VI
Современная Боливия не имеет больших городов, хотя, может-быть, некогда там существовали такие города. Нынешняя скромная деревня Тихуанако, стоящая на «высохшем берегу» озера Титикаки, но на 36 метров выше теперешнего уровня воды, была прежде если не значительным городом, то во всяком случае политической и религиозной метрополией. Груды валяющихся обломков свидетельствуют о развалинах древнего храма; отесанные камни гранита и порфира лежат на земле, а длинные ряды мегалитов указывают на большие улицы. Церкви всех соседних селений выстроены из материала, оставшагося от аймарского города, и даже собор в Ла-Пасе сложен постепенно из каменных глыб, перевезенных из этой обширной каменоломни. Единственный, несколько уцелевший монумент в Тихуанако имеет некоторое подобие пилона; он называется «путь к Солнцу», по высеченной в глубине его фигуре, окруженной неразборчивыми знаками. Изображения сов, змей и другие орнаменты, которые поразительно, до малейших подробностей, походят на скульптуры Паленкве и Окосинго, напоминают о культе, предшествовавшем инкам. Некоторые сохранившиеся изваяния были перенесены в новую церковь. Колоссальная голова, образующая капитель колонны, до сих пор ещё видна на пол-дороге между Тихуанако и Ла-Пасом: она составляла, вероятно, часть огромной человеческой фигуры, которую пытались перевезти в испанский город, но должны были оставить это намерение. Прохожие индейцы считают эти достопримечательные развалины дьявольским произведением и, для заклинания от дурного глаза каменной головы, бросают в неё мимоходом горсть пыли или ком грязи. Огромные каменные глыбы валяются на полях плоскогорья, подобно мегалитам Западной Европы. Некоторые из этих скал, усеченные у основания и оканчивающиеся двумя столбами, представляют неясные очертания гигантских изваяний.
Полуостров Капакабана, лежащий к северу от Тихуанако, был, очевидно, священным местом в первоначальную эпоху аймарской цивилизации, и слава эта сохранилась за ним до нашего времени: местная церковь заключает в себе Virgencita milagrosisima, т.e. «Чудотворную икону Пресвятой Девы», к которой прибегают за помощью больные и несчастные, а особенно золотоискатели, вымаливающие её указаний для открытия россыпей или рудных жил.
Название Копакабана, которое встречается до самой Колумбии, обязано своим происхождением не прежним кичуанским завоеваниям, а славе Озерной Богоматери. Главные древности полуострова состоят из ступеней, платформ и скамей, высеченных в твердой скале; бани, называемые «термами Инки», отлично сохранились, с их тремя грифами и бассейном. На соседнем острове, называемом Титикака или «островом Солнца», сохранились только одни тропы, проложенные в скале ногами пилигримов, и некрасивые развалины, остатки стен, которые вовсе не имеют грандиозного вида циклопических построек. Горячий источник снабжает водою «бани Инки», а около него виднеется грот, в котором, по преданию, жил Манко Капак до того времени, когда он дал законы кичуанскому народу. Островок Коати, или Луны, соседний с большим островом, имеет дворец Дев, сохранившийся лучше всех других аймарских монументов.
Город Корокоро, лежащий на небольшом восточном притоке Дезагуадеро, в глубокой лощине, над которой возвышаются голые, крутые берега, обязан своею населенностью и своим благосостоянием рудам самородной меди, заключающимся в соседних горах. Металл является или в виде рассеянных в скале зерен, или кристаллами, или наконец пластинками и отдельными кусками; во многих прожилинах попадается также серебро. Эксплоатация производится посредством галлерей, оканчивающихся боковыми шахтами и снабженных рельсовым путем. Руда очень богата, но на этих высотах, где нет другого топлива, кроме смолистого комарника, плавление металла совершенно немыслимо, и поэтому здесь ограничиваются тем, что куски руды раздробляют и удаляют посторонния вещества посредством промывания в воде: песок, получаемый при этом процессе, вывозится в Европу под названием barrilla. Порт Корокоро, лежащий на реке Дезагуадеро, находится прямо на западе, у деревни Калакото: через реку перекинут тростниковый мост, который во время половодья иногда сносится водою. Ниже находится место слияния Дезагуадеро с Маури. Прежде главный путь Боливии проходил через Калакото: это была большая торговая дорога, соединявшая высокие плоскогорья с портом Арика через перевал Такора и город Такну; постройка железной дороги из Арекипы в Пуно отчасти переместила направление торговли. Дорога из Ла-Паса в Такну проходит выше, у местечка Насакара, где останавливаются пароходы, приходящие с озера.
Оруро, прежний Сан-Фелипе-де-Аустриа, лежит на высоте почти 3.800 метров над уровнем моря, в равнине, покрытой солью и селитрою и открывающейся к востоку от Дезагуадеро, у склонов кордильеры Реаль. После Потоси это был самый большой город в Боливии: говорят, в XVII веке в нём насчитывалось до 76.000 жителей, т.е. в десять раз больше, чем теперь; в 1891 г. он был временно сделан столицей республики. Богатства его происходили от серебряных рудников, которые теперь большею частью заброшены; но залежи олова эксплоатируются ещё и до сих пор, и именно—на севере около Сепултураса, названного так благодаря его древним могилам, и на юге около Сорасора и Поопо. Оловоносные жилы, находящиеся в месте соприкосновения порфира и сланцевой глины, доставляли ежегодно от 1.000 до 1.500 тонн олова, но с тех пор, как Гуанчакская железная дорога, идущая по направлению к северу, захватила город Оруро, добывание олова ещё более возрасло; от Оруро начинается трудная тропа, поднимающаяся на северо-восток в ущелье Хуаллас и спускающаяся затем в Кочабамбу.
Гуанчака ещё недавно представляла собою небольшую группу хижин, т.е. маленькую деревушку, по которой проезжали редкие путешественники, державшие путь между Потоси и портом Иквикве; торопясь скорее попасть в менее суровый климат, обыкновенно наскоро переправлялись через этот голый цирк скал, раскинувшийся на склонах Серро-Косуно, на высоте 4.102 метра, над зоной древесной растительности и кустарника. Но обильная серебряная руда привлекла сюда мало-по-малу значительное население, которое скопилось в этом рудном местечке, как некогда в Оруро; стараниями одной компании соорудилась железная дорога, которая подымается с побережья Антофагасты, на Чилийской территории, до этого царства кондоров. Гуанчакская ветвь соединяется с большой Орурской линией на станции Юйюки. Эта железная дорога—самая длинная из всех линий, идущих с берегов Великого океана внутрь андских областей, и вскоре, когда будут устранены все трудности подъема, рельсы её соединятся с Арекипской линией посредством боковой ветви, которая пройдет по берегу озера Титикака; этим закончится главная часть той международной линии, которую проектировал панамериканский конгресс. Гуанчакские рудники, продукты которых дали необходимые фонды для сооружения этого дорого стоившего пути, разрабатываются только с 1874 г., а так как первые годы были употреблены на постройку заводов и установку машин, то результаты работ выразились нормальным образом только в 1880 г. В настоящее время одни эти рудники дают серебряной руды более, чем вся остальная Боливия.
Добыча в Гуанчакских рудниках серебряной руды в 1890 г.: 6.561.293 марок, или—22.086.922 франк.; расходы эксплоатации—8.834.769; чистая прибыль—13.252.153; чистая прибыль с 1877 по 1890 г.—130.000.000 франк.
На юг от Гуанчаки недавно открыты ещё новые среброносные жилы, около озера Аулагас, в Колквечаке, и в горах Липес, где, по народной поговорке, «течет серебряная река»; по обилию содержащагося в них металла, они, пожалуй, не уступают Гуанчакским.
На амазонском склоне Анд первое место занимает город Ла-Пас: самый населенный во всей Боливии, несмотря на то, что положение столицы занимал только временно, Ла-Пас может вполне заслуженно считаться настоящим главным городом республики. Про боливийское правительство можно сказать, что оно вечно кочует; превратности войн и революций заставляют его постоянно переезжать из города в город—из Сукре в Ла-Пас, оттуда в Оруро и Кочабамбу. При малейшей тревоге генералы и солдаты, министры и чиновники, забрав с собою письменные документы, вскакивают на мулов и разъезжают по городам и долинам, выискивая более спокойное место для столицы. Город Ла-Пас имел в их глазах то преимущество, что находился ближе к внешнему миру: тяготение к Европе сделало из Ла-Паса самый оживленный город в Боливии, как из Петербурга оно сделало столицу России. Расположенный в очень наклонной местности, на высоте 3.700—3.800 метров, в широкой лощине, по которой прежде текли воды озерного водослива плоскогорий, а теперь бежит лишь небольшой ручеек, один из главных истоков Бени,—Ла-Пас отделен от озера Титикаки с западной стороны только отлогим порогом; но на восточном склоне длинную и круглую покатость приходится преодолевать посредством больших, извилистых переходов. Предпринятые грандиозные работы по перерезу порога имеют целью соединить Ла-Пас с двумя железными дорогами—Гуанчакскою и Арекипскою и с его портом на юго-восточном берегу озера, деревней Чилилая, где находится боливийская таможня.
Прежде на месте Ла-Паса находилась группа индейских хижин, называвшаяся Чуквиабо, которую, в середине XVI века, Алонзо де-Мендоза заменил испанским городом, назвав его священным именем Нуестра-Сеньора-де-Ла-Пас. После войны за независимость, которая открылась восстанием в 1809 году, город этот получил патриотическое прозвание в честь решительной победы и с тех пор стал называться Ла-Пас-де-Аякучо. В том месте, где высится амфитеатр города, лощина расширяется в бассейн; одна из ярусных впадин долины была наполнена озером, которое мало-по-малу иссякло, вследствие разъедания оврага, тогда как верхняя его часть была засыпана обвалами. Дома построены на неровной почве обоих берегов, откуда виднеется извилистая пропасть, зеленеющая своими нижними долинами. Самый город стоит очень высоко, и потому его сады и общественные бульвары, идущие вдоль реки, не могут похвалиться никакими другими деревьями, кроме низкорослых пород, между которыми главное место занимают бузина и яблони, сохраняющие свою листву и в зимнее время. На горизонте, с юго-восточной стороны, возвышается сверкающая вершина Илимани. Ла-Пас обладает грандиозным монументом—собором, который построен и великолепно отделан ещё в то время, когда серебро лилось потоком из рудников Потоси. Ручей Ла-Пас и потоки соседних долин несут в своих песках золотые блестки, а груды осыпавшейся земли, на которых стоит город, заключают в себе самородки золота; но рудная промышленность утратила здесь всякое значение, и Ла-Пас обязан своим процветанием торговому обмену между земледельческими продуктами, получающимися из Юнгаса, и иностранными товарами. Город имеет несколько главных учебных заведений—университет и высшие школы; таким образом Ла-Пас является главнейшим представителем в Боливии европейской цивилизации.
По выходе из своих высоких ущелий, ручей Ла-Пас, сделавшись рекою Бени, принимает в себя последовательно несколько золотоносных потоков. В рудный округ ведут несколько дорог, но все они одинаково неудобны: одна из них идет по долине Ла-Пас и реке Короико, другая—по западному склону кордильеры Реаль и через брешь, занятую рекою Сората, Кака или Мапири, которая выходит с плоскогорья; по словам Арну-де-Ривиер, эта последняя дорога, где не встречается трудных переходов, есть лучший путь между берегами Титикаки и лесами Бени. У истока Мапири находится санатория Ла-Паса, городок Сората, который в восемнадцатом столетии, до возмущения Тупака Амару, был довольно населенным: здесь укрывались все местные испанцы; но один из потомков инков не замедлил осадить город: он устроил в верхней части города резервуар, а затем, открыв внезапно плотину, пустил целую лавину воды на город, который был таким образом разрушен, а защитники его перебиты. Сората служит ещё довольно оживленным местом торговли для рудного округа Типуани, «Потоси де-Оро»; почти вся торговля находится там в руках германских купцов.
Золотопромышленное производство в округе Типуани с 1818 по 1868 г.: добыто 43.355 килограммов, ценностью около 50.000.000 франков.
Чулумани, венчающий собою вершину одного питона, на росток от Ла-Паса, находится в прямой зависимости от индейцев, которые снабжают его всеми жизненными припасами. Другой город, Короико, расположенный севернее, на плодородной террасе, в настоящем раю банановых и апельсинных деревьев, служит главным центром плантаций кока и других юнгасских продуктов. В 1740 г. в Короико поселился ботаник Жозеф де-Жюссье, с целью изучить растение кока, которое он первый препроводил во Францию; впоследствии это растение нашло себе классификаторов в лице Лорана де-Жюссье и Ламарка. Эль-Хуанай (Гуанай), лежащий невдалеке от Типуани, но ещё ниже его, в заразной долине, где воздух почти не обновляется, представляет собою бедное селение; но всем боливийцам знакомо название этого местечка, так как из всех семейств, принимавших участие в политических движениях Боливии, нет ни одного, у которого хотя бы один из членов не был сослан в это опасное место. Группы домиков или хижин, расположенных внизу долины, представляют собою простые становища, принадлежащие подрядчикам по сбору каучука и других продуктов леса.
Кочабамба, «Равнина Озера», названа так потому, что она занимает озерную впадину, теперь уже высохшую, которая лежит на высоте 2.560 метров над уровнем моря. Этот город по населенности почти не уступает Ла-Пасу, несмотря на то, что его географическое положение на юге недоступного горного «узла», у истоков Мискве, одного из верхних притоков рио-Гранде, очень неблагоприятно для торговли. Зато климатические условия и почвенные преимущества вознаграждают за недостаток сообщений. Равнина Кочабамбы, очень хорошо обработанная, в изобилии производит пшеницу, а также и другие продукты, утилизируемые в различных отраслях промышленности, и это дает возможность существовать там разным фабрикам и заводам, как-то; шерстопрядильным, бумагопрядильным, кожевенным, мыловаренным и крахмальным. Торговля Кочабамбы составляет четвертую часть всех торговых оборотов всей республики; отсюда вывозят главным образом листья кока, зерновые хлеба, муку, крупный скот, шерсть и пиво, а ввозят бумажные ткани, большею частью северо-американского происхождения. Почти все сделки происходят на воскресных сельских ярмарках, куда туземцы стекаются из всех горных областей, иногда в количестве нескольких десятков тысяч. Рудники в этом округе более не эксплоатируются.
Распределение труда сделало из каждого местечка этого департамента, Аркве, Клиза, Мискве, специальный рынок того или другого продукта—шерсти, сыра, скота, лошадей, картофеля, кока или зерновых хлебов. Нужно спуститься из области собственно гор, чтобы попасть в другую зону, разнящуюся по населению, обычаям и произведениям. Санта-Круц-де-ла-Сиерра, или «Горный», далеко не оправдывает своего названия, так как стоит у входа в равнины, на высоте всего 442 метров; но этот город обязан таким названием сыновней любви своих жителей: покинув старый город, находившийся в гористой области, жители перенесли прежнее название и на новое свое местожительство. Несмотря на незначительное возвышение Санта-Круцских равнин, город, расположенный во внешнем углу центральной Андской цитадели, в местности, где свободно разгуливают восточные пассаты, пользуется очень здоровым климатом. Река Пирай или Сара, на которой стоит Санта-Круц, не судоходна; но рио-Гранде, текущая по близости в восточном направлении, вполне судоходна; кроме того, по всем саваннам и лесам проложены хорошия колесные дороги, которые расходятся во все стороны. В 1849 г. обвал горы открыл существование озера, из которого вышел серный источник.
Служа естественным исходным пунктом для боливийских путешественников, направляющихся на восток, в страну чиквитосов, в Матто-Гроссо и Парагвай, Санта-Круц занимает на континенте центральное положение. Отсутствие удобных сообщений значительно удаляет его от жизненных центров; но когда Южная Америка, живущая пока ещё чисто внешней жизнью, будет охвачена промышленностью до самой глубины, то исключительные преимущества Санта-Круц или какой-нибудь другой соседней местности не замедлят проявиться. Там несомненно возникнет один из больших мировых городов, так как там пересекаются главные диагонали континента и противолежат, обращенные друг к другу, различные естественные области—плоскогорья и равнина, покатость амазонская и покатость ла-платская. Окрестные поля и долины, открывающиеся в Сиерре между боковыми отрогами, отличаются замечательным даже для Юнгаса плодородием; они производят в изобилии и хорошего качества все плоды тропической зоны; но трудность доставки не позволяет Санта-Круцу вывозить свои товары: из этой «Обетованной Земли» вывозится только небольшое количество сахару и кофе. В настоящее время Санта-Круц-де-ла-Сиерра, город почти неизвестный, представляет собою глухое местечко, где рады всякому путнику, который заранее может быть уверен, что найдет там самое искреннее, радушное гостеприимство. В обыкновенное время почти всё мужское население находится на работе на окрестных плантациях; дома остаются одни женщины, которые составляют нечто вроде республики, где воля их—закон. Когда Гуго Рек посетил Санта-Круц в 1860 г., в этом городе на одного мужчину приходилось 15 женщин.
Боливийский город Потоси, который два века тому назад был самым населенным городом в Новом Свете, насчитывавшим, благодаря своим рудникам, до 160.000 жит., теперь занимает в республике только четвертое место. Впрочем, он стоит почти на необитаемой высоте 4-х километр, над уровнем моря (4.061 метр.); дети, рождающиеся в этом холодном крае, или вскоре умирают или живут глухими и слепыми. Как и в Серро-де-Паско и Гуанчаке, народ толпами стекался к этим негостеприимным горам, где не растет ни одного куста, привлекаемый серебряными рудами. Потоси основан в 1545 г. под названием Вилла-Империаль, подле другого тоже очень богатого серебряной рудой города Порко. Он стоит у подошвы рудной горы, желтого и голого Серро-де-Потоси (4.688 метров), который, как говорят, был ещё недавно серебряным конусом; действительно, металлические жилы пересекают его по всем направлениям; более пяти тысяч галлерей превратили серро в огромный лабиринт, но углубления теперь по большой части засыпаны обвалами, а глубокие колодцы заполнены водою. Впрочем, рудные работы, прежде столь плодовитые, не совсем ещё заброшены, и годовое производство определяется в 4 миллионе франков; конечно, эта сумма слишком незначительна в сравнении с теми сокровищами, которые извлечены из этой знаменитой горы и по самым скромным исчислениям оценены свыше 8 миллиардов франков; одна эта гора доставила миру двенадцатую часть всех драгоценных металлов, которые находятся в обращении со времени открытия Америки. Город, отчасти разрушенный, имеет великолепные здания, свидетельствующие об огромных богатствах, которыми располагали тогда строители. Монетный двор, стоящий теперь без употребления, оканчивается прекрасным срубом, балки которого были привезены из ла-платских лесов Саладо, т.е. за тысячу километров, из-за андских хребтов. Не менее замечательное сооружение представляет также водопровод: озера, питаемые снегами Сиерры-Андакахуа и сдерживаемые запрудами, доставляют городу и рудникам громадное количество воды, далеко превышающее потребность в ней. В окрестностях Потоси находится несколько минеральных ключей.
Сукре, который ещё в начале 1892 года был оффициальной столицей Боливии, находится, как и Потоси, в верхнем бассейне Пилькомайо, но стоит на противоположном склоне и гораздо ниже, именно—на высоте 2.694 метров; этой-то относительно умеренной высоте он и обязан тем значением, которым пользовался во время процветания Потоси: богатые жители этого последнего города выбрали Сукре местом своего отдохновения и санаторией; потосийские женщины приезжали сюда разрешаться от бремени. Город носил тогда кичуанское название Чукичака (Чукизака), что значит «Золотой Мост», которое само по себе уже свидетельствует о богатстве страны драгоценными металлами. Кроме того, его называли ещё Ла-Плата (Чукизака-де-ла-Плата), а его оффициальное название было пожаловано ему в честь маршала Сукре, победителя при Аякучо. Город занимает покатую террасу у подошвы гор, окруженную глубокими оврагами, в центре великолепнаго амфитеатра гор; в нижней части города, по берегу реки, тянутся прекрасные бульвары. Университет и школы доставили Чукизаке, принадлежавшей ещё тогда Перу, может-быть, несколько преувеличенную славу «Перуанских Афин». Помимо того, Сукре имеет довольно важное значение как земледельческий центр, по производству хлебных и других растений умеренных земель. Гончары выделывают в Чукизаке небольшие сосуды из глинистой земли и у жителей есть странная привычка—в разговоре грызть эти глиняные вещицы, как будто бы они были сделаны из шоколада, и умеренное потребление этой жирной глины, повидимому, не влечет за собой никакой болезни. Также и в Ла-Пасе, без всякого вреда для здоровья, едят глиняные клецки, употребляя их вместе с картофелем.
Города Южной Боливии—Синти, Туписа и Тариха, расположенные в более низкой зоне, где температура гораздо выше, окружены роскошными полями. Синти, прежний Камарго, стоящий на притоке Пилькомайо, прячется в зелени между красноватыми стенами голых гор; его виноградники дают лучшее вино во всей Америке. Туписа, стоящая на притоке верховья Сан-Жуана, одного из главных рукавов Пилаи, служит главными воротами, через которые идет торговля с Аргентиной. К северу от этого города, на сиерре Чоролье, эксплоатируется один рудник, лежащий на огромной высоте 5.308 метров, т.е. на пол-километра выше Монблана. Тариха, расположенная на высоте 1.770 метров, в другом речном бассейне, в бассейне притока реки Бермехо, славится от Анд до Ла-Платы своими великолепными садами; ягоды, фрукты, овощи и зелень произрастают здесь почти без всякого ухода. Тариха напоминает Южную Италию по своему прекрасному небу, суровым горам, по долинам, отличающимся необыкновенным плодородием, и по превосходному качеству своих продуктов. Частые революции в Аргентине сделали Тариху местом убежища для побежденных политиканов. В этом городе, как и в Синти и Санта-Круце-де-ла-Сиерра, число женщин значительно превышает число мужчин, которые уходят на заработки в гасиенды.
К востоку от андских предгорий, в равнинах и долинах киквитосов, единственными жилыми местами являются деревни миссионеров и становища индейцев; одно из них, местечко Тринидад, лежащее на правом берегу Маморе, служит столицей департамента Бени, всей северо-восточной части республики.
По течению Парагвая расположено несколько военных постов.
Главные города Боливии, с приблизительной цифрой их населения: Ла-Пас—62.000 жит.; Сукре (Чукизака)—27.000; Кочабамба—30.000; Потоси—16.000; Санта-Круц-де-ла-Сиерра—12.000; Оруро—15.000; Гуанчака—8.000; Тариха—12.000; Корокоро—9.000; Туписа—3.500; Синти—2.000; Тринидад—7.000; Сората—2.000 жит.