев, больших лакомок до этих ягод, водворяются на миртах, образуя конфедерацию, в которую не рискуют проникать другие птицы. Флора Тобаго, очень богатая, имеет существенно южно-американский характер, как и флора Тринидада, но с большою примесью антильских растений; фауна его также содержит в себе несколько видов птиц, не встречающихся на соседнем острове. Одна из бухточек побережья была некогда известна под именем «Бухты лентяев», по причине множества черепах, которые клали там свои яйца, так что колонисты, чтобы достать себе обильную пищу, ограничивались перевертыванием этих животных. Но теперь в этой бухточке, как и в других местах, черепахи стали редки, и здесь также средства существования приходится добывать тяжелым трудом.

Туземцы чистой расы не встречаются более на острове: в 1803 году, по словам Lavaysse, их оставалось всего три семьи, заключавших вместе 26 душ. В настоящее время население состоит в огромном большинстве из негров и цветных людей, живущих на побережье, в плантациях и в деревнях громадного кругового сада; в 1871 году, на острове насчитывалось всего 120 человек белой расы. Главный город Тобаго, Скарборо, расположенный на одной из бухт юго-восточного берега, есть не что иное, как одно из скромных селений, но в нём сосредоточена вся внешняя торговля острова, в среднем, достигающая оборота почти в два миллиона франков в год.