II

В целом, экуадорские Анды, от массива Пасто до плато Лоха, представляют характерное расположение рельефа, позволяющее сравнить их с лестницей первобытной постройки, с неправильными и искривленными стойками, с брусьями различной толщины, следующими через неравные промежутки. Главную кордильеру составляет восточная цепь, известная в стране под именем «Королевской», все ручьи которой спускаются к амазонскому потоку. Цепь эта не несет на себе самого высокого купола системы, так как Чимборасо стоит на Западной кордильере, но она представляет, в среднем, по своей однообразной высоте, около 4.000 метров, более сильный выступ рельефа, чем параллельный ей хребет, и кристаллическая природа её формаций дает ей первое место по древности происхождения; она состоит, частью в своей северной половине и вполне в половине южной, из гранита, гнейса и шиферных сланцев, тогда как Западная кордильера не показывает наружу этих пород, кроме как в самых глубоких долинах; почти вся её масса состоит из месозойских пластов, вероятно, меловых, доминируемых массивами эруптивного происхождения, диоритами, диабазами и порфирами. Восточная экуадорская кордильера, наиболее правильная по направлению, представляет, однако, на своем протяжении двойную кривую, первую—вогнутую и вторую—выпуклую, относительно равнин, прилегающих к её основанию; что касается Западной кордильеры, то она следует в том же направлении, но с гораздо более частыми местными неправильностями и скачками в ориентировании цепи. Бреши в ней так многочисленны, что Уимпер мог отрицать самое существование этой цепи, и видел в выступающей закраине возвышенностей Экуадора лишь «ряд более или менее удлиненных горных вершин»; но как бы ни назвать этот вал, этот ряд куполов и пиков, он во всяком случае представляет гряду, параллельную главной кордильере, и жители считают его особой цепью, разрезанной речными долинами на множество отдельных отрывков. Тогда как только две реки, Пастаса и Пауте, пересекают восточный хребет, параллельная ему западная цепь перерезана в семи местах потоками, зарождающимися в высоких бассейнах внутренней области. Реки Мира, Гуальябамба-де-Квито, Чанчан д’Алауси, затем, на юге, Каньяр, Хубонес, Тусибес и Ачира—открыли себе проход через западные горы, или, лучше сказать, они сохранили свои долины, несмотря на поднятие горных складок в соседстве морских берегов.

Контраст двух кордильер, следовательно, совершенно ясен с гидрологической точки зрения, также, как и по свойству их пород; но эти две цепи экуадорских Андов сходствуют между собой вулканами, которые пробились наружу сквозь их своды и выдвинули свои величественные конусы над громадным пьедесталом. Поперечные кряжи, связывающие два главных хребта, от границ Колумбии до бассейна реки Куэнка, также состоят большей частью из эруптивных конусов. Эти промежуточные кряжи делят Экуадор, также как и Южную Колумбию, на бассейны, высотою около 2.500 метров, которые, вероятно, представляли некогда озера, но рельеф дна которых сильно изменился от землетрясений, извержений пепла и размывающего действия воды.

Первый цирк, Ибарра, назван так по имени города, занимающего его центр, на высоте 2.225 метров, на одном из притоков реки Миры, подвижной границы Колумбии. На западе этого бассейна, Котокачи, или «Соляная Гора», с покрытыми льдом гребнями, Яна-Урку, или «Черная Гора», и другие вулканы образуют отдельную цепь, тогда как на востоке стоит, почти одиноко, мрачный Имбабура, вырисовывая на небе темным пятном профиль своего кратера. Гора Котокачи, на которую всходил Уимпер, не имеет видимого кратера между двумя венчающими её пиками, но возможно, что промежуток между ними, ныне занятый ледником, представляет бывшее жерло, засыпанное в верхней его части и почти разрушенное у нижнего края. Озеро Куикоча наполняет на юго-востоке впадину при основании, бывшую прежде кратером, и где стоят два конуса, в виде островков. Склоны Котокачи до значительной высоты изрезаны во всех направлениях глубокими трещинами, пересекающимися под разными углами и образующими трудно-переходимый лабиринт пропастей. Иные из этих расселин тянутся километров на 10 в длину, так что нужно обходить их, как трещину ледника, или пользоваться мостами, образованными обвалом стен. Местные жители говорят в один голос, что эти трещины почвы произошли от землетрясений, и указывают многие трещины, которые во время сильного подземного удара 1868 года открылись вдруг ночью, при чём земля разверзлась на 20 метров и более. Это землетрясение принадлежит к числу самых ужасных явлений этого рода, о которых повествует столь драматическая история Экуадора. Распространяясь с юга на север, под бассейном Ибарра, оно ударилось о горы Колумбии, чтобы, как говорят, «отскочить» в южном направлении и опрокинуть на своем пути всё, что было поколеблено первым толчком. Города, деревни были почти сравнены с землей; говорят, около пятидесяти тысяч человек погибло при этой катастрофе, разразившейся ночью, во время сна жителей. Во многих местах дома провалились в образовавшиеся пропасти. Утверждают, что Имбабура излил во время этого землетрясения огромные массы воды и грязи, которые потопили стада на нижних пастбищах; глубокое озеро Сан-Пабло, около 8 километров в окружности, находящееся в соседстве Имбабуры, у северного основания Моханды, способствовало, быть-может, этому местному потопу. Моханда образует поперечный «засов» между двумя цепями, не достигающий пояса снегов.

Массив, стоящий в раздельном углу между бассейном Ибарра и бассейном Квито, есть могучий Каямбе, третья или четвертая гора Экуадора по высоте. Эта гора с тремя куполообразными главами, находящаяся в равном расстоянии от обоих полюсов, имеет вид не менее внушительный, чем Чимборасо, и её ледяные скатерти, её снеговые поля окаймляют горизонт, возносясь более чем на 1.800 метров над голыми скалами хребта; Уимпер исследовал её ледники и всходил на самую высокую её вершину. Следуя по течению ручьев, зарождающихся на западных склонах отдыхающего вулкана и соединяющихся с другими потоками в равнине Квито, чтобы образовать Гуальябамба, мы вступаем к эту чудесную аллею огнедышащих гор, которая делает из между-андского Экуадора единственную страну в целом мире. Со всех сторон здесь видишь только вершины эруптивного происхождения; даже длинные бугры и panecillos («хлебцы»), которыми усеяна поверхность внутренней котловины, состоят из вулканических обломков, скал, камней или пепла.

Первая гора, поднимающаяся на юго-западе от Каямбе, за высокими долинами, где зарождаются притоки реки Кока, данники Амазонки через реку Напо, носит имя Памбамарка, но её называют также Франсес-Урку, или «Гора Французов», в память геодезических работ Ла-Кондамина; затем следуют Гуамани и другие величественные горы, хотя и без постоянного снежного покрова; но на востоке, одна белая вершина показывает по временам свой ледяной гребень над густыми облаками, окутывающими восточные склоны Кордильеры: это—Сара-Урку, на которую Уимпер, сопровождаемый проводниками Каррель, из Шамони, совершил восхождение в 1880 году, ценою почти сверхчеловеческих усилий. По словам Вильявисенсио, повторяемым Ортоном и другими авторами, Сара-Урку прежде часто выбрасывала пламя, а в новейшее время, в 1843 и в 1856 годах, извергала тучи пепла, приводившие в ужас жителей Квито. Но тут, вероятно, какая-нибудь путаница в местной номенклатуре: эти извержения, несомненно, происходили из другого очага, а не из Сара-Урку, на которую поднимался Уимпер, ибо эта гора—не вулкан, так как образующая её порода состоит из слюдяного гнейса, представляющего местами сланцевое строение.

Антисана, один из гигантов Восточной кордильеры, представляет громаду, покрывающую своим основанием, на высоте 4.000 метров, пространство около тридцати километров в направлении с севера на юг и с востока на запад. Он оканчивается длинным гребнем с двумя куполами, совершенно покрытым снегом на вертикальной высоте, превосходящей тысячу метров, и изливает ледники в окружающие долины. Огромные расселины перерезывают верхние льды и делают восхождение трудным и опасным. Поток лавы, длиною около 12 километров, красный на поверхности и там и сям одетый лишаями, выходит из трещины западного ската и составляет резкий контраст с зеленью соседних пастбищ; три других потока лавы, меньшей длины, извиваются по боку горы. Последнее извержение было, по имеющимся указаниям, в 1590 году, а в 1802 году, во время путешествия Гумбольдта, столб дыма поднимался верхним хребтом. В 1880 году Уимпер перешел одну широкую трещину во льду, откуда выходили клубы серных паров, но он не видел никаких следов кратера. Однако, Рейсс считает вулканическим жерлом впадину на восточном склоне, наполненную толстым ледником, и из которой вытекает сернистый ручей Пиедра-Азуфре, один из бесчисленных истоков реки Амазонок. Что касается горы Синчолагуа, поднимающейся также в область вечных снегов, между Антисаной и Котопахи, то она, без всякого сомнения, не имеет кратера, и летописи ничего не говорят о её прежних извержениях.

Котопахи, между всеми этими горами Экуадора, имеющими каждая свою ясно обрисованную индивидуальность, представляет «идеальный вулкан». Правильной конической формы, со скатами, одинаково наклоненными, он имеет кратер, открывающийся на вершине, а не на боковой трещине или на плече горы, и очаг его находится в постоянном действии. Во все эпохи, со времени поселения белого человека в этой стране, история говорит о его извержениях; он пылал во время первой битвы между туземцами и испанскими завоевателями, когда суеверие квичуанских воинов сделало его союзником пришельцев. Большие извержения, происходящие через промежутки в целые века, гораздо более опасны своими потоками грязи, чем градом камней: в 1877 году огромный поток воды, грязи, льдин и камней хлынул в равнину с быстротой более одного километра в минуту, смывая все препятствия, мосты и человеческие жилища, попадавшиеся ему на пути; он достиг моря в самый день извержения: скорость течения в этом канале, длиною в 450 километров, равнялась 27 километрам в час. Катастрофа была возвещена накануне громадным столбом черного пепла, который рокотавшая гора выбрасывала в воздушное пространство, на 6.000 метров выше кратера, и который восточным ветром относило в Тихий океан, на большое расстояние от берега; плывшие из Гуаякиля в Панаму пароходы, вдруг окутанные мраком ночи, произведенным тучей пепла, передали в Европу первую весть об этом бедствии. После извержения пепла, жители деревни Мулало видели одну минуту клокотание раскаленной лавы, которая лилась во все стороны через края кратера, растопляя снега и льды и превращая их мгновенно в лавины грязи. Льдины, унесенные до расстояния 50 километров от горы в равнину Латакунга, не были ещё растаявшими несколько месяцев спустя после взрыва; напротив, вершина вулкана, обыкновенно белая от снега, долго оставалась черной и опаленной, кроме нескольких косых островков, обойденных потоками лавы. Во время некоторых предыдущих извержений видели пламя. Ла-Кондамин говорит, что огненные языки поднимались в 1743 году на шестьсот метров над кратером.

Гора Котопахи, скатам которой Гумбольдт придал в своем начертании слишком большую крутизну, около 50 градусов, воспроизведенную впоследствии другими рисовальщиками в ещё более преувеличенном виде, на самом деле представляет средний наклон в 30 град. на севере и на юге, в 32 градуса на востоке и на западе, так что на неё легко может взойти всякий, кто не боится горной болезни. В 1858 г. Мориц Вагнер должен был вернуться с пути. Многие путешественники поднимались на вулкан после восхождения Рейсса в 1872 году, а Уимпер провел даже целую ночь на краю его жерла, чтобы наблюдать физиологические действия разреженности воздуха на человеческий организм на высоте 6.000 метр. Жар почвы был очень чувствителен на внешней стенке кратера, где во многих местах снег таял тотчас вслед за падением; точно также каждый снежный вихрь сопровождался клубами пара, поднимавшимися со склонов вулкана: он дымился, как будто внутри его происходило горение. Однако, в оврагах, по окружности конуса, образовалось несколько узких ледников, покрытых там и сям почерневшими вулканическими камнями. Почти всегда клубы пара вьются над вулканом, то непрерывным движением, то последовательными вспышками, иногда в чистом виде, другой раз смешанные с пылью, и смотря по направлению ветра, изгибаются в пространстве; обыкновенно пепел относится к западу, возвышая и утолщая с этой стороны стенку кратера. С вершины Каямбе Уимпер видел однажды громадную массу паров, вырвавшихся из Котопахи и образовавших кучу облаков, объемом в 250 кубических километров, достаточную для того, чтобы взорвать на воздух гору, в случае еслибы выходное отверстие было завалено. Неправильная котловина кратера, изрезанного вертикальными или даже нависшими пропастями, имеет протяжение 700 метров с севера на юг и 500 метров с востока на запад, а глубина его около 400 метров. Так как измерения высоты, сделанные путешественниками со времен Ла-Кондамина, все разнятся между собою для Котопахи, как и для других гор Экуадора, то Уимпер полагает, что этот вулкан, самый высокий из всех действующих очагов, существующих на земном шаре, значительно вырос за последние полтораста лет; в экуадорских Андах его превышает только Чимборасо, убеленный снегом и льдом, купол которого прикрывает давно потухший очаг.

Различные соседния горы составляют как бы свиту Котопахи; одна из самых высоких на северо-западе, Руминьягуи, едва достигающая нижнего предела вечных снегов, принадлежит к числу вершин, которые особенно поражают величественностью своей формы: по Рейссу, кратер её имеет 807 метров глубины. Руминьягуи и его северный сосед, Пасочоа, соединяют главный вулкан с Западной кордильерой небольшим поперечным кряжем: «засовом» Тиупульо, который Гумбольдт назвал порогом Чисинче: это общая граница двух бассейнов, на севере—бассейна Квито, на юге—равнины Латакунга. На юго-востоке, ветвь, ограничивающая верхния долины рио-Напо и отделяющая их от реки Пастаса, продолжается далеко массивом Календанья, затем, повернув к югу и юго-востоку, оканчивается снеговым куполом Льянганати, или Серро-Эрмосо, «Красивая гора», сланцевая масса которой, высотою 4.576 метров, выступает из обширных лесов. Наконец, на юге от Котопахи, цепь гор, очень неправильная по высоте, продолжается диким хребтом, обрывистым, изрезанным пропастями; этот массив, по словам Уимпера, из всех гор Экуадора наиболее походит на европейские Альпы разнообразием своего вида; но исследование его только-что началось; издали видны постоянные снега, сверкающие на многих из его пиков. В 1873 году В. Рейсс поднялся по склонам Серро-Эрмосо до предела снегов; вершина, откуда спускается ледник, высится мрачным валом, который кажется неприступным; во всех изломах скал блестят куски медного колчедана.

Глубокая брешь, в которой течет рио-Баньос, или Пастаса, прерывает кордильеру, но последняя тотчас же снова поднимается, чтобы образовать величественный конус Тунгурагуа, тем более красивый, что река расчистила его основание, размыв плато, служившее ему пьедесталом. Вулкан этот, с резко обрисованным профилем, окаймлен на усеченной вершине снегами и ледниками, подобно другим гигантам Экуадора. Отличаясь очень неправильной деятельностью, он иногда отдыхает долгие годы, затем пробуждается с сильными извержениями. В 1886 году он выбрасывал пепел, падавший очень далеко, до порта Гуаякиль; лавины грязи, сползавшие с его боков, засыпали обломками долины при его основании. Потоп был страшный, подобный тому, которым сопровождалось описанное выше извержение Котопахи; но хлынувший поток, вместо того чтобы течь по плоскогорьям в направлении к Тихому океану, излился в реку Пастаса, на амазонской покатости. Тунгурагуа всего чаще упоминается, вместе с Имбабурой, как гора, выбрасывавшая, будто бы, с водами какого-то внутреннего озера мириады живых рыб; но эта легенда не была подтверждена непосредственным наблюдением.

Альтар («Алтарь), прежде Капак-Урку, или «Главная Гора», у квичуа, называемый также Серро-Кольянес, быть-может, был некогда самой высокой горой Экуадора. Легенда утверждает это и говорит, что вершина вулкана обрушилась после целого ряда извержений, продолжавшихся восемь лет, незадолго до прихода испанцев. Обвал верхнего конуса придал главе горы её живописную форму пиков и остроконечных скал, окружающих престол. Бывший кратер, широко открытый на западной стороне и расположенный в виде подковы, заполнен теперь ледником, над которым нависли длинные сталактиты из растаявшего и снова замерзшего снега верхних фирновых полей.

За этим почти потухшим вулканом следует, в море лесов, гора, слывущая самым деятельным вулканическим очагом,—Сангай, или вулкан Макас. Белый от снегов, на верхних скатах, кроме непосредственной окружности кратера, которую покрывает черной пеленой тонкая пыль, выходящая из жерла вулкана, он, кажется, чередуется своими взрывами с Котопахи: когда одна гора волнуется, другая, по рассказам туземцев, пребывает в покое; каждый из этих кратеров в период своего действия становится как бы предохранительным клапаном для общего подземного очага. Однако, Сангай проявляет сравнительно гораздо более сильную деятельность. Из города Гуаранда, лежащего в расстоянии 100 километров от вулкана, от которого он к тому же отделен толщей плоскогорья, Уимпер слышал каждое утро, между семью и девятью часами, треск от взрыва, похожий на частую пальбу. С вершины Чимборасо виден, при благоприятной погоде, конус Сангая на высоте около 1.200 метров, из которого, через промежутки от двадцати до тридцати минут, вылетает столб пара, едва приметный, по причине его высокой температуры, и поднимающийся по вертикальному направлению на высоту, в полтора раза большую высоты конуса, т.е. на 1.800 метров; там он образует кучевое облако с горизонтальным основанием, затем движется с севера на юг и рассевается в атмосфере. Ни одного облачка не видно в синеве неба, когда новый столб пара взвивается над кратером, чтобы последовать за предыдущим на юг, в виде облаков, постепенно расплывающихся в воздушном пространстве. Уимпер вычислил, что скорость столба пара, выбрасываемого вулканом, была от 35 до 36 километров в минуту. С высоты Андов Квито, откуда Сангая даже не видно, Рейсс наблюдал в другой форме облако, извергнутое этим вулканом; оно стояло над горизонтом черной колонной, словно огромная башня, затем перегнулось в длинную полосу, которую пассат унес к морю.

Штюбель видел вблизи эту дымящуюся гору с высоты Нагсангпунго, прозванного «Mirador del Sangay» (4.033 м.). Массы пепла, выбрасываемого кратером во время его извержений, представляют, по словам этого путешественника, громадный куб, равный объему нескольких гор; окрестная страна покрыта очень густым слоем серой пыли, и подвижные дюны из этих вулканических песков, перекатываемые ветром, достигают более ста метров в вышину; иногда буря, выметающая скалы, обнажает кручи из слюдяного сланца, составляющего первоначальный остов кордильеры. Ветер уносит пепел Сангая до Гуаяквиля, и на плоскогорье падение пыли часто отравляет пастбища. На окружности кратера показываются островки свежего снега, а внешние овраги верхнего конуса занимают ледники, принявшие черный цвет от покрывающего их мелкого камня. Потоки лавы, спускающиеся на восток, по склону, обращенному к Амазонке, проникают даже вглубь девственного леса. Окрестные индейцы видят целые годы по ночам, на западной стороне горизонта, зарево огненной реки. Землетрясение, разрушившее в 1797 году город Риобамбу, как полагают, имело свою исходную точку под Сангаем.

К югу от этого вулкана Восточная кордильера, прерываемая на своем протяжении ещё долиной реки Пауте, вздымает несколько высоких вершин, как Киноалома, затем горы, к которым примыкает поперечный узел Азуай, или Пукалома. Ещё недавно думали, вслед за Гумбольдтом, что вулканические формации не встречаются южнее этого узла, и что все горы этих областей состоят из осадочных пород. Однако, мнение это ошибочно. Рейсс и Вольф констатировали существование прежних вулканов, которые стоят здесь не на краях плоскогорья, как в остальном Экуадоре, но в самом центре между-андской области. Массив Азуай—одна из этих групп вулканов; другая группа находится близ Куэнка, к востоку; третья расположена южнее, около истоков рио-Хубонес. Формы их почти изгладились, не видно уже ни правильных конусов, ни кратеров; только прежние потоки лавы свидетельствуют о их вулканическом происхождении. На востоке кордильера представляет только кристаллические сланцы, достигая редкими вершинами нижнего предела вечных снегов. За водораздельным массивом, центр которого занимает гора Лоха, андская система, очень сузившаяся, представляет уже только один хребет, тянущийся в южном направлении, между высокими долинами, спускающимися к пустыням перуанского побережья, на западе, и сходящимися долинами верхнего Мараньона, на востоке; здесь великая река описывает свою верхнюю кривую, в расстоянии около 300 километров от берега океана. Кордильера обращается в этом месте в род узкого перешейка между экуадорскими и перуанскими Андами; впрочем, горы, понижающиеся одновременно с уменьшением их ширины, поднимаются здесь уже только на 2.000 метров над уровнем моря.

На юге от глубокой долины реки Гуальябамба, Пулулагуа есть не более, как вулканическое жерло, открывающееся не на вершине горы, но в самой толще кордильеры. Пичинча—первый вулкан Западной цепи: это—знаменитая гора, на последних уступах основания которой стоит город Квито. Со времен Ла-Кондамина, бывшего здесь в 1742 году, эту гору посетили многие исследователи; очень удобная для восхождения, очень широкая, опирающаяся на громадные, поросшие травой предгорья и имеющая, на вершине, лишь редкия полосы снега, она только на высоте 4.200 метров становится настолько крутой, что всадники принуждены слезать с коня. Несмотря на соседство главного города страны, Пичинча ещё не вполне известна: всё ещё спорят о числе её пиков и кратеров, также как о их высоте и размерах; дух тщеславия продиктовал много напыщенных описаний, в которых читателю невозможно отличить преувеличения от истины. Кажется, можно считать за достоверное, что из двух главных пиков—«Молодой», или Гуагуа, который в то же время и самый высокий, вырос уже в историческую эпоху, оставив позади «Старый», или Руку, и три другие вершины. Вулкан Пичинча, квичуанское имя которого буквально значит «Кипучая Гора», в старину проявлял свою деятельность сильными извержениями, но с 1660 года он выбрасывал только пары, сопровождаемые пеплом, и оставляет в покое город, приютившийся у его подножия. Главный кратер Пичинчи, с очень широкой выемкой на западной стороне,—один из самых глубоких, какие только известны: его котловина имеет не менее 871 метра, по Ортону и 773 метров, по Штюбелю, глубины, и на дне есть ещё несколько сольфатар и дымящихся трещин. Впрочем, Уимпер видел там только луга. В этом кратере с отбитым краем берет начало река, спускающаяся через девственные леса к Тоачи и Эсмеральдас: она вполне заслуживает свое имя, rio del Volcan («река Вулкана»).

На юге от Пичинчи, три вершины, Атакасо, Корасон, Ильиниса (Илиниса), следуют одна за другой по прямой линии. Атакасо, не достигающая предела снегов, поднимается правильным конусом с пологими скатами. Гора Корасон («сердце»), в которой воображение туземцев находит форму «сердца», выше и труднее для восхождения, так как она оканчивается почти вертикальной стеной, высотою около 250 метров, на которую приходится взбираться узкими корридорами, вырытыми дождями и обвалами. Ла-Кондамин и Бугер пробыли на Корасоне двадцать два дня и доходили до его вершины, которая долго пользовалась репутацией «самой большой высоты, на какую поднимался человек». Верхняя котловина (caldera) Корасона—самая глубокая из всех кратеров на Андах: Рейсс, измерявший её, дает этой пропасти 1.204 метра глубины. Ильиниса, с двумя пиками-близнецами, покрытыми льдом, стоит почти всегда окутанная туманом: её редко можно видеть всю сразу. Уимпер, проведший в соседстве этой горы 78 дней, мог наблюдать её только по частям и урывками, он пытался, так сказать, ощупью подняться на нее; но, заблудившись между колоннами ледника, должен был отказаться от восхождения. Южнее показывается гора Килотоа, заключающая в своем кратере озеро с немного нагретою водою, температура которой (16° Ц.) на 8 градусов превышает температуру окружающего воздуха; по Веласко, в 1725 году среди озера происходило извержение лавы, и видели «пламя, вылетавшее из недр вод». Далее следуют другие конусы, менее высокие, поднимающиеся над хребтом широких парамосов, откуда отделяется к юго-западу третья кордильера, увенчанная диадемой пиков, почти столь же высоких, как и куполы главной цепи.

Ущелье, по которому проложена тропа из Гуаякиля на Чимборазо, достигает 3.175 метров на перевале этой «кордильеры Тихого океана», названной так Уимпером, или «кордильеры Чимбо», по Вольфу. Один из её пиков, Пумин, возвышается на 3.564 метра; но за ним хребет быстро понижается и оканчивается высокими мысами над рекою Чимбо, или Ягуачи, притоком Гуаякильской бухты. К востоку от реки Дауле, впадающей в тот же залив, небольшие цепи, береговые массивы поднимают свои гребни до высоты нескольких сотен метров. Самый высокий из этих хребтов, называемый кордильерой Колонче, между Санта-Еленой и Монтекристи, переходит за 750 метров и выделяет на восток боковую ветвь, кордильеру Чонгон, доходящую до реки Гуаяс; непосредственно выше Гуаякиля, скалистый островок и холмы западного берега продолжают тот же кряж по другую сторону Гуаякильского лимана. Южный массив западных гор, Чандуй, поднимается всего только на 300 метров, но и этой высоты достаточно, чтобы отражать южные ветры и направлять их к Гуаякилю, где они известны под именем «Чандуйских ветров».

В Экуадоре последняя снеговая гора Западной кордильеры есть Чимборазо, или «Снег Чимбо», названный так от западной долины, откуда поднимаются к его ледникам; с восточной стороны его прежнее наименование, упоминаемое в несколько измененном виде Сиеза-де-Леоном, было Урку-Расу, или «Снеговая Гора». Чимборазо, этот гигант экуадорских Андов, возносит свою круглую главу над изборожденным массивом, который подпирают исполинские контрфорсы, на востоке—вулкан Игуалата, на севере—Кариуайрасо, потухший вулкан, часто называемый именем Чимборазо-Эмбра, или «Жена», так как народное воображение иногда соединяет большие горы в семейные группы. По одному сомнительному преданию, Кариуайрасо до конца семнадцатого столетия превосходил высотой Чимборазо: в эту. эпоху вершина колосса была, будто бы, повалена землетрясением, и стоящие теперь два пика, окруженные льдами, составляют только обломки прежней горы; однако, взор тщетно ищет обвалов, которые должны были бы образоваться от такого страшного разрушения. Какова бы ни была доля истины, скрытая под этой легендой, гребень гигантского вулкана Чимборасо теперь почти на 1.500 метров превосходит высотой пики Кариуайрасо. Чимборазо, несомненно, был вулканом, хотя ни одна летопись, ни одна легенда даже не говорит о его извержениях. Кратер, если он существует, совершенно завален толстым слоем снегов и льдов; потоки лавы, спускающиеся по склонам, настолько разжижились, что стали неузнаваемыми, и первоначальная правильность конуса исчезла со времени катаклизма, который снес часть горы, оставив эти громадные и неприступные стены, высящиеся над ледяными потоками. Гипотеза Буссенго, по которой вся масса разломанных трахитов Чимборазо была, будто бы, поднята разом и в твердом состоянии, не подтвердилась позднейшими исследованиями. Стены состоят из бесчисленных слоев различного цвета, серых, черных, желтых и красных, которые, очевидно,—не что иное, как застывшие потоки лавы, вылитые последовательными извержениями: строение кусков, отрываемых от них лавинами, не оставляет на этот счет никакого сомнения. С куполообразной вершины спускаются во все верхния долины окружности ледники, названные Уимпером по именам исследователей, наиболее способствовавших изучению орографии Андов. Гумбольдт, Буссенго, Холль тщетно пытались подняться до самой вершины Чимборазо, а Жюль Реми, быть-может, достиг её в 1856 году, во время снежной метели, не будучи в состоянии осмотреть местность, но измерив высоту по температуре кипения воды. С высоты вершины, на которую Уимпер всходил два раза, в 1879 и 1880 годах, круг горизонта обнимает все вулканы экуадорской цепи и на западе кордильеру Тихого океана, с её пиками, ущельями, долинами, а за ней бесконечные леса и ровную скатерть океана на расстоянии 300 километров. Во время второго восхождения Уимпер и его спутники стояли лагерем на снегах вершины в тот момент, когда туча пепла, выброшенная вулканом Котопахи, в 100 километрах к северо-западу, наполнила атмосферу своей черной пылью.

На юге порфировая цепь постепенно понижается, перерезываемая последовательно тремя реками, Чанчан, Каньяр и Хубонес. Первый отрывок, Чильчиль, очень коротенький, имеет скорее вид простого массива. Затем хребет тянется в виде длинной дуги парамосов, по которым проходит дорога из города Куэнка к Тихому океану, через перевал Кахас (4.135 метров). Наконец, на юге от реки Хубонес, кордильера, утратившая всякую правильность, принимает, под именем Чилья, направление, поперечное к своей первоначальной оси, чтобы идти на соединение с другой цепью в узле Лоха и слиться с ней при вступлении на Перуанскую территорию. До недавнего времени эта область экуадорских возвышенностей мало посещалась, и её рельеф оставался гораздо менее изученным, чем рельеф вулканического пояса в Северном Экуадоре; новейшие исследования Вольфа значительно точнее определили его форму.

С времен Ла-Кондамина и сопутствовавших ему геодезистов часто измеряли высоту экуадорских вершин и городов; но полученные результаты редко совпадали: даже первые наблюдатели представили для Чимборазо цифры, разность между которыми составляла более 300 метров. Поэтому было бы неосторожно основывать на этих измерениях, как это пытались делать некоторые ученые, геологические гипотезы о возрастании или понижении вулканических гор Экуадора в новейшие времена. Теперь насчитывают двадцать две горы, переходящие своими вершинами за линию вечных снегов.

Высоты, в метрах, главных вулканов Экуадора и Квито, по данным различных наблюдателей (Б означает барометрическое, Т—тригонометрическое измерение):