III. Покатость реки Токантин. Штат Гойяс

Гидрографическая система Токантина тесно связана с системой Амазонки. Если справедливо, как, повидимому, всё на это указывает, что, вследствие постоянного оседания морского дна, воды Атлантического океана залили часть суши, занимаемую в настоящее время Амазонским заливом, то река Токантин, соединяющаяся теперь с «рекой-морем» протоками, наводняемыми приливом, некогда прямо сливалась с ней восточнее острова Маражо: в те времена Токантин являлся простым притоком Амазонки. При том он течет с того же склона, как и другие южные притоки великой реки,—Ксингу и Тапажос, и течение его развивается параллельно им. Но по области своих истоков Токантин, вытекая из самого центра бразильского горного массива, граничит с другими естественными областями, именно с бассейнами рек Сан-Франциско и Параны. Поэтому Бразилия, преобразовавшись в федеральную республику, возъимела мысль создать новый главный город именно в этой водораздельной области, близ места, откуда расходятся три главные реки. С чисто геометрической точки зрения, избранное место, конечно, вполне совпадает с центром территории; но если бы хотели взять истинный центр, т.е. то место в Бразилии, вокруг которого население численно уравновешивается, то его пришлось бы искать гораздо далее на восток, в штате Минаш-Жираеш (Минас-Жераес). Думали, что в будущем центр населенности, постепенно перемещаясь на Дальний Запад, в конце концов займет место, предназначенное для будущей столицы, подобно тому, как в Северо-Американских Соединенных Штатах центр населенности безостановочно передвигался по мере прилива переселенцев с востока на запад, от побережных городов к пустыням внутренности страны.

Границы Гойяса совершенно не совпадают с границами бассейна, воды которого река Токантин изливает в залив Пара. Штат Гойяс, поверхность которого исчисляется самым различным образом, занимает к югу от гор Пиренейских часть южного склона, спускающагося к реке Паране, а с западной стороны он захватывает лишь половину долины реки Арагвайя; границу его образует эта река. Пространство и народонаселение Гойяса: Пространство по Вагнеру и Зупану—747.311 квадрат, километр. Население по переписи 1890 года—227.572 душ. Вероятное население в 1893 году—250.000 душ. Плотность народонаселения—0,33 жит. на 1 квадр. килом.

Что касается очертаний бассейна истечения, то они отличаются замечательной правильностью. Вокруг обоих главных речных ветвей, Токантина и Арагвайи, возвышается овальный амфитеатр, замыкаемый на севере скалистыми уступами, откуда низвергаются последние водопады реки; внешния стены этого большого амфитеатра составляют, если не хребты гор, то по крайней мере обрывистые края плоскогорий и возвышенности. В особенности на востоке бассейн ограничен высокими обрывами, которым дают имя serras (горы), благодаря представляемому ими со стороны долины виду: таковы серра-даш-Мангабейраш, серра-до-Доуру, серра-да-Табатинга, серра-до-Паранан. В действительности высоты состоят из шападонш (chapadoes), отрывков песчаникового плато, однообразно тянущихся, возвышаясь в среднем на 400 метров; над ними местами поднимаются кубические массы, высотой в 80 метров, а местами среди них образовались впадины такой же глубины. Вся эта страна была однообразной равниной, и её теперешния неровности произошли вследствие разрушительной работы вод. Только незначительная часть нижнего течения Токантина проходит по наносной равнине, продолжающей на восток Амазонскую низменность.

Совершенно неизследованные части бассейна Токантина занимают ещё очень большую площадь, потому что путешественники,—среди которых следует назвать Франсиса де-Кастельно, Коуто де-Магальянш, Хасслера и Эренрейха,—вообще не удалялись от реки или её непосредственного соседства. Поль и Наттер тоже посещали Гойяс. В ХVIII столетии также было совершено несколько путешествий с целью географических открытий, хотя португальское правительство запретило их из ненависти ко всяким переменам. Тавареш Лисбао (Tavares Lisbao), повинный в том, что спустился по Токантину до города Пара, был посажен в тюрьму, вместе со своими спутниками, и лишь с трудом избежал смерти.

Две реки, одинаковые по длине течения и мало различающиеся по своей многоводности,—собственный Токантин и Арагвайя,—сливаются и образуют ниже одну реку; во Франции подобный пример представляют Луара и Аллье. Между обеими бразильскими реками, как и между французскими, поднимаются высоты, достаточно значительные, чтобы местами принимать вид настоящих гор. Они представляют отдельный геологический остров; в Гойясе этот остров состоит из метаморфических пород, окруженных песчаниками.

Первые воды, питающие правую реку, т.е. Токантин, вытекают из угловой долины, образуемой поперечным хребтом Пиренейским, и собираются в тихом озере Формоза, по выходе из которого воды текут сначала на северо-запад под названием Мараньян (Maranhao), потом уклоняются под прямым углом на северо-восток. Соединившись с потоком Монтеш-Кларуш. река получает имя Токантин (собственно Токантинш, Tocantins), сохраняя его до моря, и сливается с другой, равной по величине, рекой,—Параной или Парана-Тинга («Белая Река»), в которую собираются все ручьи, стекающие с западного склона гор Паранан и Табатинга. Река, получающаяся от слияния всех этих разветвлений многоводных речек, была бы доступна для плавания больших паровых судов, если бы её местами не пересекали каменистые пороги.

Дальше следуют разные крупные притоки, стекающие почти все с восточного склона; один из них, Рио-до-Сомну, берет начало на вершине одного водораздела (возвышающагося на 642 метра над уровнем моря), откуда воды стекают на две стороны. Даже на карте Омена де-Мелло, изданной в 1895 г., обозначено, что лежащее на вершине водораздела озерко изливает свои воды тремя истоками—в Токантин текут речки Сомниньо и Нову, а в реку Франсиско речка Саран.

После впадения реки Маноэль-Альвеш-Гранде, Токантин прорывается сквозь скалистые преграды. Эта часть его течения является «героической» по внезапным переменам направления, порогам и водопадам. Наконец, наткнувшись на севере на неодолимую гряду, он принужден отклониться на запад и слиться с Арагвайей, которая кажется главной из этих рек-близнецов по направлению её долины, равно как и по несколько большему расходу воды.

Река Арагвайя берет начало южнее Токантина. Под именем Рио-Гранде (столь обычным в Америке), она вытекает из гор Серра-Кайяпо, недалеко от других потоков, спускающихся на запад к Парагваю. Увеличившись принятием Рио-Кларо и других значительных притоков, она уже становится легко-доступной для судоходства, ещё до впадения, с западной стороны, своего самого многоводного притока, Рио-даш-Мортеш, называемого в верхних частях его Ронкадор; он протекает там по плоскогорью без заметного водораздела; здесь воды, с неопределенным падением, с одной стороны извиваются к бассейну Токантина, а с другой—к бассейну Парагвая. В том месте, где река Рио-даш-Мортеш впадает в Арагвайю, эта последняя разделяется на два рукава, между которыми лежит продолговатый остров Бананаль, занимающий площадь в двадцать тысяч квадратных километров.

Этот «Банановый» остров имеет не менее 400 километров протяжения с юга на север, а считая изгибы западного берега и все 510 километров. Он, повидимому, представляет пласт озерных осадков: его поверхность сохранила полнейшую горизонтальность, и в северной части он ещё усеян болотами; говорят, что на острове имеется даже обширное озеро, изливающее свои воды в восточный рукав Арагвайи, обыкновенно называемый Брасо-Менор («Меньший Рукав»), потому, что он менее многоводен, чем западный. К северу от острова Бананаль идут два других острова, также некогда заполнявшие водоемы древнего внутреннего моря; они тянутся до 8-го градуса широты, вдоль гор Серра-дош-Кайяпуш, которые понемногу подходят к реке и отделяют травессонш или энтапавайш, т.е. перегораживающие реку каменные гряды, состоящие из эруптивных пород или из гнейса. В этих местах река образует пороги или каскады, начиная здесь спускаться с внутренних плоскогорий на Амазонскую низменность.

Первые пороги совсем не опасны для судоходства, но затем течение становится быстрей, и чаще появляются водопады и водовороты, на протяжении около 29 километров, до Каррейра-Комприда; на этом участке Арагвайя в общем спускается на 25,₅ метра, т.е. падение её равняется приблизительно одному метру на километр. Затем, река поворачивает на северо-восток, образуя несколько меньших быстрин и водоворотов; дальше, суженная до 150 метров, очень глубокая и быстрая, она несется в теснине, между скал, изрытых пещерами и покрытых индейскими изваяниями, которые бразильские судовщики принимали за изображение Христовых Страстей, отчего это ущелье и получило имя Мартириуш. Ниже река вступает в теснину Кашоэйра-Гранде («Большой катаракт»), где её падение почти равняется падению у Каррейра-Комприда, именно равно 16 метрам на протяжении 19 километров. Эренрейх спустился через эти пороги в один час времени, между тем как для подъема против течения большим баркам нужно пятнадцать дней, а маленьким от шести до восьми. Затем, дальше, воды снова становятся спокойными вплоть до места, где, встретив преграду из утесов, река вдруг отклоняется на северо-запад и рядом новых порогов доходит до слияния с другой большой рекой,—Токантином. Эта последняя, несмотря на меньшую массу её вод, дает свое имя соединенным рекам. Слияние их называется «Дуаш-Барраш», т.е. «Два бара».

Ниже слияния, река ещё не выходит из каменистого пояса. Течение её пересекается многочисленными каменными грядами (travessoes), тянущимися от берега до берега. При проходе между скал Тоири, воды спускаются на несколько метров рядом ступеней; даже мало нагруженные барки не могут благополучно проходить эти пороги, кроме как во время половодий, в марте и апреле; в остальное время года приходится разгружать барки и проводить их через пороги бечевой. Дальше речное русло пересекается другими порогами, имеющими в общем высоту в два метра: это пороги Итабока, представляющие последние резкия понижения русла Токантина. Но ниже их, фарватер продолжает быть загражденным подводными камнями, и обыкновенное судоходство останавливается у разрушенного форта Алькобаса, где в низкую воду глубина реки всего 1,₁₀ метра. Это место отстоит не более как на 210 километров от узла водяных путей, где Токантин вливается в устье Пара. Таким образом, река Токантин доступна для плавания больших судов только на одной десятой всего её протяжения. Гидрографическая система обеих рек выражается следующей таблицей:

Таким образом, штат Гойяс совершенно лишен естественного сообщения с побережьем, и ему придется при помощи искусственных сооружений, каналов и железных дорог, превращать в торговые пути его две могучия реки, Токантин и Арагвайю. Как и на западе, в местностях, орошаемых притоками Амазонки, цивилизованным бразильцам известны только самые берега Токантина и Арагвайи: лежащие между ними плоскогорья являются почти на всём своем протяжении terra incognita.

Гойяс отличается большим разнообразием климата, вследствие направления Токантина с севера на юг и течения его по очень крутому склону. От истоков Арагвайи до устья Пара воды проходят в южном полушарии 17 градусов по широте, а общее понижение равняется приблизительно 800 метров между самыми низкими порогами плоскогорья и наносными низменностями морского побережья. Если же считать за начальную точку крутые обрывы амфитеатра гор Серра-Гойяна, то понижение русла рек превышает 1.200 метров. В то время, как нижняя часть бассейна входит в амазонскую полосу и, следовательно, пользуется приморским климатом, жарким и сырым, с очень незначительными суточными и годовыми колебаниями температуры, область верхнего бассейна, образующая род амфитеатра в самом центре материка, представляет гораздо большие колебания температуры. Холода иногда достигают нескольких градусов ниже нуля; они наступают особенно в августе, вследствие южных ветров,—нормального юго-восточного пассата, или юго-западного ветра; с другой стороны, летние жары доходят и даже превышают; 40°С. Амплитуда колебаний температуры, очень значительная по разным временам года, также бывает велика между днем и ночью, когда ветер вдруг переходит с одной страны света на другую; менее чем за двадцать четыре часа можно наблюдать скачки температуры в 20 и даже в 24 градуса. Впрочем, смена времен года происходит так же, как и в менее возвышенных частях южного тропического пояса; начинающие идти в сентябре дожди обозначают начало лета, которое в то же время есть зимний период южного полушария. Количество воды, получаемой верхними долинами Токантина, до сих пор, кажется, не было измерено ни одной метеорологической станцией в Гойясе. Его оценивают в один метр в год. Во время сухого времени года дожди заменяются очень обильными росами, которых достаточно для поддержания источников.

Флора и фауна представляют изменения, соответствующие изменениям климата на покатости, тянущейся от центрального плоскогорья к низменностям амазонского устья. С этой стороны сельва расстилается сплошным морем, прорезываемая только реками и протоками, между тем как в верховьях, на возвышенностях, леса редки. Почти вся страна состоит из расположенных ярусами кампосов, где древесная растительность представлена только отдельными группами, и из катинг (catingas), т.е. лесов с многочисленными прогалинами. В наиболее плодородных местностях такия катинги походят на искусственные парки; в других же местах они представляют жалкий вид, и европейцы находят, что издали они напоминают заброшенные плодовые сады. От плоскогорий, поросших редким лесом, спускаются к лежащему внизу сплошному лесу скаты, покрытые высокой травянистой растительностью. Некоторые южные виды уже указывают на переход от амазонской покатости к лаплатской. К югу от высоких хребтов, называемых шападон (chapadoes), плоскогорья покрыты различными видами очень живописного растения canella de ema (vellosia maritima), принадлежащего к классу однодольных: его чешуйчатые ветви оканчиваются прелестными белыми цветками, прикрытыми висячими волокнами, похожими на листья плакучей ивы. Воды реки населяют кайманы трех различных видов и дельфины, а в верхних притоках, по словам Огюста-де-Сент-Илера, живет гигантский вид лепидосирена, так называемый миньосео, похожий на огромного червя; он будто бы топит даже крупных животных, схватывая их снизу за брюхо. Аргентинские «страусы» проникают до южных частей Гойяса.

Индейцы гойясы или гвайясы, по имени которых называется эта страна, больше не составляют отдельной народности, и потомки их слились с племенами иного происхождения. В настоящее время самую значительную туземную группу составляют кайяпо, известные под другими именами за пределами Гойяса, в Матто-Гроссо и в штате Сан-Пауло. Их, вероятно, около 12.000 душ; они живут вдали от городов в горах, преимущественно к западу от Гойяса, между реками Арагвайей и Ксингу, и на северо-восток, на границах Мараньяна. По языку и нравам их причисляют к великому этническому семейству гес, названному так Марциусом, потому что имена большей части составляющих его племен оканчиваются на «гес». Однако, этот путешественник именно кайяпо поместил в отдельную группу, отличную от той, к которой их причислили впоследствии. По форме черепа они, повидимому, должны составлять особую семью, потому что они отличаются от всех прочих гесов сильной брахикефалией; сверх того, немногие индейцы представляют столь резко выраженный монгольский тип. Подобно своим соплеменникам ботокудам, оставшиеся независимыми кайяпо носят в нижней губе деревянный кружок (боток); им незнакомы гамаки, и они не пользуются лодками для переправы через реки; но всё-таки они гораздо промышленнее ботокудов и выказывают большое искусство в выделке разных мелких вещей—оружия, инструментов и нарядов. Будучи очень воинственны, они часто воевали с европейцами, но некоторые их племена были «цивилизованы» насильно и поселены в деревнях под непосредственным надзором победителей, и там постепенно зачахли. Главная масса нации, оставшаяся свободной и почти неизвестная бразильцам, не может долго ускользать от исследований путешественников.

Другие индейцы той же расы, известные бразильцам под именем шавантов (chavantes), живут в бассейне Арагвайи, особенно по течению Рио-даш-Мортеш; сами они называют себя акуэ. К тому же семейству следует причислить шикриаба, живущих в области водораздела между реками Паранатинга и Паранаиба, далее—акроа и шеренте, обитающих на реках Рио-де-Сомно и Токантине, выше «Duas Berras», и апинаже, совершенно голых дикарей, живущих в области холмов между Арагвайей и Токантином. Апинаже высокого роста, очень пропорционально сложены, но лица их немного монгольского типа, с выдающимися скулами, приплюснутым носом и скошенными глазами. Они живут рыбной ловлей и охотой. Мирные шеренте на реке Рио-де-Сомно поддерживают хорошие отношения с белыми и даже много раз посылали уполномоченных в Рио-Жанейро. Но попытки приручить шавантов на реке Арагвайе оказались бесплодными. Жившие раньше на берегах этой реки исчезли; не долго существовала и колония, об устройстве которой так хлопотал Коуто Магальянш, ученый автор «l’Homme Sauvage», основавший её в 1863 г. и желавший сделать из неё земледельческий и торговый центр. Шаванты поселились на берегах реки Рио-даш-Мортеш и в 1887 году напали на бразильский отряд, попробовавший исследовать эту долину. Коуто-де- Магальянш утверждает, но не констатировав этого положительно, что шаванты поедают своих умерших детей, чтобы снова ассимилировать их с собой. Точно также, чтобы не разлучаться с умершими родственниками, они закапывают их в своей жилой хижине и по ночам ожидают появления любимых людей. Во время войн с белыми шаванты и шеренты часто бывали очень опасны. Кастельно видел в Гойясе одного пленного шерента, на груди которого было около двухсот шрамов, означающих число убитых и съеденных им людей: рубцы на правой стороне означали «христиан», на левой—туземцев. В общем, количество шавантов, шерентов и других соседних племен равняется приблизительно 10.000 душ.

Главные племена карайясов (встречающихся также на правом берегу реки Ксингу) живут на западном склоне долины Арагвайи, на острове Бананаль и, к востоку от Токантина, на границах провинций Пара и Мараньян. Этих туземцев считают происходящими от особого этнического корня, отличного от корня гес, тупи и караибов. Их язык, отличающийся очень неясным выговором, изобилует многосложными трудно произносимыми словами. Он не похож ни на один из южно-американских языков. Подобно старинному караибскому языку на Антильских островах, он представляет, будто бы, следы двух говоров, из которых один присвоен специально женщинам; но этот последний говор, повидимому, есть лишь первоначальная форма языка мужчин. Большая часть карайясов отличаются очень узкими черепами, сильно согнутыми носами, маленькими, немного косо лежащими глазами и гораздо более тонкими волосами, чем у других индейцев. Среди многочисленных племен карайя, в общем насчитывающих четыре тысячи «луков» (т.е. воинов), племя шамбоа, вероятно,—наименее чистокровное, вследствие многочисленных скрещиваний с женщинами из племени кайяпо и частого усыновления захваченных в плен детей. Карайя едва-ли не самые искусные ремесленники из всех бразильских туземцев; однако, они не плетут гамаков, и в этом отношении походят на индейцев гес, но отличаются от них удивительной ловкостью в управлении лодками; туземцы, которых путешественники по Западной Бразилии некогда называли canoeiros, (лодочниками), вероятно, были карайя. По своим нравственным качествам, остающиеся независимыми племена карайя выгодно отличаются от других народностей и посещающих их европейцев. Они не пьют спиртных напитков и не унижаются до хитростей и обманов. Очень строгие блюстители супружеской верности, они, говорят, предают сожжению жен, уличенных в прелюбодеянии. Для поддержания порядка в семьях, они завели даже специальное учреждение, единственное в свете: они назначают вдовам особого мужа, содержа его на счет общины и избавляя от всех работ, трудов, войн и набегов, в которых участвуют его товарищи. Способ их хоронить покойников, вероятно, тоже единственный в мире: они закапывают тело не горизонтально, но стоймя, при чём голова возвышается над землей, чтобы можно было класть покойнику в самый рот бананы и другую необходимую ему пищу.

В Южном Гойясе черное население было некогда очень значительно по сравнению с белым. Плантаторы ввезли сюда африканских работников, при чём жестокость их доходила до того, что они не позаботились даже купить и женщин, поэтому ввезенные негры погибли, не оставив потомства. В комарке Гойяс насчивали всего только 4.000 рабов, тогда как в начале XIX столетия их там было свыше ста тысяч. Но если среди населения Гойяса доля африканской крови сравнительно ничтожна, жители его тем не менее все смешанного происхождения, благодаря совершавшимся из поколения в поколение женитьбам на индианках различным племен,—кайяпо, шеренте, шаванте, карайя. Европейские предки, от которых происходят эти бразильские метисы, были авантюристами из провинции Сан-Пауло и, повидимому, не оставили в наследство своим потомкам свою энергию. Открытие золотых россыпей и быстрая деморализация, сопровождавшая их разработку, докончили обеднение страны, так как благодаря им земледелие было заброшено. Когда в 1819 году Огюст де-Сент-Илер путешествовал по Гойясу, он видел вокруг себя только «печальный упадок и развалины». Франсис-де-Кастельно констатирует, что страна возвращалась «в состояние полнейшего варварства». Во всех местах, где воды содержат магнезиальные соли, среди жителей Гойяса очень распространен зоб.

Жители области верхнего Токантина ожидают, что столица Бразильских Соединенных Штатов возникнет на их территории, у истоков реки Мараньяна: в силу одного параграфа республиканской конституции, на этих плоскогорьях должен быть основан будущий центр федерации, и с 1882 года ученая коммиссия, под руководством астронома Крульеа (Cruls), отмежевала в этой «пиренейской» области участок в 14.400 квадр. километров, предназначенный сделаться общим достоянием всей нации. Исследования, в подтверждение которых издана подробная карта, доказывают, что эта местность отличается превосходным климатом и обладает изобилием чистых и здоровых вод, с избытком достаточных для водоснабжения будущего большого города и для целей его промышленности. Устройство путей сообщения также гораздо легче, чем воображали, потому что «Пиренейския» горы (Sierra dos Pyreneos) представляют только невысокие скалистые массивы, превышающие не более, как на двести или триста метров окружающие их возвышенности (chapadas), при чём эти каменистые горки разделяются легко доступными проходами. Эти «Пиренейския» горы, имя которых произносимое, по Огюсту Сант-Илеру, «Перинеуш», повидимому, индейского происхождения, прежде считались равными по высоте европейским Пиренеям; но потом оказалось, что высота в 2.752 метра, приписываемая их главной вершине, произошла вследствие ошибки одного миссионера: высочайший пик их имеет всего только 1.385 метров высоты, и даже одна шапада (возвышенность), лежащая восточнее, на продолжении той же горной цепи, недалеко от Формозы, именно шапада «Веадейруш» (Chapada dos Veadeiros), достигает большей высоты, 1.678 метров. Для постройки будущего города в Пиренеях можно будет воспользоваться очень разнообразными горными породами,—гибким песчаником (итаколумитом), кварцем, сланцами, наконец «железным камнем», который, разлагаясь, дает очень плодородную «красную землю»; у подножия гор бьют из земли горячие ключи.

Но, без сомнения, пройдет много лет, прежде чем в этой национальной области сойдутся бразильские железные дороги; в 1893 году жителей было ещё так мало, что даже всё население штата не могло заселить хотя бы второстепенный город. В этой области существует два городских поселения—старинный город Коуруш, называемый теперь Формоза, лежащий при озере того же имени, и город Мейа-Понте, недавно переименованный в Пиренополис; каждый из них имеет не более двух или трех тысяч жителей. Мейа-Понте, существующий уже с первой половины восемнадцатого века, лежит на высоте 740 метров, в верхнем бассейне реки Рио-даш-Альмаш посреди равнины, напоминающей Европу, и которую можно бы обратить всю целиком в хлебные поля и виноградники. Но в Пиренополисе нет никаких культур, кроме фруктовых садов; вся эта местность представляет пастбища, где бродят сотни тысяч быков, особенно на юго-востоке, где низкие водоразделы связывают склон Токантина со склоном реки Параны, через реку Корумба и реку Паранаиба. Золотые и алмазные прииски, привлекшие в этот край авантюристов из Сан-Пауло и Минас-Жераес, дают лишь незначительные доходы, так как местные жители презирают работу, некогда исполнявшуюся невольниками.

На самой реке лежит несколько городков, предназначенных сделаться торговыми центрами, как только здесь сомкнется сеть железных дорог; таковы: Сан-Феликс, Порто-Насиональ, Педро-Афонзо; последний очень хорошо расположен у слияния Токантина с рекою Рио-до-Сомно, где пройдет железная дорога, направляющаяся к городу Барра, на реке Сан-Франсиско. Таким образом судоходные участки обеих рек будут связаны между собой, но выше водопадов. В настоящее время штат Гойяс, так сказать, заперт с севера, откуда проникают только предприимчивые исследователи; он доступен только с юга, где соприкасается с бассейном реки Параны.

Главный город штата Гойяс, прежде называвшийся Вилла-Боа, т.е. «Добрый город», в память первого исследователя этой области, Буено (Добрый, по-испански), лежит в высокой долине реки Арагвайи, совсем близко к водоразделу, где перепутываются истоки её и её соседа, Токантина. Была даже речь о том, чтобы отвести речку Уруу, приток Токантина, и направить её в реку Вермельо, чтобы сделать эту последнюю судоходной. С юга над городом возвышаются крутые склоны гор Серра-Дурада. В XVIII столетии в нём было больше жителей, чем теперь, потому что тогда тысячи рабов-негров разработывали золотые и алмазные прииски, открытые в окрестностях города. Склоны гор на северо-восток от Гойяса к Пиренополису покрывает большой лес, matto grosso, очень поредевший в наши дни, и земледельческое население стремится в этот плодородный округ, где ростет трава жарагва (jaragua), очень любимая скотом. В окрестностях города разведены виноградники, дающие ежегодно два сбора винограда—виноград сухого времени года (uva da secca) и виноград дождливого сезона (uva das aguas), при чём последний идет только на приготовление уксуса. Говорят, что вино из Гойяса некогда очень ценилось. Что касается до табаку (fumo pocado), то, по словам гойязцев, он «лучший в свете», и на рынке г. Бахии за него платят наивысшие цены.

В 80 километрах ниже Гойяса важную пристань представляет военная колония Журупенсен. Затем следует селение Леопольдина, лежащее у впадения реки Вермельо в Арагвайю, называемую в этой части её течения Рио-Гранде. Дальше идут другие деревни, на больших расстояниях одна от другой; берега Арагвайи пустынны, и заселению их ещё мешает боязнь индейских набегов. В северной части долины, к северу от острова Бананаль, находится второе presidio, т.е. поселение военных преступников; тут же живет и небольшое гражданское население: здесь снабжаются запасами на опасное плавание суда, собирающиеся идти через лежащие ниже пороги; здесь же останавливаются пароходы, спустившись около 1.000 километров по Арагвайе, от впадения реки Вермельо. Селение, лежащее у слияния Арагвайи с Токантином, Сан-Жоан-даш-дуаш-Барраш, или Сан-Жоан д’Арагвайя, не могло сделаться значительной пристанью, так как судоходству и ниже, и выше мешают пороги и водопады. В том месте, где течение реки становится спокойным, ниже водопада Итабока, начинаются уже Амазонские равнины и провинция Пара.

Население главнейших городов Гойяса в 1893 году: Гойяс (cidade)—8.000 жит.; Формоза (villa)—3.000 жит.; Пиренополис (villa)—2.500 жит.