II
Взятая в своей совокупности, почва Аргентинской республики имеет легкий, правильный скат от Андского хребта к атлантическому побережью. Но эта наклонная плоскость представляет выступы и неровности, которые нарушают однообразие ландшафта; вдоль треугольника, заканчивающего собою южно-американский континент, тянутся даже несколько изолированных горных массивов, стоящих в некотором расстоянии от Анд.
Могучий Андский хребет, занимающий большую часть территорий Северного Чили и Боливии, проходит также и по Аргентине, в северо-западном направлении, между покатостями рек Пилькомайо, Бермехо, Жураменто. На огромном пьедестале в 4.500 метров средней высоты выступают, следуя правильной линии с севера на юг, отдельные вершины, превышающие 3.500 метров и покрытые снегом почти круглый год. Серро-де-лас-Гранадас представляет собою один из этих великолепных пиков, господствующий над угрюмыми пустынями пуны, в северо-западном углу аргентинской границы. Прерванное на юге огромной котловиной, в которой течет рио-де-лас-Буррас, плоскогорие понижается по крайней мере до 4.000 метров, но далее оно снова поднимается, чтобы образовать другие nevados, или снежные вершины, каковы Пасто-Гранде, Акай, Качи. На востоке, другие эрозивные долины продолжаются порогами плоскогорья между долинами притоков Пилькомайо и притоков Бермехо и Жураменто; плоскогорье, разрезанное на отдельные мысы, отроги и цепи, представляет ещё величественные пики в 4.500 метров, на вершинах которых снег держится большую часть года. Сиерра, господствующая на западе над долиною Жужуй, вздымает два питона на 5.500 метров высоты,—Невадо-Чаньи и Трес-Крусес (Три Креста). К северу от города Жужуй, на остром колене, которое образует верховье р. Жураменто, от плато отделяется ещё, в виде длинного мыса, горная цепь Зента. В горном проходе Зента, где проложена тропинка из Орана в Хумахуаку, перевал находится на высоте 4.513 метров. Другие горные вершины поднимаются почти на 5.000 метров; однако, снег, иногда выпадающий на них, почти тотчас же тает. В этом сухом климате и при такой широте, нижняя граница линии постоянных снегов должна проходить, по всей вероятности, между 5.500 и 6.000 метров.
Все эти горы, все эти склоны плоскогорий носят на себе следы ледяного поля, спускавшагося далеко в равнины. Таким образом, эта внутренняя область имела свой ледяной период или, может-быть, даже несколько последовательных ледяных периодов. В размытых местами откосах морен образовались огромные рвы, отделенные друг от друга обелисками и колоннами «с шапками»; всюду подошва гор обрамлена террасами, высотою в несколько сот метров, где гравий перемешан с пластами песку. Это явление нельзя объяснить простым действием вод и отложением наносов.
На запад от Сальто, горные цепи, окаймляющие плоскогорье, по мере приближения к югу, постепенно уменьшаются в ширину и высоту, кромсаемые эрозивными потоками. Один высокий кряж был даже совершенно отрезан от высоких андских земель пустынными пространствами, которые некогда были выравнены льдами и водами. Эта отрезанная горная цепь, развертывающаяся извилистою линиею с севера на юг, на запад от Тукумана, носит название сиерры д’Аконкиха. Со всеми своими отрогами и выступающими мысами, от большого колена р. Жураменто до начала р. Риохи, она имеет не менее 450 километров; но самый кряж, отклоняющийся с северо-востока на юго-запад, составляет всего десятую часть этой длины. Аконкиха, состоящая из гранита, очень резко усечена с её западной стороны, обращенной к Андам, тогда как восточный склон—очень покатый и обрамлен предгорьями, покрытыми там и сям лесом. Центральный массив, где горные отроги разветвляются по всем направлениям, носит название Clavijo, т.е. «Лодыжка»; на севере проходит Кумбре-де-Кальчаки; на западе—сиерра-де ль-Атахо; на юге—цепь Амбато; на юго-востоке—лос-Альтос, с её продолжением—горами Анкасте. Зимою 1893 г., геолог Родольфо-Хауталь первый поднялся на высочайшую вершину Аконкихи, которую он определил в 5.400 метров. Прежде чем достигнуть верхнего конуса, он провел два дня в одной расселине скалы, на высоте 4.000 метров, спасаясь там от жестокого ветра. Хотя Аконкиха проходит на умеренной зоне, тем не менее на ней нет ледников, но зато ясно различаются следы прежних кристаллических рек, а на высоте 4.700 метров Хауталь видел два небольших озерка, очевидно, ледникового происхождения, задерживаемые запрудою из фронтальных морен.
Невадо-де-Фаматина, возвышающаяся в 200 километрах к юго-западу от Аконкихи, своим величественным видом походит на этот последний хребет, особенно со стороны южных склонов; но эта Невада не имеет такого изолированного, самостоятельного характера, как Аконкиха: перешейком высоких земель, который следует направлению главной горной оси, этот хребет соединяется с Андским. Фаматина выше Аконкихи, так как центральная её вершина, на которую поднимался Караньо, имеет 6.294 метра; но эта сиерра кажется ещё выше вследствие того, что у подошвы её расстилаются равнины на высоте всего 1.000—1.500 метров над уровнем моря. Ядро этого хребта состоит из гранита и порфира, а боковые скалы из метаморфического разноцветного сланца—белого, красного и черного. На юге сиерра продолжается цепью, которая, постепенно понижаясь, теряется к области солончаков; её можно рассматривать как принадлежащую к той же системе пригорков и холмов, которые тянутся параллельно главным хребтам кордильер. Таковы сиерра-де-Чавес и уединенный массив Пье-де-Пало, господствующий с восточной стороны над городом Сан-Жуаном.
На запад от Невады-Фаматины, плоскогорье, стиснутое Андами, разделяется на две параллельные кордильеры, почти равной высоты, но разнящиеся по горным породам, из которых они состоят. Западная кордильера составляет раздельный гребень между склонами и в то же самое время служит границею между Чили и Аргентиною. Восточная кордильера, принадлежа целиком лаплатской республике, разделяется на несколько отрогов долинами ручьев, которые там и сям перерезывают её, разнося её обломки по равнинам. В то время, как чиле-аргентинская кордильера, позднейшая по происхождению, состоит из мезозойских формаций, сквозь которые там и сям пробились новейшие массы эруптивного происхождения, более древняя восточная цепь, «прекордильера» или, как её ещё называют, «анте-кордильера», сопровождаемая контр-кордильерой, состоит из гранита, порфира и палеозойских пластов. Эта вторая цепь была очевидно первобытным горным остовом, и её разрушение началось ещё в то время, когда воздвиглась сплошная ограда западного хребта; к тому же времени относится значительное вытяжение континента в сторону Великого океана. Эта часть двойной кордильеры представляет некоторое сходство с экваториальными Андами, которые также разделяются на две параллельные цепи; из них западная имеет почти сплошной характер, тогда как восточная, перерезанная в семи местах реками амазонской системы, почти совершенно утратила характер цепи: можно согласиться с Вимпером и принять эту кордильеру за последовательный ряд массивов без естественной связи.
В том месте, где горная цепь Фаматина врезывается в Андское плоскогорье, двойная кордильера вовсе ещё не обрисовывается: громадные снежные вершины, Бонене, Веладеро, Галлина-Муерта, одиноко вздымают свои конусы, на 1.000—1.500 метров относительной высоты, стоя на широком цоколе, отделяющем Чилийский склон от Аргентинского. Высокая равнина, держащая на себе эти одинокия горы, сама имеет 4.000—4.500 метров средней высоты над уровнем моря и тянется с одного горизонта до другого мягкою волнистостью, усеянною полосами фирна, которые обращают землю в грязь. В беспорядке валяющиеся там и сям камни указывают на местонахождение разложившихся гор. В этих суровых пространствах зачастую дует сильнейший ветер, сопровождаемый снежными буранами. Путешествие по этой области пуны, хотя всегда опасное, не встречает естественных преград: в своей совокупности плоскогорье представляет собою как бы горный проход, где разветвляется сеть тропинок, протоптанных аргентинскими погонщиками мулов, которые гонят стада в Копиапо. Дороги этой Андской зоны известны под названием pircas.
В той части плоскогорья, где стоит гора Бонете, и которую пересекают тропы мулов, между верхними долинами рек Риохи и Копиапо, восточная кордильера разрезана реками аргентинского склона на четыре совершенно различных отрога. Первый кряж, некоторые питоны которого возвышаются больше, чем на 500 метров, отделяется от аргентино-чилийской кордильеры глубокою долиною, по которой извивается рио-Бланко, одна из главных ветвей рио-Жачал. Вторая цепь, более приближающаяся к границе, имеет много вершин, превышающих 5.500 метров, между прочим пик дель-Сальто. Третий горный вал, принадлежащий к восточной кордильере, расширяется в могучий массив, вершины которого, Маинрике и Тотора, тоже превышают 5.500 метров, нижнюю границу линии постоянных снегов. Наконец, четвертый отрог, носящий название кордильеры дель-Тигре (5.015 метров), примыкает к колоссу Аконкагуа, господствуя над долиною, по которой идет главная дорога из Буэнос-Айреса в Чилийский Сант-Яго через перевал Кумбре. Все тропы, проложенные через Анды, между этим бойким ущельем и пиркасами Копиапо, идут по речным долинам, чтобы обогнуть поперечные барьеры Аргентинской кордильеры; но этими проходами пользуются только скотопромышленники, отправляющие своих аргентинских мулов в Чили. Впрочем, один из порогов послужил в 1817 году для прохода целой армии: это перевал лос-Патос или Валле-Эрмосо, находящийся на высоте 3.565 метров между массивами Аконкагуа и Рамада; через него прошли республиканские войска Сан-Мартина, давшие решительное сражение испанцам. Другие проходы большого хребта, по которым также гонят мулов, находятся на высоте 4.500 метров; таков перевал Агуа-Негра или Лагуна (4.632 метра), через который проложена прямая дорога из Жачала в Кокимбо.
Кроме двух кордильер с снеговыми вершинами, Аргентина, подобно Чили, имеет ещё предгорья, свою «Малую Кордильеру», которая тянется параллельно оси собственно Анд, перерезываемая местами клюзами или долинами, по которым протекают реки. На запад от равнины, где находятся города Сан-Жуан и Мендоза, эта цепь предгорий составляет уже значительный массив Парамилло, одна вершина которого, серро-Пеладо, достигает 3.437 метров. Эти горы, теперь бесснежные, также имели свои ледники и до самой соседней равнины, в окрестностях Мендозы, можно видеть борозды, оставленные прежними ледяными потоками. Маленькие холмики с круглыми вершинами, называемые cerrillos, представляют собою очевидно остатки морен. Они возвышаются на 50—100 метров, вытягиваясь цепью, и состоят из трахитовых глыб, угловатых или слегка притупленных обломков, которые льды нанесли к самым подошвам предгорий.
Разрез кордильеры, отмеченный дорогою Кумбре и работами по проведению трансандской железной дороги, почти соответствует естественному делению орографической системы, так как совсем по близости, на юг от громадного снегового Тупунгато (6.178 метров), который сам эруптивного происхождения, открываются кратеры многочисленных вулканов, как потухших, так и действующих. Тут же аргентино-чилийская кордильера удваивается на востоке другой, вполне аргентинской, цепью, тянущейся параллельно первой, но ниже её, в среднем, на 1.500 метров. Потухший вулкан Оверо (4.740 метров), связывающий этот хребет восточных гор с главной кордильерой недалеко от Маипо, окружен одним из тех ледников, на которых можно лучше всего наблюдать образование nieve penitente, т.е. «снегов покаяния», названных так от размельчения массы на неправильные колонки, похожия на монахов в клобуках: неровности таяния льда в сухом воздухе высот образовали эти странные аллеи, по которым текут ручьи тающего льда.
На юг от Оверо, аргентинская цепь прерывается, чтобы пропустить реку Диаманте, берущую начало в промежутке между хребтами, и над которою господствует великолепный базальтовый конус того же названия; затем возобновляются другие кряжи, параллельные главной кордильере. Расселина, в которой берет свое начало река Атуел, ведет к проходу Планшон (3.023 метра), одному из наиболее оживленных в аргентино-чилийских Андах, которому суждено сделаться большим торговым путем, благодаря проведению железной дороги. Далее к югу, орографическая система расширяется: аргентинская цепь вулканов Маларгуе (Малалхуе), представляя собою контраст с юрскими напластованиями главной цепи, развертывается с восточной стороны глубокой продольной долины, по которой протекает Рио-Гранде или зарождающийся Колорадо; другая, менее высокая, горная цепь служит ей передовым валом; затем, ещё на сто километров восточнее, за высокою пампою, где простираются воды без истечения, озера, представляющего собою остатки бывшего внутреннего моря, тянется снеговая цепь, невадо Сан-Рафаэль (4.935 метров), почти изолированный отрывок гор, которые прежде, по всей вероятности, были гораздо могущественнее. Южнее, другой массив, серро-Пайен,—без сомнения, древняя Этна, извергавшая лаву и пепел,—господствует над долиною, где Рио-Гранде сливается с рио-Барранкас, чтобы образовать Колорадо; на одной стороне горы виднеются три мощных потока застывшей лавы, залегающих слоями один на другом. Близ ущелья Бута-ко, пересекающего на высоте 1.520 метров горную цепь Маларгуе, возвышается огромная глыба песчаника, свалившаяся посреди тропы с соседней стены: это Кура-Кокалио, «божественный камень» арауканцев.
Перерезанная последовательно двумя ущельями рек Рио-Гранде и рио-Барранкас, восточная пре-кордильера, сама очень высокая, развертывается параллельно большому хребту: вершина её, Чос-малал или Бум-махуида, т.е. «гора Ночи», имеет, по исчислению Хоста, не менее 5.000 метров. Это—бывший вулкан, окруженный со всех сторон потоками лавы, пепла, камней. Полагают, что вся пре-кордильера этой области состоит из этих эруптивных продуктов, происхождение которых относится к двум различным эпохам: первобытная лава представляет собою черный трахит, а позднейшая—базальт. Вулкан, на высоте 2.318 метров, отделяется от западной цепи порогом, который разделяет воды, спускающиеся с одной стороны к Колорадо, с другой—к Рио-Негро посредством Нейквена. В Андах немного найдется таких грандиозных пейзажей, как это ущелье аргентинской Швейцарии, господствующее над обширным горизонтом лугов и лесов, которые с северо-востока ограничены колоссальною стеною серро-Пайена, а с северо-запада—конусом Кампанарио, заканчивающимся диадемою скал в виде развалин башен. С южной стороны панорама представляет хаос гор, которые громоздятся за озером Тромен, занимая всё пространство между пограничными гребнем и течением Нейквена: даже на восток от этой реки тянутся массивы, всё более и более понижаясь по направлению к скалистой пампе Патагонии.
На восток от вулкана Лонкимаи и других огнедышащих гор—Льяима, Риньигуэ, Кетрупильян, следующих одна за другой на главном хребте и по соседству с ним, аргентинская кордильера принимает свое правильное направление, поднимаясь до той высоты, на которой вершины зимою покрываются снегом: гора Чапел-ко имеет 2.440 метров, а та часть цепи, которая известна под названием кордильеры де-лос-Сипрезес, достигает 2.000 метров. Но в этом кряже открываются глубокия бреши. Порог, в котором сходятся скаты чилийской рио-Биобио и патагонской рио-Лимай, имеет всего только тысячу метров высоты, и на него свободно могут подниматься двухколесные тележки; далее к югу холм с пологими скатами отделяет приток Лимая от чилийского озера Пикауллу (Лакар, Лахара), расположенного на высоте 700 или 800 метров; третий проход, находящийся на западной оконечности Нахуэль-Хуапи, имеет всего 838 метров: это boquete Перес-Розалес. Вторая аргентинская кордильера, развертываясь параллельно первой, менее выемчата, но зато и не так высока: питоны её в сиеррах Каталин и Ангостурас возвышаются всего на 1.500 метров. В этой части орографической системы также были свои действующие вулканы, как и в большой цепи, проходящей на западе: вулканы Алюмине, Меса, серро Чапелько представляют собою андезитовые конусы; кроме того, по обоим берегам реки Колон-куры выступают до двадцати других питонов, широко открывающих свои кратеры, где ростут буки и мирты. Один из этих вулканов, стоящий у истоков Биобио, покрыл своим пеплом всю окрестную территорию. Продукты извержений и прежних ледников напластованы друг на друге: под вулканическими камнями расстилаются слои ледниковой грязи.
К югу от Тронадора, с его «гремучими» лавинами, которые громоздятся между бассейном Нахуэль-Хуапи и чилийским склоном, горы понижаются и, по словам Роде, между берегами Лимая и узким и глубоким фиордом Релонкави не встречается больше настоящих гор, а только небольшие плоскогорья, перерезанные оврагами и долинами. Единственным препятствием на этом пороге, который, по всей вероятности, есть не что иное, как прежний проход Барилоче, по которому следовали иезуитские миссионеры, является необычайное изобилие растительности; в том месте, где дорога спускается к Великому океану, она идет вдоль реки Пуело, между горою Баллено (1.488 метров) на севере и горою Кастильо (1.504 метра) на юге.
Дальше, вдоль глубоких проливов, отделяющих континент от острова Чилоэ и Магеллановых архипелагов, раздельный хребет известен только поверхностно, и мореплаватели, видевшие его лишь издали, почти всюду должны были ограничиваться съемкой его профиля, с возвышающимися вершинами уже потухших или ещё действующих вулканов, Яте или Иебкан, Минчин-махуидо, Корковадо, Меллимоя, высота которых колеблется между 1.600—2.400 метров. Впрочем, некоторые экскурсии, предпринятые в разное время путешественниками, дровосеками и рыболовами в долинах, соседних с Великим океаном, дают основание предполагать, что кордильера разделена на отдельные массивы глубокими брешами, куда вторгаются реки, получившие свое начало на восточной стороне гор, на плоскогорьях Патагонии. В одной из этих брешей протекает река Палена, проходящая к югу от вулкана Корковадо, и на которой, по словам легенды, находился чудесный город «Цезарей», южное Эльдорадо континента; кроме того, под более южной широтой протекают реки Корковадо, Айсен и Гуэмулес.
В этом месте Анды разделяются, чтобы образовать земной архипелаг, подобный тому, какой существует на соседнем побережье, разбитый на многочисленные массивы. Горная цепь восстановляется на другой стороне острова Таитао, где возвышается высочайшая вершина Сан-Валентин (3.876 метров); на той же широте Мояно измерил на боковой аргентинской кордильере пик Зебаллос в 1.685 метров и констатировал существование другой цепи, которая отделяется от Анд к истокам Дезеадо и идет по направлению к юго-востоку, оканчиваясь мысом Бланко на юге залива Сан-Жорже. Какова высота этой поперечной цепи—неизвестно, но индейцы считают её недосягаемой, вследствие её утесов, пропастей и скатывающихся камней, а также по отсутствию источников. Чтобы отправиться с одного конца побережья на другой, они огибают её с западной стороны по области пастбищ.
В Магеллании, суженный континент представляет собою лишь узкую полосу равнин, лежащую вне Анд, и уже с берегов Атлантического океана видны вершины, возвышающиеся по соседству с другим океаном. Но в этой полуостровной области, оканчивающей собою континент, параллельные зоны орографических формаций представляются с удивительною правильностью. Андская цепь в собственном смысле, где в виде башни возвышается великолепная гора Чалтен, которую Морено называет также Фицроем (2.100 метров), тянется почти точно по линии меридиана, до самой бреши, куда вторгаются воды больших Магеллановых фиордов. За этою цепью на востоке следует пре-кордильера, которой Мояно дал название кордильеры де-лос-Багуалес, или «Диких Лошадей», и которая продолжается, по направлению с севера на юг, на протяжении нескольких сотен километров, мало отклоняясь от точного направления меридиана. К этой пре-кордильере, вершины которой возвышаются на 1.500—2.000 и более метров, принадлежат горы—Стокс, покрытая снегом, и Пайне, почти такой же высоты. Третья горная цепь, менее равномерная и менее высокая (1.500 метров), не достигает границы постоянных снегов, но она превосходит другие горы живописным видом, благодаря своим башням и обелискам из шлака и массам лавы, закаменевшей в виде храмов: цепь эта—эруптивного происхождения; на ней возвышаются истинный Чалтен и много других, как потухших, так и действующих, вулканов. Кордильера Латорре, издали указываемая вершинами Трес-Сабиос, или «Трех Ученых»—Филиппи, Гая и Домейко,—составляет часть этой области лав: здесь есть кратер, по виду очень недавнего образования. На зоне, покатой на восток, к Атлантическому океану, расстилается обширный покров из шлака и пепла, на котором местами возвышаются, как отдельно, так и рядами, прежние эруптивные конусы. Известковая гора Леон (300 метров), изрытая гротами, где скрываются пумы, и несущая на своей вершине гнезда кондоров, издали указывает устье р. Санта-Круц.
На юг от собственно Анд берег изрезан тысячью зазубрин, и благодаря бесчисленным бухтам и рассеянным всюду озерам, горы принимают островной характер. Между Скиринг-Уатер и большою излучиною Магелланова пролива, цепь низводится до простого порога всего в несколько метров высоты. Далее она снова повышается, образуя грозную стену мыса Фровард, а с другой стороны пролива воздвигая великолепные горы с поясом ледников—Сармиенто, Дарвин, Франсе; затем, развертываясь большою дугою по направлению с запада на восток, оканчивается длинным островом Штатов, где есть горные вершины в тысячу метров высоты. Этим островом, принадлежащим к Аргентинской республике, оканчивается длинный полукруг андских гор, начинающихся Тринидадом, в Караибском море.
В обширной Аргентинской территории рассеяно ещё много других, изолированных массивов, в настоящее время совершенно отделенных от Анд, но некогда составлявших, по всей вероятности, часть Андского хребта. Первая группа гор, находящаяся на полпути между Ла-Риохой и Сан-Луисом, носит вполне подходящее название сиерра-де-лос-Льянос, так как она со всех сторон окружена равнинами, солончаками и другими низменными и пустынными землями; прежде это был остров, ориентированный по направлению с севера на юг. Сильно поврежденная временем, эта сиерра вовсе не имеет вершины, которая бы гордо выступала над нижними хребтами; она представляет собою длинный ряд возвышенностей кристаллического и метаморфического происхождения, не переходящих за тысячу метров своими самыми высокими массами. Далее к северу идет сиерра-Брава, которая не достигает и тысячи метров; она имеет совершенно такой же вид, как сиерра-Льянос, и составляет несомненно часть той же самой орографической системы: это не что иное, как островок среди прежнего моря. Несколько отдельных пригорков, рассеянных там и сям на аллювиальных пластах равнины, получили от туземцев поэтическое название reventazoner de lа sierra, т.е. «отпрысков горы».
Центральная система, занимающая пространство более 500 километров с севера на юг, параллельно большой Кордильере, состоит из нескольких отдельных цепей, которые все расположены по той же нормальной ориентации и также стоят на цоколе равнин, имеющем более 500 метров высоты над уровнем моря. В целом, эти горы, кристаллической формации, обращены своим крутым скатом, как и горы Андской системы, на запад; восточный же склон, так же, как и обе оконечности, северная и южная, полого спускаются к пампе. Первая цепь, перерезываемая реками, сходящими с гор Центральной системы, тянется по направлению к востоку, при чём редкия её вершины не достигают и тысячи метров; высочайшая вершина, Кумбре-де-ла-Кал, возвышающаяся на северо-запад от Кордовы, имеет 1.570 метров. Центральная цепь, составляющая ось кордовской системы, своею высочайшею вершиною, Чампаки, переходит за 2.300 метров; вершина эта представляет собою простой конус, стоящий на каменистых плато, на которых кое-где зеленеют пастбища. К северо-западу система расширяется в плоскогорье, обращенное своим фасом к сиерре де-лос-Льянос. Это плоскогорье отличается от Кордовской системы линией бывших вулканов, которая тянется с востока на запад, резко заканчиваясь у западных равнин трахитовою горою серро Иерба-Буэна (1.645 метров). Этот серро не имеет видимого кратера и, на человеческой памяти, не выбрасывал ни паров, ни лавы; но в окрестностях случались иногда легкия землетрясения; говорят, у подошвы этих гор временами был слышен глухой подземный гул.
Сиерра де-Сан-Луис, называемая также, по своему юго-западному мысу, сиеррой де-ла-Пунта, может быть рассматриваема как часть Центральной или Кордовской системы и по времени происхождения принадлежит к той же эпохе; но она довольно явственно отделена от тех гор длинною впадиною, по которой протекает река Конлара, теряющаяся на севере в солончаках. Высоты Сан-Луис имеют горделивый вид настоящих гор, когда на них смотришь с западной или северной стороны, откуда они видны целиком, от основания до вершины; но за этой закраиной скрывается бугорчатое плато, имеющее во многих местах вид настоящей равнины. Одна из самых высоких вершин, Мониготе (1.966 метров), есть одна из этих гор наружного вала; по высоте ей не уступает Гигантильо, «Гигантик», стоящий напротив Гиганта крайней Андской цепи, возвышающагося по ту сторону глубокой впадины Каньяды. Гнейс этой сиерры отличается от гнейса сиерр Кордовской системы чрезвычайным обилием кварца и слюды. Ручьи, протекающие по равнине, выглядят как бы серебряными, а на вершинах холмов возвышаются целые кварцевые массивы, точно мраморные пропилеи. На восток от Мониготе, поперечно оси системы, как и в Кордовских горах, идет небольшой ряд вулканических гор; одна из этих гор, Томоласта, представляет собою кульминационную вершину плоскогорья всего массива (2.117 метров); найденные здесь золотые россыпи стяжали ей название сиерро-де-лас-Минас. Вне гор Сан-Луис, к северу от города Вилла Мерседес, возвышается серро-Морро, составляющая другой островной массив, переходящий за 1.500 метров, а мыс Пунта продолжается к югу, к пустыням Патагонии, целым рядом островков, составлявших некогда цепь, долины и бреши которой завалены наносами, так что теперь наружу выступают только каменистые верхушки.
По другую сторону Параны, между этой рекой и Уругваем в аргентинской Месопотамии (междуречьи), нет гор, есть только легкия волнообразные повышения почвы да высокие берега рек, которые иногда называют холмами по контрасту, какой они представляют с окружающими болотами и реками; но по территории Миссий и её продолжению в бразильском штате Санта-Катарине, проходит настоящая горная цепь, вершины которой вздымаются на 300—400 метров над кампосами. На перешейке, образующемся от сближения двух рек, на юго-восток от Посадас, первый ряд возвышенностей тянется по направлению с юго-запада на северо-восток: это сиерра-дель-Иман, или «Магнитная», названная так, без сомнения, иезуитами, которые нашли в её пластах магнитное железо. Дальше к северу и к востоку, по направлению к сиерре до-Мар, поднимаются ступенями пласты песчаника и первобытных горнокаменных пород, которые примыкают к бразильской системе.
Отдельные горные цепи находим также в провинции Буэнос-Айрес и в южных территориях. Первый кряж тянется по направлению с северо-запада на юго-восток, параллельно низовью Параны и её продолжению—рио-де-Ла-Плата, оканчиваясь на окраинах мыса Корриентес. Высочайшие вершины (морны) этого хребта, распадающагося на несколько отрывков, достигают, в сиерре-де-Тандил, 340 метров; далее, на юго-востоке, крутою стеною вздымается сиерра дель-Вулкан, хотя на небольшую высоту (275 метров); как и другие массивы страны, она состоит из гранита, гнейса и архаических горнокаменных пород, но не из лавы, как это можно бы было предполагать по её названию «Вулкан»,—слово пампаского происхождения, означающее «брешь», которое, будто бы, применялось к широкому проходу, открывающемуся между этою цепью и сиеррою Тандил.
Южнее, различные массивы, возвышающиеся к северу от Бахиа-Бланка и известные под общим названием гор Вентана, распадаются на параллельные кряжи, которые тянутся по тому же направлению, как Тандил и вулканы. Самые горделивые вершины, находящиеся в собственно Вентанской цепи, превышают 1.160 метров; но прежде они были ещё выше. Эти горы, состоящие из беловатого кварцита, исполосованного во многих местах красными прожилинами окислами железа, принадлежат к древнейшей формации земного шара: они существовали гораздо раньше Анд и, по всей вероятности, занимали тогда место между колоссами континента; это обломки громадных масс, которые почти целиком были размельчены метеорами. Долина ручья Саусе-Гранде, отделяющая цепь Вентана от гор Пильягуинко, была некогда заполнена льдами: скалы с изборожденными боками, кудреватые утесы указывают прежнее русло кристаллической реки; в настоящее время Вентана ежегодно покрывается тонким слоем снега. Сиерра эта только кое-где поросла лесом; со многих мест она кажется совершенно голой. Название Вентана, что значит «Окно», дано ей по отверстию, которое находится близ её вершины, открывая уголок голубого неба.
Внутренняя часть Патагонии, именно та область, которую орошают реки Колорадо и Негро, унизана гранитными и порфировыми кряжами розового цвета, которые при прозрачном свете утреннего солнца кажутся легкими облачками. Эти различные хребты, известные под общим названием mahuida, что на языке туземцев значит «гора», имеют среднюю высоту в 400—500 метров и почти все ориентированы с северо-запада на юго-восток, как цепи холмов, расположенные между Буэнос-Айресом и Бахиа-Бланка. Почва между их гранями покрыта корой из округленного булыжника, гранита, гнейса, порфира, отложенных горизонтальными пластами, в перемежку с дюнами. Равнины третичного происхождения, из которых состоит весь цоколь Патагонии на восток от Андской Кордильеры, и в которых находятся в чрезвычайном обилии ископаемые, покрыты этими слоями валунов. Дарвин исчислял эту громадную массу патагонских галек в длину—с севера на юг—в тысячу километров, а в ширину—в 320 километров, при 15 метрах толщины; для того, чтобы получилась такая масса каменьев, должны были размельчиться целые горы, даже цепи гор. К этому нужно ещё прибавить обломки того же рода, покрытые теперь водами моря: так, у Фалкландских островов, мореплаватели, при промерах морского дна, извлекли оттуда порфировые голыши, вдали от всякой островной горы.
Этот булыжник происходит, очевидно, с Анд и с более древних гор, которые возвышались некогда в центральных и восточных областях страны, и от которых в настоящее время осталось одно только ядро. Морены, влекомые льдами, доставили, по всей вероятности, первый материал, который морские воды разостлали горизонтальными или слегла наклонными слоями. Затем последовало выступление наружу этих слоев, происшедшее либо вследствие поднятия почвы, либо вследствие отступления моря, и бывшее морское дно, бывшие пляжи обратились в высохшие равнины Патагонии, где встречаются в огромных количествах исполинские устрицы в 30—50 сантиметров в окружности, характеризующие собою обширные пространства патагонской почвы. Самая форма рельефа, как внутри страны, так и на побережье, ясно показывает эту работу последовательного обнажения: во многих местах каменистое плато резко обрывается по соседству рек и потоков и иссечено, подобно морскому берегу, заливами и бухтами, составляя своими травяными степями и рощами контраст с скалистыми массивами; впадины рельефа, служащие единственными в стране местами, удобными для жительства, представляют собою прежние морские плоские берега, о которые море прежде ударялось. Нынешний берег почти на всём своем протяжении имеет вид крутой стены, о которую разбиваются волны; но в окружности возвышенности представляют различные террасы, которые указывают последовательные уровни континентального цоколя: по соседству с Чубутом, эти террасы лежат одна над другой на высоте 25, 60 и 105 метров; близ устья рио-Санта-Круц виднеются площадки морской формации, лежащие ещё на большей высоте. У Поссесион-Бай, у восточного входа в Магелланов пролив, Пурталес открыл на высоте 50 метров пруд, содержащий раковин той же породы, какая живет в соседнем море. Как произошло это явление обнажения—резкими ли толчками, соответствующими появлению каждой террасы, или, что вероятнее, путем медленного движения, совершавшагося по известному ритму колебаний—вопрос этот современем решат геологи.
В современный период наслоения других формаций отложились на пластах булыжников в Патагонии и на глинах Центральной Аргентины. На обширных пространствах почва покрыта песками, развертывающимися в виде дюн, вроде тех, какие образуются во многих местах на берегу моря, под влиянием морского ветра. Но в лаплатских областях эти переменчивые песчаные холмики не океанского происхождения: они происходят из области предгорий, где громадными массами скопились моренические обломки, оставленные у входа в равнины прежними ледниками. Этот мелкий материал, поднимающийся пылью при всяком дуновении ветерка, разнесен на далекое расстояние, где он отложился пластами мелкого песку, похожего на «желтую землю» центрального Китая; но более крупный песок образует настоящие дюны, земляные волны, которые поднимаются и распадаются под давлением атмосферных течений; особенно значительные пространства отвоевали они себе в области Колорадо и Рио-Негро, занимая там почти всю ширину континента. Представляя те же самые явления, что и дюны морской формации, они останавливаются от действия дождей и продолжают свое медленное развитие в сухое время года. Зачастую они скрепляются гибкими корнями ползучих растений, преобразовываясь мало-по-малу в холмы, постепенно покрывающиеся черноземом. Некоторые породы деревьев с сильными корнями продолжают рости на этих движущихся дюнах, которые захватили их в своем движении: таковы, например, algarrobos, которым дивится путешественник, видя такия могучия деревья ростущими среди голых песков.
Эруптивные кратеры Андской кордильеры также способствуют изменению почвы Патагонии. Вся область Чубута и Санта-Круц покрыта разноцветным пеплом, лежащим правильными слоями, очевидно, пеплом, эруптивного происхождения, который был выброшен вулканами Андской кордильеры и разнесен западными и северо-западными ветрами. Эти явления, очевидно, повторявшиеся тысячу раз, имеют место и в настоящую эпоху. В 1886 г. такая пыль осела по всей долине р. Санта-Круц и по окружающим горам, до самого Пунта- Аренас. На берегах Атлантического океана этот пыльный дождь был почти нечувствителен; но в нескольких днях ходьбы, внутри страны нельзя уже было различать предметов в расстоянии десяти метров и дышалось с большим трудом. Множество животных погибло от недостатка воды и корма: ручьи, луга совершенно исчезли под этою пеленою пепла. Из какого вулкана вышло это облако мельчайшей пыли, разнесенной на протяжении, по крайней мере, 200—250 километров,—неизвестно; но этот вулкан, по всей вероятности, один из ближайших к истокам рио-Санта-Круц или её притоков, так как впродолжении некоторого времени течение этой реки остановилось, затем воды её вдруг поднялись, несмотря на то, что в это время, в мае, патагонские реки вовсе не разливаются. Со времени этого события, как говорят, приток воды в реке стал слабее, чем до извержения. Без сомнения, кучи пепла задержали течение и образовали из реки озеро, которое во время наводнения, разрушило эту запруду. В 1893 г., при извержении Калбуко, чилийского вулкана, который долгое время считался потухшим, выброшенный пепел достиг самого устья Чубута и залива Нуево. Все растения казались покрытыми снегом. Для этих туч пепла надо было очень немного времени, чтобы пронестись через это огромное воздушное пространство, так как они были ещё горячия.
Совершенно гладкия равнины можно встретить только в собственно Аргентине, на севера от Колорадо. Эти горизонтальные пространства занимают различные уровни над лиманом Ла-Платы и представляют также и другие контрасты, происходящие от свойства почвы и климата. Поэтому их нельзя всех обозначить одним и тем же географическим названием. Северная область, заключающаяся между предгорьями и руслами Парагвая и Параны, составляет Чако, северная половина которого принадлежит Парагвайской республике и обязана своим характерным видом колючему кустарнику, пальмовым рощам и лесам, где редким, где густым. Другие равнины, лежащие южнее внутри страны, по обе стороны Кордовского массива, напротив, совершенно голы: одни только огромные пелены солончаков сверкают под лучами ослепительного солнца: эти прежние озерные бассейны или русла высохших рек представляют собою явления, которые связывают их историю с гидрологией. Наконец, саванны, расстилающиеся от Кордовских гор до низовья Параны и от лимана Ла-Платы до предгорий Патагонии, известны под названием pampas, заимствованным из языка прежних кичуанских властителей; на высоких плоскогорьях и в Перуанских и Боливийских Андах этим словом обозначают ровные пространства земли или ложа бассейнов. Далее к югу, в Патагонии, травяные пространства постепенно переходят в каменистые степи, поросшие мелким кустарником.
Пампасы составляют ту часть Аргентинской республики, которую чаще всего описывали, потому что она начинается непосредственно по выходе из больших городов—Буэнос-Айреса, Розарио, Санта-Фе, а также потому, что здесь поселилась большая часть колонистов и, наконец, потому, что надо пройти именно через эту область, чтобы попасть во внутренния провинции. Впрочем, пампасы не представляют собою однообразной местности; они состоят в действительности из террасы, которая незаметно понижается с 1.000 на 200 метров между основанием Кордовских гор и рио-Сала-де-Буэнос-Айрес, и из одной низкой равнины, опускающейся с 80 на 40 метров, которая образует полукруглую зону вдоль Параны и лаплатского лимана до самого моря. Верхняя терраса представляет собою степь, центральную пампу, которая всегда оставалась выше уровня больших наводнений; нижняя равнина прежде заливалась выступавшими из берегов реками: в ней надо видеть площадь наносов, которые пригоняли сюда воды Параны и которые постепенно были высушены ветрами, отлагавшими здесь пласты пыли, вроде лёсса или «желтых земель» Китая. В этих поверхностных слоях пампы не попадается ни одного камня. Нижний каменистый грунт состоит из очень мелкозернистого песчаника, миоценового происхождения, как и третичные наслоения Патагонии.