VIII
Население Чили, как и вообще андских областей, особенно увеличилось с падением колониального режима: оно разрослось даже значительно быстрее, чем в Колумбии, если только первоначальные статистические данные и настоящие переписи не ошибочны. С 1810 г. численность чилийцев увеличилась почти в пять раз: с 700.000 она поднялась в 1895 г. до 3.314.000 человек. Уже в течение пятидесяти лет наблюдается правильный естественный прирост.
Плотностью чилийское население может сравниться с европейским только в центральных провинциях, где находятся два больших города, Сант-Яго и Вальпарайзо. Севернее и южнее этой зоны население довольно редкое. Как и во всех других странах, куда устремляется эмиграция, города имеют более значительное население, чем деревни, но не достигают ещё перевеса. По переписи 1885 года, горожан насчитывалось 1.062.544, а сельских жителей 1.464.776; только в некоторых областях горожане преобладают над сельчанами, именно в обеих столицах, затем в рудном округе Коквимбо и в трех северных провинциях, отнятых у Боливии и Перу,—в Такне, Тарапаке и Антофагасте. Население Чили не представляет почти никакой разницы в количестве мужчин и женщин; между тем подобно тому, как и в других странах, где правильно ведутся гражданские ведомости, здесь констатирована большая смертность мужчин: так, по переписи 1885 г. значилось 92.023 вдовы против 44.561 вдовца.
Чилийское население по полам в 1885 г.: 2.527.320 челов., из которых 1.263.640 мужчин и 1.263.680 женщин.
Переселения, не будучи значительными, всё-таки способствует в некоторой степени колебанию годового равновесия в населении. Хотя в Чили имеются ещё огромные пространства некультивированной земли, тем не менее есть несколько сотен тысяч чилийцев, которые не владеют никакой земельной собственностью и в качестве эмигрантов ходят искать счастья или в Куйо, т.е. в пограничные аргентинские провинции, или в Боливию и Перу и даже в Калифорнию. С другой стороны здесь совершается правильный приток иммигрантов, если не считать времени недавней войны: одних привлекают рудные работы в северных провинциях и в Консепсионе, других—торговля и промышленность Сант-Яго и других прибрежных городов; наконец земледельцы, все почти немцы и швейцарцы, направляются в южные провинции, где правительство наделяет их землями, отнятыми у арауканцев. Пропорция иностранцев возрастает от переписи до переписи гораздо больше, чем численность всего населения.
Количество иностранцев в Чили в разные десятилетия: в 1854 г.—19.609; в 1865 г.—23.220; в 1875 г.—26.635; в 1885 г.—35.197; в 1895 г—72.812 (в том числе: 8.296 испанцев, 7.809 французов, 7.587 итальянцев, 624 британцев, 1.570 швейцарцев, 1.490 австро-венгерцев, 7.049 германцев и 2.063 других европейцев).
Возрастание населения главным образом обусловливается перевесом рождаемости над смертностью: в 1898 г. родившихся было 104.536, умерших 83.919.
Земледельческая зона Чили начинается только в провинции Коквимбо. Она охватывает всю континентальную область и остров Чилоэ, земледельческие богатства которого обусловливаются более правильными и обильными дождями. Если рудная зона доставляет больше груза судам, больше прибыли торговле и больше доходов национальному бюджету, то земледельческая область одинаково питает как северное, так и южное население, снабжая своими избытками даже других прибрежных жителей Великого океана. Чилийская мука, которой вывозят ежегодно, в среднем, два миллиона гектолитров, отбила у Северной Америки торговлю этим продуктом с Перу, Боливией и Экуадором; даже более того—она конкурирует с калифорнийской мукой на побережье Центральной Америки. Земледелие здесь стоит на такой же высоте, как в умеренных странах Европы и, за исключением картофеля, на полях Чили можно видеть исключительно растения, вывезенные из Старого Света, культивированные или сорные травы. Как и во Франции, главным продуктом земледелия является пшеница, которой в нормальном году снимается с полей 10 миллионов гектолитров, т.е. почти десятая часть всего сбора во Франции; годовой сбор других хлебных злаков дает 3 миллиона гектолитров. Одну из производительных культур современного Чили составляет виноград; вначале здесь разводили, преимущественно в долине Хуаско, исключительно мускатную лозу, которую ввели с первых годов завоевания. Французские лозы стали акклиматизировать только с половины XIX века; но в настоящее время их разводят во всех виноградных округах, от Хуаско до Валдивиа: пространство, занимаемое чалийскими виноградниками, охватывает уже почти сто тысяч гектаров. Но выработываемое в Чили вино всё-таки значительно разнится от французского вина по аромату и качеству: «тамошний виноград всегда отзывает немного мускатом». Спрос и вкус потребителей способствуют фабрикации в Чили вина, более приближающагося к портвейну и хересу, чем к бордоскому или бургонскому. Кроме того, из муската очень часто выделываются не вино, а нечто вроде chicha, подобно напиткам, приготовленным из маиса. В 1888 г. количество вывезенного вина не превышало 5.000 гектолитров; но зато ввоз сделался почти невозможным, благодаря громадным пошлинам, около 200 франков на бочку. Целые леса европейских яблонь, частью уже одичавших, дают в южных провинциях горы яблок, из которых приготовляют сидр, называемый так же, как и виноградное вино, чича. Бобы, мед, орехи и табак принадлежат к числу наиболее распространенных земледельческих продуктов. Во всей Южной Америке только в одном Чили занимаются шелководством, которое приобрело здесь некоторую экономическую ценность; в 1890 г. производство коконов достигло 5.000 килограммов.
Как страна гор и узких долин, Чили не богат скотом и вынужден покупать его на равнинах, лежащих к востоку от Андов. В прежния времена, когда индейцы пампасов совершали частые набеги на Аргентинскую территорию, в их грабительских экспедициях принимали участие также чилийские купцы: индейцы продавали им по низкой цене ворованный скот, который те перепродавали на ярмарках Чиллана. Наиболее благоприятную для скотоводства область, представляет Огненная Земля, южное продолжение Патагонии: многочисленные выгоны окаймляют уже берега Магелланова пролива и его боковых бухт. На Огненной Земле земледельческая промышленность исчерпывается культурою овощей и главным образом картофеля, а также и некоторых ягод, как, например, земляники. Все попытки акклиматизировать здесь хлебные растения не привели ни к чему: сильные юго-западные ветры и утренние морозы, которые дают себя иногда чувствовать даже в разгаре лета, т.е. в январе, не позволяют дозревать этим растениям.
Ещё недавно в некоторых отдаленных округах земледельческая промышленность находилась в первобытном состоянии. Во время путешествия Чуди, в 1838 году, на острове Чилоэ не было ни одного плуга, и при пахании туземцы пользовались ничем другим, как заостренными палками. Один всовывал рогатину глубоко в землю, а другой подводил свою палку под первую рогатину, и, действуя ею, как рычагом, разрыхлял землю и разбрасывал её комками по сторонам. В настоящее время крупные чилийские землевладельцы уже обзавелись машинами и усовершенствованными инструментами, выписанными из Европы и Соединенных Штатов; если же они не всегда пользуются этими новейшими научными изобретениями, то только вследствие дешевизны ручной работы или других преимуществ прежнего производства. Так, во многих местах они молотят хлеб по старой привычке, вытаптывая его ногами лошадей: при таком способе молотьбы они получают очень хорошую солому, которая идет на корм, или как строительный материал, смешанная с битой глиною.
Если само земледелие сделало большие успехи в своем развитии, то участь земледельцев, быть-может, наоборот, ещё более ухудшилась. Лишенные собственной земли, они работают на жалованье по найму или по контракту у помещиков, владеющих огромными поместьями, занимающими иногда по 200.000 гектаров; таково, например, имение, в котором находятся минеральные источники Гоквенеса. При этом плату рабочие получают очень мизерную, вследствие чего вынуждены гнездиться в жалких лачугах и жить впроголодь, питаясь чем попало: отсюда и является громадная смертность среди peones или huasos. Между ними inquilinos составляют род аристократии, так как, хотя они жалованья получают и меньше, но зато, подобно «пограничными» крестьянам Центральной Франции, получают в пользование домик и участок земли где-нибудь на границе, чтобы защищать поместья от грабителей. Этот режим крупного землевладения и крайняя дешевизна заработной платы делают невозможной какую бы то ни было конкуренцию для иностранных земледельцев—немцев, швейцарцев или итальянцев. Европейские колонисты вынуждены жить отдельно, в мелких имениях, которые чилийское правительство отводит им в южных, мало населенных провинциях. Все эти условия ставят колонистов в очень тяжелое положение, и им приходится выдерживать трудную борьбу, прежде чем добиться относительного благосостояния. Туземцы не ставят этих gringos'ов ни во что, мелкие чиновники всячески притесняют их, купцы надувают, и они каждую минуту рискуют очутиться в низком положении пеонесов, так как у них нет даже достаточной выдержки, чтобы терпеливо переносить страдания. В среднем правительство ежегодно продает по пятидесяти тысяч гектаров на сумму шести—восьми миллионов франков. В Магеллании земли не продаются, а сдаются очень большими участками в аренду на двадцать лет.
Рудные богатства ставят Чили ещё выше Перу и Боливии, столь прославившихся своими металлоносными месторождениями; но во всяком случае следует оговориться, что большая часть чилийских руд находится в территории, принадлежавшей прежде этим двум государствам Центральных Анд; эти присоединенные провинции можно считать за одну обширную руду серебра, меди, селитры, буро-кислого натра и каменной соли.
Менее всего Чили производит золота; но всё-таки, начиная с середины XVI века и до 1888 г. включительно, общее количество добытого золота оценено почти в миллиард. В 1880 г., когда эта отрасль рудной промышленности находилась почти в полном упадке, были открыты новые руды, которые поддержали это производство. Добыча золота в Чили в 1888 г.: 2.454 килограмма, ценностью в 8.558.325 франков.
Серебра, которым особенно изобиловал бывший биливийский округ Караколес, лежащий на северо-восток от Антофагасты, добывалось ежегодно до тридцати миллионов, и эта сумма несомненно современем увеличилась бы, если бы не пала цена на этот металл.
Производство серебра в Чили в 1888 г.: 197.421 килограмм, ценностью 30.600.250 франков.
Что касается до разработки меди, то Чили в этом отношении недавно ещё занимал первое место: в 1879 г. он один доставил 50.000 тонн меди, т.е. треть всего медного производства в мире, исчисленного в 150.000, но с тех пор Чили опередили Соединенные Штаты и Испания: теперь он занимает только третье место, и в 1888 г. доставил лишь восьмую часть из общего количества 260.000 тонн, добытых во всех медных рудниках в мире. Производство меди в Чили в 1888 г.: 31.240 тонн, стоимостью в 64.354.400 франков.
Если к этому прибавить железо и другие металлы, то годовое производство собственно руд превысит сто миллионов франков. Чили, имеющий такое незначительное, в сравнении с Францией, население, по рудной промышленности в четыре или пять раз превосходит эту страну.
Селитра, добываемая в областях Северного Чили с сухим климатом, доставляет эксплоататорам гораздо больше дохода, чем металлы. Иностранные инженеры, почти исключительно англичане, имеют под своим ведомством почти тринадцать тысяч рабочих, чилийцев, боливийцев и перуанцев, которые роют землю на возвышенных солончаковых пампасах, извлекая оттуда каличе; затем этот продукт обрабатывается тут же на месте на многочисленных химических заводах, построенных на уступах Кордильеры, после чего идет уже в продажу, как составная часть пороха, или, что ещё важнее, в качестве искусственного удобрения. Эта промышленность, послужившая к заселению совершенно необитаемых, повидимому, областей, быстро разрослась и сделалась главнейшею статьею дохода. Благодаря этому богатству химических веществ, к которым надо присоединить ещё каменную соль и буро-кислый натр, а также благодаря обилию каменного угля, которым особенно славятся окрестности Консепсиона, промышленники могут основывать на месте фабрики, вместо того, чтобы вывозить сырой материал на заводы Великобритании, откуда он распространялся бы в обработанном виде по всем частям света.
Селитряное производство в Чили: в 1830 г.—1.380 тонн; в 1860 г.—63.020; в 1874 г.—284.420: в 1888 г.—784.250 тонн, ценностью в 169.330.980 франков.
Каменноугольное производство в Чили в 1890 г.: 580.000 тонн, ценностью в 6.000.000 франков.
Начало мануфактурной промышленности в Чили положили медеплавильные, серебро-рафинировальные, химические и чугуно-плавильные заводы, устроенные здесь по образцу таких же заведений в Старом Свете. Можно сказать, нет той отрасли человеческого труда, которая бы не породила в Чили фабрик, с новейшими механическими приспособлениями, занимающими массу рабочих рук. Хлеб южных провинций дает работу большим мукомольным фабрикам. Вина-дель-Мар, близ Вальпарайзо, Пенко и Том, около Талкахуано, славятся сахарными заводами; Сант-Яго изобилует ткацкими фабриками; в Пенко и Лате фабрикуются различные глиняные и терракотовые изделия; в Ллай-Ллай работают бумажные фабрики; в Чиллане был основан первый в Южной Америке гвоздевый завод. Благодаря заводской и фабричной промышленности, крестьяне мало-по-малу обращаются в пролетариев-рабочих; а между тем рельсы, машины и вагоны всё-таки привозят из-заграницы.
Торговля, поддерживаемая главным образом рудными произведениями, затем земледельческими продуктами и в меньшей уже степени мануфактурными товарами, настолько обширна, что ставит Чили, принимая во внимание малочисленность его населения, в ряду тех стран, где внешняя торговля ведется весьма деятельно. 1890-й год, когда Чили обуревали политические раздоры, был особенно неблагоприятен для торговли; тем не менее общая сумма торговых оборотов достигла почти миллиарда франков, цифры весьма крупной по сравнению, например, с торговлею Франции. Первое место во внешней торговле Чили принадлежит Великобритании. В 1880 г. 44% всего ввоза числилось за Англией, тогда как на долю Германии, второго по значению клиента Чили, приводилось 23%, а Франции всего 12%; остальные 21% распределялись между всеми другими странами. По вывозу эти три торговые страны идут в том же порядке; но пропорциональное отношение Англии ещё более поразительно: по вывозу на её долю приходится 68%, т.е. более двух третей всего торгового движения Чили. Соединенные Штаты занимают в торговле Чили четвертое место; а непосредственно за ними следует Перу; при всём том, если бы были известны торговые операции, производимые без ведома таможни, то оказалось бы, что Аргентинская республика, пограничная с Чили на таком огромном протяжении, ведет с своею соседкою гораздо более обширную торговлю, чем это значится по оффициальным данным; главным образом она поставляет в Чили скот, который проводит через Андские ущелья и продает в чилийских городах, как убойное мясо.
Ввоз аргентинского скота в 1885 г. по оффициальным сведениям:
Рогатого скота— 73.682 голов; мулов—3.555; лошадей—2.505 голов.
Кроме того, Чили ведет кое-какую торговлю с странами, лежащими за Великим океаном—с Австралией, Китаем и Индостаном.
Вывоз из Чили в 1898 г.:—168.000.000 песо; ввоз—102.000.000 песо.
Кроме звонкой монеты и некоторых других предметов транзитной торговли, Чили вывозит только минеральные и земледельческие продукты. В 1898 г., селитры было вывезено на 91.000.000 песо; вывоз земледельческих продуктов достигал 10.000.000 песо. Что касается до ввоза, то главным образом он состоит из мануфактурных товаров, тканей, машин, инструментов, галантерейных вещей и оружия; затем следуют всевозможные предметы продовольствия, вина, ликеры и табак.
Один из чилийских портов, Пунта-Аренас, свободно открыт для судов всех наций, и его положение на полпути между двумя портами Магелланова пролива делает из него космополитический сборный пункт. По направлению с севера на юг следуют один за другим пятнадцать «правоспособных» портов, т.е. открытых для внешней торговли; это—Арика, Пизагуа, Икикве, Токопилла, Антофагаста, Талтал, Калдера, Карризал-Бахо, Коквимбо, Вальпарайзо, Талка-хуано, Коронель, Корал, Пуэрто-Монт и Анкудо. Другие порты, очень многочисленные, служат лишь для каботажной торговли. Пороги Андов, через которые Чили ведет торговлю с Аргентинской республикой и Боливией, тоже называются «портами», как во французских Пиренеях: это—puertos secos или «сухопутные порты», названные так в противоположность морским портам прибрежья. Во времена испанского владычества только один из них мог похвалиться оживленною деятельностью: это—Кумбре, находящийся между Санта-Роза и Успалата; в настоящее же время к услугам торговли имеется пятнадцать таких портов, и при том количество их год-от-году возрастает. Прежде была очень распространена контрабандная торговля аргентинским скотом, который проводился через недоступные ущелья горных хребтов; но с тех пор, как по уступам гор, вдоль границы устроены таможенные посты, торговля эта значительно уменьшилась.
Чилийское судоходство в своей совокупности определяется почти двадцатью миллионами тонн в год. Движение судоходства в 1889 г.:
Прибыло—11.109 судов, вместимостью в 9.723.998 тонн; вышло—11.286 судов, вместимостью в 10.174.173 тонн.
Однако национальному торговому флоту принадлежат лишь две пятых всего тоннажа: остальные три части принадлежат Англии и другим европейским и американским нациям. Торговый флот в 1868 г. состоял почти из двух-сот судов разной величины, общею вместимостью в 86.400 тонн. Пароходы, составляющие около пятой части этой флотилии, отправляют береговую службу и ходят вдоль побережья Великого океана до Панамы на севере и Пуэрто-Монт на юге; кроме того, пароходное судоходство производится на реках и озерах Южного Чили. К услугам берегового плавания различные европейские компании, английские, французские, германские, представляют свое частное пароходство, и одно из таких обществ, Pacific Steam Navigation Company, располагает целым флотом судов, общею вместимостью более 100.000 тонн.
В 1810 г. в Чили существовала всего одна колесная дорога, именно между Вальпарайзо и Сант-Яго. В настоящее время, помимо множества колесных дорог, существует сеть железных, важнейшие линии которых продолжают сосредоточиваться около Вальпарайзо, главного порта Чили. Линия, поднимающаяся в долину Аконкагуа до Санта-Роза-де-лос-Андес, отделяет от себя ветвь к югу, к станции Льяй-Льяй; эта ветвь пересекает порог Чакабуко, чтобы спуститься к Сант-Яго и войти в среднюю долину, по которой она тянется до самой Араукании; в начале 1892 г. конечною станциею этой линий на Арауканской территории была Виктория. Далее к югу сеть железных дорог покрывает всё пространство до устья рио-Толтек, охватывая собою все питомники главной линии, расположенные между Валдивиа и Пуэрто-Монтом. Готовых дорог, считая их боковые ветви, идущие с одной стороны к морю, а с другой—к Андам, насчитывалось в конце 1897 г. 4.286 километров.
За исключением Чанаральской линии, в общем не имеющей большого значения, все железные дороги Северного Чили, построенные исключительно с целью эксплоатации руды, обязаны своим сооружением частной предприимчивости, и для пассажирского движения почти не приспособлены. Самыми важными из всех этих предприятий была постройка дороги, которая, выходя из Антофагасты, поднимается вверх на боливийские плоскогория: уже на Чилийской территории эта линия представляет длину в 440 километров. Дороги, служащие для эксплоатации селитряников, ведут к трем портам, Пизагуа, Икикве и Патиллос, и имеют общего протяжения 393 километра; а ветвь, проведенная в области медных руд в округе Копиапо, простирается на 242 километра. В то время, как казенные дороги, охватывающие земледельческую южную область, представляют собою один главный ствол, от которого в правую и левую стороны расходятся побочные ветви,—северные рудные железные дороги почти все обрываются отдельными линиями, соединяющими только рудные местности с грузовыми портами, не составляя собою одного цельного ствола. Впрочем, такая цельная линия, с боковыми расходящимися ветвями, обошлась бы здесь слишком дорого, так как пришлось бы пересекать поперечные отроги Андского хребта, представляющие по направлению с севера на юг целый ряд, недоступных валов. В то время, как в южных провинциях главными инженерными работами по проведению железно-дорожной линии надо считать мосты, особенно через реки Биобио и Маллеко в Араукании,—в северных провинциях наиболее важными постройками являются дорого стоющие туннели.
Недавняя междоусобная война сразу прервала почти на всех линиях начатые работы. Наемные рабочие, подряженные как казною, так и частными компаниями, должны были побросать свои кирки и заступы и взяться за оружие; капиталы, ассигнованные на постройку железных дорог, были поглощены интендантством, и многие кладки были совершенно заброшены. Но после войны эти работы снова были возобновлены, так что в 1892 г. всех проектированных дорог насчитывалось более 800 километров. Помимо того, приступлено к работам по перевалу через Анды; для этой цели намечено три дороги, северная, центральная и южная, которые должны одинаково вести в Копиапо, Санта-Роза-де-лос-Андес и в Юмбал близ Консепсиона. Главное внимание строителей направлено на линию железной дороги, имеющую соединить Вальпарайзо прямым путем с Буэнос-Айресом, осуществляя таким образом проект трансконтинентальной железной дороги, составленной Уильройтом ещё в 1863 г. На этом огромном пространстве в 1.490 километров в 1892 г. оставался лишь небольшой, нетронутый промежуток в 64 километра; но этот интервал явился только потому, что здесь путь загорожен огромными, недоступными валами, где почти невозможно пробить туннели. С чилийской стороны, где склоны значительно круче, чем на аргентинской, подъем на одну из горных стен устроен по спиральному туннелю, описывающему правильный винтовый круг. Один за другим следуют пять туннелей, в 13.080 метров общей длины, а последний, самый длинный, имеющий 5.065 м. длины, проходит ниже Кумбре на высоте 3.178 метров, чтобы снова спуститься уже на аргентинском склоне: самый меньший радиус закривлений надо считать в 100 метр. Вполне понятна вся важность этой транс-андской дороги, которая соединит прямым путем две столицы и сразу изменит весь маршрут пассажирского и товарного движении между Европой и Чили, сократив переезд на тринадцать дней сравнительно с круговым путем по морю мимо мыса Горн или чрез Магелланов пролив. В настоящее время суточное движение путешественников через ущелье Кумбре не превышает двадцати пяти человек в ту и другую сторону, что составит за пять летних месяцев 7.500 человек. Можно было надеяться, что через несколько лет это количество увеличится в десять, а может быть даже в сто раз. К сожалению, финансовые катастрофы, стачки рабочих и всевозможные другие препятствия значительно тормозят ход работ, всё более и более затягивая это грандиозное предприятие. Если акционерам удастся провести свое предложение об увеличении основного капитала, то два звена дороги будут соединены у Кумбре в 1899 г.
В своей совокупности железно-дорожное дело представляет значительную часть национального богатства.
Состояние железных дорог в Чили к 1-му января 1892 г.:
Длина линий—2.899 килом.; стоимость линий, считая по 120.000 франков за километр—350.000.000 миллионов; доходы казенных дорог, имеющих 1.106 километров протяжения—8.482.306 песо; расходы— 6.953.590 песо; количество пассажиров—3.581.838; количество грузов 1.667.225 тонн.
К этому надо присоединить небольшие городские линии Сант-Яго, Вальпарайзо, Консепсиона, Копиано и других городов, которые главным образом работают по пассажирскому движению. Сеть рельсовых дорог в Сант-Яго в 1891 г.—60 километров. Движение пассажиров—32.386.953.
Что касается до обыкновенных дорог, считающихся за национальные или проселочные дороги, то в своей совокупности они охватывают сто тысяч километров, но из этого громадного количества далеко не все дороги могут похвалиться исправным состоянием.
Почтово-телеграфное движение быстро за последнее время развивается. Кроме частных телеграфов, принадлежащих разным компаниям, здесь работает правительственный телеграф, сеть которого в 1890 г. имела 11.537 километров, при чём частных депеш было передано 620.000. Кроме того, имеется телефонное общество, которое связало своими проволоками более сорока городов республики, а через 514 почтовых учреждений было переслано 44.334.000 писем, журналов и других документов, что составит 14 писем на каждого человека,—цифра, которая ставит Чили на видное место среди всех южно-американских государств. Заграничная корреспонденция определяется 40.000.000 посылок. Помимо того, почтовое ведомство, в качестве приватной службы, заведует продажей литературных произведений национального творчества.
По количеству школ и учащихся во всех андских республиках Чили уступает одной только Венецуэле, но зато значительно превосходит её по научной и литературной деятельности. Всё количество детей, посещающих первоначальные школы, можно определить в сто тысяч, что составит тридцатую часть всего населения.
Школ в Чили в 1890 г.: 1.201 первоначальных народных школ; 101.954 числящихся учеников: 53.103 мальчика и 48.541 девочка; 68.097 действительно посещающих школы: 35.335 мальчиков и 32.762 девочки; 547 частных первоначальных школ с 27.517 учениками: 14.449 мальчиков и 13.688 девочек; лицеистов и гимназистов: 6.014; студентов в университете: 1.199.
Даже небольшие города и те имеют лицеи, гимназии или какие-либо другие средние учебные заведения; Сант-Ягский университет разделен на столько же факультетов, как и европейские высшие учебные заведения того же рода. В главных центрах Чили, в Сант-Яго, Талке и Консепсионе, существуют практические земледельческие школы. Замечателен тот факт, что в чилийских семьях девочки получают совершенно такое же образование, как и мальчики: в этом отношении южная республика значительно опередила другие андские государства. Но в Чили, так же, как в Перу и Колумбии, образованная молодежь почти всю энергию, отдает адвокатуре и «политическим наукам», иначе говоря, избирательной борьбе и журналистике.
Книгопечатание было введено в Чили только в 1820 году; в настоящее время здесь насчитывают более двух сот периодических изданий. В одном Сант-Яго в 1890 г. издавалось семь ежедневных газет и тридцать пять других журналов и обозрений; в Вальпарайзо таких изданий было шестнадцать.