IV. Бассейн рио-Сан-Франсиско и восточный склон плоскогорий
Штаты: Минас-Жераес, Бахиа, Сержипе, Эспирито-Санто.
Половина этой обширной области занята бассейном рио-Сан-Франсиско, большою впадиной овальной формы, вроде долины двух рек близнецов, Арагвая и Токантина, и почти такой же величины. Только рио-Сан-Франсиско не сохраняет своего правильного направления с юга на север, а поворачивает на восток и впадает в Атлантический океан в том месте, где континент начинает суживаться, южнее Пернамбукского выступа. Принадлежа верхнею частью своего течения к зоне высоких плоскогорий, река эта перерезывает береговую цепь, чтобы уйти из гор через восточный склон: она соединяет две естественные области. Южнее горные кряжи образуют определенную границу между большим речным бассейном и склонами, обращенными к Атлантическому океану; но в целом прибрежные страны можно рассматривать как простой скат плоскогорий, орошаемых рекою Сан-Франсиско. Следовательно, полуокружность, описываемая горами, откуда вытекают притоки реки, и которые посредством бокового отрога примыкают к берегу севернее реки Параибы, отрезывает от Бразилии отдельную часть. Но политические границы штатов только отчасти совпадают с их естественными границами. На юге, штат Минас-Жераес захватывает широкую полосу покатости Параны и, господствуя над горными проходами, через которые можно спуститься на юг, простирается до последних ступеней штата Рио-Жанейро, занимающего склон, отдельный от покатости Эспирито-Санто.
Взятая в своих естественных границах или в тех, которые ей приданы искусственно, область Сан-Франсиско, в соединении с областью атлантических склонов, есть важнейшая во всей Бразильской республике. Один из четырех штатов, входящих в её состав,—Минас-Жераес, или «Главные мины», «чудная страна, которая могла бы обойтись без всего остального мира», как говорит Огюст-де-Сент-Илер,—если не самый обширный, то по крайней мере самый населенный во всей Бразилии, хотя его главные города много уступают большим городам приморской области. Минас-Жераес с гораздо большим правом мог бы носить прозвище «Ключ Свода», присвоенное Пенсильвании между северо-американскими штатами. Здесь находятся самые высокие плоскогорья Бразилии, и одна из многоводнейших рек берет здесь свое начало. На юге, он командует своими склонами подходами к столице, Рио-Жанейро; на востоке и северо-востоке, реки, зарождающиеся на его территории, спускаются к береговым штатам, от Эспирито-Санто до Пернамбуко; на западе, он касается своими возвышенностями ещё почти пустынных стран Гояса, тогда как на юго-западе, он продолжается, притоками Параны, до штата Сан-Пауло. Даже с исторической точки зрения Минас-Жераес может по праву занимать первое место, так как после того, как более всех содействовал обогащению португальской казны, после того, как доставил Португалии денежные средства для таких грандиозных сооружений, как водопровод в Лиссабоне и монастырь в Мафра, он первый, уже за тридцать ещё лет до окончательного освобождения, стал делать попытки к завоеванию своей независимости. Неоднократно предлагали разделить территорию Минаса на две или несколько провинций или штатов, при чём северная часть его стала бы штатом Сан-Франсиско.
Штат Бахиа, который с частью Пернамбуко, Алагоаса и Сержипе, заключает в себе более половины территории, орошаемой рекой Сан-Франсиско, не имеет такого важного значения, как Минас-Жераес; но он занимает в Бразильской республике второе место по населенности, а столица его как по торговле, так и по количеству жителей уступает одному только Рио-Жанейро. Штат Сержипе, самый меньший по занимаемому пространству, населен плотнее двух предыдущих и по торговле стоит на-ряду с большими штатами.
Штаты бассейна Сан-Франсиско и восточной покатости:
| Поверхность в квад. кил. | Жителей в 1893 г. | Жителей на квад. кил. | |
| Минас-Жераес | 574.855 | 3.000.000 | 5,2 |
| Бахиа | 426.427 | 2.000.000 | 4,7 |
| Сержипе | 39.090 | 370.000 | 9,5 |
| Эспирито-Санто | 44.849 | 200.000 | 4,4 |
| Итого | 1.085.211 | 5.570.000 | 5,1 |
Что касается штата Эспирито-Санто, образуемого трудно доступной лесной зоной, то он, конечно, занимает последнее место среди всех восточных штатов; но развитие его быстрыми шагами идет вперед, благодаря наплыву европейских эмигрантов и отливу населений, которые со времени открытия расходящихся путей сообщения, устремляются к Рио-Жанейро.
Обширный залив Тодос-ос-Сантос (Всех Святых), на берегу которого стоит в настоящее время город Бахиа, был указан уже Христованом Жакесом в 1503 г., три года спустя после открытия бразильских берегов; кормчим в этой экспедиции был знаменитый Америго Веспуччи. Собственно колония быстро развилась во второй половине века, когда Бахиа была избрана главным городом всех бразильских наместничеств, и когда экскурсии внутрь страны быстро ознакомили в общих чертах с рельефом края на значительное расстояние от берегов. Однако, береговая цепь гор, покрытых со стороны моря дремучими лесами, долгое время представляла собою непреодолимую преграду. С конца XVI века последовали одна за другою экскурсии в область неизследованных стран, лежащих по верховью Сан-Франсиско, но без большого результата. В 1650 г., Маркос де-Азеведо вывез оттуда изумруды и слитки серебра; затем, двадцать лет спустя, неустрашимые паулисты, под предводительством Фернандо Диас-Паес-Леме, проникли в северные области, которые, по преданию, изобиловали драгоценными камнями. Они добрались до самого истока рио-Досе, в местность, прославившуюся с тех пор своими приисками; но им не удалось открыть этих сокровищ.
Другие паулисты оказались счастливее в своих экскурсиях, предпринятых в конце XVII и в начале ХVIII-го веков, и весть об их удаче привлекла в край много искателей и быстро облетела мир. С своей стороны, португальское правительство энергично вмешалось в дело, с целью обеспечить свои горные доходы, и в 1720 г. вырезало в громадной территории запада наместничество Минас-Жераес, границы которого были почти те же, что и границы нынешнего штата. Каждый из новых горнопромышленных центров стал исходным пунктом для более подробных исследований, и когда началась новая эра путешествий, открытая Гумбольдтом, ученые, отъезжавшие из Рио-Жанейро для осмотра плоскогорий, направили почти все свои изыскания на рудные области верховья Сан-Франсиско: маршруты фон-Эшвеге, Огюста Сент-Илера, Спикса и Марциуса пересекаются в этих краях с маршрутами Поля, Наттерера, Мау, Гарднера, Спруса, Бэртона, Лиэса, Гальфельда, Уэльса, Маноэля де-Маседо. С 1815 по 1817 год Максимилиан фон-Вид провел два года среди ботокудов и дал обстоятельное описание этого народа, проверенное недавно Эренрейхом; за фон-Видом следовали, в этих изысканиях, многочисленные этнологи. Естествоиспытатель Лунд удалился от света в уединенную деревню плоскогорий и впродолжении многих лет занимался там изучением древней фауны пещер. Наконец, горные рудокопы, инженеры, геологи, сотнями с Горсеиксом, Гартом, Феррандом, Орвиллем Дерби, изучали в Минасе ход горных пород и залежи металлов, и уже приступлено к составлению подробной топографической карты, которая внесет ценный вклад в науку, наравне с другими работами такого же рода, производящимися в штате Сан-Пауло.
Гористая страна, где берет свое начало рио-Сан-Франсиско, и на юге которой протекают лаплатские притоки, обозначается иногда названием campos; но эти «равнины» или «поля» вовсе не представляют собою таких однообразных пространств, как льяносы Венецуэлы, пампасы Аргентинской республики, саванны и прерии Северной Америки. Почва здесь всюду неровная, бугристая, покрытая холмами, возвышающимися на 100—200 метров над громадным пьедесталом, образуемым совокупностью плато; даже одна из самых высоких гор Минаса носит название Итабира-до-Кампо («Степная» Итабира), в противуположность другой горе, при том менее высокой, которая называется Итабира-да-Серра или до-Матто-Дентро («Горная» или «Лесная» Итабира), потому что она находится в гористой и лесистой восточной области. Извилистые овраги, болота и реки значительно разнообразят общий вид страны. Средняя высота этих плоскогорий, которые составляют центральный хребет Бразилии, со склонами во все стороны, достигает тысячи метров, а самые высокие вершины, находящиеся между Келузом и Барбасеной, превышают 1.200 метров. От этого центрального горба расходятся в разные стороны отроги высот, возвышаясь своей массой над цоколем, образуемым плоскогорьем, и почти всюду понижаясь вместе с ним.
К западу выступ рельефа, там и сям поднимающийся в виде горного кряжа, разделяет покатости рек Сан-Франсиско и Параны, затем сливается со вторым гребнем, от которого отделяется серра-да-Канестра и целая группа других высот, разветвляющихся к северу. На юго-запад от Барбасенского узла, параллельно побережью Рио-Жанейро, тянется кряж с очень крутыми внешними склонами: это серра-Мантикейра. На северо-востоке продолжение этого последнего кряжа идет уже под разными названиями, закривляясь сообразно изменению ориентации, какую представляет окружность континента. Наконец, на севере проходит главная цепь, которой Эшвеге дал название серра-до-Эспиньясо: это—«Позвоночный столб» Бразилии. Между тем питоны, выступающие над этим главным хребтом, имеют относительно незначительное возвышение: самый высокий из них едва достигает четвертой части той высоты, на которую поднимаются гиганты Андов; по новейшим исследованиям, высочайшая гора Бразилии находится не в этой цепи: она принадлежит к серре да-Мантикейра. Главная вершина «Позвоночного хребта», пик Караса, или «Ущелья», возвышающийся к северо-востоку от центра расхождения кряжей, имеет, по измерению Лиэса, всего 1.955 метров. Далее к югу, гора Пиедад (1.783 метра), стоящая вне горной цепи, над долиною рио-дас-Вельяс, господствует над другими горами своею широкою, притупленною пирамидою, перерезанною с одного бока глубокою пропастью. Наконец, ближе к горному узлу, поднимается вершина, считавшаяся долгое время за самую высокую во всей Бразилии; если это оказалось и не совсем верным, то, во всяком случае, гора эта остается самою известною, благодаря соседству столицы штата Минас, Оуро Прето, лежащей у её северного основания. Гора эта носит название Итаколуми, или «Камень Сына», по одному боковому питону, стоящему на пьедестале из обломков и представляющему, смотря по положению зрителя, самые причудливые формы, вроде гигантской белки или жабы; верхняя пирамида находится, по определению Гербера, на высоте 1.739 метров. В геологической терминологии название Итаколуми перешло на желтоватый песчаник, которым покрыта большая часть Центральной Бразилии; но самая гора состоит не из песчаника, или, по крайней мере, песчаник не составляет её главной массы: Итаколуми состоит из кварцита, как и пик Караса.
К северу от этого последнего пика, серрадо-Эспиньясо продолжается в длину почти на 280 километров, не представляя резко выдающихся хребтов или вершин: отмечают в особенности железистую гору Итабира-да-Серра или до-Матто-Дентро, и дальше, в алмазоносной области серро-де-Фрио, или «Холодной горы», питон огненного происхождения, Итамбе, который также слыл за высочайшую вершину Бразилии; высота его не превышает однако 1.316 метров, по определению Спикса и Марциуса, которые всходили на неё в 1818 году. На запад от рио-дас-Вельяс, в теснине ущелий, возвышается соперник Итаколуми—Итабира-до-Кампо, гора о двух вершинах, вроде «ослиных ушей», которая почти недоступна для восхождения и состоит, подобно Пиедаду и другой Итабире, или «Блестящему камню», почти исключительно из железистого минерала «итабирита», содержащего 60% чистого металла. Высота этой вершины, по точному измерению, 1.529 метров. В этой же области на многих картах отмечена мнимая гора Боас, высотою в 2.300 метров; но это название вовсе неизвестно в стране: здесь нет ни одной вершины, которая бы поднималась на такую высоту над морем волнообразных холмов; путаница происходит, вероятно, от трудно переходимых хребтов Боас-Мортес, которые отделяют верхний бассейн рио-дас-Вельяс от бассейна Параопебы. Самые высокие выступы едва поднимаются над волнистой поверхностью этой гористой области. У своего подножия гора Итабира даже неприметна; чтобы различить её, надо подняться на склоны окрестных холмов.
Кроме Эспиньясо, нет ни одной горной цепи, настолько известной, чтобы пики её были индивидуализированы особым названием; обыкновенно ограничиваются перечислением главных выступов, зачастую преувеличивая их высоту и величину. За порогом Диамантины, где зарождаются истоки реки Жекитиньоньи, тянется извилистый горный вал Итакамбиры, продолжающийся к северу сначала цепью Гран-Могол, затем—серрою дас-Альмас, которая теряется в штате Бахиа, в обширных плоскогорьях, где серры, собственно говоря, суть не что иное, как крутые закраины высоких земель, подточенные у основания текучими водами. Более характерною цепью является серра дас-Аймарес, названная так по имени её древних обитателей; она тянется параллельно побережью Эспирито-Санто, изрезанная на множество отрывков реками, сбегающими с восточных склонов Эспиньясо. Близ начала этой цепи, в массиве Капазаон, состоящем из кварцевого гнейса, ботаник Швакке недавно всходил на вершину в 2.200 метров, остававшуюся до последнего времени неизвестною, по причине враждебных индейских племен, живущих на её окружности.
К западу от рио-Сан-Франсиско другие продолговатые возвышенности также имеют вид гор: таковы высоты, разделяющие штаты Минас-Жераес и Гояс, и поэтому иногда называемые серра-дас-Дивизонес («Раздельныя»), Но на севере исчезает всякий след гор; там тянутся одни только пустынные плоскогорья, страшные travessias, без воды и растительности, покрытые во многих местах солью; путешественники употребляют по нескольку дней для перехода этих travessias. Наконец, в самой долине Сан-Франсиско возвышаются многочисленные массивы и цепи, одни—параллельно течению реки, другие—поперек, образуя своими скалистыми преградами стремнины или водопады. Самой знаменитой из этих групп является Лагоа-Санта, или «Святая Лагуна», хорошо известная в геологической и древнейшей истории Бразилии. Эта известковая страна изрыта бесчисленными пещерами, из которых одни представляют собою простые расселины, другия—обширные галлереи, громадные своды, извилистые проходы, разветвляющиеся бесконечным лабиринтом. Вершины этих изрытых внутри по всем направлениям скал свидетельствуют, повидимому, о том, что слои были сначала разломаны какою-то силою бокового давления, и что затем воды прорыли свои подземные русла. Известковые сростки, сталактиты и сталагмиты, висят на сводах гротов и поднимаются с земли в виде столбов. Пласты глины, различной толщины, покрывают дно, содержащее земные и речные раковины, тождественные с современными видами: в этих именно пластах были найдены в громадном количестве кости, исследованные сначала Клаусеном, а затем, ещё с большим успехом,—Лундом.
Главный горный хребет, проходящий по восточной стороне долины Сан-Франсиско, состоит преимущественно из гнейса, переходящего в некоторых местностях в гранит, сиенит и слюдяный сланец. Вершины здесь всюду закругленные, и даже выступающие там и сям конические массивы с крутыми скатами представляют всегда загнутый профиль. Кристаллические породы, из которых они состоят, зернистого свойства, с вкрапленными крупными кристаллами полевого шпата, легко рассыпающагося и образующего песчаные красноватые пласты, тянущиеся длинными скатами у подножия высот: этот разложившийся слой, покрытый черноземом, имеет в некоторых местах 275 метров толщины. Нигде не видно осадочных отложений над кучами гравия, образовавшимися вследствие дезинтеграции гор, остатками выступов, которые прежде достигали огромной высоты, «превышая, по всей вероятности, своими вершинами самые высокие хребты нынешнего мира». Плоскогорья, в которых Парана и её притоки прорыли свои верхния долины, состоят до значительной, хотя ещё не определенной глубины, из обломков древнего бразильского Гималая; равнины Парагвая и Гран-Чако, пампасы Аргентинской республики, песчаные банки лаплатского лимана—такого же происхождения. В этой громадной лаборатории горнокаменные породы переменили только свою форму и место: из кристаллических гор они сделались слоистыми равнинами.
Толстый красноватый слой, перемешанный с зернышками кремнезема и кристаллами кварца, который покрывает почти все плоскогорья внутри страны, довольно плотен и не легко поддается выветриванию; впрочем, песчаные вихри, один из бичей Африки и Азии, не чужды и этой области Южной Америки: железнодорожные поезда рассекают целую тучу пыли. Почва, отличающаяся естественным плодородием, пригодна для всякого рода культуры и имеет в запасе несметные земледельческие сокровища. Кроме того, она изобилует золотым песком, железными рудами, а в некоторых местах и алмазами; больше всего эксплоатируют руды, покрытые canga, новейшим конгломератом, образовавшимся из обломков гор и цементированным железистыми водами. Гравий, под которым находят алмазы, называется здесь cascalho.
Рио-Сан-Франсиско, главная артерия штатов Минас-Жераес и Бахии, исследованная, главным образом, Гальфельдом в 1852—1854 гг. и Лиэсом в 1862 г., была знакома паулистским авантюристам в её верхней долине ещё в то время, когда не было известно, куда впадает эта река и тот ли это поток, который уже был осмотрен у его входа и окрещен именем св. Франсиска в 1501 г. Подобно многим другим потокам Бразилии, эта река получила название Пара, что значит «река» или «море». Своим верхним течением она принадлежит ещё к амазонской покатости, как Арагвая и Токантин, так как она первоначально течет с юга на север, параллельно этим двум рекам, которые, в свою очередь, следуют направлению рек Ксингу, Тапахоза и Мадейры, главных данников Амазонской реки. Но, пройдя более половины своего пути, Сан-Франсиско поворачивает на северо-восток, затем на восток и, низвергнувшись с внутренних плоскогорий великолепным водопадом Пауло-Аффонсо, уклоняется даже к юго-востоку, прежде чем соединиться с океаном. Совокупностью своей долины рио-Сан-Франсиско описывает кривую, весьма заметно параллельную линии атлантического побережья.
Источник, которому по чисто мнемонической условности сохранено имя реки до его выхода из скалы, зарождается на юго-западе бассейна, в серра-да-Канастра: из цирка отвесных стен, растрескавшихся на вершине, низвергается столб воды, который пенится и клубится в нижнем бассейне, разбрасывая далеко по сторонам свои дымящиеся брызги. Это тот самый водопад, которому Огюст де-Сент-Илер, смешав его с другим водопадом, дал по ошибке название Каска д’Анта или «Кора тапира» по одному дереву (drymis granatensis), имеющему целебное свойство. Струя воды, сразу увеличившись впадением боковых ручьев, спускается в долину по ступеням, escadinhas, и становится рекою, постепенно разрастающеюся, так что между двумя порогами по ней могут уже ходить суда. Первый большой приток, впадающий с правой стороны, сохранил название Пара, которое принадлежало прежде всей реке; после этого Сан-Франсиско сливается с другою, более многоводною рекою—Параопеба, или «Гладкою», которая собирает свои воды в юго-восточной части долины. При слиянии оба потока представляют жидкую массу, превосходящую уже 200 кубических метров в секунду, а зимнее половодье поднимает речной уровень от 8 до 12 метров, смотря по годам; этим объясняется образование многочисленных временных болот, которые делают климат крайне опасным для здоровья. Именно распространенности местных лихорадок и надо приписать малочисленность жителей во всей долине верховья Сан-Франсиско; после разлития вод лихорадка поражает даже свиней.
Рио-дас-Вельяс—Гуайкуи, или «Старушечья река»—близнец реки Сан-Франсиско, берет свое начало в рудной области, в горном узле Келуз и, прибавляя в среднем более 200 кубических метров воды в секунду к 450 метрам, катимым Сан-Франсиско, делает из неё реку, более могучую, чем Гаронна или Луара. Подземные ручьи, струящиеся из пещер известковой скалы, питают рио-дас-Вельяс в её верхнем течении. Во впадинах гор залегают лагуны, принадлежащие к той же гидрографической системе: таковы Лагоа-Санта и Сете-Лагоас. Одна из этих знаменитых лагун, Лагоа-де-Сумидоуро, названная так потому, что её воды теряются в гротах, представляет собою резервуар, который то совершенно высыхает, то снова наполняется водою, в зависимости от дождей и засух: посредством естественных трещин, называемых sangradouros, русло реки соединяется с лабиринтом пещер, богатых доисторическими остатками. Более ровная в своем течении, менее изрезанная cachoeiras’ами и протекающая по более здоровой и населенной местности, рио-дас-Вельяс имеет значительные преимущества перед Сан-Франсиско; при этом, в ожидании предстоящего продолжения железной дороги, она даже полезнее Сан-Франсиско в торговом отношении, по перевозке разных товаров и металлов.
Ниже слияния, река течет по широкому, глубокому руслу, которое делает её круглый год судоходною даже для больших судов, не говоря уже о ajojos или плотах. Рио-дас-Вельяс принимает в себя большие притоки, также судоходные в нижней части своего течения: на западе в неё впадают Паракату, или «Белая река», Урукуя, или «Плодородная земля», и Кариньянья; на востоке—рио-Верде. Но из всех притоков самый значительный носит название рио-Гранде; он впадает в реку в том месте, где долина изменяет свое направление и поворачивает на северо-восток. Рио-Гранде, как известно, представляет собою поток, который, посредством своего притока рио-Прето, подпритока Сапао, верхнего озера с двойным склоном и рио-Сомно, составляет одну сплошную водную линию с Токантином, а следовательно и с Амазонскою рекою. Инженер Мораес предлагал прорыть канал, чтобы отвести воды рио-Прето в один из верхних притоков реки Парнаибы и придти таким образом на помощь сеарцам во время периода засух.
Ниже рио-Гранде, бассейн Сан-Франсиско, постепенно сжимаемый краями береговых плато, принимает только небольшие притоки: ему остается спуститься на 394 метра до впадения в море, но наклон русла сначала довольно ровен, и только несколько небольших порогов следуют один за другим, так что река сохраняет свое направление к северо-востоку. Выступы утесов заставляют её свернуть на восток крутым поворотом, и русло понижается последовательными опасными уступами, составляющими верхние ярусы большого водопада, называемого «чудом Бразилии». Выше водопада, Сан-Франсиско бежит по порогам среди такого лабиринта островов, островков, рифов и отдельных камней, что при низкой воде какой-нибудь смельчак мог бы, перескакивая с камня на камень, перейти всю реку с одного берега на другой, несмотря на то, что она катит тут более 1.000 кубических метров в секунду. При высокой воде, речной дебит, вероятно, упятеряется, так как в этом месте Сан-Франсиско, не доходя всего ста километров до моря, приняла уже все свои большие притоки.
При приближении к водопаду река делится на несколько каналов, извивающихся между тремя продолговатыми островами и смежными островками плотной гнейсовой породы. У оконечности островов различные течения, более или менее многочисленные, смотря по обилию воды, достигают окраины плато и низвергаются в пропасть около 85 метров глубины. За исключением времени большого половодья, падение воды происходит не в один прием: вода падает в первый приступ на 10 метров от края, затем, во второй прием—на 15 метров, и только третий прыжок низвергает её в пучину; но если масса падающей воды теряет в величии, то она выигрывает в другом впечатлении: эти неожиданные скачки вниз, один за другим, заставляют столбы воды бешено крутиться, надвигаясь друг-на-друга, рассыпаясь миллиардами брызг, описывая параболы в воздухе, пенясь, клокоча и сверкая всеми цветами радуги. Главная масса воды, содержащая в себе почти целую реку, хотя средняя её ширина не превышает 16 метров, низвергается из русла, ближайшего к правому берегу; вода других водопадов, бегущая по узкому каналу, у основания стены, присоединяется к кружащейся жидкой массе, и вместе с нею низвергается в garganta, страшную клюзу с вертикальною стеною, пробитою в скале, где нависшие выступы указывают, повидимому, на существование в прежнее время, через ущелье длиной в 80—100 метров, естественных мостов. Чтобы созерцать водопад во всей его дикой красе, зритель помещается в гроте, вырытом в утесе постоянным разъеданием его мокрою пылью. Во время большого разлива волны пригоняют к отверстию пещеры целые деревья; крестьяне ловят их, складывают в кучи и зажигают, с целью истребления вампиров, этих опасных кровососов, которые целыми тысячами лепятся под сводами галлерей. Случается иногда, что гроты тоже заливаются водою, и выше водопада разлив гонит воду во все впадины скалистого плато. Во всём свете нет другого такого водопада, который давал бы такое разнообразное впечатление в зависимости от сезонных колебаний уровня вод. Весьма естественно, что путешественники, видевшие Пауло-Аффонзо и другие прославленные водопады, не могут удержаться от сравнения полученных впечатлений. Уже одно то говорит в пользу красоты бразильской Ниагары, что она не обезображена ещё никакими уродливыми заводскими постройками, которые жадно отвоевали себе у природы даровую силу в других местностях. Но у неё есть и свои недостатки: по берегам водопада не видно развесистых дерев, которых можно бы было ожидать в этой тропической зоне Бразилии: один только жалкий, низкорослый кустарник уныло торчит на голых уступах утесов.
По выходе из ущелий, Сан-Франсиско продолжает спускаться последовательными водопадами и порогами, делающими судоходство невозможным. Оно восстановляется только у Пираньяса, где река находится всего на 18 метров выше морского уровня. Широкая и не имеющая больших излучин, рио-Сан-Франсиско изливается в юго-западном направлении и соединяется с океаном двумя устьями, берега которых поросли анакардами, манговыми и кокосовыми деревьями. При отливе лот опускается на баре на три метра глубины, и вход зачастую опасен на бурунах порога, в расстоянии 2 или 3 километров от берега. Железная дорога огибает с северной стороны ущелья и водопад Пауло-Аффонсо, связывая таким образом прерванное судоходство, но всё-таки остается ещё многое сделать для того, чтобы вся речная долина сплошь могла быть утилизирована для торговли. Предлагали даже направить торговое движение через рио-Гранде либо на северо-запад к Токантину, либо на север к Парнаибе.
Длина рио-Сан-Франсиско—2.920 килом.; площадь бассейна (по Шишко)—668.500 кв. кил.; судоходная часть реки: в верховье—1.310 километров; в низовье—225 килом.; совокупность судоходного течения бассейна—7.000 килом.; количество катимой воды в секунду (по Лиэсу)—2.800 кубич. метров.
Южнее рио-Сан-Франсиско, береговые реки, вытекающие с восточного склона серра-дос-Айморес или её отрогов, все маловодны. Реки Ваза-Баррис, Итапукуру не имеют долин, которые могли бы открывать широкие пути к плоскогорьям. Рио-Парагуассу, усиливаемая впадением Яквипе (Якухипе), изливается в боковой лиман залива Тодос-ос-Сантос, но в том самом месте, где останавливается приливная волна, судоходство заграждается водопадом. Рио-Контас также прерывается в своем течении многочисленными водопадами. Следующая за нею, в южном направлении, рио-Пардо настолько приближается к устью р. Жекитиньонья, что обе эти реки можно рассматривать как принадлежащие к одной и той же гидрографической системе; к ним примыкает третья река, текущая севернее Пардо,—Поксим, которая сливается с ними боковыми потоками соленой воды и пресноводными каналами; в образующейся общей дельте Жекитиньонья, по своим боковым потокам, является притоком Пардо, хотя эта последняя река значительно уступает ей как по длине течения, так и по массе катимой воды. Жекитиньонья, или «Посещаемая долина»,—названная так, может-быть, от удобных проходов, которые представляют её высокие долины, ведущие к рио-дас-Вельяс через порог Диамантина,—состоит из двух главных ветвей, получающих начало подле одного и того же порога и текущих почти параллельно. Её часто называют «Малым Сан-Франсиско», по причине её могучего течения и больших водопадов, находящихся в её низовье, у выхода из береговых гор. Один из этих водопадов называется cachoeria de Inferno, т.е. «Адский водопад»; другой, служащий границей между штатами Минас-Жераес и Бахиа, получил название Сальто-Гранде. При низкой воде, река падает сразу с высоты 15 метров между двумя гнейсовыми стенами, сбегая затем порогами в наклонное ущелье; но во время наводнения она разливается направо и налево между скал, и её отдельные потоки, перемешавшись между собою, устремляются к низовью, образуя множество порогов разной величины. Ниже этого грандиозного водопада и его теснины, Жекитиньонья, называемая иногда рио-Бельмонте по имени города, стоящего при её устье, становится судоходною рекою, но с морем соединяется посредством очень опасного бара, который даже во время прилива имеет всего два метра воды.
Рио-Мукури, которая своим нижним течением отделяет штат Бахиа от штата Эспирито-Санто, могла бы, подобно Жекитиньонье, служить удобною дорогою для минейросов, если не своим течением, перерезанным водопадами, то своими берегами; самым естественным, повидимому, путем была бы долина рио-Досе, которая принимает первые воды восточного склона области золотых руд, в горах Эспиньясо; однако, большие леса, суровые горы, речные пороги и водопады и, недавно ещё, опасное соседство независимых индейцев, всё это вместе взятое, не позволяло до настоящего времени открывать дороги на этом склоне и направлять по этому пути торговое движение к морю. Река заслуживает свое название Досе, или «Приятная», только по выходе из штата Минас-Жераес, ниже многочисленных водопадов ступенями, откуда низвергается река. В той части своего течения, которая перерезывает низкие равнины, рио-Досе, становясь судоходною, окаймлена направо и налево озерами и болотами, куда изливаются воды разлива. Наконец, приближаясь к морю, река—первая, по которой поднимались исследователи Бразилии,—походит на низовье Миссисипи выступом, который образует её русло за нормальное линиею морских берегов.
Главные реки побережья, между Сан-Франсиско и Парнаибою, по сведениям Шишко:
| Длина в километрах | Площадь бассейна в кв. километрах | |
| Итапукуру | 520 | 37.000 |
| Парагуассу | 480 | 44.200 |
| Контас | 510 | 54.500 |
| Жекатиньонья (с Пардо) | 810 | 105.500 |
| Досе | 700 | 97.000 |
Во время половодья уровень рио-Досе поднимается выше прибрежных полей, и эти земли, только что отвоеванные у океана, на половину заливаются водою; боковые потоки далеко теряются в болотах, и даже один канал, повидимому идущий вдоль прежнего пляжа, тянется параллельно морю на пространстве более 120 километров к северу, по направлению к р. Мукури; цепь дюн отделяет пляж от внутренних лагун. Широкая прогалина в лесу обозначает вход рио-Досе, порог которой имеет при отливе три метра воды, а во время прилива более четырех метров.
Между реками Жекитиньонья и Мукури несколько архипелагов рифов кораллового происхождения окаймляют побережье на различных расстояниях; таковы, например, рифы Итаколуми, усеивающие море под тою же широтою, как и гора Пашоал, издали виденная Альваресом Кабралем, открывшим Бразилию. Наиболее замечательны из этих береговых рифов те, которые окружают Аброльос—Абре-ос-Ольос, т.е. «Открой глаза»,—три гранитных островка с бесплодною почвою, покрытою кактусами до сорока метров высотою, над верхушками которых порхают птицы. Атолл, или кольцеобразный архипелаг, лежащий вровень с морской поверхностью в нескольких километрах к востоку от группы Аброльос и известный под названием Парсел, не без основания считается у моряков опасным, так как здесь не раз разбивались суда. В этих водах, на пространстве почти ста квадратных километров, коралловые рифы выростают со дна моря в виде колонн; иногда своею верхнею частью они отклоняются от отвесной линии и, как выражаются рыболовы, распускаются «зонтиком». Эти шапкообразные рифы, chapeiroes, или «большие шляпы», купаются в пене волн, тогда как у их основания находят глубины в 10, 15 и даже 20 метров. Они состоят из бесчисленных разветвлений, сучьев и цветов разноцветного коралла и самых нежных сплетений; суда, врезываясь в чашу этих тонких ветвей, ломают их, не чувствуя при этом особенно сильных толчков; вокруг этого разбитого леса зоофитов, вода на далекое расстояние белеет, обращаясь в молочное море. Случается, что суда, сильно натолкнувшись на эту сплошную коралловую поросль, заносят их в море, где они продолжают свою дальнейшую жизнь; однажды судно, проходя между двумя рифами, было задержано коралловыми колоннами, на которых и повисло, словно флюгер на вершине башни. Недавно ещё большие океанские пароходы проходили по каналу, отделяющему эти острова от континента, теперь же они плывут по открытому морю.
Не одни только острова Аброльос и рифы прибрежных пространств принадлежат Бразилии под этими атлантическими высотами: из океана в тысяче километров от берега выступает скалистая вершина Триндаде, вулканического столба, которым астроном Галлей овладел от имени Англии в 1700 году, т.е. около ста лет до бразильской оккупации. В 50-ти километрах восточнее находятся три островка Мертим-Вац, названные так по имени португальского кормчего, который открыл их в начале XVI века, почти в ту же эпоху, когда был замечен Триндаде, потому что с тех пор он стал помещаться на картах. В своей совокупности выступившие на поверхность вулканические скалы Мартим-Вац, на которых мириадами гнездятся птицы, представляют собою поверхность в 28 гектаров.
Та часть Бразилии, в которой Сан-Франсиско составляет центральную артерию, находится ещё целиком в жарком поясе, и на побережье температура, во все времена года превышает 20°: у средины берега она в течение июля, т.е. зимою, равняется в среднем 22°; в январе же, т.е. в разгаре лета—26°. По мере удаления от берегов, температура, натурально уменьшается соответственно высоте, а разница между летними жарами и зимними холодами всё более и более увеличивается: с 10 градусов на побережье эта разница на плоскогорьях поднимается до 30 градусов. В высокой, рудной области, где берет начало Сан-Франсиско, температура, около которой балансируют крайния точки, колеблется на 20-ти градусах, то немного повышаясь, то опускаясь, тогда как на ближайших к побережью пунктах она почти на 4 градуса выше.
Бразильское побережье, заключающееся между Ресифе и Рио-Жанейро, находится целиком в зоне южных пассатных ветров. С апреля по сентябрь, т.е. зимою, когда солнце находится в северной от экватора части эклиптики, атмосферное течение держится своего нормального направления: оно дует правильно с юго-востока, гоня к берегам сильные волны. Летние месяцы приносят северо-восточный ветер; но во всякое время года в движении воздуха наблюдаются неровности; затишье происходит от встречи двух противоположных течений, а иногда у берегов кружатся вихри, сопровождаемые сильными бурями; но циклоны, столь частые на соответственных берегах Северной Америки, здесь очень редки. Внутри страны движение атмосферы, стоящее в зависимости от перемещения тепловых фокусов, которые беспрестанно меняются, смотря по времени года, по дням и часам, отличается ещё меньшею правильностью, чем на побережье, и соответственно тому варьирует количество атмосферных осадков. В некоторых глубоких долинах, окруженных скалами, летняя температура становится иногда невыносимою. В течение шестнадцати лет своего путешествия по Бразилии, Уэлльс нигде так не страдал от жары, как у водопада Пирапора на р. Сан-Франсиско, в месте впадения в неё рио-дас-Вельяс, а между тем максимальная температура там не превышала 36°,6.
Европейские колонизаторы Бразилии совершенно неосновательно окрестили времена года оффициальными названиями «весна, лето, осень и зима»; одни только туземцы гуарани дали году в этой области южноамериканского континента правильное естественное деление: они знали только: «сезон солнца» и «сезон дождей»—coarassy-ara и almana-ara. На побережье дожди, выпадающие главным образом осенью, когда их гонит нормальный юго-восточный ветер, проливаются гораздо чаще и сильнее, чем на плоскогорьях, защищенных горами против сырого морского ветра; во многих местах количество дождей уменьшается вдвое под одною и тою же широтою между берегами океана и Сан-Франсиско. Но во всяком случае влажность воздуха в высоком речном бассейне настолько значительна, что способствует, так же, как и в Ирландии, образованию торфяных болот на верхних склонах бразильской долины. Севернее, где часто господствует безветрие, высокие чапады Бахии получают количество атмосферной влаги, совершенно недостаточное для культуры, и некоторые местности там имеют вид настоящих пустынь. Метеорологические условия верхней долины Сан-Франсиско и городов прилегающего поморья:
| Годы наблюдений | Широта | Высота | Максим. | Средняя | Миним. | Разница | Дождлив. дней | Высота столба дождей | |
| Конгоньяс де Сабара | (25) | 19°,47 | 695 метр | 32°,4 | 19°,8 | 1° | 31°,4 | (?) | 1 м., 437 |
| Бахиа | (5) | 12°,58 | 64 метр | 31°,5 | 26°,01 | 21° | 10°,5 | 142 | 2 м., 390 |
Вся полоса хорошо орошаемого побережья и высокие долины предгорий, обращенные к морским ветрам, несущим дождь, заняты лесными пространствами, подобными тем, какие покрывают область реки Амазонок. Дремучие леса, по которым извиваются реки Жекитиньонья, Мукури, Досе, дают пристанище диким племенам, которые не пускают эмигрантов внутрь страны; если штат Эспирито-Санто является одним из беднейших и наименее населенным во всей Бразилии, то причина этого лежит в его лесах. Но на западном склоне «Позвоночного хребта» сплошные леса попадаются уже реже, и скалы, горы стоят обнаженные, покрытые лишь мелким кустарником или ковром цветов или газона. Человек значительно способствовал истреблению лесов, особенно в окрестностях рудников; во многих рудничных галлереях пользуются палисандровым деревом, в качестве стропил, поддерживающих горную породу, и зачастую подгнивание дерева заставляет рудокопов возобновлять стропила каждые четыре года. Со многих мысов зелень видна только по берегам рек и ручьев; наверху, по наклонным берегам горных потоков—бамбук и папоротники; ниже, в горизонтальных равнинах,—большие развесистые деревья и пальмы. На северных плато леса сводятся к катингам, как называются низкие поросли кустарника, стоящие во время засухи без листьев. Многие вершины плоскогорья, особенно в южной части штата Бахиа, не имеют решительно никакой растительности: они представляют собою белые пространства, покрытые налетом соли.
Флора и фауна этой области в своих главных чертах такия же, как в смежных провинциях; впрочем, некоторые виды, имеющие ограниченную площадь распространения, находятся только там. Так, выше большого водопада на р. Сан-Франсиско водятся особые формы рыб, совершенно отличные от тех, которые населяют воды низовья; недосягаемая преграда служит раздельною границею двух фаун. Точно также горный кряж Эспиньясо, с разными климатами на своих противоположных склонах, разделяет множество пород растений и животных. Подобно Сеаре и Пиауи, штаты Минас-Жераес и Бахиа имели также, в относительно ещё недавнюю эпоху, гораздо более богатую фауну, чем в настоящее время, фауну, характеризовавшуюся особыми видами крупных четвероногих. В окрестностях Лагоа-Санта, Лунд и другие натуралисты открыли в многочисленных пещерах 115 форм ископаемых млекопитающих, тогда как в настоящее время их не больше 88. Из числа исчезнувших животных Лунд дал описание большой обезьяны, громадного ягуара, вдвое превосходившего ростом и силою современного бразильского ягуара, далее—кабана, имеющего размеры тапира, лошади, очень сходной с лошадью наших дней, и ламы, похожей на перуанскую.
В пещерах Минас-Жераеса находили также человеческие кости. Лунд открыл ископаемые остатки по меньшей мере тридцати индивидуумов разного возраста, начиная с новорожденных до стариков; сравнительное изучение этих костей привело его к тем выводам, что раса, живущая в этой части южно-американского континента, своим общим типом похожа на ту, которая жила здесь во время открытия земель европейцами. Характерная черта черепов, найденных около Лагоа-Санта—узкость покатого лба, напоминающая лоб у скульптурных изображений, изваянных народом майя на монументах Паленкве. Скуловые кости имеют очень выдающийся выступ; передние зубы оканчиваются широкою и плоскою поверхностью, как коренные. Судя по их очень маленькому мозгу, туземцы верховья Сан-Франсиско, должно быть, не отличались большим умом; рядом со скелетами были найдены орудия, очень грубой выделки. Каменные топоры, coriscos, часто находимые в этом крае, совершенно походят как формою своею, так и материалом, на подобнаго же рода орудия, обретающиеся в европейских музеях.
Туземцы побережья, с которыми европейцам пришлось иметь первые сношения, воинственные или дружелюбные, принадлежали к семейству, которое Марциус обозначил словом гес, сообразно конечному слогу названий, применяемых к большей части племен. Индейцы тупи, самые цивилизованные из всех аборигенов, дали поморянам восточных берегов унизительное прозвище тапуя, что значит «чужой», «дикарь»; это название сделалось впоследствии общим для всего индейского населения, живущего в мире с бразильцами. Самые известные представители племени гес—знаменитые бурунги или, как их обыкновенно называют, ботокуды, вследствие их обычая продевать сквозь нижнюю губу или ушные мочки деревянные кольца—ботоки. Кроме того, их называют ещё иногда айморесами, по имени того горного кряжа, который проходит по их территории. Многие авторы описывают их как отдельное семейство.
Бродячия племена, остаток древних айморесов, живут по берегам рек Мукури, Досе и их притоков, в лесах атлантического склона Минас-Жераеса. Первый путешественник, Максимилиан фон-Вид-Нейвид, который в 1816 г. дал их описание, прожив среди них долгое время и, тщательно изучив их, в точности не определил их численности. Пятнадцать лет спустя, их было, по исчислению Марциуса, около четырнадцати тысяч. В настоящее время большая часть этих племен исчезла или благодаря эпидемиям, или же вследствие их постепенного смешения с метисами. С физической стороны ботокуды отличаются сильным сложением, развитою грудью и широкими плечами, при чём ноги и руки у них очень маленькия, с тонкими суставами. Глаза у них впалые, полуоткрытые, с приподнятыми иногда на углах веками; выступающие скулы, очень большой рот и сильные челюсти дополняют тип ботокуда; почти все долгоголовые, они имеют такую же форму черепа, какую Лунд имел случай наблюдать на скелетах, откопанных около Лагоа-Санта. Подобно другим бразильским индейцам, ботокуды имели обыкновение расписывать свое тело, но их характерным украшением были ботоки или легкие деревянные диски, которые они продевали сквозь кожу, разрывая зачастую губы и уши; благодаря этому, у многих из них не было нижних передних зубов, которые выпадали от этого разрыва губы. Так как поврежденные губы не могли уже служить для разговора, то эти индейцы издавали звуки преимущественно горловые и носовые и не произносили многих согласных. Оружием им служили дротики и зубчатые стрелы, которые они не имели обыкновения пропитывать ядом. Не руководясь никакими другими религиозными побуждениями, кроме одного страха, они обыкновенно охраняли себя против злых духов и мертвецов горящими очагами и защищали своих покойников, зажигая над могилою костер.
Ботокуды слыли народом крайне невежественным и грубым по преимуществу; они не умели даже строить себе хижин, ни плести гамаков и спали на голой земле; им совершенно были неизвестны утилизирование растительных волокон и искусство тканья; единственною их посудою были выдолбленные тыквы и чашки, сделанные из свернутых листьев; земледелие им было чуждо, и они занимались исключительно охотою; скитаясь по берегам рек, они не научились строить суда и не умели даже плавать,—явление совершенно исключительное среди американских дикарей. Сомнительно даже, чтобы те груды раковин, которые находят на соседнем с их кочевьем побережье, принадлежали их предкам; очевидно, ловля была делом почти невозможным для людей, не умевшим ни плавать, ни управлять судами. Но как ни невежественны были ботокуды, они всё-таки имели над своими победителями, европейцами, то преимущество, что были свободны и жили счастливо в глуши своих лесов. В стычках, которые повели за собою их частичное истребление, виноваты всегда были торговцы водкой и другие представители высшей расы. Только жестокостями и предательством белых можно объяснить исчезновение камаканов на берегах Пардо и паташосов на реке Жекитиньонья; ботокудское племя нак-не-нуки скрылось в горы, поселившись в дремучих лесах Параны. Современные потомки ботокудов все говорят по- португальски, и уже в 1870 г. редко можно было встретить туземца с ботокою в губе или ушах. Они служат теперь каменщиками и плотниками, но работают с недоверчивостью и сбегают при малейшей тревоге. Индейцы малали, разного происхождения и наречия, которых страх перед ботокудами заставил сгруппироваться в Пессанья, по соседству с белыми, совершенно слились с массою кабоклоских крестьян; когда Огюст-де-Сент-Илер посетил эту страну, в 1817 г., они составляли ещё отдельное племя. Одним из любимых их кушаний был большой ядовитый белый червь, живущий внутри бамбука; кишечник этого червя имеет свойство погружать съевшего его в сон, длящийся несколько дней.
Если верить легенде, относящейся к Рамальо, колонисту у залива Сантос, первыми белыми эмигрантами, поселившимися в Бразилии, были толмачи, оставленные Альваресом Кабралем на берегу Санта-Круц, и разные искатели приключений, которые жили вместе с индейцами на берегах залива Тодос-ос-Сантос. Эта последняя колония получила впоследствии важное значение, сначала как столица, затем как второй город Бразилии; но то место, где именно высадились спутники Кабраля,—одно из самых заброшенных в этой громадной территории. Население устремилось главным образом на плоскогория Минаса и в верхнюю долину рио-Сан-Франсиско, привлекаемое сначала минеральным богатством и удержанное там плодородием почвы, прекрасным климатом, благоприятными условиями жизни.
Со второй половины XVII века неустрашимые паулисты толпами стали стекаться в рудную область, чтобы собирать там золото и цветные камни, ошибочно считавшиеся за «изумруды»; но это были далеко не единственные искатели: с берегов Рио-Жанейро и из-за моря явились другие авантюристы, которые также хотели получить свою долю из этой драгоценной добычи. Эта погоня за наживою вскоре повела к войне между паулистами, которые считали себя законными владельцами рудных земель, отвоеванных ими у индейцев катагуар, и emboabas, или «чужеземцами», т.е. португальцами или бразильцами, пришедшими не из их провинции. В стычке 1708 г. на берегах рио-дас-Мортес паулисты почти истребили своих врагов; но на их место явились другие и, после новых стычек, паулисты и форастеиросы (иноземцы) должны были помириться, под суровым режимом общего повиновения, наложенным правительством. По регламентации работ сначала в золотых рудниках, а затем и на алмазных приисках, открытых в 1728 г., были введены самые строгие законы. Нигде в другом месте горнопромышленники не подвергались такому драконовскому режиму, как здесь; результатом этого явились обманы, кражи, подлоги и полнейшая деморализация. С той эпохи политические условия изменились, да и самые рудники—первая причина этого жестокого законодательства и этого упадка нравственности—частью истощились. Бывшие горнозаводские рудные города пришли в упадок; некогда людные поселения лежат в развалинах, и от них остались одни только великолепные церкви, похожия на городские кафедральные соборы. Но частное обеднение того и другого округа ни мало не затормозило общего обогащения всего края, население которого с тех пор почти удесятерилось.
Негры, привезенные на рудные плоскогория в качестве невольников, не оставили после себя потомства, так как, за недостатком женщин, не могли составляться семьи, а то, что оставалось от негритянского элемента, растворилось мало-по-малу в смешанной расе. Но нигде в Бразилии африканцы не представлены таким чистым типом, как в округах низовья Сан-Франсиско и в городе Бахиа. Там находился некогда центр торговли рабами, так как подрядчикам, занимавшимся этого рода торговлею, стоило только переехать по прямой линии через Атлантический океан, чтобы забрать негров с берегов Гвинеи, между Лоандой и Моссамедесом. Негры племени кру и другие африканцы, известные под общим названием минасов—нации, живущей на юге Дагомеи,—также явились в Бахию, в качестве свободных людей, как матросы и супрекарги. Минасам-рабам очень часто удавалось освобождаться, отчасти благодаря своей энергии, с какою они отстаивали свою свободу, отчасти работою, дававшею им возможность откупаться. Ещё в настоящее время они образуют в Бахии особую корпорацию, члены которой отличаются как своими нравственными качествами и духом солидарности, так равно и внешностью, поражая высоким ростом и крепким сложением. Самые представительные негры и самые красивые негритянки, это—минасы. Их словарь сохраняет ещё множество слов африканских наречий: в бразильском разговоре сотнями попадаются термины иорибского и кабиндаского происхождения. В Бахии негры распевают африканские песни, придерживаясь древнего языка, во время своих колдовских заклинаний. Одновременно с невольничьим торгом, между родственными расами того и другого берега Атлантического океана завязались мирные торговые сношения, и семьи из Бахии имели своих боковых отпрысков в Дагомее. Название Табон, под которым известна Бразилия у некоторых народов африканского побережья, свидетельствует об этих добрых отношениях между жителями двух противуположных берегов Атлантики. Слово это есть маленькое искажение дружественного приветствия «Sta bom?» что означает «Как поживаете?».
Минейросы или жералисты, т.е. жители Минас-Жераеса, происходят частью от паулистов, как чистокровных, так и ометиссированных, частью же от португальцев, иммигрировавших через Рио-Жанейро; другие элементы европейского происхождения принимали очень незначительное участие в заселении края. Кроме португальцев, в Бахии и других городах побережья все нации Западной Европы имеют своих представителей, но методическая иммиграция началась только с середины XIX века. Первые попытки к земледельческой колонизации, которые применялись главным образом в провинции Эспирито-Санто, были не из успешных. Спекуляторы возымели мысль основать в долинах Мукури и рио-Досе несколько колоний, которые служили бы оплотом для торгового пути между плоскогорьями и морем. С этою целью в Европу были отправлены агенты, которые тысячами вербовали немцев, голландцев, швейцарцев и эльзасцев. Между тем к принятию этих гостей не было сделано никаких подготовлений. Гибель была страшная: большая часть чужестранцев сделалась жертвами тифа и голодной смерти. Долгое время эти Мукурийские колонии были известны под названием «бойни», carnificina. С той эпохи иммиграция возобновилась с большим, чем прежде, успехом, и ныне по дорогам от моря к горам идет ряд колоний, устроившихся большею частью под руководством нескольких ветеранов-земледельцев, оставшихся от первых опытов заселения. Главный контингент иммигрантов составляют итальянцы, выносливые, энергичные работники, которые легче могли акклиматизироваться здесь, чем северные европейцы; к тому же и самая земля предоставила им гораздо большие средства к успешной работе, чем их предшественникам. Благодаря итальянцам, штат Эспирито-Санто, некогда самый пустынный, быстро заселяется.
Хотя самая важная половина Минас-Жераеса принадлежит к покатости р. Сан-Франсиско, наиболее значительные города находятся в других бассейнах: Барбасена, Сан-Жуан-дель-Рей и Тирадентес расположены в бассейне Параны; Жуис-де-Фора—на притоке Параибы; Оуро-Прето, Марианна-Серро—в высоких долинах притоков рио-Досе; Диамантина, Минас-Новас—в верхних долинах Жекитиньоньи. Наибольшая скученность городского населения наблюдается на юго-востоке штата, что объясняется тяготением к столице, Рио-Жанейро.
Келус, город сан-франсисканского склона, ближайший к этому центру притяжения, лежит близ истоков Параопебы и вершины водораздела. Древний индейский arraial, основанный в середине XVIII века, Келус вынес на себе те же превратности судьбы, что и другие города этого края: доведенный рудными работами до цветущего состояния, он пережил затем период полного упадка, чтобы затем снова подняться и обогатиться посредством земледельческой культуры и скотоводства. Соседняя станция, Лафайет, является пунктом невольной остановки для путешественников и товаров, благодаря тому, что ширококолейная дорога, ведущая в Рио-Жанейро, здесь сменяется узкоколейной. Келусский хлопок, также как хлопок из окрестностей Бонфина, Тамандуа, Питанги (города эти расположены западнее, в долинах Параопебы и Сан-Франсиско) идет на выделку очень ценных материй, которые на рынках предпочитаются европейским. Деревня Конгоньяс-де-Кампо, названная так по имени одного дикого куста, который походит на парагвайский чай (yerba mate), есть одно из главных мест паломничества в Бразилии.
Станция Мигуэль-Бурнье, где ветвь Оуро-Прето отделяется от главной линии, занимает приблизительно центр рудной области;, политический и экономический центр штата Минаса. На западе возвышается Серро-до-Оуро—«Золотая гора»,—а на северо-западе другой отрог, носящий многозначительное название Серра-де-Моеда—«Денежная гора». На востоке местечко Оуро-Бранко—«Белое золото»—занимает высокую долину на полдороге к городу Оуро-Прето,—«Черное золото»,—нынешней столице штата, называвшейся прежде Вилла-Рика, над которою с юго-восточной стороны господствует живописная гора Итаколуми, с двойною вершиною. Оуро-Прето принадлежит, правда, к склону рио-Досе, но с этой стороны он ещё не имеет открытых сообщений с морем, и его история, промышленность и торговля отводят ему место в начале бассейна рио-Сан-Франсиско. Город расположен своими неровными постройками в извилистом овраге, перерезанном горками и пропастями: его внешний вид рассказывает его историю. Оуро-Прето, обязанный своим возникновением месторождениям золота, открытым в 1698 г., целиком построен на прежних галлереях и катакомбах, где собирается годная для питья вода, которою и пользуются жители; улицы его представляют собою не что иное, как прежния траншеи рудников; ещё в 1875 г. под одним из предместий города извлекали руду из бывшей шахты.
Несмотря на ветвь железнодорожной линии, связывающую Оуро-Прето с Рио-Жанейро через один из порогов Эспиньясо, город страдает от затруднительности сообщений и остается, вследствие этого, несколько в стороне от общего движения. Оттого жители Минас-Жераеса, этого первого по значению и населенности штата республики, считали бы за счастье иметь другую столицу, с лучшим местоположением, которое позволило бы украсить город грандиозными зданиями и более удобными сношениями. В Оуро-Прето показывают место, где находился некогда дом революционера Тирадентеса, который король приказал разломать, а землю под ним распахать и засыпать солью. По близости, находится мрачная темница, где окончил свои дни другой заговорщик, Маноэль-де-Коста, умерший, вероятно, от яду. Горная школа в Оуро-Прето, представляющая безтолковую кучу разных построек, которые, впрочем, должны быть скоро заменены монументальным зданием, заключает в своем музее богатую коллекцию минералов, самородков золота, алмазов и кристаллов.
К востоку от Оуро-Прето и у основания той же горы Итаколуми, расположены ярусами золотые рудники Пассагемские и раскинулся ныне пришедший в упадок город Марианна, основанный годом позднее столицы; история его та же самая: сначала быстрое обогащение от эксплоатации золотых приисков, а затем столь же быстрое падение. Некогда пышный город, который король Иоанн V называл своей «возлюбленной супругой», Марианна представляет теперь только собрание церквей и духовных семинарий. Другим оплотом католицизма в Бразилии является коллегия иезуитов, находящаяся на склоне горы Караса, на полпути между Оуро-Прето и Санта-Барбара. Железная дорога восточного склона Эспиньясо подымается на север в рудную область, через Инфисионадо. Каттас-Алтас-Санта-Барбара, Итабира-до-Матто-Дентро, Консейсаон, Серро, города, занимающие высокие долины, орошаемые притоками и подпритоками рио-Досе. Серро, обязанный своим названием пику Итамбе, возвышающемуся в двадцати километрах северо-восточнее, находится уже в состоянии упадка, несмотря на то, что владеет ещё золотыми и алмазными приисками; но окрестные деревни заселились земледельцами. Истощение залежей имело совершенно противоположный результат для Диамантины: разоренные горнорабочие, которым нечего было делать в рудниках, перебрались в город. Расположенная в высокой долине р. Жекитиньоньи, Диамантина (прежде Тижуко) ведет свои торговые сношения с Рио-Жанейро не морем, а так же, как и Оуро-Прето, через бассейн рио-Сан-Франсиско. Стоя на высокой террасе, обрезанной с обеих сторон утесами, она господствует над обширной панорамою, её алмазные прииски, приносившие прежде 3—4 миллиона в год, в настоящее время значительно, понизили свою производительность и не дают даже миллиона; но развитие некоторых промыслов, между прочим, кожевенного, отчасти вознаградило город за упадок горной промышленности. Находящийся на покатости той же реки, некогда цветущий город Гран-Могол теперь почти совершенно покинут.
Долина рио-дас-Вельяс, находящаяся в соседстве с главным городом штата, Оуро-Прето, составляет торговую ось бассейна Сан-Франсиско: города и селения скучены в её верхней части. Главный город, Сабара, расположенный на высоте 695 метров, на правом берегу и при начале речного судоходства, оказался счастливее своих прежних минасских соперников и не утратил ещё своей горной промышленности. Богатые английские компании эксплоатируют в окрестностях весьма продуктивные рудники Морро-Вельо, находящиеся на юго-востоке, близ местечка Вилла-Нова-де-Лима, хорошо известного минералогам под именем Конгоньяс-де-Сабара. Этот рудник «Старой горы» разветвляет свои глубокия галлереи в боках голой горы, окруженной другими, более высокими вершинами. Его металлоносные жилы, которые прежде эксплоатировались как попало, были временно заброшены, но в 1849 г. они перешли в руки богатых английских золотопромышленников, которые повели их эксплоатацию на рациональных началах. Разработка была очень производительна, особенно в 1860 и 1861 гг.; но потеря главной рудной жилы, затем обвал одной части рудников и пожар, уничтоживший стропила, заставил на время прекратить работы. Впоследствии они возобновились, и при занятых ныне 1.500—2.000 рабочих годовая добыча простирается до 2 миллионов, при чём прибыль целиком поступает в пользу английских акционеров: посредством двух смежных шахт, вырытых до глубины 800 метров, потерянная главная жила была снова приобретена. При полной производительности рудник мог бы давать 6 килограммов в день, что составит более 7 миллионов в год. Благодаря пребыванию на прииске многочисленных ученых, инженеров, технологов, натуралистов, Сабара сделалась наиболее важным во внутренней Бразилии центром научных исследований в области физической географии, геологии, метеорологии и древнейшей истории. В тридцати километрах от железнодорожного пути, на запад от Сабары, находится славящееся своим здоровым климатом плато Белло-Горизонте, куда предполагали переместить нынешнюю столицу Минас-Жераеса. Чистой воды в исследованном пространстве было бы вполне достаточно для города с 450.000 жителей. Рудная деревня Каэте, богатая горным льном (асбестом), занимает узкую долину с другой стороны Сабары, у основания знаменитой горы Пиедаде, на вершине которой с конца последнего века устроена пустынь.
Город Санта-Люсиа, следующий за Сабарою по течению рио-дас-Вельяс, также имеет свое место в летописях науки, так как по соседству его, в Лагоа-Санта, долгое время проживал Лунд, исследуя интересные гроты окрестностей; У Санта-Лусии есть также и свое историческое прошлое, как революционерного города: здесь в 1842 году произошло сражение между императорскими войсками и защитниками местной автономии или luzistas’ами, получившими это название от восставшего города. Находящиеся в окрестностях залежи яшмы, легко поддающейся резцу, породили в Санта-Люсии особую отрасль промышленности—выделку статуэток и разных священных предметов из этого красивого минерала. Дальше идет город Парауна—«Черная вода»,—стоящий при реке того же названия; занимая почти геометрический центр штата, этот город, на-ряду с Белло-Горизонте, был указан, как весьма благоприятное место для будущей столицы Минас-Жераеса.
В северной части штата два города, оба одинаково удаленные от реки и расположенные в области кампосов, сделались центрами значительной торговли по вывозу скота; это—на востоке Монтес-Кларос-дас-Формигас, стоящий у истока рио-Верде, а на западе—Паракату, прежний Пиракату («Изобилующая рыбой река»), расположенный на притоке реки Паратаку, у границы штата Гояс. Паракату вывозит сахар, прославленную водку, приготовляемую из сока сахарного тростника. Скалы Монтес-Кларос, так же как и скалы на озере Лагоа- Санта, изрыты многочисленными пещерами, в которых нашли остатки мегалониксов и других вымерших животных.
Порт Гуайкухи, ещё мало посещаемый, стоит у места слияния рек Вельяс и Сан-Франсиско, которая, выше Пирапоры, пересекает алмазоносную область Абаете. Ниже, по течению реки, следуют, один за другим, несколько городов. Януария или Салгадо, последний город в штате Минас-Жераеса, развился совершенно неожиданным образом: это один из наиболее деятельных центров в северной области. В штате Бахиа, сейчас же за границею Минаса, первым городом является Кариньянья; дальше идет Бон-Жезус-де-Лапа, прославившийся своим известковым утесом, высотою в 48 метров, из всех трещин которого торчат кактусы; в этом утесе находится глубокий грот «чудотворный», обращенный теперь в церковь, усердно посещаемую паломниками; это «святая святых» области Сан-Франсиско. Урубу, город «ястребов», раскинувшийся по правому берегу реки, против горы Пернамбуко, окружен возделанными полями. Ниже, у впадения рио-Гранде, стоит метрополия западной области Бахии, город Барра, складочное место продуктов, доставляемых с среднего течения реки, и исходный пункт торговцев, отправляющихся в долину Парнаибы или долину Токантина по рио-Прето. Серра-до-Ассуруа, лежащая на восток от Барра, имеет эксплоатируемые золотые залежи; а ещё ниже, на левом берегу реки, город Пилаон-Аркадо производит обширную торговлю солью, добываемою на глинистых берегах рио-Сан-Франсиско. Его богатые залежи каменной соли ещё не видели до сих пор кирки горнорабочего. Далее идут земли, где часто попадаются «высеченные камни» доисторической эпохи; теперь этот край менее населен, чем во времена иезуитских миссионеров.
Расположенный на правом берегу реки Сан-Франсиско, выше водопадов Пауло-Аффонсо, город Жоазейро, названный так по одному виду zizyphus или ююбы, выдерживающему самые сильные жары, был выбран конечною станциею железной дороги, которая от порта Бахиа направляется на северо-запад к рио-Сан-Франсиско. Город этот ведет значительную торговлю, и порт его постоянно загроможден судами, привозящими каучук, камедь и минералы, и забирающими грузы соли, добываемой на берегах рио-Салитре. Против него, в том месте, где должен современем оканчиваться мост-путевод через реку, в штате Пернамбуко, лежит деревня Петролина, где в самом деле бьют из земли источники нефти. Боа Виста, другая береговая станция, станет современем, подобно Жоайзеро, речным складочным местом выше лестницы водопадов; железная дорога должна соединить его с Пернамбуко через Кабробо, Агуас-Беллас и Гараньюнс. Из многочисленных проектов обхода водопадов осуществлен ещё только один, именно—Пернамбуко-Алагоаская железнодорожная линия, проведенная между городами Жатоба и Пираньяс, стоящими во главе судоходства по низовью Сан-Франсиско.
Ниже, благодаря торговле, возникли два очень оживленные города—Проприа, в штате Сержипе, и Пенедо— в штате Алагоас. Этот последний город, обязанный своим названием «Скала» массиву скал, на которых раскинулись его постройки, является одною из древнейших колоний Бразилии: основанный в 1620 г., по причине его важного в стратегическом отношении положения, он был захвачен голландцами, которые выстроили там отличную крепость, сохранившуюся в развалинах ещё до сих пор. Все суда, прошедшие через бар Сан- Франсиско, поднимаются до порта Пенедо, куда везут европейские товары и где принимают грузы хлопка, кож, риса и других товаров. Пиассабуссу, аван-порт Пенедо, лежащий также на левом берегу реки, в штате Алагоас, среди сахарных плантаций, выделывает превосходную тафию (сахарную водку).
Довольно плотное население Сержипе, самого маленького из всех штатов, считающагося раем «бразильского Союза», группируется в области, орошаемой рекою того же названия, притоком Котингуибы; главная его часть состоит из потомков тупинаесов и абакатуаров,—народов племени тупи. Нынешняя столица штата, Аракажу, расположенная на южном берегу этой реки, в 12 километрах от устья, ведет весьма деятельную торговлю, несмотря на то, что суда, имеющие более 2-х метров осадки, рискуют некоторою опасностью при переходе через бар. Аракажу считается вторым портом Бразилии по вывозу сахара. В 1892 г. из этого города было вывезено сахара: 188.600 мешков или 11.320 тонн. Суда небольшого водоуглубления забирают сахар, хлопок и водку в портах верхних рек—Мароиме и Ларангейрасе, а железные дороги развозят товары дальше внутрь страны, на север—до Капеллы, на запад—до Симаон-Диац, будущего центра сходящихся рельсовых путей. Сан-Христован, прежняя столица территории, бывшей тогда провинцией Сержипе, не располагает теми преимуществами, которые подняли значение Аракажу: лиман Ваза-Баррис, окаймляющий его пляжи, сообщается с морем посредством довольно глубокого бара (более 31/2 метров), но он загроможден банками, и в Сан-Христован можно добраться только на лодках. Наконец, на южной оконечности штата открывается третий лиман—реки Реаль, куда вливаются несколько водных потоков, между прочими—Пиауи, проходящий мимо города Эстансия, одного из главных центров культуры на береговой зоне.
На побережье Бахиа. расположены, один за другим, несколько портов, посещаемых каботажными судами и жангадами; но мореходство по заграничной торговле стремится сосредоточиться в гавани Сан-Сальвадор-де-Бахиа или просто Бахиа, стоящей у самого входа в залив или внутреннее море Тодос-ос-Сантос. Самый город Бахиа—второй в Бразилии по количеству жителей—занимает оконечность мыса, прикрывающего с востока великолепный залив, берега которого теряются из вида. Мыс, на котором стоит Бахиа, представляет собою самую высокую часть огромной окружности, и верхний город господствует на 40—50 метров над рейдом, стоящими на нём судами и отдаленными островами. Внизу торговые улицы тянутся параллельно берегу, по узкому пространству, заключающемуся между морем и откосами холма. Промежуточная зона, где редкия постройки окружены садами, разделяет два города своей зеленой полосой, и со всех сторон виднеются стрелки пальм и закругленные кроны манговых дерев, соперничающих с куполами церквей и их колокольнями. Издали эти два параллельные города, соединенные рампами, вертикальным ассансером, двумя «наклонными плоскостями», по которым скользят локомотивы, представляют величественный вид: ночью две параллельные линии света указывают положение обоих городов. Небольшой общественный сад отделяет Бахию в собственном смысле от её щегольского предместья Виктории, которое простирается на юг до холмиков лесистого мыса, увенчанного церквами. На последнем выступе гранитного утеса возвышается маяк Сан-Антонио.
Бахиа принадлежит к числу старейших городов Бразилии, хотя португальцы не основывали колонии на берегах этого залива тотчас вслед за открытием Христована Жакеса и Америго Веспуччи; по словам летописей, некто Диого Альварес, известный у туземцев под именем Карамуру, поселился здесь в 1510 г.; двадцать лет спустя к нему присоединилось несколько других колонистов, но город возник на холме Сальвадора только в 1549 году, когда здесь устроил свою резиденцию Томе-де-Суза, губернатор капитанств. Бахиа, с тех пор правильно посещаемый индийскими кораблями, заходившими сюда запастись продовольствием перед отправлением к мысу Доброй Надежды, сохранял свой титул столицы до 1763 года, т.е. впродолжении более двух веков, и долгое время не имел себе соперников по числу жителей и по торговому значению: по справкам иезуитского миссионера Аншиеты, в 1585 г. более половины всех белых, живших в Бразилии, т.е. 12.000 из 25.000, группировались в Бахии. Негров больше всего было тогда в Пернамбуко, но Бахиа скоро монополизировала этот африканский торг, и до середины XIX века её коммерсанты были, вопреки законов, оптовыми поставщиками этого живого черного дерева: в некоторые годы они ввозили до шестидесяти тысяч невольников. Отмена этого торга разорительно повлияла на город; только с большим трудом ему удалось воспрянуть посредством отпускной торговли земледельческими продуктами. Ещё до сих пор цветное население преобладает в Бахии: популярное название города осталось la Velha Mulata, т.е. «Старая мулатка». Бахиа, где со времени её основания водворились иезуиты, сохранила свое положение духовной метрополии Бразилии: над амфитеатром городских построек господствуют кресты сотни церквей и часовен. В XVII веке Бахиа считалась интеллектуальным центром африканской Португалии, но она не удержала за собою этого лестного положения: её библиотека, её музеи и ученые общества не имеют того важного значения, какого можно бы было ожидать в столь многолюдном городе; тем не менее, одна из двух медицинских школ, существующих в Бразилии, находится именно в Бахиа. Бахианцы отличаются среди других бразильцев представительностью, красноречием, и они всегда занимали видное место в управлении страной. Бахиа более бразильский город, чем Рио: она вовсе не имеет космополитического характера столицы, и её дома, по большей части облицованные фаянсовыми израсцами, походят скорее на дома Лиссабона. Одна из церквей построена из камня, доставленного в готовом обтесанном виде из Португалии.
Порт Бахии, защищенный против восточных и юго-восточных ветров полуостровною массою, на которой стоит город, совсем открыт для южных волнений, врывающихся в залив через широкий вход; напор волн несколько ослабляется банками, скалами и рифом, на котором возвышается крепость до-Мар или Сан-Марцелло; большие суда бросают якорь в некотором расстоянии от берега. До сих пор ещё проект закрытого порта остается без движения; по этому проекту от моря будет отнято сто тысяч гектаров пространства, которое займут два волнореза; из них один, в 2 километра длины, пойдет от северной оконечности Бахии к форту Сан-Марцелло, а другой будет начинаться от южного квартала, где находятся арсенал и таможня, и окончится мюзуаром, соответствующим форту. Дополнением этому будущему порту будут служить сухие доки, пробитые в черном граните, или coragao de negro. Сахар, табак, кофе, хлопок, скот и кожа составляют главные предметы торговли Бахии, весьма богатой произведениями почвы: рынок её поражает замечательным обилием и разнообразием плодов, соответствием чему является пестрота самой рыночной толпы, где белые, негры и метисы перемешиваются между собою живописными группами. Средняя ценность торгового обмена в Бахии: ввоз около—50.000.000 франк.; вывоз около—44.000.000 франк.
Среднее движение судоходства: 3.000 судов, вместимостью около 1.700.000 тонн.
Таможенные доходы в 1890 г.: 11.240.000 мильрейсов, т.е. около 22.000.000 франков.
Несколько судов занимаются в окрестных пространствах моря ловлею китообразных животных, жир которых ещё недавно утилизировался городом в качестве осветительного материала, но теперь отправляется почти весь в Европу; гонимые южными ветрами, киты часто заходят в залив; тогда снаряжаются барки с гарпунщиком во главе и целым отрядом ловцов, которые пускаются на преследование прибыльных гостей: в течение года удается захватить до пятидесяти животных. В городе имеется салотопенный завод, выделывающий из китового жира спермацет; в былое время на острове Итапарика существовало ещё несколько таких заводов, в которых большая часть оград, вокруг садов и дворов, была сделана из китовых костей. На этом острове нашли небольшие залежи каменного угля. Самый остров представляет собою длинную землю, северная оконечность которой занята городом. Отличаясь необыкновенным плодородием почвы и чудным климатом, он производит массу самых разнородных, превосходных продуктов; его прозвали «Европою бедняков», так как многие из бахианцев, мелкие ремесленники и мещане, выбрали его для своих семей дачною местностью. Во время войны за независимость, Великобритания предложила своей должнице Португалии взять в уплату её долга остров Итапарику. Это было равносильно вручению англичанам ключа от целой Бразилии. Португалия, конечно, отклонила это лицемерное предложение.
Со стороны океана, на полуострове, занимаемом Бахией, раскинулись предместья, застроенные виллами; между ними особенно красиво Рио-Вермельо, дачки которого рассеяны на зеленеющих холмах и в цветущих оврагах; на севере, группы изящных домов продолжаются на холмах и на полуострове Бонфин, с холмов которого можно любоваться чудной панорамой города, залива и двух портов—на юге Бахиа, на севере Итапагипе; церковь, воздвигнутая на восточных склонах лесистого холма, считается богатейшею во всей Бразилии: статуя св. Девы вся усыпана бриллиантами. Вся окружность залива, так называемая Реконкаво или «Раковина», окаймлена торговыми аггломерациями, которые сообщаются с Бахией посредством маленьких береговых пароходов, которых в ходу более тысячи.
Санто-Амаро, стоящий на реке того же названия, впадающей в северной оконечности залива, представляет собою хорошенький городок, окруженный полями сахарного тростника и другими культурами; через город проходит железная дорога; внизу, на левом берегу лимана, находится земледельческая ферма штата. На Парагуассу или «Великой реке», впадающей в западной части залива, главный город Качоейра получил свое название от водопадов, прерывающих течение реки; это—необходимое складочное место для всех товаров, идущих извнутри страны по направлению к Бахии, и он дополняет столицу, как мостовое оборонное укрепление на берегу континента. Табак, самый ценный местный продукт, кофе и фрукты составляют главные предметы отпускной торговли Качоейры и её аван-порта Марагожипе, очень известного среди кофейных плантаторов особым желтоватым сортом кофейного боба; что касается скота с сертан и из долины Сан-Франсиско, то главным рынком для торговли им является северный город Фейра, т.е. «Ярмарка», Санта-Анна. Влияние торгового движения, направляющагося к низовью Парагуассу, распространяется на север до Пиауи, а на запад и юго-запад до Гояса. Качоейрский мост о четырех арках, каждая в 92 метра длины, считается ещё до сих пор замечательнейшим сооружением во всей Бразилии; он соединяет город с его предместьем на правом берегу, Сан-Феликс, исходным пунктом железной дороги, поднимающейся по долине Парагуассу к Ленсоэсу, в область алмазов. Сокровища, открытые здесь в 1845 г., тотчас же привлекли тысячи горнопромышленников, и в гравии было открыто огромное количество алмазов, которых в первый год добывалось ежедневно на 66.000 франков. В алмазных месторождениях Ленсоэса и Чапады Диамантины, занимающих западную часть долины Парагуассу, добывается главным образом «карбонад», т.е. черноватый, аморфный алмаз, который употребляется при пробитии в скалах туннелей. Однако, край этот имеет значение только благодаря своей земледельческой культуре и своим пастбищам. Железная дорога, идущая из Качоейры к истокам Парагуассу, продолжится по плоскогорьям до рио Сан-Франсиско.
Город Назарет, стоящий у места начала судоходства по лиману Жагуарипе, открывающемуся как раз на юге острова Итапарики, так же, как и Качоейра, служит континентальным складом Бахии; он снабжает жителей столицы маниоком и располагает также железною дорогою, которая доставляет ему товары извнутри страны. Предметы продовольствия Бахиа получает по железной дороге, идущей прямо на север, к городу Алагоиньясу, где она разветвляется: одна её ветвь направляется параллельно берегу, через сахарные и табачные плантации, к Тимбо, близ Итапикуру; другая же идет на северо-запад к Вилла-Нова-да-Раинья, откуда продолжается до города Жоасейро, стоящего выше водопадов реки Сан-Франсиско. На восток от этой железнодорожной линии, по близости города Монте-Санто, в 1784 г. был найден знаменитый метеорит Бендего, глыба в 5.343 килограмма весом, которую с великим трудом перевезли в музей Рио-Жанейро.
К югу от залива Всех Святых (Тодос-ос-Сантос) по побережью, один за другим, следуют города: Валенса, где фабрикуются лучшие бумажные ткани в Бразилии; Тапероа, прячущаяся за цепью островов и островков; Камаму—рынок земледельческих продуктов, очень оживленный и имеющий по соседству порт Ахарахи, после порта Бахиа, самый глубокий, обширный и наилучше защищенный во всей этой части побережья; Контас или Барра-до-рио-до-Контас, река которого выходит из богатой области алмазов; Ильеос—Сан-Жорже-дос-Ильеос,— названный так от островков, защищающих его рейд. Этот глухой городок, торгующий исключительно только лесом, имеет тем не менее свое историческое прошлое: он был основан в 1530 г., т.е. за девятнадцать лет до основания Бахии, и получил известность в то время, когда иезуиты сделали его центром своих миссий в области Айморес. Эксплоатация золотых руд в соседних горах доставила ему значительную торговлю; но эти руды скоро обеднели, и дикие индейцы закрыли дороги внутрь страны; колония таким образом опустела, а жизнь перенеслась на другие пункты побережья. В настоящее время делают попытки воскресить этот умерший город, отряжая сюда колонистов-земледельцев и мастеровых, которые прокладывают в лесах дороги и работают на водопадах по утилизаций для промышленности этой даровой силы.
В лабиринте вод, соединяющих устья Поксима, Пардо и Жекитиньоньи, благоденствует, несмотря на такое сырое местоположение, город Канавиейрас, прежнее место ссылки политических преступников; расположенный в 2 километрах от моря, он доступен только для небольших судов, имеющих не более 11/2 метра осадки; тем не менее он вывозит какао, копаловую камедь, волокна пиассавы и палисандровое дерево или «жакаранду», давшее свое название соседней деревне. Выше, на Пардо с 1882 по 1886 год тысячи искателей рылись в гравии Салобро, ища там алмазов; но страшная оспенная эпидемия опустошила народившийся город, и в настоящее время прииски почти совершенно заброшены. Южнее Канавиейраса, под сенью кокосовых деревьев, приютился порт Бельмонте, давший свое название низовью Жекитиньоньи; посредством этой реки он поддерживает некоторую торговлю с восточными округами Минас-Жераеса. В высоких долинах бассейна находится знаменитый рудный город Минас-Новас, основанный паулистскими горнопромышленниками в стране индейцев макусси, в первые годы XVIII века; город этот быстро достиг цветущего состояния, но также быстро и утратил свое значение, вследствие разных стеснительных мероприятий, которыми правительство думало оградить рудный промысел. Желтые топазы и аквамарины, добытые в Минас-Новасе, служат украшением многих музеев.
Железная дорога, выходящая из порта Каравеллас, у южной оконечности штата Бахиа, поднимается в высокие золотоносные долины, проходя через город Филадельфию—Теофило Оттони,—центр земледельческих колоний, основанных на берегу Мукури. Эта железная дорога, которая должна окончиться в порте Гуайкухи, в месте соединения двух рек, Сан-Франсиско и рио-дас-Вельяс, дает Каравелласу преимущество перед всеми другими портами Южной Бахии. В архипелагах Аброльос несколько судов занимаются ловлею китов. В начале XIX века, в Каравелласе была основана небольшая колония китайцев, которых правительство выписало для культуры чая, но эта колония быстро исчезла. К этому городу направляется поток иммиграции, тогда как гавань Порто-Сегуро, откуда ведет свое начало история Бразилии прибытием Альвареса Кабраля, посещается теперь только рыболовными судами, которые среди соседних рифов Итаколуми и Аброльос занимаются ловлею особого вида лососей—гарупа. Маленький архипелаг образует среди открытого моря великолепный небольшой порт, где торговые суда могут свободно производить операции, не боясь никаких таможенных притеснений.
Сан-Матеус, находящийся в северной части штата Эспирито-Санто, окружен кофейными плантациями и маниоковыми полями, продукты которых вывозятся через порт Консейсаон-да-Барра; в общежитии он известен под сокращенным названием «Барра», с прибавлением наименования реки, при устье которой стоит. У бара рио-Досе находится ещё другая деревня, но она не имеет торгового значения по недоступности канала, особенно во время южного ветра: суда, имеющие более полутора метра осадки, подвергаются тогда опасности; далее судоходство по реке доступно только для тех судов, которые имеют более 60-ти сантиметров на киле. А между тем река эта, не имеющая почти никакой экономической ценности в своем низовья, окаймленном болотами и полузагражденном высоким порогом, своею верхнею частью орошает одну из богатейших областей Минас-Жераеса, ту, в которой находится его столица, Оуро-Прето, почти совсем отрезанная от побережья. В настоящее время усиленное внимание обращено на то, чтобы поднять значение её рынков постройкой железных дорог. Будущая сеть железных дорог в восточной части штата проектирована в таком роде, что ветви её должны сходиться у города Пессанья, стоящего на северном притоке рио-Досе. Правительство сосредоточило здесь все оставшиеся индейские племена. Пессанья славится своим превосходным хлопком.
На юг от рио-Досе следуют несколько небольших портов—Риашо, Санта-Круц, Алмейда,—до широкой бухты Эспирито-Санто, давшей свое название целому штату; здесь же находится столица штата, Виктория, более известная под старым названием Капитании. Она расположена на юго-западной оконечности острова, вокруг которого воды залива катятся по узкому каналу Маруипе, через который перекинут деревянный мост; напротив, на берегу материка, видны уцелевшие постройки прежнего главного города, Вилла-Велья, над которым возвышаются куполы церквей и монастырей; на востоке обрисовываются отдельные горы: Пенья (130 метров) и Морено (210 метров), стоящие у самого входа в лиман; на одной из них построена церковь, а на другой—маяк. На севере, за Фра-де-Леопардо, другая, более высокая гора, Местре-Альварес, называемая сокращенно Местиальве, вздымает свои три, совершенно одинаковые, вершины на 980 метров. По словам Муше, это прежний вулкан, давно уже, впрочем, потухший; в нём нашли залежи серы. Своею массою, изолированностью и близостью к берегу, гора Местиалве является самым приметным с моря пунктом на всём побережье Бразилии. Несколько лет тому назад Виктория, не имевшая ещё тогда никакой торговли, видела в водах своего канала одни только гоэлеты; но предпринятые с того времени работы по углублению канала сделали вход в порт доступным для больших судов, приходящих из Европы, так как на баре его не менее 5—6 метров глубины. Это быстро двинуло вперед торговлю Виктории, куда тысячами стали стекаться эмигранты; с тех пор Эспирито-Санто стал независимо от Рио-Жанейро вести сношения с заграницей.
Колонисты—немцы, поляки, швейцарцы, тирольцы, португальцы и особенно итальянцы,—численность которых доходит до 30.000,—сгруппировались главным образом в южной части штата, около Аншиеты—прежней Беневенте,—вокруг Альфредо-Шавес, Итапемерима и Качоейро. Аншиета получила свое название в память иезуитского миссионера, который сгруппировал вокруг себя 12.000 индейцев из окрестных лесов. Пока продолжались эти «покорения», патеры строго устраняли оттуда белых, и даже, во во время изгнания их из Бразилии, выговорили, чтобы вокруг деревни «новообращенных» индейцев оставалось «неотчуждаемое» пространство земли в шесть квадратных миль; но как только миссионеры ушли, эта анклава была захвачена. Некоторые из существующих колоний, находящиеся ещё под опекою правительства, получают ежегодную субсидию семенами и скотом, но большая часть колоний уже «эмансипированы», т.е. предоставлены их собственным силам, и работают на свой страх и риск на землях, разделенных небольшими участками. Главным их занятием служит культура кофе, сбор которого в 1892 года достиг 20 миллионов килограммов. Кроме того, в колониях возделывают маниок, рис, бобы и другие пищевые растения, которыми снабжают рынки соседних городов.
Значительнейшие города, принадлежащие к бассейну Сан-Франциско и смежному побережью, с приблизительной цифрой их населения:
Штат Минас-Жераес: Оуро-Прето—20.000 ж.; Диамантина—14.000; Януариа—10.000; Серро—7.000; Сабара—5.000; Питангуи—3.000; Морро-Вельо—3.000 ж.
Штат Пернамбуко: Каброро—3.000 ж.
Штат Алагоас: Пенедо—5.000 ж.
Штат Сержипе: Аракажу—15.000 жителей; Сан-Христован—5.000; Проприа—3.000 ж.
Штат Бахиа: Бахиа (Сан-Сальвадор)—200.000 ж.; Качоейра и Сан-Феликс—20.000; Назарет—8.000; Санто-Амаро—7.000; Итапарика—6.000; Барра-до-Рио-Гранде—6.000; Кариньянья—3.000; Канавиейрас—3.000; Каравеллас—3.000; Филадельфия—2.000; Ильеос—1.500; Порто-Сегуро—1.000 ж.
Штат Эспирито-Санто: Виктория—20.000 ж.