VII

Архипелаг Галапагос, или «Черепаший», составляющий особый мирок вдали от морских берегов, политически принадлежит к Экуадору, наследнику бывшего генерал-капитанства Квито. Вероятно, эта группа островов была известна квичуанам, несмотря на её отдаленность от берега. По одной перуанской легенде, сообщаемой испанскими летописцами, некто Тупак-Инка-Юпанги открыл в этих водах два острова, Агуа-Чумби и Нина-Чумби, имена которых, по объяснению Хименеса де-ла-Эспада, означают по-квичуански «Остров на море» и «Огненный Остров»; может-быть, дождь вулканического пепла, занесенного верхним воздушным течением, или полет каких-нибудь чужестранных птиц, заброшенных на перуанский берег сильной западной бурей, открыли инкам существование западных земель и побудили к посылке флотилии на поиски этих отдаленных островов.

Но эти легенды были слишком смутны, чтобы испанцы могли руководствоваться ими при открытии новой группы островов: суда их были случайно занесены туда морским течением. В 1535 г. епископ Золотой Кастилии, Томас де-Берланга, отправляясь из Панамы в Перу, для представления доклада о поведении Пизарро, нашел этот архипелаг и даже точно определил его географическую широту к югу от экватора. Однако, он был настолько скромен, что не дал ему никакого имени. Второй открыватель, солдат-дезертир Риваденейра, посетивший эти острова в 1546 году, также оставил их без названия. Сначала эти океанские земли известны были под наименованием Islas Encanlades, «Заколдованные острова», без сомнения, потому, что положение их было мало известно, и они, так сказать, убегали от кормчих. Удаленные от главных морских путей, лишенные минеральных богатств и не представляющие других рессурсов, кроме своих лесов, птиц, рыб и черепах, острова эти, естественно, не могли привлекать путешественников, и первыми их обитателями были морские разбойники, которые назначали здесь друг другу свидания, чтобы вместе нападать на испанские берега, чинить свои суда и делить между собою добычу. В течение всей второй половины семнадцатого столетия портовые суда благоразумно обходили этот притон пиратов. Позднее, китоловы избрали Черепашьи острова местом остановки, чтобы запасаться там рыбою; но первый оффициальный осмотр этой группы сделан был только в 1793 г., под предводительством Алонсо-де-Торрес, посланного вице-королем Перу. Это превосходное обследование не сопровождалось какой-либо попыткой колонизации, и во время войны за независимость аргентинские корсары могли свободно располагаться здесь, чтобы замаскировать свои действия против испанских кораблей. Экуадорская республика вступила во владение этими островами только в 1832 г., и с этой эпохи архипелаг очень редко посещался людьми науки; но одним из этих людей был, в 1836 г., натуралист Чарльс Дарвин. Это благодаря его изысканиям, острова Галапагос, имя которых не вызывало до того времени в умах никакого представления, приобрели точное значение. Французская экспедиция корабля «Venus» посетила только юго-восточную часть архипелага.

Пятнадцать островов и сорок островков и рифов, составляющих «Черепашью» группу, часто меняли свои названия, так что теперь даже невозможно отождествить все имена, которые даны были Торресом и различными мореплавателями со времени открытий шестнадцатого столетия. К этой массе наименований экуадорское правительство недавно прибавило ещё много новых, но на большинстве карт, даже испанских, сохранены английские названия, помещаемые уже полвека на оффициальных планах британского морского ведомства; и так, без сомнения, будет до тех пор, пока островное население не сделается достаточно значительным, чтобы доставить перевес именам на том языке, на котором оно будет говорить.

Английские и испанские имена островов Галапагос, «Заколдованных Островов», Колумбова архипелага (Archipielago de Colon), расположенные по порядку величины островов:

Albemarle, Isabella; Indefatigable, Infatiguable, Chalvez, Tierra de Valdez, Duke of Norfolk, Santa-Cruz, Santiago; Narborough, Fernandina; James, Santiago, San-Salvador, Tierra de Gil; Chatham, Grande, San-Cristobal; Charles, Mascarin, Floreana, Santa-Maria; Hood, Espanola; Binoloe, Marchena, Torres; Abington, Pinta, Geralolino; Tomer, Genovesa; Gulpeper, Jervis, Rabida, Guerra; Wenman, Nunez, Gasna; Barrington, Santa-Fe; Duncan, Pinzon; Islote Redondo, Roca Redonda.

Всё расстояние от крайнего восточного рифа архипелага до берега Экуадора равняется 925 километрам, а средняя глубина воды превышает 2.500 метров. В самой большой впадине, какая была найдена при промерах, произведенных с корабля «Альбатрос», глубина достигает 3.352 метров. Острова эти делятся на две группы, из которых каждая стоит на пьедестале в 2.000 метров высоты; кривая изобатов (линии равной глубины) в 3.000 метров тянется в виде подводного выступа, который продолжается на северо-восток, охватывая основание Кокосового острова, и оканчивается мысом, направляющимся к полуострову Азуэрро, в области перешейков, следовательно, острова Галапагос имеют более близкую связь с Центральной Америкой, чем с Южным Континентом, если вообще рассматривать их как естественную принадлежность Нового Света; однако, порог, который остается ещё перейти в этом направлении, имеет не менее 3.060 метров. Каково бы ни было первоначальное происхождение этих земель океана,—выступили ли они из недр моря, или сохранились как остаток затонувшего материка,—они несомненно составляют отдельный мир уже с очень отдаленных геологических времен. Все они целиком состоят из вулканических пород. На них находят только расплавленные камни различных веков, лаву, обсидианы, палагониты, долериты, базальты; только кое-где встречаются в застывших вулканических потоках куски остеклованного гранита, которые, без сомнения, были оторваны от морского дна и вынесены на поверхность извержениями. Судя по расположению островов, дно морское было расколото двумя системами трещин, пересекающихся под прямым углом. Самые многочисленные трещины идут по направлению с юго-востока на северо-запад, параллельно подводному плоскогорью, на которое упирается Кокосовый остров, и цепям вулканов Коста-Рики и Никарагуи в Центральной Америке. Другие расселины перерезывают первые в направлении от северо-востока к юго-западу, параллельно Восточной кордильере Колумбийских гор. Самый большой остров, Альбемарль, состоит из вулканических рядов, принадлежащих к двум системам трещин. Главный корпус острова вытянулся параллельно Центральной Америке, тогда как две крайния цепи, на севере и на юге, расположены в форме наугольников. Общее поднятие архипелага дало бы длину в 500 километров продолговатому острову, который тянулся бы с юго-востока на северо-запад, от земли Гуд до земли Гульпепер.

Деятельность вулканического очага проявляется теперь только в западных частях архипелага, на островах Альбемарль и Нарборо. В 1735 году адмирал Байрон видел пылающий вулкан на первом из этих островов; в 1814, в 1825 годах, другие английские моряки были свидетелями извержений на острове Нарборо, вулканы которого достигают наибольшей высоты, и изливаемые ими потоки лавы лучше всего сохраняют вид расплавленного металла. Все горные вершины, поднимающиеся на различную высоту, от 500 до 1.000 и даже до 1.130 метров (по Тессану, до 1.432 метров), представляют кратеры, частью изгладившиеся, частью открытые и с отверстиями, откуда прежде вырывались пары или лавы. Кроме этих верхних чаш, многочисленные отверстия показываются ещё на боковых конусах и даже у основания гор. Насчитывают на всём архипелаге свыше двух тысяч ещё ясно различаемых кратеров.

Хотя острова Галапагос пересекает экваториальная линия, они находятся всецело в климатическом поясе южного полушария, так как там правильно дует юго-восточный ветер, приносящий свои пары и дожди на верхние скаты вулканов. Океанские течения также делают из них группу, принадлежащую к южному полушарию. Гумбольдтово течение, перейдя за мыс Бланко, на юге от Гуаякиля, повидимому, делится на две ветви, из которых одна продолжается в северном направлении, тогда как другая поворачивает на северо-запад и на запад и направляется к «Черепашьим» островам; нормальная температура двух частных потоков в этой области моря около 23 градусов Цельсия, т.е. на три градуса ниже, чем в промежуточном пространстве. Другая ветвь, идущая прямо с юга, встречает морскую реку в архипелаге и ещё понижает её температуру; к западу от Альбемарля и Нарборо, Вольф нашел только 21 градус Ц., а Фитц-Рой даже констатировал в соседних морях существование водных площадей, имеющих не более 15 с половиной градусов. В проливах между островами течение движется в иных местах по направлению к северо-западу со скоростью, превышающей 4.600 метров в час; иногда перемена в направлении ветра или движения, происходящие в массе вод, отклоняют или даже заставляют течь обратно морскую реку и производят обширные водовороты, которые заметны издали по контрасту оттенков на линиях соприкасания частных потоков. Благодаря прохладным южным водам, омывающим острова, архипелаг этот пользуется климатом гораздо менее жарким, чем берега континента, лежащие под теми же географическими широтами; правда, что в некоторых местах островов, закрытых от пассата, температура поднимается иногда до 30 или даже 35 градусов в самое жаркое время дня, но в среднем она не превышает 21 градуса на уровне моря. Можно сказать, что, в общем, архипелаг Галапагос имеет такой климат, как если бы он был перенесен на 2.000 километров от экватора.

Действие климата заметно на склонах островных гор. Геологи различают лавы разных веков; однако, главный контраст в общем виде островов происходит от свойства горных пород и не от эпохи вулканических извержений, но от высоты почвы и от расположения климатов полосами, одна над другой. До высоты около 200 метров, скалы никогда не орошаются дождями и, не покрытые никакой растительностью, сохраняют свой первоначальный вид, такой, какой они имели в день своего появления на поверхности моря; они сохранили свои выступы, свои грани, свои выпуклости, свои впадины, произведенные взрывом газа. Но на скатах и на вершинах поверхность камня изменяется, смотря по обилию дождевых вод, приносимых пассатным ветром: эти дожди растворяют некоторые из химических веществ, содержащихся в скале, и размывают остальное; вместо шероховатых потоков лавы, почва в конце концов покрывается слоем красной глины; выступы и ребра притупляются, каменные массы принимают округленную форму, и всё покрывается густою растительностью. На всех верхних скатах, где голый камень виден издали сквозь зелень, потоки лавы—недавнего происхождения; от действия дождей он скоро покроется слоем растительной почвы, и скроется под лесом. В среднем, на высоте от 200 до 240 метров растительность начинает опоясывать горы, черные и красные у основания и зеленеющие на вершинах. Внизу только кактусы, лишаи, кое-где кустарники, с редкой листвой, показываются в углублениях камня; выше, в узком переходном поясе могли родиться в более влажной почве редко растущие деревья, с ветвями, украшенными «испанской бородой», а за этими бесплодными землями, почти без перехода, следует густой лес, с тесно стоящими, высокими деревьями. Нижний круг, образуемый опушкой лесной чащи, расположен наискось относительно уровня моря; он спускается ниже на отлогостях, обращенных к юго-востоку, в направлении пассата, т.е. на той стороне, откуда он больше всего получает влаги. Дождь, питающий древесную растительность архипелага Галапагос, почти не появляется снова на поверхность в виде ключей и образует мало ручьев. Медленно выходя из глин вершины, струйки воды почти всегда исчезают в пористой лаве нижней окружности гор. По той же причине, на этих островах совсем нет гуано, хотя на их мысах живет несметное множество птиц. Просачивающаяся влага растворяет соли и уносит в нижние слои почвы.

Флора Черепашьих островов представляет существенно американский характер, несмотря на расстояние их берегов и на то, что большая часть местных видов встречается исключительно в этом архипелаге. На первый взгляд виды эти отличаются от своих сородичей на материке малым размером листьев, недостатком блестящих цветов, отсутствием лиан, редкостью орхидей и других эпифитов; на некоторых островах растут одни только кактусы. Галапагосский лес не соединен в одну массу зелени сетью ползучих растений, как тропические леса Нового Света; пальмы, бананы, ароидеи, все эти семейства величественного вида отсутствуют среди этой островной растительности. Можно подумать, что флора высоких экваториальных Анд, какою она является на высоте 3.000 метров, на склонах Пичинчи, каким-то чудом была перенесена на вулканы архипелага Галапагос, на высоту всего 300 метров над уровнем моря. На самых вершинах, на краю кратеров, виднеются луга, напоминающие луга парамосов или высоких андских плоскогорий.

Островная фауна, изученная Дарвином, доставила великому естествоиспытателю много аргументов в пользу теории, которую он развил позднее в своей книге о Происхождении видов, и которая произвела такой сильный переворот в науке. Немногие из океанских архипелагов составляют более обособленный мир, чем острова Галапагос, по своеобразной форме растений и животных; существующие здесь виды, впрочем, малочисленны, в сравнении с видами тропических земель, лежащих под той же широтой, и в течение исторического периода к ним прибавились ещё новые типы, занесенные из Старого и Нового Света. Первоначальная фауна млекопитающих представлена только одним видом мышей, да и тот был найден Дарвином только на Чатаме, крайнем восточном острове группы. Великий путешественник констатировал существование двадцати шести видов земных птиц, свойственных исключительно этой группе островов, за исключением одной воробьиной породы, похожей на жаворонка Северной Америки; один из самых замечательных видов—хищная птица, уже описанная в 1546 г. вышеупомянутым Риваденейра, под именем hermoso girifalte, «красивый кречет» (craxirex galapagoensis); он массами истребляет молодых черепах. Со времени путешествия Дарвина, натуралист Габель, проживший полгода в этом архипелаге, вместе с искателями лакмусового лишая, удвоил известную до него цифру островной орнитологии; она заключает теперь 57 особенных видов,—58, считая с птицей, открытой моряком Маркгамом,—и остается ещё исследовать многие острова, главный остров Альбемарль, Гуд, Тоуэр, Уэнман и Кульпепер. Между различными формами пернатых, многие очень похожи друг на друга и, по гипотезе Дарвина, происходят от одного и того же вида, разветвившагося в течение веков. Во время прибытия первых мореплавателей, эти птицы ещё не научились убегать от человека, так что их часто ловили прямо руками. Что касается водяных пород, по обыкновению странствующих, то четыре пли пять из них, чайки и буревестники, принадлежат исключительно к фауне архипелага Галапагос, но почти все отличаются от своих родичей на противоположном берегу меньшим ростом и менее блестящею окраскою; они походят по темному цвету своего оперения на подобных же птиц Патагонии.

Наилучше представленными животными формами в группе Галапагос были некогда черепахи, как это показывает самое имя архипелага. Когда первые мореплаватели пристали к этим островам, они повсюду находили там черепах, как в безводных местностях побережья, так и в сырых кустарниках холмов и плоскогорий; все тропинки, правильно проторенные через кустарник, были проложены почти по прямой линии этими животными, приходившими на водопой к источникам долин и отправлявшимися на пастьбу. Некоторые черепахи весили несколько квинталов: «каждая везла на себе человека», говорит открывший эти острова епископ Томас-де-Берланга, и нужны были усилия шести или восьми человек, чтобы перевернут одну такую черепаху; экипажи проходивших мимо судов ловили их иногда сотнями в одну охоту. Этого богатства теперь уже не существует в архипелаге Галапагос; сухопутные черепахи стали редки, кроме как на Альбемарле, и даже совершенно исчезли на острове Чатаме. Напрасно было бы также искать в окрестных водах сивучей или «морских львов», прежде очень часто встречавшихся; но киты обитают ещё в этой области Тихого океана, и морские черепахи водятся ещё в большом количестве в окружающих водных пространствах. В водах архипелага находят одно чрезвычайно любопытное для геолога пресмыкающееся, морскую ящерицу (amblyrhyncus crustatus), последний известный вид одного очень распространенного в месозоическую эпоху рода. Во внутренней части островов домашния породы сделались родоначальниками диких животных, быков, ослов, свиней, овец, коз, кошек и кур: оффициальный отчет определяет в 25.000 голов количество крупнаго скота, бродящего на островах. Некоторые прежде культивировавшиеся растения, хлопчатник, табак, смоковница, апельсинное дерево, адвокат-дерево, чиримойя, также снова сделались дикими лесными растениями.

Можно удивляться, что Черепашьи острова, с их высокими террасами, изобилующими пастбищами и пригодными для земледельческой культуры, были до сих пор почти бесполезными с экономической точки зрения. Из них можно было бы сделать архипелаг столь же богатый, как Гавайский. Если не считать нескольких кип лакмусового лишая, собираемого с деревьев и кустов Альбемарля, архипелаг Галапагос до недавнего времени ничего не доставлял торговле. Попытки исправительной колонизации, сделанные на Чарльс-Айленде экуадорским правительством, не имели успеха. На одном только острове поселились колонисты, с единственным землевладельцем во главе,—на острове Чатаме, ближайшем к континентальному берегу; но его гавань Рек-Бай или «бухта кораблекрушения», кишащая акулами, обращена на запад, в сторону архипелага.

Пространство архипелага Галапагос: 7.430 квадратных километров. Население (в апреле 1892 г.): 232 жителя, из них 152 мужчин, 44 женщины, 36 детей.