II

Парагвайская республика, составляющая южное продолжение бразильского штата Матто-Гроссо, пересекается в своей средней части цепью возвышенностей, продолжающих собою горный кряж, отделившийся от плоскогорья Парекси. У источников Апы, этот раздельный гребень, выступающий между притоками Парагвая и Параны, носит общее название сиерры-Амамбай. Один из её отрогов, именно тот, передовые скалы которого, загораживая течение Параны, образуют водопад Гуайра, получил название сиерры-Мбаракаю (Маракажу). Эти хребты, служащие политической границей между Бразилией и испано-гуаранской республикой, нигде не представляют таких высот, которых бы не могли преодолеть охотники и yerbateros, свободно переходящие с одного склона на другой: Сандалио-Соза и Бургад достигли этих вершин восточнее истоков Жежуя: название cordillera de los Montes, или «цепь лесов», под которым большею частью известны эти горы, служит доказательством того, что главное препятствие для исследования их представляют не скалы, а дремучие леса, покрывающие их склоны. Вершины Амамбай и Маракажу ещё не измерены, но весьма возможно, что они достигают высоты 1.000 метров.

К югу от Маракажу, раздельная возвышенность продолжается внутрь страны, но не в виде правильной цепи, а в виде ряда отдельных хребтов и волнистостей, которые преувеличенно называют сиеррами и кордильерами. Несколько lomas, или холмов, и cerritos, уединенных горок, обозначают в некоторых местах границы горизонта; но в общем страна представляет покатый склон к югу: последний выступ рельефа образует на реке Паране пороги Апипе. В юго-западном углу страны, возвышенности резко обрываются утесами и мысами, которые ограничены берегами прежнего моря, превратившагося теперь в лагуны, болота и травянистые пространства, едва поднимающиеся над водной поверхностью. В своей совокупности Парагвай представляет волнистую страну, где небольшие холмы обрамляют прелестные долины, где леса чередуются с рощами и пастбищами. Большая часть гор состоит из песчаника, а равнины образованы из пластов глины и песчаных камней, принадлежащих к третичной формации. В некоторых частях территории встречаются вулканические конусы; таков—серро Такумбу, стоящий с южной стороны у самого Асунсиона. Восточнее, у истоков реки Мбуарапей, притока рио-Тибикуари, возвышаются другие вершины вулканического происхождения, сиерра Акай или «Горящая», высотою почти в 600 метров. Доступ к ним очень затруднителен—с одной стороны вследствие крутизны откосов и густоты лесных чащей, с другой—благодаря несметному обилию осиных гнезд, скрывающихся во всех трещинах почвы; тем не менее, находились люди, которые поднимались на главную гору, оканчивающуюся, как говорят, ещё не изгладившимся кратером. Страна эта нередко подвергалась землетрясениям, и в окрестностях находится множество минеральных ключей.

Обширные пространства покрыты красной землей, слой которой достигает местами нескольких метров толщины; в соседстве рек почва изрыта глубокими рытвинами. Некоторые из плодородных земель, лежащих по соседству с Асунсионом, принадлежат именно к этой формации; в глубокой массе было открыто множество небольших разветвляющихся каналов, похожих на те, какие оставляются корнями; каналы эти наполнены известковой углекислой солью, весьма тонко кристаллизованной; общий вид этих земель напоминает знаменитые «желтые земли» центрального Китая, тщательно исследованные Ф. Рихтгофеном: в них попадаются очень хорошо сохранившиеся маленькия раковины, которые обнажаются после дождей и остаются лежать на земле. Парагвайские красные земли, так же, как и в Сан-Пауло, отличаются необыкновенным плодородием, и растущий здесь табак дает замечательные жатвы. Черные аллювиальные земли, оставляемые разливами в некоторых благоприятных местностях, также очень плодородны, но зато в других местах они состоят из глинистых пластов, которые, высыхая, становятся очень твердыми и образуют непроницаемый для плуга подпочвенный слой. Наконец, некоторые округи покрыты мелким песком, получающимся от разложения кварцовых горнокаменных пород: на такой почве произрастают одни лишь пучки редкой травы. Другие пески красного цвета были некогда песчаником, растрескавшимся от действия солнечных лучей. В горах Парагвая, кроме железа и соли, не встречается никаких других руд.

Река Парана принадлежит Парагвайской республике только одним своим берегом, между главными уступами своего русла, у «Семи Водопадов», и местом слияния с Парагваем. Эта последняя река орошает государство, которому дала свое название нижнею частью своего течения. Имея в среднем 350 метров ширины, она течет медленным потоком длинными извилинами, но держась всё-таки своего главного направления с севера на юг. Питаемая обильными в летнее время дождями, река во время половодья увеличивается в своем уровне на несколько метров; даже тотчас же после слияния с Параной вода в этой реке подымается во время разлива более, чем на 6 метров. Воды разливаются тогда по боковым равнинам и отбрасывают вспять речные притоки, но не образуют, однако, таких озер, как в Матто-Гроссо, если не считать низких земель, ограничивающих на севере область слияния, где озера, местами, встречаются. Констатировано, что восточный склон посылает в Парагвай гораздо более текучих вод, чем западный. Это нужно приписать горизонтальности почвы в Чако: выпадающие здесь дожди, которые к тому же не так часты, как в самом Парагвае, не находят для себя достаточного ската и остаются на земле в виде больших испаряющихся луж.

К югу от Апы, которую бразильцы назначили границей со своим соседом, первой значительной рекой является Аквидабан, протекающий по живописной долине, где в 1870-ом году погибли последние защитники национальной независимости. В этой части своего течения сам Парагвай представляет прелестную реку с крутыми поворотами, с неожиданными ландшафтами; он бежит то между песчаными берегами, то под сенью склонившихся над ним деревьев, то между мраморными утесами, с таинственными гротами, декорированными грациозными лианами и величественными папоротниками. Здесь в Парагвай впадают сначала Ипане, а затем Жежуй. Эта последняя река, имеющая двойное устье, судоходна для барок почти на всём своем протяжении; течение прерывается только единственным порогом, да с восточной стороны реки, у места выхода её из гор, находится великолепный водопад, открытый в 1879-ом году yerbateros’ами, т.е. собирателями парагвайского чая; по одному из её притоков, Капигуари, тоже ходят мелкие гребные суда или chatos, имеющие 60 сантиметров осадки. Внутри страна орошается ещё другими небольшими речками, между прочим, рекою Саладо, которая питается солоноватым ручьем, выходящим из озера Ипакарай.—что на языке гуарани означает «Бассейн Святой Воды»,—заполняющего длинную долину у южного основания кордильеры де-лос-Альтос; наибольшая его глубина не превышает 7-ми метров. В южной части течения самым значительным притоком Парагвая является Тибикуари, который описывает огромные излучины и пересекает болотистые, некогда озерные, равнины: от них остался один только бассейн, именно—лагуна Ипоа, представляющая огромную площадь пресной воды, в тростниках которой гнездятся мириады водяных птиц.

Западный склон орошается большою рекою Пилькомайо,—Писку-Маю, или «Река Птиц»,—на исследование которой было потрачено столько бесплодного труда. В 1721-ом году иезуитский миссионер, Габриель Патино, в сопровождении семидесяти человек священников и солдат, испанцев и гуарани, поднялся по реке выше места слияния на расстояние 364 «миль», т.е. почти 1.800 километров(?); но, атакованный индейцами тоба, он должен был вернуться назад, не достигнув Боливии. Двадцать лет спустя, другой иезуитский священник, Кастанарес, плавал по этой реке 83 дня и всё-таки не добрался до Боливии; во время своего второго путешествия он был убит индейцами. Эти неудачные попытки имели по крайней мере то значение, что поддерживали дальнейшие надежды, благодаря чему боливийское правительство, владеющее верховьями Пилькомайо и имеющее наибольший интерес в открытии этого судоходного пути, организовало, более столетия спустя, экспедицию, под начальством генерала Маргаринос; на этот раз исследование должно было идти вниз по реке. Экспедиция отправилась из лас-Юнтас, т.е. с места «слияния», где соединяются две главные ветви реки; но, пройдя лишь небольшое расстояние, суда должны были остановиться за недостатком воды. В следующем году новая компания исследователей, располагавшая лучшими средствами, подвинулась немного далее; но река всё мелела, по мере того, как приближались к цели; гребные суда пришлось сменить индейскими пирогами, а затем—бросить и их и идти пешком вдоль полувысохших каналов и лагун; наконец, не добравшись до места впадения Пилькомайо в Парагвай, путешественники должны были вернуться, не находя других жизненных припасов, кроме изредка попадавшейся дичи, рыб и корней одного крахмалистого растения.

В 1882-м году Крево, прославившийся уже столькими полезными открытиями во время своих опасных путешествий по рекам Гвианы и амазонского склона, предпринял исследование Пилькомайо, по тому же направлению сверху вниз; но на половине дороги он был убит почти со всеми своими спутниками племенем тоба, этими грозными индейцами, которые уже ранее прогнали Патино и убили Кастанареса. Это несчастное приключение подняло целую бурю среди исследователей, которые во что бы то ни стало решились продолжать предприятие Крево и отомстить за его смерть. Фонтана, делегат аргентинского правительства, совершил исследования по среднему течению Пилькомайо в стране тоба: Фейльберг поднялся вверх по реке на 255 километров до самых порогов, которые не мог преодолеть; Туар и Кампос следовали маршруту Крево и, перерезав равнину, достигли Парагвая; в 1885 и 1886 гг. Туар совершил новые путешествия, но ему не удалось проследовать по речному течению непрерывным путем. Джон Пэдж, сын исследователя Парагвая, умер мучительною смертью в 1890-ом году, после девятимесячного плавания по Пилькомайо, и в том же году другой путешественник, Олаф Сторм, направляясь вверх по реке, удачно миновал пороги, но в конце концов заблудился среди целого моря плавучих трав. По выходе из пределов Боливии, река катит достаточное количество воды для свободного плавания торговых судов; в нижнем своем течении она также судоходна, но средняя её часть разливается по горизонтальной равнине, и, не имея возможности прорыть себе русла, река изменяет направление своего течения, смотря по сезонам. В 1844 году экспедиция Маргариньоса должна была остановиться в песчаной местности, где течение, загражденное целыми грудами древесных стволов, которых у него не было силы снести, разделялось на шестьдесят рукавов с неопределенным скатом; следуя бродом по одной из этих площадей истечения, Маргариньос видел, как воды её даже пропадали в почве: в этом месте река исчезала. Другие путешественники, проходившие после Маргариньоса, иначе описывают разветвления Пилькомайо: каждое половодье, каждое скопление плывущих древесных стволов изменяют течение и число рукавов. Во время разливов вся эта область представляет огромный banado, т.е. «затопленную» землю, на которой плавают целые островки трав и листвы. Ниже скат становится более заметным, и в некоторых местах воды бегут по наклонной плоскости, не по скалистым мелям, а по пластам tosca, т.е. плотной белой глины, вероятно, солончаковой, так как Пилькомайо несет в Парагвай солоноватую воду.

В течение долгого времени существовало предположение, что устья этой реки неоднократно менялись, но весьма возможно, что боковые протоки, так-называемые ложные реки и байю, неосновательно принимались за рукава Пилькомайо. Нынешнее устье соединяется с главной рекой в пяти километрах ниже Асунсиона, против мыса Ламбаре: в 1721 г., во время исследования миссионера Патиньо, её главный рукав находился на расстоянии «девяти миль», т.е. почти 45 километров. Рио-Конфусо, впадающая в Парагвай в 35-ти километрах выше Асунсиона, представляет собою отдельный поток, о чём свидетельствует и самая вода её, гораздо более соленая, чем в Пилькомайо; но весьма возможно, что во время больших разливов она сообщается посредством banados с соседней рекой. Что касается до реки Арагвая-Гуассу, которую Фернандец, руководясь одним местом в книге Азары, исследовал в 1886 г. на протяжении 730 километров от места слияния, то она вытекает, вероятно, из Пилькомайо в средней части её течения. Обе эти реки имеют один и тот же внешний вид, одну и ту же температуру воды и даже одинаково слабую степень солоноватости: название Арагвай-Гуассу применялось туземцами также и к самой реке Пилькомайо.

В нижней части своего течения, именно—ниже Тибикуари, Парагвай принимает в себя с правой стороны лаплатскую реку Бермехо, красные воды которой текут на значительном протяжении рядом с беловатыми водами Парагвая, не смешиваясь с ними; затем река разветвляется на два больших рукава, из которых один, именно Умаита, идет вдоль крутого берега, высотою в шесть метров, где ещё недавно стояли грозные парагвайские батареи: в 1858 году наводнение, распространившееся даже за валы, повалило часть пушек прямо в ил. Легкая волнистость почвы в этом месте фиксирует речное течение, которое соединяется с Параной тремя протоками,—las Tres Bocas,—изменчивой формы и неодинаковой ширины. В эпоху войны главный водный путь, именно средний, шириной около 250 метров, казался лишь незначительным притоком Параны, настоящего озера, имеющего от одного берега до другого шесть километров протяжения. Восточное устье, представляющее собою узкий байю, соединялось с Параной выше, близ исторического прохода, называвшагося прежде пасо-дель-Рей («Королевский проход»), а теперь—пасо-де-ла-Патриа («Проход Отечества»), Третье устье, западное, окружает длинный остров дель-Атайо, издали указываемый его горкой, cerrito, в 16 метров высоты; до войны этот остров принадлежал Аргентинской республике. Впрочем, во время колониального режима все низменные земли, лежащие у подошвы парагвайских холмов, в административном отношении зависели от города Корриентеса, как пустопорожняя местность, куда в сухое время года пастухи могли выгонять свой скот, без права, однако, устраивать там постоянные жилища. Пояс шириной в 200 слишком километров, тянущийся по обоим берегам Параны и занятый водами неглубоких болот, был несомненно бассейном какого-нибудь внутреннего моря, в котором соединялись две большие реки, изливавшиеся тогда к югу в лиман Ла-Платы по двойному склону,—нижняя Парана и Уругвай. После того, как это море высохло, реки долгое время блуждали, отыскивая себе окончательное русло, вследствие чего некоторые болота нижней «Месопотамии» Парагвая сохраняют ещё до сих пор извилистую форму разливавшихся потоков.

Линия южного тропика пересекает республику почти в необитаемой части территории: вся населенная часть Парагвая лежит в умеренном поясе, где чередование времен года уже ощутительно, как и в Западной Европе; впрочем, туземцы различают, собственно говоря, только два времени года—зиму и лето. Смена сезонов происходит очень быстро, так что весна проходит почти незаметно, тем более, что большая часть деревьев сохраняют свою листву и зимой: засуха гораздо сильнее действует на падение листьев, чем холод; зимой здесь зреют апельсины,—самые обыденные плоды парагвайских садов. Крайности температуры идут от сильной жары до точки замерзания; на траве иногда можно видеть иней, особенно в областях, соседних с Чако, и в южных саваннах, где ночное лучеиспускание отличается особою интенсивностью; в лесистых же округах, именно в окрестностях Вилла-Рика, морозы составляют более редкое явление; впрочем, они нигде не причиняют большого вреда, разве только сахарному тростнику, ткани которого разрушаются от внезапного наступления оттепели при восходе солнца.

Ветры, которые вообще дуют по направлению реки, т.е. с севера на юг, или с юга на север, сменяются резким переходом из одного направления в прямо противоположное: эти внезапные контрасты в ходе воздушных течений составляют главное климатическое неудобство, особенно чувствительное для иммигрантов. Чаще всего здесь наблюдается воздушное течение, идущее с северных равнин через Матто-Гроссо; это нечто вроде sirocco, при котором летом, даже ночью, воздух становится чрезвычайно удушливым; нервных людей он доводит до крайнего раздражения, тогда как южный ветер, который смешивается иногда с pampero, порождает грудные болезни; этот холодный ветер задерживает рост растений и иногда даже губит весь урожай. Восточные, самые приятные ветры, дующие легкими бризами, умеряющими холод и жар, появляются лишь в редких случаях. Дожди, более обильные в соседней с морем области, чем в западных равнинах, по которым протекает блуждающая Пилькомайо, выпадают, обыкновенно, в период равноденствий, в начале и в конце зимы, и нередко сопровождаются грозами и очень сильными ветрами, или ventarrones. В Парагвае жители чаще жалуются на засуху, чем на сырость. Метеорологические условия Асунсиона, по Мангельсу (за 7 лет наблюдений): широта—25°16’; высота над уровнем моря—100_м; температуры: минимальная 6°,9; средняя +24°,27; максимальная +38°,1; дождливых дней—79; выпавшего дождя—1_м,646.

По своей флоре Парагвай принадлежит скорее к бразильской зоне, чем к аргентинской, и даже реки окаймлены густыми лесами, напоминающими бразильские mattas. Деревья, принадлежащие к весьма разнообразным породам, имеют, в большинстве случаев, очень плотное волокно и сами по себе держаться на воде не могут, так что при сплаве такого леса под него подводят особые легкие плоты из тростника. Большая часть древесных пород горят худо, но зато доставляют отличный уголь: в промышленной стране такой лес служил бы исключительно для построек, для разного рода изделий и для окраски тканей; карагуста, растение из породы бромелиевых, доставляет очень тонкую и замечательно прочную пряжу, значительно превосходящую волокна конопли; за пределами Ла-Платы она ещё почти неизвестна. Пальмы, между прочим, пальма карандай, перемешиваются с араукариями, которые в некоторых частях этой страны принадлежат к экзотическим растениям; иезуитские миссионеры приносили с собой семена араукарии всюду, где основывали «колонию»; от этого и само дерево называется иногда arbol de las Misiones. Своим главным экспортным богатством жители обязаны местному продукту самородной флоры—yerba mate, т.е. парагвайскому чаю. Вне лесов, занимающих большую часть Парагвая к востоку от реки, всюду тянутся саванны, почти сплошь покрытые волнистою пеленою злака macega, вышиной в рост человека; жесткий стебель и острые грани этого растения чрезвычайно затрудняют переход по саваннам, делая его даже опасным для тех путешественников, у которых имеются хотя бы малейшие раны.

По фауне, как и по флоре, Парагвай тоже представляет собою бразильскую провинцию: здесь встречаются три вида обезьян, вампиры, высасывающие кровь у скота, ягуар и пума, тапир, двуутробки, капивара, боа, крокодил, термиты, муравьи и их враг— муравьеед. Страус нанду попадается в парагвайских кампосах гораздо реже, чем в Аргентинской республике. Река служит границей распространения некоторых пород, и с тех пор, как белые завладели левым берегом реки, усеяв его почти сплошным рядом городов и селений, а правый—остается необитаемым, в фауне обоих берегов этой реки замечается разительный контраст. По объяснению Гарсиласо-де-ла-Вега, слово Chaco означает на языке гуарани «охотничье поле», и действительно, эти равнины изобилуют разными животными, на которых охотятся дикие индейцы. Впрочем, нужно сказать, что эта этимология слова Чако многими оспаривается. Так как Чако населен гуаранами, а не квичуа, то название это, может-быть, гуаранское, и в таком случае не обозначает ли оно banado, т.е. «болото?»