Глава IV Уругвай

I

Уругвай, самая маленькая из южно-американских республик, обозначается зачастую названием «Восточная Полоса» (Banda Oriental), что свидетельствует уже об её исторической зависимости от Аргентинской республики: это название Восточной полосы применимо лишь по отношению жителей «Западной полосы», т.е. Буэнос-Айреса и аргентинской Месопотамии. Во время колониального режима территория, сделавшаяся впоследствии республикой Уругвай, действительно составляла часть испанских владений, и даже после провозглашения независимости она была до 1815 г. одной из провинций лаплатскаго союза. Но если береговые жители правого берега Ла-Платы считали «Полосу» левого берега принадлежащей к одной и той же естественной области и составляющей один и тот же штат, то с другой стороны португальцы, а затем бразильцы видели в этой полуостровной области, ограниченной океаном, лиманом Ла-Платы и рекою Уругваем, необходимую принадлежность их обширного владения. На этом основании в конце XVII и в XVIII-ом веке два соседних государства энергично оспаривали друг у друга пост Колониа, расположенный против Буэнос-Айреса, и, чтобы иметь возможность угрожать португальцам с тыла, испанцы основали в 1724 г. город Монтевидео, сделавшийся впоследствии столицей Уругвая.

Однако, в 1821 г. бразильцы, воспользовавшись смутами в лаплатской республике, успели присоединить к себе Уругвай, который они обратили в Цислаплатскую провинцию; впродолжении шести лет они оставались хозяевами этой страны и владельцами всего побережья между Амазонской рекой и Ла-Платой, двумя самыми большими реками континента. Впродолжении нового трехлетнего периода Уругвай составлял часть Аргентинской конфедерации, а когда снова освободился, то сделался ареной «кровопролитной войны», продолжавшейся шестнадцать лет, с 1836 по 1852 г., после которой разоренная страна представляла собою лишь обширную пустыню. Впродолжении союзной войны против Парагвая небольшой штат на берегу лимана сохранял свою автономию только в качестве политической фикции, так как он должен был принять того президента, которого назначат ему победители-бразильцы. Если Парагвай до сих пор ещё остается независимой республикой, то только благодаря соперничеству больших соседних государств; всякое событие, совершавшееся по ту сторону границ, тотчас же отражалось на промежуточной стране. Уругвай волей-неволей должен был принимать деятельное или пассивное участие во всех междоусобных войнах, потрясавших Аргентинскую республику и Рио-Гранде-до-Суль. Однако, несмотря на такое ненадежное положение, страна значительно ушла вперед со времени большой войны. В течение прошлого столетия население увеличилось более, чем в десять раз, а общая ценность продуктивности поднялась ещё в большей пропорции, так как Уругвай пользуется весьма завидными естественными преимуществами—плодородной почвой, здоровым климатом и удобным для торговли положением.

С трех водных сторон—с моря, лимана и реки, Уругвай имеет ясно определенные по договорам северные границы; с восточной стороны границей ему служат небольшая речка Чуй, Лагоа-Мирим и Ягуарао, а на западе река Куараим. Заключенная в таких определенных границах, страна эта легко поддается исследованию, и, действительно, она хорошо известна в своем общем виде, так как плантации и деревни рассеяны во всех частях территории; но рельеф почвы и планы отдельных местностей изучены далеко не во всех деталях. Хотя неоднократно делались съемки земель между обеими окраинами республики, тем не менее страна не имеет ещё карты, достойной этого названия.

Пространство и население Уругвая: 186.920 квадратн. кил.; 841.000 жителей (1897 г.); 4,6 жит. на кв. кил.

Возвышенности Восточной полосы, нигде не превышающие 600 метров высоты, принадлежат к той же горной системе, как и в Рио-Гранде-до-Суль. Хребты и здесь обозначаются названием cuchillas, хотя они и не представляют собою острых кряжей, а скорее длинные вершины с отлогими склонами. Большая часть территории покрыта волнистостями, которые отделяют от себя сотни различных массивов, возвышающихся между реками и ручьями. У подошвы этих холмов расстилаются обширные кампосы, т.е. неправильные равнины и, благодаря этому, холмы с своими серыми и голыми верхними склонами кажутся довольно высокими. Некоторые ряды холмов образуют между речными бассейнами длинные горные цепи: таковы кучилла Хаедо, направляющаяся на юго-запад к Пайсанду, и кучилла Гранде, которая, понижаясь ступенями по направлению с севера на юг, выдвигает в море несколько скалистых мысов; между Монтевидео и Малдонадо тянется последняя небольшая цепь, называемая сиерра-а-лас-Анимас, «гора Душ». В северной части республики скалы состоят преимущественно из гранита и гнейса, а пласты вулканического происхождения лежат поверх других формаций. В этих северных областях встречаются месторождения золота, свинца, меди, а также агатов и аметистов, которыми снабжаются гранильни драгоценных камней: все эти камни, которые на берегах Уругвая называют piedro china, т.е. «китайский камень», представляют собою древние органические тела, преобразовавшиеся в кремнезем, который заключает в себе нередко водяные капли; некоторые из них сохраняют свой первоначальный цвет; здесь находят также cocos de mina, т.е. пустоты в горной породе, наполненные кристаллами, производящими иногда взрывы; туземцы говорят тогда про эти «земные плоды», что они достигли зрелости. Почва равнин покрыта глинистыми слоями, которые от дождей превращаются в грязь; в этих пластах часто находили кости мегатериев и других доисторических животных.

Река Уругвай, давшая свое название этой республике, представляет собою могучую реку уже у города Сальто, где она низвергается водопадом, который, за исключением больших половодий, значительно тормозит судоходство по этой реке. Впрочем, русло Уругвая не вполне ещё уравнено, и некоторые отмели, называемые Corralitos, или «небольшие кораллы», затрудняют судоходство для больших судов; во время мелководья толща воды выше Хервидеро («Кипящий») не превышает 3-х метров; согласно проекту по улучшению речного судоходства, навигационный канал между Сальто-Гранде и островом Мартин-Гарсиа будет углублен на 5 с половиною метров, а по берегам устроят шлюзы в тех местах, где теперь выгружают товары при помощи телег с огромными колесами. Ниже река представляет живописный вид своими высокими берегами, своими холмами, поросшими зелеными рощами, своими крутыми поворотами, сразу открывающими новые ландшафты; но глубина её канала обращает реку уже в пролив. За городом Пайсанду,где её ширина достигает 600 метр., река принимает характер лимана, с параллельными берегами, отстоящими один от другого на несколько километров. Берега в этой части течения представляют между собою резкий контраст: западный берег, принадлежащий Аргентинской республике,—низкий, в некоторых местах даже болотистый и тянется до самого горизонта без малейшего выступа; восточный же, напротив того, поднимается террасами и холмами разнообразной конфигурации. Очевидно, Уругвай соединялся прежде с Параной гладкою равниною, затем река постепенно приняла восточное направление, беспрестанно подтачивая основания мысов и отбрасывая обломки на правый берег: это может служить примером того явления естественного размывания, которое, по «закону Бера», заставляет реки южного полушария постепенно захватывать левую сторону своего течения, а реки северного полушария—правую.

Такой же контраст между двумя склонами наблюдается и на притоках Уругвая, из которых более обильные текут со стороны Восточной полосы. Самый значительный из этих данников Рио-Негро обнимает своим бассейном половину территории Уругвая: эта река получила свое название не по цвету её воды, как другие одноименные с нею реки Амазонского бассейна, а по замечательной её прозрачности, благодаря которой в ней с поразительной отчетливостью отражаются все тени; светлая и чистая, река эта резко отличается от других мутных рек, как рио-Верде, рио-Колорадо, рио-Бермехо. Уругвайская Рио-Негро, усиливаемая водами рио-Такуарембо и реки Ий, течет правильно с северо-востока на юго-запад; несколько раньше впадения в Уругвай она поворачивает на юг и огибает, вместе с Уругваем, длинный полуостров Динкон-де-лас-Галлинас, или «Куриное колено». Это—самой природой огороженное поле, которым скотоводы с первых же времен колонизации воспользовались, как пастбищем для скота. Ниже места слияния, Уругвай почти совсем утрачивает характер реки: он разливается в виде озера с почти незаметным течением; по нём, впрочем, легко ходят парусные суда, благодаря постоянному морскому ветру: в самом узком проходе, у Хигуеритаса, речное русло имеет 2 километра ширины. Высокий восточный берег придает очень живописный вид этому лиману, который во время больших половодий принимает в себя воды Параны; маленькия побочные реки расширяются здесь в бухты, куда могут входить суда. В нижнем своем течении, выше островка Мартин-Гарсия, Парана даже и в сухое время года смешивает свои воды с Уругваем. По своим боковым разветвлениям Парана представляет собою настоящий приток Уругвая, хотя, взятая в целом, она катит воды в три раза больше, чем Уругвай. Рано или поздно в гидрологической истории земли, когда землистые частицы, приносимые с гор и равнин, заполнят лиман Ла-Платы, Уругвай обратится в простой приток Параны; в настоящее время он сохраняет полунезависимость; в давно прошедшие геологические времена он был совершенно отдельной рекою. Кроме Уругвая, Восточная полоса орошается небольшими береговыми ручьями и несколькими речками, которые, посредством Лагоа-Мирим и Сан-Гонсало, принадлежат к бразильскому склону Рио-Гранде. Все эти реки, Себолати, Такуари и Ягуарон (Жагуарон), образующие границу республики, в своем нижнем течении окаймлены болотами и, смотря по времени года, сухому или дождливому, или текут в понизившееся озеро, или широко разливаются по затопленным землям.

Почти весь окруженный водами, Уругвай, в сравнении с областью пампасов, имеет морской климат; впрочем, и здесь разница между крайними температурами весьма велика: в Монтевидео она доходит до 40°. Этот город, лежащий приблизительно на такой же широте, как Алжир в Старом Свете, представляет уже правильное чередование времен года—весны, лета, осени и зимы; впрочем, зима здесь до такой степени мягкая, что жители строго различают только два полугодия—теплое, начинающееся в октябре, и холодное—с мая по сентябрь. Случается иногда, но лишь в виде исключения, что термометр падает ниже точки замерзания вследствие лучеиспускания, происходящего при ясном небе. Самый холодный месяц, июль, соответствует по своей температуре апрелю парижского климата. Внутри Уругвая летняя жара становится иногда прямо невыносимой, что происходит, впрочем, от пожаров, пожирающих кустарник и распространяющих на далекое расстояние целые облака дыма. Главнейшее неудобство уругвайской температуры состоит в довольно резкой разнице между утренней прохладой и дневной жарой. В среднем, эта разница не превышает 6°, но случается, что она достигает 15° и даже 18°; подобное изменение температуры впродолжении 8 часов может быть очень опасно для вновь прибывших в эту страну. Самые сильные отклонения между утренней и дневной температурами бывают весной, т.е. в сентябре и октябре, когда преобладают суровые ветры.

Движение атмосферных течений в долине Уругвая, определяемое формой русла, по которому они идут, главным образом направляется с севера на юг или в обратную сторону. Но в той части побережья, которая обращена прямо к морю, преобладающим течением в теплое время года является юго-восточный ветер, представляющий в этих морских пространствах нормальный пассатный ветер; он дует также и в холодное время года, но тогда вперемежку или с северными ветрами, или с pampero, дующим с юго-запада. Этот ветер, самый опасный, но наилучше обновляющий воздух, называется здесь «живительным»: он очищает небо от всех паров, скопившихся там от материковых ветров, разносить пыль и туманы, осушает сырую почву и, сопровождаемый иногда небольшими морозами, убивает всех животных, вредящих растениям. Иногда также пассатный ветер бывает бурным, подобно памперо, тогда его называют su-estada. Он всегда сопровождается проливными дождями, а зачастую также громом и непрерывной молнией.

На уругвайском побережье воздух обыкновенно влажный, в среднем 0,87. Росы там очень обильны, и после захода солнца избыток водяных испарений разрешается дождичком, до того частым, что его скорее можно принять за. туман, который хотя и не заметен, но чувствуется обильным осадком влаги как на платье, так и на земле. Зачастую также выпадают проливные дожди. Хотя число дождливых дней в Уругвае значительно меньше, чем в Западной Европе, однако годовое выпадение его превышает 1 метр; впрочем, год на год не приходится, и иногда разница увеличивается почти вдвое. Определенного сезона дождей в Уругвае не существует; большею частью они совпадают с периодом перехода от тепла к холоду. На морском побережье большая часть дождей разражаются грозами, почти всегда очень сильными, и сопровождающимися иногда градом.

Метеорологические условия в Монтевидео, по Мартину-де-Мусси: число годов наблюдений—10; широта: 34°54'; температура: максимальная 41°; средняя 16°,₈, минимальная 0°. Дождливых дней 36; высота дождей 1 м., 106.

Уругвай уже не отличается таким богатством флоры, как южные части Бразилии, по крайней мере до долины реки Жакухи. На берегах рек и на островах Уругвая наряду с такуарой, или бразильским бамбуком, встречаются также дикия пальмы, именно пальма ятай (cocos yatai), но южнее Ринкон де-лас-Галлинас их уже не видно; внутри страны большой лес редеет и не представляет уже того удивительного разнообразия древесных пород, какая замечается в selvas’ах и mattas’ах Бразилии; гибкия лианы не обвивают уже своими цепкими гирляндами больших деревьев, а араукарий, характерного растения кампосов, здесь совсем нет. На юге тянутся гладкия равнины, без древесной растительности; кое-где только на холме виднеется одинокое омбу, характеристическое дерево лаплатской пампы.

По фауне Уругвай также скорее приближается к Аргентинской республике, чем к Бразилии. Обезьяна-ревун, встречающаяся ещё в лесах на верховьях реки, совсем исчезла из береговых округов, лежащих по нижнему течению Уругвая; в лиманах не видно более кайманов; гремучая змея распространена ещё до скалистых долин Минаса и Мальдонадо. Дикий страус очень редок, но с 1874 г. его стали разводить на многих мызах. Лаплатские воды, омывающие берега «Восточной полосы», изобилуют всякого рода рыбой, и в течение девятилетней осады Монтевидео, с 1843 по 1851 г, жители его питались исключительно продуктами своей ловли, район которой был до крайности ограничен неприятельской эскадрой. В окрестностях Мальдонадо один земной крабб, похожий на ямайского cancer ruricola, выкапывает себе норы в сухом песке, вдали от моря и лагун.

Во время прибытия испанцев в бассейн Ла-Платы полуостровная область, омываемая на юге заливом, была населена различными индейскими племенами, которых новые пришельцы хотели немедленно укротить и обратить в своих рабов. Это им удалось по отношению некоторых племен,—может быть, гуаранского происхождения,—которые жили на левом берегу Уругвая и на его островах. Племена яро, бохан, чана тотчас же признали над собою власть испанцев, и вскоре после того совершенно исчезли с лица земли, отчасти вследствие скрещивания, отчасти в сражениях с индейцами, оставшимися свободными. Эти последние, принадлежавшие к племени чарруа, считались самыми красивыми среди всех туземных народов: более рослые, чем европейцы, воздержные, ловкие и сильные, обладавшие замечательно развитыми слухом и зрением, они отличались сильным характером и необыкновенным хладнокровием, что делало их терпеливыми ко всякого рода страданиям: «даже смерть они принимали безропотно»; вместе с тем они были очень храбры, так что испанцам пришлось завоевывать их владения лишь шаг за шагом; в борьбе с таким врагом, пришельцы решились колонизировать страну не иначе, как водворяясь только в укрепленных станах. Сначала чарруа во время битв употребляли только стрелы и дубины; когда же в стране были введены лошади, они быстро научились владеть копьем и лассо, орудиями пампасских индейцев. В середине XVIII-го века чарруа были оттеснены к северу от Рио-Негро, но им явилось вскоре подкрепление в лице индейцев минуан, которые, не имея возможности удержать за собою берега Параны, переправились в Уругвай. «Чарруасов было всего только восемьсот воинов», говорит Азара, «но они стоили испанцам больше крови, чем многочисленные войска Инки и Монтезумы». Окончательно они были побеждены и взяты в плен в 1831 году: некоторых из них недостойным образом продали одному антрепенеру странствующего цирка, и последний из этих несчастных индейцев умер в одной из Парижских больниц. Нет никакого сомнения, что кровь чарруасов, как и кровь других туземных индейцев, вошла в жилы «ориенталов» Ла-Платы: в Уругвае произошло такое же смешение, как и в остальных частях Южной Америки,—сначала между испанскими солдатами и туземными жителями, а затем между их потомками метисами и эмигрантами всех наций, которые в годы деятельной торговли тысячами прибывают в порт Монтевидео. Среди испано-американцев «восточный» тип—один из самых красивых.