VII

Так как рио-Магдалена составляет главную артерию республики, её главный торговый путь, также как естественное связующее звено между провинциями и главную основу национального единства, то всего естественнее описывать города Колумбии в порядке, указываемом течением этой реки и её притоков. Впрочем, и невозможно было бы приступить логически к специальному описанию, так как колумбийская нация не имеет экономического центра. Богота, главный политический и административный пункт колумбийских провинций, не служит притягательным фокусом для внешних частей страны, ни даже для внутренних городов, каковы Медельин и Букараманга.

Верхний бассейн Магдалены имеет довольно редкое население: далеко ещё не достигнув того числа жителей, в эпоху завоевания, он представляет более развалин, чем цветущих селений; даже большинство его городов и деревень пришлось вновь отстроить после ожесточенных войн, которые окончились истреблением индейцев, андаки, ялконов, пихаосов. Самое высокое местечко долины, Сан-Агустин, лежащее на высоте 1.634 метров, занимает лишь уголок обширной священной территории, где собирались некогда андаки для совершения своих религиозных церемоний. Остатки храма, превращенного искателями сокровищ в бесформенную груду обломков, показывают, что он состоял из базальтовой плиты, поддерживаемой столбами, и имел подземное помещение. Грубые изваяния, представляющие фигуру человека и животных, между прочим, лягушки, одного из самых обыкновенных идолов в области северных Андов, расставлены через известные промежутки, образуя как бы станции, перед которыми должны были останавливаться пилигримы в эпоху, вероятно, предшествовавшую эпохе муисканской цивилизации. К востоку от Сан-Агустина, в стороне противоположной храму и дороге идолов, находится, в десяти километрах, «поле Убийства», el llano de lа Matanza, где испанцы произвели массовое избиение андаки, для того, чтобы свободно можно было разграбить их святыни и расхитить золотые статуэтки.

На северо-востоке от Сан-Агустина, город Тимана, лежащий уже гораздо ниже, так как он находится всего на высоте 1.066 метров, окружен плантациями: это была первая колония испанцев в крае, но они не могли её сохранить, и основатель её попал в рабство к одной индейской царице, которая держала его в своей свите. Другой город, Ла-Плата, названный так от серебряных рудников, которые так долго разрабатывались с успехом, также был разрушен пихаосами, после чего его отстроили на другом месте, не найдя следов прежних рудников. Ещё недавно более трех тысяч семейств Тиманы, Наранхаля и соседних округов, в области верхней Магдалены, существовали очень прибыльным промыслом—плетением соломенных шляп из накумы, высоко ценившихся на Антильских островах и в Бразилии; но мода переменилась, и другие ткани заменили частью произведения этой области Толимы.

Неива, столица департамента, бывшего штата Толима, лежит на высоте 468 метров (556 метров, по Крево и Лежанну), на правом берегу Магдалены, в том месте, где река становится судоходной для барок и даже, в исключительных случаях, для пароходов. Основанный в 1550 году, при впадении реки Неива, которая дала ему свое имя, город этот был разрушен, подобно Тимане и Ла-Плате, пихаосами, и испанцы отстроили его в 25 километрах ниже, в удачно выбранном месте, которое он занимает теперь, в виду трех блистающих куполов горы Уила.

Одна из самых бойких дорог Колумбии выходит из Неивы, чтобы обогнуть на юге массив Уила и спуститься в Попайян через перевал Гуанакас. Торговый центр, Неива, производящая какао высокого достоинства, окружена плантациями, и леса на первых скатах восточных гор были выжжены, чтобы дать место пашням и особенно искусственным лугам гвинейской травы (panicum maximum). Прежде леса соседней кордильеры доставляли кинеросам, т.е. искателям хины, большие количества хинной коры: колония Коломбия, в сотне километров от Неивы, даже была основана именно для этого промысла, пришедшего теперь в упадок; впрочем, недавно разведены насаждения хинного дерева, взамен истребленных деревьев этой породы.

Города Аипе и Натагаима, названные так от обитавших там прежде индейских племен, затем Пурификасион и Гуамо, следуют один за другим на левом берегу рио Магдалены. Между двумя последними, которые оба обогатились скотоводством, к главной реке присоединяется многоводный приток Сальданья, бегущий по местностям, не менее плодородным и населенным, чем главная долина; Ортега и Чапарраль, важнейшие рынки на этом притоке, лежат в боковых долинках. Ниже слияния, недалеко от левого берега Магдалены, стоит город Эспиналь, километрах в двадцати кверху от изгиба Фландес или Хирардот, этого ясно обозначенного барьера в совокупности магдаленской долины. Русло рио Сальданья, русло рио Боготы и соединяющая их часть течения главной реки образуют, поперек оси Магдалены, линию пересечения, начертанную с замечательной точностью.

Выше города Богота, к долине главного притока присоединяется другая долина—долина реки Фусагасуга. Город, получивший свое имя от этой реки, занимает горный цирк, почти на высоте 1.800 метров, у выхода перевала на кордильере Сума-Пас, ведущего в льяносы через долину р. Умадеи: это та дорога, которою следовал, в обратном направлении, Фредеман, когда он проник, в 1537 г., на плато Кундинамарка, и по которой с той поры никогда не ездил ни один всадник. Фусагасуга, дачное место для богатых боготанцев и центр больших кофейных плантаций, часто посещается искателями орхидей, натуралистами и археологами: огромные эрратические глыбы песчаника, в Чинаута и Анакута, испещрены надписями (петроглифами), смысл которых неизвестен. В тридцати километрах к юго-западу находится деревня Панди, приобревшая известность естественным мостом Икононзо и своими писаными камнями; ручей Куха, проходящий в цирке Фусагасуга, соединяется, ниже Панди, с потоком Сума-Пас, спускающимся с гор того же имени, и становится судоходным у Мельгара: в этом пункте сосредоточивается вся торговля этой долины.

«Саванна», т.е. бывший озерный бассейн, по дну которого ныне бежит Фунза, или верхняя Богота, напоминает всеми своими именами мест до-колумбийскую историю. В северо-западном углу находится Чоконта, бывшая крепость зипы. Южнее, близ бокового притока, два города, Гуатавита и Гуаска, были священными местами, лагуны которых приняли в себя множество драгоценных вещей, в виде приношений от верующих. Немокон, один из главных рынков чибчей, вывозил в северные области продукты своих салин, разработываемых и теперь в пользу колумбийской казны (добыча соли в Немоконе в 1889 г.: 6.165 тонн, ценностью 320.000 франков). Зипакира (Сипакира), т.е. «Жилище зипы», бывшая, как показывает самое имя её, «Версалью» муисканских государей, теперь не более, как провинциальный город, но она приобретает важное значение, как место мануфактурного производства. Зипакира становится самым деятельным промышленным центром плоскогорья Кундинамарка и всей Колумбии, благодаря своим минеральным богатствам— залежам соли, пластам каменного угля и жилам железной руды, находимым в окружающих горах. Соляная скала, у восточного основания которой и расположен этот город, заключает в себе сотни миллионов кубических метров каменной соли. Ниже лежащий слой состоит из шиферного песчаника, на котором собираются воды, образующие соляные источники, продукты которых представляют две трети всего количества соли, потребляемого в республике (добыча соли в Зипакире в 1888 г.: 20.542 тонны, ценностью около 2.000.000 франков). К сожалению, соль эта не содержит йода, как соль из большинства соляных ключей Антиокии, и в некоторых округах, где употребляли преимущественно зипакирскую соль, среди населения появился и быстро распространился зоб.

Фунза, бывшая столица южных муисков в эпоху завоевания, имела тогда, вероятно, не менее ста тысяч жителей, так как Хименес-де-Кесада насчитал там около 20.000 хижин. Теперь это—бедная деревня, хотя она одно время была главным городом штата Кундинамарка. До постройки железного пути, на котором она сделалась промежуточной станцией между городами Богота и Факататива, Фунза даже оставалась в стороне от большой дороги, и путешественники останавливались на соседнем постоялом дворе Куатро-Эспинас. Муисканская столица была расположена среди открытой равнины, между рио Фунза и её притоком Серрезуэла; в 1538 г. Кесада выбрал другое местоположение, в 20 километрах к юго-востоку, по другую сторону рио Фунза, у подошвы гор Восточной Кордильеры, там, где находилось индейское поселение Теусакильо; круглые, в форме башни, загородные дома доставили этому месту, у индийцев, название Сиудад-де-лос-Альказарес, «Город Дворцов». Но имя Муэкета (или Баката), которым называлась иначе Фунза, перешло, при испанском правлении, к новому городу, основанному 6-го августа 1538 г. и наименованному Санта-Фе его основателем Кесадой; оффициально и в народной речи он известен теперь под именем Богота, которое на языке чибча означает «Конец Поля». Из всех южноамериканских государств ни одно не выбрало себе в столицы города, занимающаго столь отдаленное от побережья положение и, следовательно, в такой степени предоставленного собственным рессурсам, без возможности прибегнуть, в случае надобности, за помощью к метрополии. История Новой Гранады обязана этому выбору значительной долей своей оригинальности.

Лежащая в «холодном» поясе, на высоте 2.645 метров над уровнем моря, в равнине, где из деревьев ростут только ивы и яблони, столица Колумбии раскинулась по нижним скатам, облесенным с большим трудом, двух гор: на юге—Гвадалупе (3.255 метр.), на севере—Монсеррате (3.132 метра); горы эти вздымаются почти на такую же высоту, как и соседняя кордильера. Два ручья, притоки Фунзы, часто изменяемые ливнями в грозные потоки, делят город на несколько кварталов, и, как все речки больших городов, мало-по-малу превращаются в сточные канавы под широкими арками мостов. Одна из площадей, украшенная статуей «Освободителя» (Боливара), составляет центр города; по сторонам её помещаются главные здания, и от неё расходятся торговые улицы, продолжающиеся большими дорогами за городской чертой. Один из памятников Боготы, «Колонна Мучеников», напоминает смерть сотни колумбийцев, расстрелянных, в 1816 году, испанскими солдатами. Боготский университет, основанный в 1867 году, есть, на севере от Чили, лучшее из высших учебных заведений в андских республиках; столица Колумбии имеет также драгоценную библиотеку, содержащую слишком 50.000 томов, обсерваторию, основанную Мутисом, и в которой учился Кальдас, академию художеств, картинную галлерею, заключающую в себе произведения кисти гранадского живописца Васкеза, прекрасные коллекции, между прочим, гербарий другого знаменитого колумбийца, Хосе Триана. По горным склонам, над городом, тянутся бульвары, с великолепными цветниками, и с высоты холмов, увенчанных часовнями, к которым стекаются богомольцы, можно любоваться чудным видом, который представляют шахматная доска домов, перерезанная серебристыми лентами ручьев, затем вдали беспредельная равнина, и с другой стороны—стена Восточной кордильеры. Город постепенно разростается, особенно на западе, к Фонтибону, и на севере, по направлению к Чапинеро, куда по праздникам устремляется толпа любителей загородных прогулок.

Как торгово-промышленный центр, Богота имеет только фабрики и заводы, необходимые для удовлетворения потребностей своего стотысячного населения, и местную торговлю своих ежедневных рынков, где собраны произведения трех поясов, жаркого, умеренного и холодного, где тропические фрукты разложены рядом с европейскими яблоками и персиками. Чего недостает Боготе для свободного развития—это удобного сообщения со всей колумбийской территорией и с заграницей. Ещё в 1836 году требовалось целых три дня для прохода трудной тропы, пересеченной болотами и пропастями, которая соединяет Боготу с местечком Вильета, а оттуда остается ещё взойти на два перевала и дважды спуститься в долину, прежде чем достигнешь рио-Магдалены, напротив Онды; иногда, зимой, употребляли три дня, чтобы добраться до западной грани степного плато, в Факатативе. Дорога, которою обыкновенно следовали с незапамятных времен туземцы, а затем испанцы, была не что иное, как ряд крутых подъемов и спусков, и впродолжении более чем двух с половиной столетий не было сделано никаких поправок в первоначальном направлении пути. В 1825 году попытались, однако, проложить более прямую дорогу к нижнему течению Магдалены, оставляя в стороне город Онда и избегая восхождения на Альто-дель Сархенто, чтобы спуститься в Гуарумо долиной Рио-Негро; но кончилось, тем, что новая тропа исчезла под зарослями травы и кустарника.

В 1847 году приступили, под руководством инженера Понсе, к постройке настоящей дороги, которая должна была следовать нормальному направлению к северо-западу, так чтобы достигнуть непрерывной долины, которая, от Субачоке, спускается довольно равномерным, но извилистым скатом к месту слияния Рио-Негро и главной реки, в 200 километрах от Боготы: при этом направлении был бы избегнут подъем на промежуточные кордильеры, а также были бы обойдены пороги близ Онды, столь опасные для судоходства; но опустошения, произведенные болотными лихорадками между рабочими, затем гражданские войны положили конец этому предприятию, которое казалось наиболее целесообразным, и осуществление которого, впрочем, возобновлено в это последнее время. Обескураженные этой неудачей, боготанцы задумали пробраться к Магдалене кратчайшим путем: дойдя до Альто-дель-Робле, вершины «Дуба», образующего, на высоте 2.755 метров, край плоскогорья, они хотели спуститься прямо в долину зигзагами по бокам гор. Это—дорога, называемая Камбаонской, по имени порта, лежащего на полпути между городами Амбалема и Онда, из которых в последнем она и оканчивается, по проекту. Узкая тропинка—вот единственный путь, открытый до сих пор в этом направлении. После продолжительных ливней дороги становятся положительно непроходимыми. Ещё в 1889 г. перевозка вьюка мула, т.е. груза, весом в 112 килограммов, стоящая обыкновенно 25 франков от Онды до Боготы, обходилась до 75 франков, а продолжительность употреблявшагося на перевозку времени составляла от десяти до сорока и даже шестидесяти суток. Понятно, в каком состоянии могут прибывать товары после такого странствования по дорогам без всякого прикрытия.

Проекты железных путей одержали верх в общественном мнении над планами обыкновенных колесных дорог, и теперь подумывают в особенности о сооружении трех рельсовых путей, чтобы поставить, наконец, Боготскую «саванну» в быстрое сообщение с остальным миром. Один из этих путей, северный, предположено вести на Зипакиру, Чиринкиру и Велес к среднему течению Магдалены, именно к устью Согамосо; другой, северо-западный, пойдет к устью Рио-Негро по тому же направлению, которое было принято для дороги Понсе; третий, напротив, направится в сторону, противоположную от цели, следуя вдоль реки Фунза или Богота, чтобы подойти к Магдалене у Хирардота и примкнуть к различным дорогам верхней Магдалены, Кауки и в Европу по течению главной реки. В настоящее время работают над сооружением северной линии; на других проектированных линиях Богота имеет пока только короткий железный путь до Факатативы, общий ствол двух будущих дорог. От столицы до этого города, лежащего на окраине плоскогорья, спуск составляет всего только около пятидесяти метров; но за мысом Лос-Манзанос, где останавливаются рельсы, начинаются трудности. Факататива—бывшая крепость муисков, и некоторые скалы её окрестностей носят на себе глифы, сходные по форме с разными надписями в Панди. До постройки колесной дороги и железной линии Факататива была бедной деревушкой; теперь она растет и богатеет, как передовое предместье столицы на главном пути в Европу (движение на железной дороге Богота—Факататива в 1891 г.: 298.227 пассажиров).

Но Богота современем будет иметь другие выходы к новейшему миру, ибо она отделена от покатости льяносов лишь горным валом, высота которого на перевале Парамо Чоачи (3.170 метров) всего только на 535 метров превосходит её собственную. Подъем к этому перевалу, отстоящему на 8 километров от столицы по прямой линии, не труден, а по другую сторону начинается спуск, хотя крутой, но равномерный, к равнинам Ориноко. Террасы и верхние долины, от 3.000 до 1.500 метров, имеют ещё население, почти равное по плотности населению противоположной покатости, и городские поселения там ещё довольно многочисленны. Города Чипаке, Какеза, Убаке, Чоачи, Фомеке, Кетама расположены один над другим в боковых долинах реки Умадеа, а севернее—Хунин, Гачета, Убала и другие большие аггломерации рассеяны в верхнем бассейне реки Упиа. Но число жителей уменьшается по мере приближения к льяносам, и центры колонизации, основавшиеся при выходе из гор, на окраине льяносов, Сан-Мартин, Вильявисенцио, Медина, представляют из себя ещё незначительные местечки, где откармливают степной скот, прежде чем гнать его в гору к Боготе. Господствующая в льяносах лихорадка, и особенно затруднительность перевозки грузов,—ибо почти все продукты отправляются ещё по трудным и опасным горным дорогам,—мешали до сих пор колонистам утилизировать на больших пространствах эти баснословно плодородные земли. В некоторых отношениях произошел даже заметный упадок в этих странах за последние сто лет. Индейское население, бродившее в этих равнинах, было по малой мере втрое многочисленнее, чем ныне, и целые племена, как, например, ачагуа, зеона, исчезли; точно также стада, принадлежавшие миссиям, далеко превосходили численностью стада, которыми владеют теперь колумбийские скотоводы; развалины старинного города Сан-Хуан-де-лос-Льянос совершенно заросли, так что теперь невозможно определить даже место, где стоял этот город.

Однако, в последнее время замечается стремление к новому заселению края и введению земледельческой культуры: недавнее решение испанских арбитров, присудившее Колумбии всю область равнин до реки Ориноко, налагает на республику обязанность открыть новые пути к этим отдаленным областям. Теперь уже начинают эксплоатировать салины оринокской покатости, особенно в Мамбите; кофейные и какаовые плантации занимают место лесов и кустарников, и в 1857 г. на реке Умадеа, близ слиянии её с Упией, основался маленький порт Кабуяро, откуда пароходы, плавающие по реке Мета, могли бы подниматься, в благоприятное время года, на 260 километров, до Боготы. Но обыкновенно редкия суда, поднимающиеся вверх по Мете, останавливаются гораздо ниже; до недавнего времени местом их остановки был остров Орокуэ, лежащий в 300 километрах ниже Кабуяро. В 1889 году орокуанская таможня была переведена директором гораздо ниже по реке Мете, к устью Касанаре, в видах пресечения контрабанды, производившейся по различным притокам главной реки; новая деревня, Сан-Рафаэль, должна основаться в месте, назначенном для новой таможни «на Мете». Речной порт был посещен в том году всего только 13 судами, в том числе 4 пароходами, и вообще движение торгового обмена представляло, по ценности, около 117.000 пиастров, т.е. немного более 300.000 франков.

На дороге из Боготы к верхней Магдалене и к Экуадору первым этапом является город Меса, или «Стол», названный так от занимаемой им конгломератовой террасы (1.281 метр), господствующей над глубоким ущельем, по дну которого бежит рио-Богота, ниже её водопада. Этот город умеренного пояса, окруженный плантациями какаового и кофейного деревьев, служит главным посредником в торговле между Боготой и жаркими долинами: рынки его—самые оживленные во всей провинции, кроме столичного. У основания его террасы, к юго-западу, деревня Анапоима, близ которой бьют серные ключи, занимает бесплодное дно бывшего озера; на западе, в ущелье, течет река Апуло, спускающаяся с высот Анолаима, города, который до завоевания страны испанцами, принадлежал ещё индейцам племени панче. Железная дорога, которая из Херардота должна взойти на плоскогорья, останавливается в 5 километрах от слиянии реки Апуло, и ближайшим её усилием будет подняться на террасу Меса, при помощи рампы с кремальером, вроде той, по которой совершается подъем на Риги.

Токаима, станция железной дороги, была недавно одним из городов, привлекавших множество посетителей, благодаря своим горячим серным водам; но эпидемии желтой лихорадки сильно уменьшили прилив иногородных гостей. Самый знаменитый источник в окрестностях Токаимы, Agua de Dios («Божья вода»),—имя аналогичное французским Divonnes,—предоставлен прокаженным, для которых провинция Кундинамарка основала земледельческую колонию и лазарет, содержимый на средства, доставляемые специальным налогом с имуществ, переходящих по наследству. Деревня Агуа-де-Диос, где живет также много служащих и колонистов, была обитаема в 1890 г. 520 прокаженными, из которых каждый имел свой отдельный сад в один гектар и возделывал его сам или отдавал в аренду. Говорят, что проказа, не прилипчивая в климате Токаимы, почти всегда перестает там развиваться. Сильная смертность между больными, интернированными в деревне Агуа-де-Диос, объясняется ослаблением их организма, но они умирают не от проказы. Токаимские виноградники производят отличные плоды, из которых, однако, нельзя приготовлять вина, так как температура слишком высока в этих лощинах, лежащих немногим выше 500 метров над уровнем океана.

Хирардот, конечная станция железной дороги на Магдалене, у подножия скал, обращенных на полдень, и где растут несколько кокосовых пальм,—деревья, редко ветречающиеся вдали от моря,—находится непосредственно ниже впадения двух притоков, рек Фусагасуги и Боготы. Это—город новый, вдруг приобревший экономическую важность, как место перехода; железный мост, длиной в 130 метров, построенный против Хирардота через ущелье Пасо-де-Фландес, обслуживает большую часть торговли между Боготой и департаментом Толима, особенно по перевозке соли; этим же путем производится торговый обмен, впрочем, незначительный, даже с долиной реки Кауки, через Ибаге и перевал Киндио. Ибаге, второй город департамента, занимает на высоте 1.300 метров, прекрасную и плодородную равнину, с «вечной весной», окруженную предгорьями вулкана Толима и пробегаемую Комбеимой, одним из притоков главной реки через Коэльо; на востоке, составляя резкий контраст с его цветущими садами, расстилаются бесплодные равнины из лавы, отделенные от Магдалены вулканическим гребнем Гуаландай, вздымающимся настоящей стеной. В окрестностях бьют из земли горячие ключи, нагреваемые, может-быть, подземным очагом лав. Ибаге не эксплоатирует своих жил серебряной руды и залежей серы, но, как складочный пункт для произведений долин двух важных рек, Кауки и Магдалены, он ведет очень деятельную торговлю. Пристанью на этой последней реке ему служит деревня Гуатакисито, лежащая против Гуатаки, печального местечка жаркой земли, откуда дорога поднимается к Токаиме и Месе. Исторически Гуатаки замечателен тем, что три завоевателя, Кесада, Белальказар и Фредеман, после своей встречи, сели здесь на суда, чтобы отправиться в Испанию.

Амбалема, один из уездных городов департамента Толима, возник сравнительно недавно. Основанный в 1786 г., на левом берегу Магдалены и при устье её притока Ресио, спускающагося с снежных полей вулкана Толима, он достиг цветущего состояния, несмотря на нездоровый климат, жаркий и сырой; табак его плантаций считался лучшим в Новой Гранаде. Отмена казенной монополии вызвала усиленное производство; ежегодно отправляли, преимущественно на Бременский рынок, кипы табаку миллионами килограммов, и выручаемые за этот продукт суммы, распределявшиеся в крае, простирались до 10-ти или 15-ти миллионов франков, а в один исключительно благоприятный год даже до 25 миллионов. Но появившаяся на табачном листе болезнь уменьшила количество и ухудшила качество продукта, так что толимские плантации не могли уже выдерживать конкурренции с другими производящими табак странами, особенно с Явой и Суматрой; кроме того, создалась новая монополия на место прежней: казну сменил могущественный торговый дом, принадлежащий иностранным капиталистам и представленный в Колумбии их неответственными служащими; неизбежным следствием было разорение. Впрочем, табачная промышленность несколько оправилась с тех пор, как болезнь растения ослабела. К северу от Амбалемы, город Гуайябаль, лежащий далеко от Магдалены, на притоке Сабандиха, богатом золотоносными песками,—тоже земледельческий центр.

В сотне километров вниз от Амбалемы, на том же берегу Магдалены, стоит город Онда, названный так по причине большой глубины речной воды выше порогов, и один из исторических городов Колумбии. При колониальном режиме, все товары, ввозившиеся из Картагены по реке, складывались в магазинах Онды, откуда их направляли частию в Боготу, частию в Попайян, Постос и Квито. Горный ручей Гуали, впадающий в Магдалену выше порогов, и через который перекинуто несколько мостов (из них один—старинной испанской постройки), делит город на две части: правая сторона, основанная конкистадорами, была разрушена землетрясением в 1805 г., и развалины домов занимают там такое же пространство, как и стоящие ещё здания; новый колумбийский город расположен вдоль левого берега Гуали. Насчитывавшая прежде до двадцати тысяч жителей, Онда имеет теперь вчетверо меньшее население, и едва-ли ей суждено опять сделаться значительным городом, так как постройка железной дороги, называемой Дорадской, проведенной в обход порогов, имела следствием перемещение складочных пунктов. Этот рельсовый путь, длиной в 20 километров, принимает, в Лас-Иегуас, своем низовом, очень неудобном порте, товары, привозимые на пароходах, и доставляет их на верховую конечную станцию Арранка-Плюмас, напротив Пескадериас, в ожидании, пока будут проложены другие пути прямо на Боготское плоскогорье. Дорадская дорога также должна быть продолжена на север, до порта Кунехо, гораздо легче доступного, чем порт Лас-Иегуас.

Город Марикита, лежащий, как и Онда, в долине Гуали, и основанный в 1550 году, представляет почти одни развалины; золотые и серебряные прииски, благодаря которым он сделался метрополией края, давно заброшены; остатки пышных испанских домов виднеются среди зелени, рядом с хижинами, обитаемыми самбосами и метисами, среди которых распространен зоб. Марикита—город исторический: завоеватель Кесада умер в этом городе, может-быть, от проказы; знаменитый ботаник Мутис составил здесь свои коллекции и насадил рощицы редких экзотических деревьев, между прочим, коричного дерева, от которых уцелело несколько экземпляров. Землетрясение 1805 года стоило жизни слишком десяти тысячам человек в двух городах Онда и Марикита.

Рио-Негро, впадающий в Магдалену ниже порогов и железной дороги, заключает в своем бассейне несколько важных городов, между прочим, Вильету и Гуадуас, хорошо известные путешественникам, как этапы между Боготой и Ондой. Гуадуас, названный так от guaduas или бамбуков, растущих по берегам ручья, притока Черной реки, был ещё недавно вторым городским поселением Кундинамарки по числу жителей: как этапный пункт между столицей и рекой, он сделался богатым складочным местом товаров. Постройка новых дорог лишила Гуадуас его прежнего важного значения, но он по-прежнему остается одним из очаровательнейших городов Колумбии по богатству растительности, мягкости климата и красоте амфитеатра окружающих гор. Многие из колумбийских фамилий, прославившихся в области наук и в литературе, происходят из Гуадуаса. Город Пачо, лежащий, близ истоков Рио-Негро, на склоне гор, доминирующих над Зипакирой, принадлежит к промышленной группе, составляя центр её, и его железные рудники доставили ему первенствующее значение в металлургической промышленности Колумбии; он также хорошо известен искателям орхидей. Ниже простираются обширные кофейные плантации Пальмы, уже в поясе «жарких земель».

Последняя деревня департамента Толима, на левом берегу Магдалены, носит вполне заслуженное имя Буэна-Виста («Хороший вид»); к северу оттуда течет река Миель, отделяющая этот департамент от провинции Антиокия, и устье которой находится в небольшом расстоянии от устья впадающей ниже Рио-Негро. До введения на Магдалене пароходства, почти совершенно вытеснившего гребные и парусные суда, чампаны и бонго, которые прежде обслуживали всю речную торговлю, Буэна-Виста, окруженная великолепными строевыми лесами, занималась судостроением; теперь единственный её промысел—земледелие и скотоводство.

Значительнейшие и исторические города департамента Толима, с цифрой населения их округа, по Перейре:

Неива—15.000 жит.; Ибаге—13.000; Гуамо—12.000; Пурификасион—11.000; Эспиналь—10.000; Ортега—10.000; Чапарраль—9.000; Гуайябал—9.000; Натагаима—9.000; Амбалема—8.000; Мельгар—6.000; Онда—5.000; Тимана—5.000; Ла-Плата—4.000; Марикита—3.000; Сан-Агустин—1.000 жит.

Поселок Наре, показывающийся далее, за Буэна-Вистой, на том же левом берегу Магдалены, переходит в область воспоминаний. Прежде это был единственный порт штата или провинции Антиокия на великой реке, служивший складочным местом для всех произведений плоскогорья. Расположенный выше «Теснины» или Ангостуры, он был естественным этапом для судовщиков, плавающих по Магдалене. Река Наре, соединяющая в своем русле воды нескольких долин, судоходна до Ислитас при впадении притока Нус; но окрестные болота представляют очень нездоровую местность, и когда течение подточило террасу, на которой стоял Наре, жители не дали себе труда отстроить селение; выбор новой торговой станции ниже по реке ускорил упадок этой пристани. Даже города, находящиеся в верхней долине реки Наре, почти оставили этот торговый путь, и все они тяготеют теперь к Медельину, сделавшемуся главным экспортным рынком в центре провинции Антиокии. Самый населенный из этих главных городов—Рио-Негро, на ручье того же имени. Рио-Негро, находящийся на высоте 2.150 метров, и его сосед Маринилья, лежащий выше, принадлежит к тем антиохийским городам, которые, во время войны за независимость, послали наибольшее число своих сынов на поля битвы. Оба эти города находятся если не в упадке, то по крайней мере в периоде приостановки развития; жители Маринильи, Marinillos, которые принадлежат к лагерю «синих», Godos или «консерваторов», и которые служат мишенью для всевозможных насмешек, имеют ожесточенных врагов в обителях Рио-Негро, Rionegreros, «красных» или «либералах», и часто местная вражда переходила в открытую войну.

Новая станция Пуэрто-Беррио, построенная, как и Наре, на левом берегу Магдалены, существует всего только с 1875 г., и конечно, никогда не была бы выбрана как место обитания, ибо почва там сырая и воздух нездоровый, если бы она не представляла удобного исходного пункта для железной дороги, которая должна подняться от главной реки к Медельину и оттуда разветвиться по всему Антиокийскому плато. Первые работы при проложении дороги через болота береговой равнины были очень смертоносны; но эта низменная область уже пройдена, и путь, длиной в 50 километров, проникает, на высоте 800 метров, в изобилующую рудами долину рио-Нус, притока реки Наре, откуда рельсы будут продолжены на северо-запад, через перевал Киебра (2.000 метров), чтобы войти в долину реки Посре и подняться на юг к Медельину. На открытом участке этой железной дороги происходит уже значительное торговое движение, которое должно сильно возрасти, когда перевозка товаров от Магдалены до Медельина не будет стоить, как теперь, 400 франков за тонну. Вьючные индейцы, носящие тяжелые грузы на ремне, завязанном на лбу, до сих пор ещё употребляются для транспортирования товаров. Между несчастными, обретенными на это оскотинивающее ремесло, называют в особенности туземцев селения Сеха-де-Гуатапе, лежащего у подошвы крутой «Собачьей горы», Альто-дель-Перро (2.200 метров), близ города Маринилья.

Река св. Варфоломея (Сан-Бартоломе), соединяющаяся с Магдаленой в 25 километрах ниже Пуэрто-Веррио, едва утилизируется для судоходства и не имеет значительных местечек в своем бассейне, хотя первые истоки её зарождаются в золотоносных землях. Ниже, на восточном берегу Магдалены, впадает другой приток, Караре, проходящий также по местностям почти пустынным; на господствующем над слиянием холме приютилась деревня, носящая то же имя, как и река, и тщетно ожидающая постройки дороги, которая соединила бы её с городами плоскогорья: дорога, которая, при спуске с этого плато, воспользовалась бы долиной Караре, была бы кратчайшим из всех путей, проектированных для приведения столицы Колумбии в сообщение с городом Барранкилья и с Атлантическим океаном. Но значительность расстояния, пропасти в высоких областях и болота в нижних долинах, наконец, в известной мере опасение, что придется вести борьбу с независимыми ещё индейцами, не позволяли до сих пор дать ход этому проекту инженеров. А между тем, долина реки Караре, называемой Минеро в верхней части её течения, проходит через богатые горнопромышленные местности, между прочим, через местность Мусо, производящую лучшие в свете изумруды. Скромная деревня Мусо была прежде обширным и богатым городом, куда рудокопы стекались толпой, после двадцатилетней борьбы против индейцев мусосов, которые разрушили первую испанскую колонию, Туделу, и которых, в конце концов, истребили, напустив на них собак, приученных к охоте на человека. Поверхностная разработка, где ищут изумруды, с различным успехом, с 1558 г., находится на берегу ручья, в 6 километрах к западу от деревни; там видны ещё остатки галлерей, эксплоатировавшейся во времена испанцев, затем оставленной после обвала: это «подземелье мертвецов». Правительство, собственник рудника, сдает его в аренду за плату 70.000 франков в год; что касается деятельности эксплоатации и барышей предпринимателей, то они меняются в зависимости от прихотей моды.

Река Опон, впадающая в Магдалену, в 40 километрах ниже Караре, остается неизвестной колонистам, а между тем её долина была входными воротами, через которые, в 1536 г., Хименес де-Кесада совершил восхождение на возвышенности, обитаемые муисками. До завоевания страны испанцами, индейцы плоскогорий отправляли по этой реке свои бумажные ткани и соль из своих копей. В наши дни всякое торговое движение по воде прекратилось, а сухопутная торговля, которую пытались привлечь постройкой дороги между внутренним городом Запатока и постом Барранка-Бермеха («Красный овраг»), на Магдалене, не могла удержаться: дорога, проложенная по глинистой, скользящей почве, была смыта дождями. После того, старались найти лучший исходный пункт для соединения внутренних больших городов и богатых плантаций с торговой артерией Колумбии, и выбор остановился на Пуэрто-Вельчес, посте, лежащем на правом берегу Магдалены, в лесной прогалине, в десяти километрах к северу от устья Согамосо: там выгрузили рельсы и паровозы для будущей железной дороги, которая поднимается по склону гор к городу Букараманга.

Древняя Унса, бывшая резиденция заке, повелителя северных муисков, сделавшаяся теперь испанским городом Тунха, лежит в области истоков Согамосо, на высоте 2.793 метров, уже холодной для обитателей плато. Однако, некогда Тунха была цветущим городом, и в ней сохранилось много зданий, особенно храмов, свидетельствующих о её прошлом богатстве; на холме, доминирующем над ней, два огромных камня, в форме жерновов, называемые cojines, или «подушки», напоминают о церемониях древних чибчей, которые останавливались в этом месте, чтобы помолиться, обратившись лицом на восток. Пришедшая ныне в упадок, хотя и считающаяся столицей Бойяки, она уступает многим другим городам этой провинции по числу жителей и по торговой деятельности. Один из её соседей, город Рамирики, также носящий имя, прославившееся в истории чибчей, населен очень трудолюбивыми индейцами, которые ткут шерстяные и бумажные ткани и занимаются скотоводством; заки ходили с большой церемонией купаться в Рамирики, близ «церкви индейцев», от которой теперь остались лишь бесформенные руины. На юго-востоке Бойяка, лежащая среди холмов с правильными, куполообразными вершинами, составляющих эту часть Восточной кордильеры, занимает приобревшее историческую известность место, где в 1819 году Боливар выиграл сражение, которое решило вопрос о независимости Колумбии и доставило его нынешнее имя департаменту Бойяка; скромный мост, который враждующие стороны оспаривали друг у друга с таким ожесточением, существует ещё, и в соседстве с ним видно несколько исписанных скал. Через Кордильеру ведут удобопроходимые перевалы, спускающиеся к городам оринокской покатости, занимающим первые возделанные террасы гор,—к Турмеке. Усибита, Гуатеке, Гуайята, Мирафлорес. Гурты скота переходят горы к югу от городов Тунха, Бойяка, Песка, Хенезано, направляясь к рынкам возвышенностей.

Ниже Тунхи, извилистый Согамосо протекает у подошвы террас, где стоят города Паипа и Дуитама, из которых последний некогда был населен племенем того же имени, говорившим особым наречием языка чибча и оказавшим испанцам мужественное сопротивление, под предводительством могущественного кацика, Тундама. На том же плоскогорье, Санта-Роза-де-Витербо, прежняя столица штата, получила известность в истории науки, благодаря аэролиту в 700 килограммов весом, открытому в 1810 году, на соседнем холме и перенесенному на площадь этого города, где он и лежит среди группы деревьев; внеземное происхождение, приписываемое ему Буссенго и Риверо, кажется, нельзя считать вполне доказанным, так как, говорят, в соседних скалах находили подобные же железистые глыбы, заключенные в массе горной породы. Город Согамосо (Суамос), лежащий на берегу реки того же имени, был, подобно Тунхе, одним из исторических городов муисканской империи: в двух километрах к юго-востоку показывают местоположение Ираки, где имел пребывание sogamuxi, великий жрец этой нации, и где находился самый богатый в стране храм, обширное деревянное здание, покрытое золотыми пластинами; во время разграбления его солдаты по неосторожности заронили огонь, и пожар продолжался несколько дней, «пять лет», по словам легенд. Согамосо теперь уже—не святое место, куда, бывало, пилигримы приносили со всех концов золото и драгоценные каменья; тем не менее, он разбогател, как центр торговли скотом, и превосходит столицу по числу жителей; окружающие равнины, часто затопляемые, негодны для земледелия, но они прокармливают большое количество скота, пригоняемого из Касанарских льяносов; согамосская порода лошадей высоко ценится. Город Соата, лежащий в сотне километров севернее, на хорошо возделанной террасе (2.044 метра), господствующей с западной стороны над глубоким ущельем Согамосо, также сделался крупным центром земледельческой культуры и торговли. Окрестные поля, усеянные купами ив, производят в изобилии сахар, пшеницу и другие продукты двух поясов; финиковая пальма, вообще редко встречающаяся в Колумбии, дает здесь плоды. Прилежные земледельцы Соаты распахивают даже крутые, спускающиеся к реке склоны, которые, залегая на недостаточно солидном аспидном грунте, часто сползают на дно ущелья, вместе со своими полями и посевами.

К северу от Согамосо находим несколько городов в долинах Восточной Кордильеры; важнейшие из них—Чита и Кокуи,—по имени которых называется высокая снеговая цепь, вздымающаяся на тысячу метров выше окружающих гор. Расположенные, первый на юге, второй на севере этой цепи, они находятся, в холодном поясе, соответственно на высотах 2.976 и 2.757 метров, и ветры, спускающиеся с ледяных парамосов, приносят им дыхание зимы. Чита имеет на восточном склоне гор, в бассейне реки Касанаре, на высоте 1.600 метров, термальные ключи (50°), с большим содержанием солей, которые эксплоатируются правительством, и которыми пользуются тунебосы, собирая для лечения различных болезней разноцветные сгустки, отлагаемые горячими водами. В Кокуи нет другой промышленности, кроме кустарного ткачества, доставляющего очень прочные материи; но когда будут открыты удобные пути сообщения через горы, город этот будет иметь в своем распоряжении минеральные богатства восточного склона—соль, каменный уголь, железо, медь, серебро, свинцовые руды, киноварь. Он сделается также одним из главных входов в Касанарские льяносы, ныне почти пустынные. Населенные места этих степей, Лабранза-Гранде, Морона, не более, как простые группы соломенных шалашей.

На западе от Кокуи, Согамосо поворачивает в сторону и проходит последовательно, глубокими ущельями, ряд горных валов, параллельных Кордильере, не имея на своих берегах других поселений, кроме редких деревушек и хижин перевозчиков. Города должны были выстроиться в отдалении, на высоких террасах или в верхних долинах. Таковы Онзага и Моготес в южной боковой долине; в расстоянии около одного лье от Моготес, на северо-западе, находится знаменитый естественный колодезь, Ноуо de los Pajaros, или «Птичья Яма», пропасть в 184 метра глубины и только в 45 метров по окружности, где обитают «чертенята», те же грузные, жирные птицы, которые встречаются в пещерах Карипе и в пропасти Икононзо. Промышленная Малага также стоит вдали от реки, близ хребта, на котором берут начало воды реки Сараре, спускающиеся к Ориноко. Город Сан-Андрес, славящийся своими школами, прячется в горной долине, на высоте более 2.000 метров, близ озера Ортисес, окруженного хлопчатником. Пьедекуеста, или «Подошва Берега», названная так по причине её положения у основания гор Хуан-Родригес, через которые лежит путь в Памплону, занимает, на высоте тысячи метров, террасу, хорошо орошаемую и очень плодородную, с равномерной температурой и превосходным здоровым климатом; Пьедекуеста, бывшая простой деревушкой в 1670 году, а теперь спутница богатой и цветущей Букараманги, занимающей северную покатость реки Лебриха, есть один из городов, где рождаемость значительно превосходит смертность, и в то же время—один из наиболее деятельных центров: женщины его приготовляют шляпы, сигары, варенья, а мужчины—почти все землевладельцы, обработывают окрестные сады и поля. Южнее лежит долина Суареса, или Саравиты, западной ветви Согамосо, представляющей более благоприятные условия, чем восточная ветвь, для того, чтобы служить главным торговым путем между Боготой и побережьем Атлантического океана; но область слияния—одна из самых диких в Колумбии: ущелья Согамосо своими террасами, карнизами, крутыми обрывами напоминают каньоны Колорадо. На дне ущелья приютилась деревня Субе, одно из «пекл» страны, по причине своей высокой температуры; однако, самая эта жара, так же, как отсутствие ветра, сделали это селение санаторией, очень ценимой жителями высоких плоскогорий. Первый висячий железный мост, построенный в Колумбии, переброшен через Согамосо между Субе и Лос-Сантос.

Значительные и исторические города провинции Кундинамарка, с приблизительной цифрой населения их округа, по Перейра и другим источникам:

Богота—110.000 жителей; Ла-Меса—14.000; Зипакира—12.000; Гуадуас—11.000; Аналаима—10.500; Ла-Пальма—10.000; Чоконта—10.000; Фомеке—9.000; Хунин (Чинасаке)—9.000; Фусагасуга—8.000; Казета—8.000; Убате—8.000; Факататива—7.500; Гуатавита—7.000; Токаима—7.000; Пачо—7.000; Гачета—6.500; Вильета—6.000; Гуаска—5.000; Немокон—5.000; Фунза—3.000; Панди—2.500; Фонтибон—2.500; Хирардот—2.000; Фукене—1.500; Вильявисенцио—1.000 жит.

Областью истоков река Согамосо принадлежит ещё к Кундинамарке. Озеро Фукене и окружающие города, между которыми первое место занимает Убате, бывшая муисканская крепость, находятся в пределах этой центральной провинции. К северу от озера и на северной оконечности равнины озерного происхождения, древняя Чикинкира, «город Туманов», носит чибчинское имя, хотя она основана испанцем, спутником Хименеса-де-Кесада. Город этот является также наследием муисков, как место богомолья; метисы, потомки индейцев, собиравшихся к прибрежной святыне озера Фукене, направляются к церкви в Чикинкире для поклонения «Чудотворной Деве». Говорят, в некоторые годы, до шестидесяти тысяч пилигримов перебывали в обширном храме, где находится чудотворная икона. Благодаря этому беспрестанному приливу посетителей, Чикинкира разбогатела; дорогами, проложенными богомольцами, воспользовались для целей торговли; священный город мало-по-малу превратился в торговый центр и занимает теперь первое место в провинции по числу жителей, хотя по климату и плодородию окружающей местности он значительно уступает другим городам Бойяки. Так как он находится ещё в холодном поясе, на высоте 2.614 метров над уровнем моря, то главный промысел его населения составляет скотоводство. Окрестности Чикинкиры изобилуют интересными местами. На юге, господствуя над равниной, высится гора Кальдас, названная так в честь великого ботаника. В десяти километрах к северу, близ деревни Сабойя, находится «писанный камень», самый замечательный в Колумбии, скала, разрисованная знаками, большая часть которых, к сожалению, скрыта под лишаями. Туземцы видят в этих неразобранных письменах указание, относящееся к спрятанным сокровищам, и стараются разгадать его смысл, чтобы сразу разбогатеть; Ансизар и другие ученые, признавая в этих фигурах изображение лягушки, символа «обильных вод», пришли к тому заключению, что надпись в Сабойе содержит рассказ о потопе, произведенном потоком, хлынувшим из озера Фукене в глубокое ущелье. Эта скала служит как бы парой писанным камням в Панди, на другой оконечности земли муисков.

К востоку от Чикинкиры, город Леива (1.982 метра), в соседстве с древним муисканским городом, имеет рудники, медные и серебряные, а также серные копи, и становится центром культуры винограда и оливкового дерева. Моникира, лежащая на северо-западе от Леивы,—также центр разработки медных руд, первый по важности во всей Колумбии. Непосредственно ниже впадения реки Моникира, левый берег Суареса принадлежит уже к штату Сантандер.

Значительные и исторические города провинции Бойяка, с приблизительной цифрой населения их округа, по Перейра.

Чикинкира—18.000 жит.; Соата—17.500; Согамосо—14.000; Моникира—13.000; Песка—12.500; Дуитама—12.000; Мирафлорес—12.000; Паипа—12.000; Турмеке—11.000; Чита—11.000; Хенезано—10.000; Санта-Роза-де-Витербо—9.000; Кокуи—9.000; Гуатеке—9.000; Сабойя—9.000; Гуайята—8.500; Рамирики—8.500; Тунха—8.000; Кальдас—7.000; Лабранза-Гранде—7.000; Бойяка—7.000; Мусо—5.000; Леива—4.500 жит.

Пуэнте-Насиональ (Национальный Мост),—прежде Пуэнте-Реаль (Королевский Мост),—переброшен через реку Суарес выше устья Моникиры и сообщил свое имя многолюдной общине, расположенной на месте ярмарочного поля, где встречались индейцы, чибча, гуаны, агаты. Отсюда можно подняться на запад по живописной долине к хорошенькому городку Иезус-Мария, или же взойти по северным склонам к городу Велес, построенному на высоте 2.190 метров, на покатости горы, пересеченной оврагами и оканчивающейся известковыми уступами, в которых находят ископаемых аммонитов. Основатель Велеса, в 1539 году, выбрал этот пост, окруженный пропастями, по причине его стратегических выгод, близ водораздела между верхним Согамосо и долинами рек Караре и Опон. Несмотря на неудобство сообщения, по опасным тропинкам, с бассейнами, над которыми он командует, город этот достиг цветущего состояния: по значению он не уступает теперь столице провинции. Округ Велеса славится своими естественными достопримечательностями: в двадцати километрах к северу, близ Ла-Паса, находится котловина в 118 метров глубины и около одного километра в окружности, Ноуо del Aire, или «Воздушная Яма», которая, повидимому, образовалась вследствие провала поверхностных слоев, упавших в подземные пропасти.

Главный город провинции Сантандер, богатый Сокорро, лежит по другую сторону ущелий, на высоте 1.256 метров, на наклонной террасе, круто обрывающейся над Суаресом, который течет в 610 метрах ниже. Прежний Сокорро, или Гуаме, был построен на месте индейского города, но в 1861 г. его перенесли в занимаемую им ныне местность, к сожалению, нездоровую; большие колебания температуры производят резкия столкновения между знойным воздухом глубокого оврага, где течет Суарес, и холодными ветрами, дующими с соседних гор. Сокорро, один из важнейших городов республики, положил начало движению, направленному к достижению независимости Колумбии: в 1781 г. одна жительница этого города, Мария-Антония Варгас, сломала королевский герб, разорвала эдикт о налогах, и по её призыву образовалась первая банда комунеросов, забытых предшественников Боливаров, Сукре и Сантандеров.

На юго-западе от Сокорро, на менее высокой террасе, приметной с другой стороны ущелья Суареса, стоит город Симакота, долго славившийся своим «вулканом», который оказался просто горением угля и колчедана, сопровождающимся дымом, столб котораго постоянно поднимается над лощиной. Южнее находим города Оиба и Суаита, построенные на террасах, окруженных пропастями; на юго-востоке, в долине реки Санхиль, впадающей в Суарес ниже Сокорро, ютится промышленный центр Чарала, окруженный плодородными землями, на которых возделывают сахарный тростник. Ниже, на узкой береговой полосе, идущей вдоль той же реки, теснятся дома Санхиля (Сан-Хиль), города, где выделывают, как и в Чарале, грубые ткани, гамаки, плащи, земледельческие орудия, и который производит также большое количество сахара и водки для местного потребления. Почти на 800 метров выше Санхиля, среди остроконечных скал, отделяющих его от ущелий Согамосо, показывается город Аратока, тогда как на северо-западе, другой город, Баричара, занимает террасу из радужных мергелей, между двумя ложбинами, по которым текут Суарес и Согамосо. Этот последний город появился на свете в 1751 г., благодаря бесформенному камню, в котором один пастух, как ему показалось, увидел образ Пресвятой Девы; на месте этой находки была воздвигнута церковь, и Баричара сделалась святым местом, посещаемым богомольцами. Запатока, лежащая севернее, на западной стороне долины, где текут соединенные воды Суареса и Согамосо, лепится, на высоте 1.723 метров на эспланаде такого же образования, как эспланада Баричары, но на 1.257 метр. выше висячего моста, перекинутого через бегущую внизу реку; между городом и нижним берегом средняя разность температур достигает 11 градусов, именно от 19 до 30 градусов стоградусного термометра, и вид растительности совершенно изменяется между этими пунктами. Запатока и деревни её округа составляют последние населенные места в долине Согамосо. Ниже начинаются обширные леса, где только изредка попадается какой-нибудь жалкий ранчо дровосека или лодочника. За угрюмой и грандиозной пустыней нижнего Согамосо следует ещё более торжественная пустыня рио-Магдалены, обрамленной озерами, болотами, ложными, наполовину заросшими, речками.

Километрах в пятидесяти ниже слияния, на правом берегу, расположилась деревня Патуриа, основанная в 1867 году и ожидающая только осуществления проектов инженеров, чтобы сделаться оживленной торговой пристанью. В этом месте каньо или байу соединяет Магдалену с рио-Лебриха и внутренними лагунами:—это водный путь, позволяющий судам подниматься до Пуэрто-Ботихас, или Эстасион-Сантандер, где находятся товарные склады, принадлежащие купцам Букараманги и соседних городов; но пока ещё не существует колесных дорог между рекой и господствующими над ней возделанными высотами. Старейшая колония этой области, Хирон, лежащая на высоте 563 метров (770 метров по Геттнеру), в долине рио-Оро, притока реки Лебриха, имеет золотоносные месторождения и довольно деятельную промышленность; однако, её превзошел по значению и числу жителей город Букараманга, помещающийся выше (925 метров) в горах и труднее доступный, но за то пользующийся более здоровым климатом. Жители этого города выделяются между сокорранцами своим духом предприимчивости, и магазины его, из которых многие принадлежат немцам, не менее снабжены заграничными товарами, чем магазины Боготы. Однако, Букараманга, так же, как соседние города, Хирон и Пьедекуеста, потеряла многие из элементов своего богатства: она не разрабатывает более золотых руд и не вывозит ни табаку, ни какао; собиратели хинной коры не находят уже нужного продукта в окрестных лесах, а древесная порода, которую они эксплоатировали, теперь уже не ценится так высоко; наконец, шляпы, которые ткут тамошния женщины из волокон растения накума, не требуются, как прежде, для экспорта.

Букараманга находится ещё в гидрографическом бассейне Магдалены, но уже близ покатостей Ориноко и озера Маракайбо. В небольшом расстоянии к востоку берут начало воды, спускающиеся к Сараре, одной из главных ветвей реки Апуре, проходя через глубокую брешь, открывающуюся между отрогами цепи Невада-де-Чита и Парамо-Тама. В этом обширном амфитеатре долин, образующих брешь в системе Восточной Кордильеры, рассеяны среди пастбищ несколько больших местечек, но только одно из них возвысилось на степень города: это—Консепсион, близ которого бьют горячие ключи. Вся эта часть Колумбийской территории находится, несмотря на наклон почвы и направление текучих вод, в поясе притяжения Магдалены: движение торгового обмена, происходящее на востоке в льяносах, через таможенный пост Араука, на реке того же имени, совершенно незначительно.

Цепь гор, называемая Меса-Хуан-Родригес, отделяет верхний бассейн реки Лебриха и город Букараманга от долин, где зарождаются притоки венецуэльских рек Зулии и Кататумбо. Памплона, самый высокий город на этой покатости, занимает, на высоте 2.300 метров, бывший озерный бассейн, где берет начало река Памплонита, и куда северо-восточные ветры часто нагоняют туманы и дожди. Старинный миссионерский город, основанный в 1549 году наварцем Педро де-Урсуа, Памплона, хотя и менее оживленная, чем другие города Сантандера, имеет некоторые специальные отрасли промышленности, каковы фабрикация спичек и пивоваренное производство. По выходе из Памплоны, дорога тянется вдоль горного потока, спускаясь постепенно по одной из наиболее живописных долин Андов, и проходит под деревней Чинакота, где нашел смерть жестокий Альфингер, «Мизер Амброзио» испанских солдат.

Сан-Хосе-де-Кукута, или просто Кукута, расположенная на левом берегу Памплониты, находится уже в «жаркой земле», на высоте 294 метров. За исключением высоких берегов этого потока, вся долина представляет бесплодное пространство, доминируемое холмами, открывающими взору только свой каменистый остов. Кофейные плантации, создавшие благосостояние Кукуты, как складочного пункта их произведений, находятся выше, на склонах гор; кукутский какао считается одним из лучших в свете. В 1875 году этот пограничный колумбийский город подвергся сильному подземному удару, в одно и то же время вертикальному и вращательному, который не оставил на месте ни одного дома: все стены, имевшие более 50 сантиметров высоты, были опрокинуты, и по самому скромному рассчету, более двух тысяч человек были раздавлены под обломками. Два соседние города, Росарио и Сан-Антонио, также пали, и волнообразные колебания почвы распространились около этого центра, постепенно ослабевая, до городов Памплона, Мерида и Оканья. По Сиверсу, сотрясение произошло только под осадочными формациями, кристаллические же породы Кордильеры едва дрогнули от него.

С следующего же года принялись отстраивать город на том же месте, но с более широкими улицами, более обширными площадями, более низкими и прочными домами. Кукута снова достигла цветущего состояния. Принимая во внимание число жителей и величину занимаемого ими пространства, можно сказать, что долины Кукуты составляют наиболее промышленную и важнейшую область республики. Там не насчитывается даже 80.000 душ, а между тем ценность производства, дающего, по Рольдану, около 50.000 тонн кофе, представляет сумму свыше 6 миллионов франков. Это благодаря своей железной дороге, ведущей к подверженному лихорадкам местечку Пуэрто-Вильямизар (Сан-Буэнавентура, или Сан-Буэно), на судоходном течении Зулии, Кукута могла так быстро оправиться после постигшего её бедствия; но вся её внешняя торговля направляется к Венецуэле, и обмен приносит выгоду главным образом порту Маракайбо. Поэтому колумбийские инженеры часто предлагали постройку обыкновенных или железных дорог через Восточную кордильеру, которые связали бы округ Кукуты и её богатые плантации с берегами Магдалены. Торговое движение в Кукуте в 1889 году: ввоз—1.205.389 пезо (3.000.000 франк.); вывози—3.462.380 пезо (8.650.000 франк.). Вывоз кофе: колумбийскаго—5.569 тонн; венецуэльскаго—4.937 тонн; всего—10.506 тонн.

С другой стороны, все венецуэльские города западной сиерры Мерида тяготеют к Сан-Хосе-де-Кукута, также, как и три города, тоже носящие имя Кукута: Пуэбло, Росарио, Сан-Антонио. Росарио, лежащий на юго-востоке от Сан-Хосе, близ реки Тачира, некогда имел первенствующее значение: здесь в 1821 году собирался, в одной церкви, генеральный Конгресс, на котором была выработана конституция трех соединенных республик Великой Колумбии: Венецуэлы, Новой Гранады, Экуадора; в окрестностях города бьют горячие ключи, посещаемые больными. Салазар-де-лас-Пальмас, построенный на высоте 852 метров, на песчаной террасе, господствующей над притоком Зулии, входит своими обширными кофейными плантациями в круг притяжения Сан-Хосе. На одной из окрестных скал начертаны индейские надписи.

Оканья, лежащая на высоте 1.165 метров, в прелестной местности умеренного пояса, перерезываемой верхним Кататумбо,—старинный город, основанный в 1572 году на земле индейского племени каратов; оканьянские женщины, маленького роста и с матовым цветом кожи,—происхождения, очевидно, смешанного,—славятся своей красотой. Некогда главный город штата, Оканья, которую часто предлагали сделать столицей восстановленной Великой Колумбии, представляет первостепенные выгоды: плодородие почвы, срединное положение между жаркими землями побережья и холодными областями плоскогорий, удобство сообщений,—с одной стороны, с озером Маракайбо и всей Венецуэлой, по реке Кататумбо, с другой—с покатостью Магдалены, через горный проход, открывающийся на высоте 1.860 метров. Пуэрто-Насиональ и Ла-Глориа, на правом берегу Магдалены, служат пристанями Оканьи на этой большой реке: здесь выгружают скот из Тиерра-Адентро, отправляемый затем сухим путем к Оканье и дальше, в Западную Венецуэлу, через Кукуту. На полдороге от Магдалены животные отдыхают на богатых пастбищах Кордильеры, около города Кармен, земледельческого центра, обогащаемого, подобно Оканье, плантациями кофе, какао и сахарного тростника. Но западный скат речной долины обезлюднел: Симити, некогда богатый и могущественный город, не разработывает более свои золотые прииски.

Значительные или исторические города провинции Сантандер, с приблизительной цифрой населения их округа, по Перейра и другим:

Сокорро—20.000 жит.; Иезус-Мария—18.000; Букараманга—17.000; Пуэрто Насиональ—16.000; Велес—15.000; Санхиль—14.000; Кукута (Сан-Хосе)—13.000; Хирон—12.500; Сан-Андрес—12.000; Пьедекуеста—12.000; Баричара—11.000; Чарала—11.000; Памплона—11.000; Онзага—11.000; Суаита—10.000; Моготес—9.000; Оканья—8.000; Запатока—8.000; Салазар—7.500; Малага—7.500; Росарио—6.000; Консепсион—6.000; Чинакота—3.000 жит.

Речные пристани, следующие за Ла-Глорией, имеют вид скромных деревень, несмотря на важность их географического положения. Тамаламеке, при изгибе реки и близ впадения рио-Сазара, у раздвоения двух главных долин, нижней Магдалены и Упара, представляет группу соломенных хижин, где ютится около тысячи жителей, ряды которых часто опустошаются лихорадками: об этом селении упоминают впервые в 1530 году,—эпоха, когда Альфингер предал его разграблению. Эль-Банко, или «Высокий Берег», рыбачья деревня, лежащая ниже, также на правом берегу Магдалены, занимает, между этой рекой и озером Запатоса, место, имеющее ещё более важное, чем Тамаламеке, торговое и стратегическое значение, ибо здесь начинается внутренняя дельта Магдалены, вследствие разделения её на два рукава, Момпос и Лоба: всякая вооруженная сила, поставленная в этом пункте и опирающаяся на военную флотилию, командует в одно и то же время дорогами к Валье-де-Упар и к полуострову Гоахира, дорогами верхней и нижней Магдалены и выходами долины реки Каука; оттого во время внутренних революций воюющие стороны первым делом стараются овладеть позицией Банко.

Узкую долину реки Каука, западной ветви Магдалены, сторожит, около её истоков, знаменитый город Попайян, «ученый город», «благородный город» и, вероятно, в самом деле город, который имеет, пропорционально числу жителей, больше всего людей образованных и желающих учиться, больше всего семейств, приобревших имя через некоторых из своих представителей в области наук, литературы и политической истории Колумбии; ученый Кальдас, расстрелянный, как республиканец, в Боготе, был попайянский уроженец. Этот город, столица провинции Каука,—один из тех, которые издали представляют очаровательную и даже грандиозную картину. Постройки, там и сям увенчанные куполами и башнями, расположены среда полей, слегка отлогих, покрытых различными посевами и усеянных ивами; обильный ручей спускается маленькими каскадами к реке Каука, которая течет в пяти километрах от города, прячась под деревьями; к северу открывается равнина между двумя кордильерами, тогда как на западе и на юге развертывается амфитеатр гор и вырисовываются на юго-востоке две величественные конусообразные вершины, Сотаро и Пурасе, последняя со своим белым столбом дыма, поднимающимся к синему небу. На скатах этих высот живет ещё несколько индейцев из племени коконуко, всё ещё поющих свои жалобные песни на языке предков.

Растительность этой долины имеет характер флоры умеренного пояса, так как высоту Попайяна над уровнем моря определяют различно, от 1.750 до 1.800 метров, а средняя температура его—от 17 до 18 градусов Цельсия. Деревня, которой управлял кацик Пайян, занимала часть того места, где товарищи Белальказара построили в 1536 году испанский город, за два года до основания Боготы. При колониальном правлении город этот процветал, благодаря своим золотым приискам и различным привилегиям; но со времени политической эмансипации Колумбии ему приходилось страдать от междоусобных войн больше, чем какому-либо другому городу республики, так как аристократическая роль его знатных фамилий делала из него всегда точку опоры консервативной партии. Землетрясения, особенно бывшее в 1827 году, также были помехой преуспеяния Попайяна; его монетный двор не чеканит больше золотых монет, и его промышленность сводится к выделке шерстяных тканей для местного потребления. Город этот имеет то большое преимущество, что он лежит на естественном пути из Квито в Боготу; но этот путь, указанный самим рельефом страны, нисколько не был улучшен работою человека, и его не пересекают ещё поперечные линии. Чего недостает Попайяну, так это удобной дороги, которая спускалась бы к Тихому океану, либо через Патиа или Искуанде, либо, ещё лучше, по направлению к Микаи, так чтобы она пересекала Кордильеры к югу от горы Мунчике; следовало бы также улучшить трудно-проходимую дорогу, проникающую в верхнюю долину реки Магдалены через перевал Гуанакас. К северо-востоку от Попайяна, горы Питайо прежде изобиловали хинными деревьями, которые эксплоатировались quineros'ами (собирателями хинной коры) из Сильвии и окрестных деревень. Воздух этой местности заключает в себе, по Штюбелю и Блэк-Уайту, необыкновенно большую пропорцию озона.

Живописный город Сантандер, прежде Киличао, называвшийся так по имени индейцев, живших в верхней долине Кауки, лежит между этой рекою и кордильерой Киндио, в сотне километрах ниже Попайяна, и служит этапом на полпути до Кали. Этот последний, главный город провинции, уже давно превзошел столицу, имея более удобное сообщение с Тихим океаном, берега которого по прямой линии находятся от него на расстоянии всего 80 километров. Построенный к западу от реки Каука, на первых покатостях Западной кордильеры, на высоте около 1.040 метров над уровнем моря, Кали обильно орошается ручьями, спускающимися с гор, и при каждом его доме есть сад или группа деревьев; вокруг города расстилаются великолепно обработанные поля и плантации тропических растений. Основанный в 1536 г., т.е. в том же году, как и Попайян, Кали имеет много старинных зданий, украшенных скульптурою, резьбою по дереву, редкою мебелью. Город этот служит складочным местом для торговли долины Каука с Тихим океаном, благодаря дороге, идущей через Кордильеру к порту Буэнавентура, которую давно уже инженеры предлагают заменить рельсовым путем.

Пальмира, второй город провинции по торговле и населению, находится неподалеку от Кали: с её террас, полого спускающихся к правому берегу реки Каука, видны величавые фаральоны, господствующие над окрестностями Кали, метрополии. В 1794 г. Пальмира ещё не существовала: она развилась почти вдруг, благодаря скотоводству и культуре табака, который она отправляет в Амбалему и Кармен; но изготовляемые здесь сигары находят сбыт только в самой Колумбии. Другой центр земледелия и скотоводства, город Буга, лежащий ниже Пальмиры, на правом берегу той же реки, и самый близкий к порту Буэнавентура из всех городов долины, мог бы конкуррировать с Кали, как складочное место товаров; числом жителей он далеко превзошел двух своих северных соседей, Тулуа и Большую Бугу (Buga-la-Grande), самое имя которой указывает на её прежнее важное значение. Жители городов равнины часто отправляются на дачи в городок Рольданильо, лежащий к западу от реки Каука, на первых скатах Западной кордильеры. Во время гражданских войн многие семейства департамента Каука ищут убежища в этом прелестном и здоровом месте.

Картаго, лежащий выше водопадов, есть северная метрополия долины Каука. Так же живописно расположенный, как и его соседи, в этом «земном раю» Колумбии, столь же богатый земледельческими продуктами двух поясов, тропического и умеренного, он имеет ещё ту выгоду, что стоит в пункте встречи двух торговых путей: из Картаго идет дорога к Киндио, по которой проходит почти всё торговое движение между провинциями Каука, северная Толима и Кундинамарка. Болезнь зоба, столь распространенная в долине реки Каука, не свирепствует в этом городе, и даже страдающие этим недугом исцеляются здесь; это приписывается свойствам воды реки Вьеха, которая течет по пластам иодистой соли, в кордильере Киндио и проходит через Картаго перед своим впадением в реку Каука. Во время его основания, в 1540 г., этот город был расположен в 25-ти километрах севернее, на реке Отун, тоже восточном притоке главной реки; теперь колонисты из Антиокии вновь заселяют Старый Картаго (Картаго-Вьеха), переименованный в Перейя. Почти все города, основанные завоевателями, также переместились, например, Ансерма, или «Соляной Город». Старый Ансерма (Ансерма Вьехо) стоит на плоскогории, у истоков соляного ручья, на 850 метров выше ущелий, в которых исчезает река Каука; Новый же Ансерма (Ансерма-Нуэво) приблизился к Картаго и к долине.

К востоку от реки Каука, на террасе кордильеры Киндио, город Манизалес, или «Каменистый ручей», один из важнейших в республике, вырос быстрее всех: ещё в 1848 г. мыс, на котором возвышаются теперь городские строения, был скрыт в девственном лесу. Несколько авантюристов из Антиокии сделали здесь первые распашки, а два года спустя Манизалес был уже главным городом округа. Он, однако, не обладает минеральными богатствами, как город противоположного склона Центральной кордильеры, и плантации его не отличаются превосходством своих продуктов. Но он имеет прекрасные пастбища, где откармливается скот, который скотоводы отправляют из верхней долины реки Каука к многолюдному центру Антиокийской долины. Кроме того, он представляет ту выгоду, что стоит в месте соединения двух дорог, пересекающих главный хребет, и нужно пройти слишком 50 километров к югу, прежде чем встретишь другую тропинку, ведущую через кордильеру Киндио, между городами Ибаге и Картаго. Благодаря этим преимуществам, Манизалес сделался торговым центром южной части Антиокии и не переставал расти даже после землетрясений 1875 и 1878 года, разрушивших множество зданий и заставивших большинство каменных построек заменить деревянными; он вывозит главным образом какао из верхней долины реки Каука в Антиокию (вывоз какао из Манизалеса в 1880 г.: 460.000 килограммов, ценностию около 300.000 пезо). Манизалес, стратегический пункт страны, был во всех междоусобных войнах главною целью стремлений воюющих сторон. Так как этот город лежит всего только на высоте 2.130 метров, то средняя температура в нём выше, чем в Боготе; однако, жители жалуются на холодные ветры, проходящие над длинными снежными скатами вулкана Руис. На склонах этой горы, на высоте 3.500 метров, основано купальное заведение, и теплые воды, посредством труб, проведены оттуда, в самый город Манизалес.

На севере несколько городов следуют один за другим на половине высоты на скатах кордильеры, как-то: Неира, обитатели которого в большей части эмигрировали в Манизалес; Араазазу и Филадельфия, недавно основанные и окружающие себя полями, которые год-от-году захватывают всё большую полосу лесов; Саламина, обладающая залежами соли, и откуда ведет дорога в бассейн Магдалены, через парамо Эрвео. Напротив, на западной покатости долины, находятся г. Супия и горные заводы города Мармато, господствующего над очень наклонною сиенитовою стеною, на высоте 680 метров над уровнем реки Каука. Многочисленные рудники золота, серебра и других металлов, перерезывающие скалу в виде горизонтальных галлерей, известны уже с давних пор. Индейцы работали в них ещё до завоевания страны испанцами, как о том свидетельствуют орудия, найденные в глубоких галлереях. Мармато, где имел пребывание Буссенго, представлял в 1826 г. лишь группу хижин, доминируемых стеною отвесных скал и окруженную бесконечными лесами. Несколько лет спустя это был уже горнозаводский центр и многолюдный город, расчистивший обширное пространство в море окружающих деревьев, но страдающий также от большой неправильности и даже от уменьшения количества проточных вод. Во всех оврагах, спускающихся от рудников, поселились золотопромыватели, которым достаточно для дневного пропитания найти несколько крупинок золота. В окрестностях основываются новые деревни, населенные преимущественно скотоводами. У подножия Мармато, через Кауку переброшен висячий мост.

Противоположная покатость, у основания Эрвео и вплоть до гор Альто-Сан-Мигуэль, также очень богата рудными месторождениями. К северу от Саламины, Пакора напоминает, по крайней мере именем, индейцев племени паукуэра, истребленных испанцами; Арма, один из старинных городов Колумбии, так как Белальказар основал его в 1540 г., был крещен кровью Робледо, открывшего и завоевавшего возвышенности Антиокии; Агуадас обогащался до недавнего времени продажей своих шляп, теперь менее ценимых. Сонсон, почти столь же многолюдный и торговый город, как Манизалес, возникший, как и этот последний, со времени войны за независимость, стоит на высоте 2.525 метров над уровнем моря, среди обширных пастбищ, прокармливающих множество скота, и подобно своему сопернику, имеет дорогу, соединяющую его с городом Онда в долине реки Магдалены; река Сонсон образует красивый водопад Аурес, ниспадающий с громадной высоты тремя последовательными каскадами, шуму которого, повторяемому беспрерывным эхом, соседний город и обязан своим странным названием. Ниже показываются города Абехорраль и Санта-Барбара, лежащая на высоте 1.820 метров на склоне крутых гор, заставляющих реку Кауку повернуть к западу, и господствующая над обширным горизонтом долин и гор; она была основана в 1827 г. годосами (godos), или консерваторами, бежавшими от своих победителей «либералов». На южном склоне, другой новый город, Херико, выстроился среди лугов.

Ниже, долина суживается, но города и многолюдные деревни следуют непрерывным рядом, благодаря богатству разработываемых рудников. Фредония, Сабанетас, Титириби, Амага, обладают даже жилами каменного угля, утилизируемого для обработки железа, но пути сообщения здесь очень затруднительны и даже опасны: между Амага и Титириби, при спуске, рискуешь провалиться в «Вулкан»,—размытый глинистый скат, соскальзывающий при малейшем толчке. Восточная покатость долины, ближайшая к Медельину, столице департамента, гораздо гуще населена. Однако, самый город, от которого весь этот край получил свое название Антиокия, стоит по другую сторону Кауки, на высоте 572 метров, на террасе, у подножия которой течет река Тонуско. Подобно многим другим городам, Антиокия находится теперь не на том самом месте, которое было выбрано её основателями: первоначально она была построена, в 1541 г., в долине реки Фронтино, впадающей в Атрато, на западном склоне Кордильеры; перенесенная ближе к реке Каука, она, тем не менее, осталась почти вне горнопромышленной области, где население постоянно возрастает. Несколько городов и больших местечек следуют друг за другом на восточной покатости долины, между Антиокией и Медельином: Сопетран, Сан-Херонимо, Эвехико, Эликония. Производство шляп, называемых «панама», имеет некоторое значение в округе Сопетран. Железный висячий мост заменил качели из лиан, которые прежде были перекинуты в этом месте через Кауку. В 1891 г. через эту реку было уже построено пять мостов. Ниже Антиокии, берега Кауки становятся почти пустынными: чересчур жаркий климат, нездоровый воздух в низинах, мало проветриваемых, извилины и препятствия речного русла помешали заселению страны; даже группы жилищ, занимающих очень выгодное местоположение,—как, например, Касерес, лежащий при начале судоходства по нижней Кауке,—остались скромными деревушками. Жизнь устремляется далее к востоку, в бассейны рек Порсе и Нечи, верхния долины которых, трудно доступные, по причине недостатка удобных дорог, по крайней мере обеспечивают человеку чистый воздух.

Город Медельин, носящий имя, заимствованное в испанской Эстремадуре, похитил у Антиокии значение первого города провинции, и теперь он уже второй город республики. Живописная долина Аборра или Медельинская,—ошибочно называемая «каньоном»,—воды которой текут в Кауку через её притоки Порсе и Нечи, была открыта в 1541 г.; но испанцы основали там первое поселение, называвшееся Villa de lа Candelaria, только в 1674 г., и во всё продолжение колониального режима и даже после войны за независимость поселение это представляло из себя только группу дачных построек и ферм, принадлежавших антиокийским землевладельцам. С того времени развитие его пошло быстрыми шагами. Находясь в «умеренном поясе», на высоте 1.479 метров над уровнем моря, город Медельин пользуется климатом, который поддерживает во всей его энергии предприимчивый характер антиокийцев: здесь подготовляются работы по эксплоатации рудников, доставляющие провинции её ежегодную добычу золота, идущего на покупки европейских машин и товаров. В 1890 г. определяли в 60 миллионов франков капитал, затрачиваемый жителями Медельина в горнопромышленные предприятия. Город этот имеет монетный двор, на котором в период двадцати двух лет, с 1867—1888 г., было вычеканено монеты на сумму 5.409.246 пезо; золотые прииски, очень деятельно разработываемые, находятся на востоке,—вдоль неоконченной ещё железной дороги, спускающейся к Магдалене, на севере—в бассейнах рек Нечи и Порсе, на западе—на обеих покатостях долины р. Кауки. Каждый месяц отправляется к Магдалене обоз слитков золота и серебра, посылаемых в Англию, где имеют пребывание крупные акционеры антиокийских рудников. Главная промышленность состоит в выделке разного рода украшений из золота и других металлов. Обыкновенные рынки привлекают два раза в неделю значительные толпы народа, приходящие из всех многолюдных окрестных долин. Образование в большой чести в Медельине: кроме университета, в этом городе существует ещё школа искусств и ремёсл, и многие из его богатых негоциантов имеют драгоценные коллекции.

Вокруг города рассеяны виллы и дачи в живописных местностях. Окрестная страна представляет вид, напоминающий сельские пейзажи Европы, в соседстве больших городов,—явление исключительное в Колумбии; здесь имеются настоящие колесные дороги, расходящиеся радиусами в разных направлениях: на север и на юг—в долину Порсе, на северо-запад—к деревне Ана, по направлению к Антиокии. Несколько больших сел, которые в другом месте назывались бы городами, следуют одно за другим к югу от Медельина до начала долины, в Альто-де-Сан-Мигуэль: Энвигадо, Итагуи занимают первое место между этими природными группами населения; но так как слишком узкая полоса годной для обработки земли не позволяет аггломерациям разростаться, то эмиграция уносит из них ежегодно значительный избыток населения. В Энвигадо ежегодный естественный прирост населения представляет явление исключительное даже для Колумбии: семьи, имеющие до 20 и даже до 25 детей, там не редкость, и один из основателей этой деревни, умерший в 1870 г. на 93-м году от роду, оставил после себя в стране семьсот потомков по прямой линии.

На севере, на постепенно понижающихся горных скатах, Копакабана, Хирардота, Барбоса, будущие железнодорожные станции, являются главными земледельческими центрами. Но крутые скалы, высящиеся по обе стороны долины Порсе, образуют террасы, почти пустынные, за исключением тех мест, где золотоискатели нашли золотые россыпи. Расположенная на высоте 2.540 метров, Санта-Роза-де-лос-Осос (св. Роза «Медведей»), одна из тех колоний, которые вызваны к жизни изобилием золота, и местоположение которых, казалось, навсегда должно было оставаться во владении «медведей», исчезнувших теперь,—со всех сторон окружена долинами и глубокими оврагами. Ничего не растет на этом плоскогорье, открытом всем ветрам, и с очень холодной для Колумбии температурой (14°,3), но с замечательно здоровым климатом: «никто не умирает здесь иначе,—как от старости или от собственной руки», утверждает местная поговорка; в 1880 году ещё ни одному врачу не приходило в голову поселиться в этом городе с десятью тысячами жителей. Золотые прииски—вот богатство, которым живет всё это население. Благодаря несовершенству способов, употребляемых на больших заводах, принадлежащих золотопромышленным компаниям, число золотоискателей, разработывающих на свой риск и страх, посредством простого промывания, пески ручьев, по меньшей мере вчетверо превосходит число рабочих, занятых в рудниках, но труд их дает ничтожный результат, едва достигающий четверти металла, получаемого в шахтах, вырытых в самой скале. Кроме своих сорока приисков, округ Санта-Роза заключает в себе также богатые йодоносные салины, и в гравии его ручьев попадаются кристаллы граната, рубины и алмазы.

К северу от Санта-Роза население быстро уменьшается, по мере увеличения высоты местности над уровнем моря. Города и деревни находятся на высотах в рудниковых областях; антиокийцы, привыкшие к чистому воздуху своих гор, избегают низменностей и сырых долин. Каролина, возле которой Гвадалупо ниспадает великолепным каскадом, Ангостура, Ярумаль, Анори, Амальфи,—все значительные города и местечки построены на высоте, превышающей 1.450 метров, тогда как Ремедиос, в верхнем бассейне реки Ите, маленького притока Магдалены, быстро пришел в упадок со времени истощения его золотых рудников, а Сарагосса-«де-лас-Пальмас», административный центр всей низменной области, ниже слияния рек Порсе и Нечи, остался бедным городком, несмотря на обширные размеры своего округа и выгоду положения при судоходной реке, на которой уже производится правильное пароходное сообщение. Нечи и Санта-Люсия, при слиянии, рек Каука и Нечи, ещё менее населены; одни только лодочники и рыболовы живут там в хижинах, сделанных из пальмовых ветвей и листьев. Здесь начинается область болот, переплетающихся байю, потоков, движущихся попеременно то в одну, то в другую сторону, которые составляют внутреннюю дельту рек Магдалены, Кауки, св. Георгия и рио-Сезар.

До недавнего времени метрополией этой, на половину затопленной, области был Момпос, лежащий на левом берегу Магдалены, на острове того же имени, и один из древнейших городов Колумбии, так как он основан Алонсо-де-Эредиа в 1539 году. Но перемещение русла реки Магдалены быстро привело его к упадку, и недавно ему угрожала даже опасность совершенного запустения; в 1762 г. он был разрушен разливом реки; с 1868 г., эпохи, когда главная масса вод направилась на запад в рукав Лоба, обмеление фарватера заставляло опасаться, что скоро судам будет закрыт всякий доступ. В прежнее время Момпос был главной пристанью на Магдалене, между городом Онда и устьем: большие чампаны, приходившие из Картагены, Саванильи или Санта-Марты, останавливались в Момпосе, где привозимые ими товары перегружались на другие, более мелкие суда, управляемые вторым экипажем. Ежегодно, в феврале месяце, в этой пристани бывала ярмарка для обмена различных продуктов между торговцами—горных областей и приморских местностей: ценность торгового оборота часто простиралась до четырех или пяти миллионов франков. В надежде вернуть Момпосу его прежнее цветущее состояние, проектируют прорыть канал и поддерживать его открытым для судоходства посредством плотин и эстакад.

Перемещение речного русла дало некоторое значение Гуамалю, местечку, лежащему при слиянии рукава Лоба с Каукою; но особенно оно принесло пользу городу Маганге, построенному на левом берегу соединившихся рек, близ устья св. Георгия. Здесь помещается ныне главная пристань между областью устьев и областью средней Магдалены, и ярмарки в Маганге сделались очень оживленным сборным местом, посещаемым большим числом торговцев; но во время половодья этому городу грозит большая опасность, подобно тому, как это было в Момпосе, и встречные течения образуют здесь страшные водовороты.

Деревня Токалоа, где соединяются Момпосский рукав, теперь почти бесполезный, и река Магдалена-Каука, не имеет никакого экономического значения; но обширная равнина, простирающаяся на запад к заливу Мороскильо, центром которой служит город Корозаль, способствует в широкой мере материальному благосостоянию Колумбии. В окружающих саваннах насчитывают свыше пяти сот тысяч голов скота,—стада, достаточные для продовольствия северных колумбийских провинций и питающие довольно деятельную торговлю по вывозу на Панамский перешеек, на Антильские острова и в Западную Венецуэлу. Доходы скотопромышленников Корозаля и его соседа Синселехо определяются приблизительно в восемь или десять миллионов франков в год. Земледелие также достигло большого развития в этих плодородных землях: табаки Кармена, другого города равнины, лежащего к северу от Корозаля, соперничают в достоинстве с амбалемскими, но и их также постигла немилость фабрикантов. На юге, невдалеке от порога, разделяющего два речных бассейна, св. Георгия и Сину, находится город Чину (Сину), лежащий довольно далеко от реки того же имени, но причастный некогда к её славе, как место, изобилующее золотом: конкистадор Педро-де-Эредиа открыл там могилы, наполненные драгоценными украшениями и доставившие самую богатую добычу, когда-либо найденную в Новом Свете: каждый из ста пятидесяти солдат, говорят, получил на свою долю шесть тысяч червонцев, но поиски рудника, откуда вышли эти баснословные сокровища, не увенчались успехом.

Ниже Токалоа, по берегам Магдалены, следуют одна за другой несколько деревень: Тенерифе на правом берегу; затем Каламар на левом, в том месте, где канал Дике отделяется от реки, направляясь, через ряд прудов, к смежной с Картагеною бухте. Далее, и уже близко к устью, направо стоит город Ремолино, затем на левом берегу находятся Сабена-Гранде, Соледад, с их обширными пастбищами, и на боковом потоке Магдалены—Барранкилья, главный порт и один из значительных городов Колумбии. Он тянется на пространстве в несколько километров по берегу этого естественного канала, выдвигая свои грязные предместья в малоплодородную равнину. Под слоем аллювиальной почвы, нанесенной течением, под песками, которые ветер кружит по улицам, находят во многих местах коралловые рифы, образовавшиеся в морских водах и поднявшиеся в недавнюю геологическую эпоху. Город, с его правильными, пересекающимися под прямым углом, улицами, состоящий из низеньких выбеленных известкой домов с решетчатыми окнами, не заключает в себе ничего живописного, но он очень деятелен, и его магазины обильно снабжены европейскими товарами. Основанная в 1629 г., Барранкилья оставалась бедною группою хижин до введения пароходного сообщения по реке Магдалене, около половины XIX столетия: всё дальнейшее её развитие совпадает с успехами речного судоходства. Барранкилья имеет свои верфи для постройки судов и доки для их починки; целая флотилия пароходов, окруженная чампанами и бонго, вытянулась вдоль города; но морские суда, удерживаемые опасностью прохода через бар, отсутствуют в этом сборном пункте магдаленской торговли: они бросают якорь километрах в двадцати к северо-западу, в Саванильской бухте, соединяющейся с речным городом посредством железной дороги и неглубоких байю, которые в скором времени должны быть заменены морским каналов. Барранкилья, «город в овраге», получившая свое имя от какого-нибудь существовавшего прежде естественного рва, вырытого водами, служит складочным местом для всех товаров, выгружаемых в соседнем порте; посредством байю, разветвляющагося на восток к Сиенаге, она господствует также над торговым движением, направляющимся из Санта-Марты к Магдалене и ко всем внутренним городам. Две трети всей колумбийской торговли сосредоточиваются в этом порте.

Движение внешнего торгового обмена в Барранкилье в 1889 году: ввоз—7.378.364 песо (20.000.000 фр.); вывоз—9.862.003 песо (25.000.000 фр.). Движение судоходства: в порте Барранкилья в 1895 г.: прибыло—261 судно, вместимостью—392.573 тонны; вышло—258 судов, вместим.—391.668 тонны.

Вследствие перемещения проходов и фарватеров, обмеления бухт, размывания волнами островов и полуостровов, место якорной стоянки судов так часто менялось, что название Саванилья, которое носит морской порт нижней Магдалены, применяется к значительному пространству, обнимающему вход, собственно якорную стоянку и места выгрузки товаров. Первоначальное поселение, спрятавшееся между деревьями, на берегу глубокой бухты, принимает только барки. Железная дорога направляется от этой деревни к основанию крутых и голых береговых холмов, проходит через первый порт, Сальгар, затем достигает пляжа гавани Пуэрто-Коломбия. На севере бухты тянется цепь островков и отмелей, где надеялись найти более удобное пристанище для судов; железная дорога была уже построена до крайнего мыса этих едва выступивших из-под воды земель, до Пуэрто-Белильо; но в 1887 году страшная буря унесла защитный остров, называвшийся «Зеленым» (Исла-Верде).

Санта-Марта (Сантамарта) тоже может быть рассматриваема, как принадлежащая к области магдаленской дельты: уже задолго до того времени, когда возникло поселение Саванилья, на илистых берегах западных лиманов, она обслуживала торговое движение этого речного пути. Расположенная на берегу полукруглой бухты, у северо-западной оконечности Снеговой сиерры, получившей её имя, Санта-Марта есть первый по времени из колумбийских городов. Она была основана Родриго-Бастидасом в 1525 году, а несколько лет спустя, Хименес-де-Кесада организовал здесь свою экспедицию, которая привела его к открытию и завоеванию страны муисков. Сообщаясь с рекой Магдаленой посредством большой «Лагуны», или Сиенага, и посредством различных каналов (каньосов), отделенных от моря Саламанкской косой, Санта-Марта играла даже в настоящем столетии первенствующую роль между колумбийскими портами на Антильском море; ей фактически принадлежала монополия экспорта драгоценных металлов; но со времени постройки Саванильской железной дороги, Samarios, как называются жители Санта-Марты, потеряли почти всю свою торговлю.

Движение внешнего торгового обмена в Санта-Марте в 1889 году: около 200.000 фр. Движение судоходства в порте: в приходе и отходе—176 судов, вместимостью—104.500 тонн.

Жители Санта-Марты надеются вернуть своему городу прежнее торговое значение, построив железную дорогу, которая соединит Магдалену с Серро-Сан-Антонио, почти против канала Каламар, или даже гораздо выше по течению, с городом Банко, при впадении рио-Сезара. Но этот рельсовый путь, вдоль которого разводятся богатые банановые плантации, был доведен в 1892 году ещё только до рио-Фрио, притока реки Сиенага. По крайней мере, Санта-Марта сохранила свои красоты пейзажа: свою зеленеющую лощину, свою реку Манзанарес, катящую прохладные воды, свой чудный амфитеатр гор, то сплошь покрытых лесом, то совершенно голых, и оканчивающихся в море двумя остроконечными мысами, на каждом из которых стоит разрушенный форт; у оконечности крючкообразного выступа, загибающагося на северо-востоке бухты, конусообразная гора Морро, затем небольшая уединенная скала, дополняют окружность обширного цирка. Однако, этот очаровательный город имеет не совсем здоровый климат, и его средняя температура (28,6 град.) превосходит среднюю температуру Ла-Гвайры. Деревня Маматоко, на верхнем Манзанаресе, служит ему санаторией, так же, как и некоторые другие плантации, между прочим, Сан-Педро, где умер Боливар в 1830 году; но склоны окружающих гор ещё по большей части—terra incognita, хотя на них находят остатки древних мощеных плитой дорог, построенных индейцами-тайронами. Окрестные деревни, Таганга, Масинга, Бонда, Гаира, населены индейцами и метисами: жители Бонды снабжают глиняными изделиями весь департамент Магдалены. Одно большое местечко туземцев отняло у аристократической Санта-Марты первенствующее значение в провинции по численности населения и торговой деятельности: это—Сан-Хуан-де-Кордоба, более известный под именем Сиенага, от лагуны, у входа в которую, глубиною только в 2 метра, расположены этот городок и его предместье, Пуэбло-Виехо, обитаемое рыбаками и лодочниками. Многие плантации вдоль берегов реки Кордоба принадлежат плантаторам Санта-Марты.

На юге дорога, направляющаяся к долине рио-Сезара, следуя вдоль основания гор, быстро заселяется, и у переходов через реки нарождаются новые деревни. Рио-Фрио, первые хижины которого были построены в 1876 г., вырос, так сказать, среди пустынь, и его произведения уже участвуют в значительной доле в продовольствии Барранкильи; его плантации доставляют торговле особый сорт табаку, терпкого на вкус, но ценимого местными потребителями. Следующая за Рио-Фрио колония Фундасион, на реке того же имени, притоке реки Сиенага через Аракатаку, была населена золотоискателями, и до сих пор ещё промысел золотопромывальщика очень прибылен в некоторых долинах, у выхода высоких ущелий Сиерры; но культура жизненных припасов, маниока, кукурузы, бананов, какао, в особенности культура табаку, служит главной причиной процветания этого магдаленского Пьемонта. Даже некоторые плантаторы, пришедшие из Боготы, поселились в самом сердце сиерры Невады, в индейской деревне Сан-Себастиан-де-Рабого, на высоте 2.000 метров, чтобы возделывать здесь пшеницу. Тщетно розыскивали в густых лесах местонахождение города Посиуека, древней столицы индейцев племени тайрона. в надежде найти там зарытые сокровища.

К востоку от Санта-Марты, скалистый берег без всякой дороги, кроме пляжа, остается совершенно необитаемым: первая деревня, Дибулья, лежащая в сотне километров по прямой линии, представляет лишь группу хижин, в которых живут прокаженные и самбосы, с лицом, испещренным пятнами от крапивной лихорадки карате; но прежде это была значительная колония, известная под именем Сан-Себастиан-де-ла-Рамада. Бывший пост, где завоеватели организовали свои экспедиции против тайронов Сиерры, она и теперь ещё является станцией, через которую редкие путешественпики и торговцы проникают внутрь массива, чтобы посетить северные селения арауаков, Сан-Антонио, Сан-Мигуэль, Макотама.

У Дибульи берег Караибского моря поворачивает к северо-востоку, по направлению к Рио-Ача (Риоача), последнему колумбийскому городу на побережье; далее начинаются бесплодные равнины, где бродят индейцы гоахиросы. Покровители города, так как он находится в их власти, они не позволяют себе здесь ни малейшего беспорядка; даже в 1867 году, во время пожара, происшедшего вследствие политических смут, они дали убежище женщинам в своих ранчо и оказывали радушное гостеприимство всем беглецам. Основанный в 1545 году Фредеманом на левом берегу и при устье реки «Топора» (Hacha), названной так от подарка, сделанного индейскому проводнику, город Рио-Ача не представлял для завоевателей других выгод, кроме мелей жемчужных раковин, прежде очень деятельно разработывавшихся, но ныне заброшенных. Песчаная равнина, на которой преобладает растительность из кактусов и мимоз, окружает город и простирается до гор Сан-Пабло, составляющих восточное продолжение Невады; на востоке река «Топора», более известная под именем Ранчериа в своем верхнем течении, и Каланкала близ устья, огибает горную цепь и служит границей гоахирской территории. Прежде она омывала стены города, но она часто меняет русло, и недавно ещё переместилась на 4 километра к востоку от Рио-Ача; жители этого города, не имея ещё водопровода, должны ежедневно покупать нужный запас воды у гоахирских водоносов. Рио-Ача ведет очень деятельную торговлю с заречными индейцами, которые предпочитают колумбийский рынок маракаибскому. Он торгует также с за-границей, хотя и не представляет собою морского порта.

Движение судоходства в Рио-Ача в 1889 году—239 судов, вместимостью 19.959 тонн. Ценность торгового обмена: ввоз 124.609 песо, вывоз 276.490 песо.

Суда, прибывающие большею частью из голландских складов Курасао, бросают якорь далеко в открытом море, и деревянный мол, постоянно качаемый волной, которая мало-по-малу подтачивает берег, утилизируется только для причаливания лодок. Семена дивидиви, которых на Гоахирском полуострове собирают до 5.000 тонн, воловьи шкуры, небольшое количество кофе—таковы предметы вывоза из Рио-Ача, служащего портом для всей долины Ранчериа и её естественного продолжения, Валье-де-Упар. Прибрежные салины, на востоке и на западе, достаточные для продовольствования солью миллионов людей, едва разработываются.

Что касается двух портов, открывающихся на побережье у оконечности Гоахирскаго полуострова, Портете, доступного для гоэлет, и Байя-Онда, где могли бы поместиться целые флоты больших кораблей, то они ещё почти бесполезны, по причине нахождения их на индейской земле, однако, торговцы вывозят из них на Антильские острова лошадей, красильное дерево и местный рогатый скот, слывущий самым смирным и самым сильным из всех колумбийских пород. Торговля в Байя-Онда была довольно значительна до тех пор, пока пограничная стража не водворилась в этом порте, чтобы собирать пошлины. Боливару приписывают указание на Байя-Онда, как на самое благоприятное место для основания столицы всей испанской Америки, считая в том числе и остров Кубу. Центр этапов на полуострове, Гуинкуа, принял уже вид деревни.

Легко было бы построить железную дорогу между Рио-Ача и течением Магдалены, через низкий порог, разделяющий две покатости и, как кажется, служивший некогда руслом главной реке. Эта дорога прошла бы через Сольдадо, который колумбийское правительство назначило главным городом гоахирской территории, но который администраторы неоднократно должны были очищать под угрозами индейцев. Далее, в длинной аллее гор, где протекает рио-Сезар, этот путь прошел бы через несколько городов, теперь очень скромных; однако, столица долины, основанная в половине шестнадцатого столетия и считавшая среди своих первых обитателей знаменитого Кастельяноса, поэта завоевания Колумбии, имела свой период процветания: в ней насчитывали от десяти до двенадцати тысяч жителей, и через свой порт, Сальгеро, лежащий немного ниже на реке Сезар, она вела большую торговлю с городом Момпос на Магдалене. Называемая специально именем Валье-де-Упар (Вальедупар), а ранее известная под именем «Трех Упарских Королей», она сократилась теперь почти вдесятеро против прежнего времени, однако, многие из её жителей обладают ещё, говорят, большими скрытыми сокровищами, наследием былых времен, так как у них страсть копить деньги и прятать их в каком-нибудь тайнике. Другой пришедший в упадок город, Бадильо, на ручье того же имени, у подножия сиерры Невады, не торгует более, как прежде, «желтым» и «красным» деревом, но выше, в той же долине, города Вильянуэва и Сан-Хуан-де-Сезар развиваются, благодаря кофейным плантациям, покрывающим первые склоны сиерры Негра. Обширные саванны этой долины прокармливают большое количество скота, который отправляют в Рио-Ача, откуда он вывозится главным образом на остров Кубу. В Колумбии немного найдется местностей более богатых и с более здоровым климатом, чем верхняя долина реки Сезар, и которые бы представляли более благоприятные условия для того, чтобы сделаться территорией иммиграции; одна из деревень, Урумита, выбрана жителями Рио-Ача, как санатория, и в соседстве с ней колумбийцы внутренних областей основали колонию Мутис.

Ограниченная на севере бывшей «территорией» арауаков, с главным городом Атанкес, и на юге—землей мотилонов, с главным городом Эспириту-Санто, или Кодацци, нижняя часть долины Сезара также заселяется, благодаря скотоводству и плантациям какао, кофе, табаку; южные отроги сиерры Невады, над которыми господствует массив Альто-де-лас-Минас, изобилуют рудными месторождениями и залежами ископаемого топлива.

Значительные или исторические города департамента Магдалена, с оффициальной цифрой их населения в 1892 году:

Сиенага, или Сан-Хуан-де-Кордоба—7.200 жит. (14.500 вместе с округом); Санта-Марта—5.000 жит. (7.000 вместе с округом); Рио-Ача—4.000 жит. (6.300 вместе с округом); Вильянуэва—2.400 жит. (4.500 вместе с округом); Банко—1.700 жит. (4.500 вместе с округом); Валье-де-Упар—1.400 жит. (6.500 вместе с округом); Тамаламеке—1.000 жит. (2.000 вместе с округом).

Гордая Картагена Индии, Cartagena de las Indias, стоящая в расстоянии слишком 100 километров от речной дельты,—один из древнейших городов Колумбии: Педро-де-Эредиа основал её в 1553 году, под именем Каламар, перешедшим позднее к каналу, который соединяет её с рио-Магдаленой, и к станции, находящейся при начале этого канала. Великолепно расположенная на островах, обращенных, с одной стороны, к открытому морю, с другой—к группе внутренних лагун, образующих порт, окруженная поясом кокосовых пальм, Картагена и её предместье Хихимани (Гефсимания) стоят под сенью Попа, круто обрывающагося холма, господствующего над небольшим проливом. Колокольни и церкви, между которыми особенно замечательна церковь бывшего дворца Инквизиции, высоко поднимаются над линией валов, задрапированных чужеядными растениями. Эта городская стена, имеющая в окружности несколько километров, прославилась громадностью сумм, которых она стоила. Испания израсходовала около трехсот миллионов франков на этот оплот своего могущества в Новом Свете, оплот, который, впрочем, подобно всем укрепленным городам, подвергался частным осадам. В 1741 году английский адмирал Верпон тщетно пытался овладеть этой крепостью и в отчаянных атаках потерял семь тысяч человек и часть своего флота, состоявшего из 36 военных кораблей, 4 брандеров и 130 транспортных судов. Во время войны за независимость, в 1815 году, Картагена, «Героический Город», четыре месяца сопротивлялась более чем восьми тысячам испанцев, и когда, наконец, неприятель проник внутрь её стен, он нашел город почти покинутым жителями, а улицы—усеянными трупами. Но Картагена не вернула себе того цветущего состояния, которого она некогда достигла, благодаря монополии. После утраты этой монополии, она уступила первенство речному порту Барранкилья, и население её, цифра которого после осады уменьшилась почти на девять десятых, теперь на целую треть меньше числа её жителей в прошлом столетии, в ту эпоху, когда Картагена обладала исключительной привилегией торговли. Многие материальные причины способствовали её упадку: узкий остров не имеет ни одного ключа, и жители должны довольствоваться дождевой водой, которую они собирают в цистерны, но самое важное неудобство—это отсутствие легких сообщений, сухим путем или по каналам, с рио-Магдаленой. Говорят также и о нравственных причинах, повредивших Картагене: гордые своим происхождением, обитатели этого города, «царицы морей», Cartagena, de los mares reina, навлекли на себя обвинение в аристократической спеси, неразлучной спутницы лености.

Картагена обладает целой системой обширных и безопасных гаваней. Прибрежная гряда, продолжающая остров на юго-западе, направляется к возвышенности Тиерра-Бомба, отделенной в свою очередь от мыса длинного острова Бару узким проходом. Этот замкнутый морской залив имеет площадь не менее 40 квадратных километров, при средней глубине от 20 до 30 метров. В нём могли бы помещаться большие флоты, но входы довольно трудны. Южный вход, между озером Бару и материком, представляет пролив, переходимый в брод, откуда произошло и имя его «Паса-Кабальос». Юго-западный проход, Бока-Чика, или «Малый Вход»,—очень узок, так что в нём может пройти только одно судно; что касается входа Бока-Гранде, лежащего гораздо ближе к порту, то его заперли, с большими издержками, плотиной из насыпанного камня, чтобы защитить город против вторжений моря; но затем его снова открыли, после бесплодной атаки англичан, и завалили канал Бока-Чика, которым неприятелю удалось на минуту овладеть. Впоследствии употребили более семи миллионов франков и тринадцать лет работы, от 1775 до 1788 года, чтобы совершенно загородить плотиной Бока-Гранде, и суда пользуются теперь только Бока-Чикой, хотя она и лежит километрах в пятнадцати южнее Картагены. На южной стороне рейда впадает также канал Каламар, соединяющий порт с рио-Магдаленой. Канал этот неоднократно исправляли, чтобы приспособить его для плавания мелких паровых судов, но он никогда не имел торгового значения, и ещё не нашли достаточных капиталов, чтобы сделать из него канал для большого судоходства; средняя глубина его 2^м,40. А между тем, Картагена имеет уже в своем собственном округе, с его плантациями и степями, усеянными стадами скота, элементы местной торговли, которая в будущем может превысить выгоды заграничного обмена, почти всецело сосредоточенного в руках англичан. От самой Картагены зависит снова вернуть себе то благосостояние, которым она некогда пользовалась, и которого её лишил город Барранкилья, порт на соседней большой реке. Когда крупным судам можно будет причаливать к её набережным, и начатая железная дорога, при отсутствии достаточной глубины в канале Каламар, будет доставлять товары прямо к Магдалене, торговля Картагены, несомненно, снова достигнет значительного развития.

Торговое движение Картагены в 1889 году: в приходе и отходе 470 судов, вместимостью—603.346 тонн; ценность торгового обмена: ввоз—2.037.451 песо (6.000.000 франков); вывоз—1.836.759 песо (5.000.000 франков).

Навигация по каналу Каламар в 1891 году: 177 судов, перевезших 2.389 пассажиров и 4.563 тонны товаров.

Между центрами земледельческой промышленности, тяготеющими к Картагене, в Тиерра-Аденгира, или «Внутренней Земле», один из наиболее известных—город Турбако, прежний Юрбако, где индейцы нанесли поражение отряду Охеды в 1510 году, Знаменитый кормчий, Хуан-де-ля-Коса, пал в этой битве.

Залив Мороскильо и его юго-западная бухта, Пуэрто-Сиспата, приобретают в последнее время всё возрастающее торговое значение. Сюда впадает рио-Сину, этот Пактол Колумбии, протекающий по местностям, более богатым своими плантациями, чем минеральными сокровищами почвы. Толу, лежащий на берегу этого залива,—один из старинных городов Колумбии, возникший прежде Боготы, так как он был основан в 1535 году, Алонсо-де-Эредиа; Толу-Виехо (Старый Толу), построенный годом раньше во внутренней области, устоял, подобно новому Толу, против нападений индейцев и набегов пиратов, и ведет теперь торговлю колониальными товарами, между прочим, бальзамом, который называется по имени этого города. Но иммиграция направляется преимущественно к долине рио-Сину и к её главному городу, Лорика, лежащему ниже лабиринта байю, сообщающихся с этой рекой, доступной для пароходов. Область нижнего Сину быстро заселяется и обещает сделаться одной из наиболее торговых, не только по вывозу строевого и дорогого столярного леса, но также по вывозу земледельческих продуктов, бобов, какао, растительных волокон и ипекакуаны: действительно, эта лиана, прежде собираемая единственно в диком состоянии в лесах, теперь культивируется на плантациях Монтериа, принадлежащих одной французской компании.

Значительные и исторические города департамента Боливар, с оффициальной цифрой населения (в скобках показано общее число жителей города и его округа):

Барранкилья—15.000 (17.000) жит.; Картагена—12.000 (19.000); Сабаналарга—10.000 (15.100); Синселехо—9.000 (11.800); Кармен—7.500 (9.200); Монпос—6.000 (11.200); Маганге—4.000 (21.200); Синсе—4.000 (8.600); Чину—3.600 (9.400); Корозаль—3.600 (7.600); Лорика—3.000 (10.600); Турбако—(5.100); Толу-Виехо—(4.500); Толу—(4.200); Каламар—(2.000) жит.

Группа островов Сан-Андрес, Провиденсиа и Санта-Каталина, лежащая в Антильском море, против Москитии, принадлежит к департаменту Боливар, а не к департаменту Панама, к которому она гораздо ближе. На западе, бассейн рек Леон и Атрато, сжатый между Западной кордильерой и горной цепью перешейка, составляет часть департамента Каука, территориального деления странной формы, которое соприкасается с Атлантическим океаном и заливом Ураба, затем обнимает всё побережье Тихого океана до границ Экуадора и, обойдя на юге департамент Толима, расширяется, чтобы достигнуть пределов Бразилии, захватив всё пространство между реками Гуавиаре и Напо. В этой территории обширные площади остаются ещё пустынными или очень слабо заселенными; такова, например, область по течению Атрато, которая, вероятно, представляет землю самую богатую необычайно плодородной наносной почвой, но вместе с тем одну из самых нездоровых для белого человека; общая цифра её населения была определена Уайтом в 1883 году приблизительно в сорок тысяч человек, из которых три четверти смешанной черной расы, и четверть белых, занимающихся скупкой и перепродажей золота, а также семян, корней, каучуковой смолы и лекарственной коры, собираемых в лесах. В конце прошлого столетия во всей этой речной области не насчитывали и пятнадцати тысяч душ.

Главный город этого бассейна, Кибдо, лежащий в 400 километрах от устья на правом берегу Атрато ниже его слияния с притоком Куиа, замечателен как главный рынок, где производится обмен золотого песку с жителями лесов всего верхнего Атрато; окрестные холмы содержат в себе залежи каменного угля и жилы меди. Хотя этот город находится почти на границе между равнинами и холмами на юге бассейна, недалеко от раздельного порога, через который можно бы было прорыть канал между Атрато и Сан-Хуаном, однако, пароходы без труда подходят к нему. Река Атрато представляет, в среднем, глубину в три метра, которая сильно увеличивается во время половодья. В иные годы рыба поднимается громадными стаями, чтобы метать икру в боковых горных потоках, и жители ловят её прямо из домов, построенных на сваях; рыбные отбросы загромождают улицы, к большому вреду общественного здоровья.

Очень плохая дорога, переходящая Западную кордильеру на высоте 2.088 метров, соединяет город Кибдо с деревней Боливар, в долине реки Каука, но колонисты, занимающие верхния долины бассейна и вносящие в них земледельческую культуру, приходят из Антиокии; постоянный поток английской эмиграции, направляющийся в соседния страны, обеспечивает заселение верхних скатов Кордильеры. Несколько деревень основались уже на этих склонах. Уррао стоит у истоков Мурри, одного из больших притоков Атрато; Фронтино, Коньясгордас и другие группы жилищ рассеянны в высоких долинах рио-Сусио, присоединяющейся к Атрато в области его дельты. Это—передовые посты департамента Антиокия, построенные в той же долине, как и первая испанская колония Санта-Фе-д'Антиокия, и близ знаменитой местности Дабеиба (Дабеибе), имя которой руководило завоевателей в поисках золота.

Значительные и исторические города департамента Антиокия, с цифрой населения их округа, по переписи 1884 г., и по приблизительному исчислению, сделанному Анхелем в 1892 году (в скобках показано число жителей в 1892 г.):

Медельин—37.237 (50.000); Манизалес—14.603 (20.000); Сонсон—13.935 (15.000); Рионегро (Рио-Негро)—11.809 (12.000); Херико—11.593 (12.000); Агуадас—11.294 (13.000); Фредониа—10.376 (11.000); Санта-Роза-де-лос-Осос—10.059 (10.000); Ярумаль—10.005 (10.000); Титириби—9.214 (10.000); Саламина— 9.116 (10.000); Антиокия—8.780 (10.000); Абехорраль— 8.136 (10.000); Неира—8.060 (10.000); Сопетран—7.861 (10.000); Амальфи—6.613 (9.000); Энвигадо—6.527 (8.000); Итагуи—6.448 (8.000); Ремедиос—6.444 (6.500); Амага—6.433 (9.000); Маринилья—5.641 (7.000); Сарагоса—2.147 (2.500) жит.

Река Сан-Хуан (Сан-Жуан) есть второй Атрато по течению её в той же впадине между Западной кордильерой и береговой горной цепью, по обилию её вод и плодородию берегов, по глубине её фарватера, доступного для пароходов на протяжении более ста километров, по пустынности её обширных лесов и по богатству её золотоносных песков; весьма значительная часть платины, добываемой во всём свете, получается из верхней долины этой реки. Лежащий на притоке Сан-Хуана, в 3-х километрах от того места, которое он занимал до освобождения невольников, город Новита, построенный, как и Кибдо, на сваях, также служит центральным рынком для золотопромышленников. Что касается океанских портов, рассеянных вдоль гористого берега, который тянется с севера на юг параллельно рекам Атрато и Сан-Хуану, то они не известны морякам; лишь несколько барок проникают в единственную гавань Баудо, расположенную на берегу речки, уровень которой сильно повышается во время прилива.

Город Буэнавентура, помещающийся у восточной оконечности глубокой выемки берега, на островке и при устье реки Дагуа, сосредоточивает в своем порте три четверти торгового обмена провинции Каука с заграницей. Эта глубокая и хорошо защищенная бухта была открыта уже в 1539 году Паскуалем-де-Андагойя, который поднялся по реке Дагуа и перешел Кордильеру; но только несколько рыбачьих хижин стояли на берегу, когда в 1721 году последовало оффициальное основание города; материковое предместье его, Пуэбло-Нуэво, расположено севернее, на берегу неглубокого лимана. Хотя и самый деятельный из колумбийских портов на берегу Тихого океана, Буэнавентура ведет лишь небольшую торговлю в сравнении с Барранкильей; но ожидают значительного развития этой торговли, когда строющаяся железная дорога перейдет Кордильеру. Путешественники часто рассказывали о трудностях нынешней дороги, по которой приходится сначала плыть в лодке от волока до волока, вверх по течению реки Дагуа, затем взбираться по тропинкам на крутые склоны горы, среди густых лесов. Эти разсказы скоро будут относиться уже к области прошлого.

Движение судоходства в порте Буэнавентура в 1889 году: 151 судно, с 72.689 тонн товаров. Ценность торгового обмена: ввоз—639.798 песо (1.650.000 франков); вывоз—501.177 песо (1.250.000 франков).

К югу от Буэнавентуры, вдоль морского берега, окаймленного болотистыми островками, следуют одна за другой несколько небольших речных гаваней: Микаи, Тимбики,—родина поэта Арболеда,—Искуанде, отделенная от моря широкой аллеей корнепусков. Напротив лежит остров Горгона, с семью пиками, и с островком Горгонита, у его южной оконечности. Большая долина реки Патиа, открывающаяся на юге, более населена, чем бассейны всех других рек Колумбии, спускающихся к Тихому океану, ибо, вместо того, чтобы начинаться на покатости Западной кордильеры, эта река зарождается гораздо далее, в массиве Коломбия, на юге от разветвления главных цепей, и её истоки переплетаются с истоками Кауки, Магдалены, Какеты. Естественный путь из Куско в Квито и в Медельин проходит по этой области плоскогорий: долина реки Патиа продолжает, в своей верхней части, долину Кауки. Альмагер, Боливар, города и селения, построенные на высоких склонах, хорошо проветриваемых, хотя относительно холодных, пользуются очень здоровым климатом, тогда как горцы избегают, как мест смерти, поселений, лежащих ниже, в глубоких ущельях, где воздух трудно обновляется, и где царствует удушливая температура; одни только негры и цветные люди могут выдерживать расслабляющее влияние этого климата и извлекать выгоды из баснословного плодородия почвы. Все здешние земледельческие продукты, между прочим табак, имеют исключительную ценность, особенно близ Эль-Кастиго (Росарио), лежащего выше того места, где Патиа, вырвавшись из своей продольной долины, описывает обширный круг в цирке шиферных скал, затем пробирается в трещине неизвестной глубины, между обрывами Западной кордильеры. Какаовые плантации, разведенные в начале текущего столетия одним богатым испанцем, покрывают площадь около 40 гектаров, и некоторые деревья этого леса достигают 40 метров в вышину, при чём плоды их нисколько не выродились, как в других покинутых плантациях; обезьяны, очень лакомые до этих плодов, разносят семена их по всей стране, и путешественники находят бобы какао в громадном количестве. Близ ущелий один скат холмов покрыт деревьями, переплетенными лианами ванили, сильный аромат которой, разносимый ветром, распространяется на многие версты. Пароходы могут подниматься по реке Патиа до Сальто, в 145 километрах от устья.

Стражами плоскогорья, на экуадорской границе, являются два города, Тукеррес и Пасто, лежащие рядом с одноименными вулканами, один на западе, другой на востоке глубокой долины Гуатаиры, южного притока реки Патиа. Один из «холодных» городов Колумбии, Тукеррес, названный так по имени обитавшего в этом месте и теперь уже вымершего индейского племени, построен на высоте 3.057 метр., т.е. на тридцать метров выше венецуэльского города Мукучиес; с его покатой террасы открывается чудный вид на вулканы, на плоскогорья, служащие им пьедесталом, и на перерезывающие их долины. Пасто, лежащий пониже, находится, однако, почти на той же высоте, как Богота, и пользуется подобным же климатом. Город оригинального вида, служащий складочным местом на полдороге между Квито и Попайяном, Пасто («Пастбище») сменил в 1539 г. город Эль-Мадрагил, основанный, за два года перед тем, Белальказаром. Зависевшие прежде от квитской епархии и близко подходящие к южным квичуа нравами и цивилизацией своих смешавшихся с пришлым элементом предков, жители Пасто, Pastusos, составляют в республике особую расу, резко отличающуюся от других колумбийцев. Город их, прозванный «Львом Андов», оставался верным государям Испании более десяти лет после провозглашения независимости в других городах, и сдался Боливару только после кровопролитной битвы, происходившей в Бомбоне, на склонах вулкана Пасто, и окончившейся в пользу «Освободителя». У пастуанцев есть свои специальные промыслы: они занижаются в особенности фабрикацией ruanas или пончо, шерстяных и бумажных, и других тканей, очень крепких, славящихся прочностью окраски, материалы для которой им доставляют индейцы мокоа из территории Какета и которую они закрепляют при помощи золы, сока диких лимонов и серной кислоты, добываемой из серы с соседних вулканов. Они известны также производством различных мелких кустарных изделий и приготовляют очень прочный лак из смолы мопамона (elaeagia utilis), приносимой тоже с восточной покатости Андов индейцами племени мокоа.

На нижнем течении Патии нет городов: метрополия страны, Барбакоас, стоит на боковом притоке, Телемби, доступном для пароходов, как и главная река. Окружающие долины заключают в себе золотоносные пески, ещё разрабатываемые; однако, продукты сбора в лесах и произведения земледельческой культуры представляют более значительную ценность. Из Барбакоаса в Тукеррес, ближайший город плоскогорья, подъем, по крутым тропинкам, по краям пропастей и оврагов, превышает 3.000 метров, и в некоторых проходах, слишком трудных для вьючных животных, люди, cargueres или estriberos, названные так от ремня, повязываемого ими вокруг головы, переносят на спине товары и даже пассажиров, как это практиковалось прежде на Киндио и других перевалах. Морским аванпортом Барбакоаса служит порт Тумако, лежащий на острове, в небольшом расстоянии к северо-востоку от устья рио-Миры. Торговля Тумако сильно сократилась с тех пор, как тагуа, или растительная слоновая кость, составлявшая прежде главный предмет вывоза, упала в цене на рынках Германии. Другие островки этого побережья совершенно необитаемы.

Торговые обороты в Тумако: в 1888 г.—387.172 песо (1.000.000 франков); в 1889 г.—219.447 песо. (550.000 франков).

Движение судоходства в порте в 1889 г.: 234 судна, вместимостью 77.739 тонн.

На юге Колумбии, на экуадорской границе, сухопутная таможня Ипиалес соответствует Тумако, морской таможне. Лежащий на такой же высоте, как Туккерес, или даже на несколько метров выше, именно, на высоте 3.081 метра, Ипиалес имеет такой же климат, те же промыслы и подобное же население. Хотя город этот составляет единственные торговые ворота между Колумбией и Экуадором, он имеет, однако лишь весьма маловажное значение по размерам торгового обмена: в 1879 году общее количество товаров, прошедших через границу, представляло, по записям таможенных учреждений, ценность не многим более 117.000 пиастров, или около 300.000 франков. Без сомнения, значительная часть пограничного торгового движения совершается без ведома оффициальных досмотрщиков.

Обширная область льяносов, заключающаяся между реками Гуавиаре, Напо и Амазонкой, гораздо менее известна, чем северо-колумбийские льяносы, принадлежащие к департаментам Кундинамарка и Бойака. Деревни на спускающейся к льяносам покатости меньше и менее населены, а далее, в бесконечной равнине, только линии пройденных путей образуют своим пересечением редкую, с большими пробелами, сеть. Можно даже сказать, что утилизирование естественных богатств этой обширной области сделало шаг назад с половины шестнадцатого столетия, так как в ту эпоху Шпейер и другие завоеватели, проведшие целые годы в странствовании по льяносам, находили там многочисленные селения. Впрочем, большие реки были обследованы в лодке до самого впадения их в Амазонку, и даже купцы города Пасто пытались установить правильное пароходное сообщение по реке Иса или Путумайо. Можно подняться вверх по течению до пристани Гуамуэс, лежащей при слиянии реки того же имени, в 135 километрах от Пасто.

Важнейшие и исторические города департамента Каука, с приблизительной цифрой населения их округа, в 1892 году:

Кали—16.000 жит..; Пальмира—15.000; Пасто—13.000; Ипиалес—13.000; Буга—12.500; Попайян—10.000; Картаго—9.500; Тукеррес—8.500; Новита—8.000; Баудо—8.000; Кибдо—7.000; Кумбаль—6.500; Альмагер—5.500; Барбакоас—6.000; Буэнавентура—5.000; Искунде—5.000; Тумако—2.500 жит.